Максимка и обыкновенные чудеса

У нас в школе, 6 «А» классе, учился Сашка Лошадкин. Лошадкин – фамилия как фамилия, но уж больно подходящая: Сашка был крепкий, шустрый, как молодой жеребчик. И умный! Головастый! По математике – зубр, по русскому – хоть сейчас в академики. Все контрольные на «пять», у доски – бойко, уверенно. Учителя его обожали, особенно наша математичка Ольга Васильевна – у неё прямо глазки загорались, когда Сашка начинал решать.

А у Сашки был брат – близнец Юрка. Тоже Лошадкин. И внешне – копия! Точь–в–точь! Тот же вздёрнутый нос, веснушки, торчащие вихры. Но вот характер – совсем другой. Сашка – огонь, искра, везде первый. А Юрка – тихий, себе на уме, спокойный, как… как лошадь после работы. И учился он… скажем так, не очень. Кстати, в шестом «Д». А главное – они постоянно ссорились! Как кошка с собакой! То из–за велосипеда, то из–за последней котлеты, то просто так – взглянули друг на друга и подрались! Ругательства, кулаки, портфели летят во все стороны!

Руководство школы, да и их родители, устали их разнимать и мирить. И придумали: «Раз они как петухи, пусть живут в разных курятниках!» То есть в разных классах. Сашку – к нам, в «А», а Юрку – в «Д», подальше друг от друга. Вроде бы затихло. Виделись редко, на переменах обходили друг друга стороной.

И вот однажды, перед самым концом четверти, подходит ко мне Сашка, весь такой озабоченный:

– Слушай, у Юрки беда. По математике у него в четверти маячит двойка!

– И что? – спрашиваю я.

– А то, что я придумал! – в глазах Сашки загорелся авантюрный огонёк. – Мы же близнецы! Ольга Васильевна не всех в лицо помнит. Я завтра пойду вместо него на математику! Отвечу! А он… – Сашка хитро прищурился, – …а он пойдёт вместо меня на русский к Алле Александровне. У нас же словарный диктант, там отвечать не нужно. Просто посидит. И всё! Я ему тройку вытяну, а у него двойка не выйдет! Гениально?

Честно? У меня аж дух перехватило. Рискованно! Но… гениально, да. Мы же с Сашкой дружили, и Юрку, в общем–то, было жалко – парень он неплохой, просто ленивый. – Ладно, – говорю, – только смотрите, не попадитесь!

На следующий день – спектакль! Юрка, надев Сашкину рубашку (чтобы уж наверняка), робко прокрался в класс на урок русского языка. Сел на Сашкино место, втянув голову в плечи. Алла Александровна, наша строгая, но справедливая учительница русского языка, даже не взглянула на него – Лошадкин и Лошадкин. Начался диктант. Юрка, бледный как мел, выводил буквы, словно пахал землю. Мы–то знали, в чём дело, и едва сдерживали смех.

А в это время в 5 «Д»… Там был триумф! Позже Сашка взахлёб рассказывал: вошёл он в Юркин класс, такой уверенный в себе.

Ольга Васильевна:

– А, Лошадкин! Выходи, покажи, на что способен!

И Сашка вышел. И понеслось! Теоремы, формулы, задачи – щёлкал как орешки! Говорил громко, чётко, с достоинством. Ольга Васильевна даже прослезилась от умиления: «Вот видите, дети? Вот что значит захотеть! За вечер так подтянуть знания! Лошадкин, ты меня поразил! Молодец! Пять с плюсом!» Тройка Юрки (а значит, и спасение от двойки в четверти) была у него в кармане.

Казалось бы, история закончилась? Как бы не так! Только мы собрались сделать антракт в нашем «спектакле», как дверь в класс распахнулась. Вошла... сама директор, Зоя Васильевна, а за ней – строгая комиссия из районо! Оказывается, у нас сегодня был запланирован открытый урок русского языка! А мы и не знали!

Алла Александровна слегка побледнела, но взяла себя в руки. Диктант закончен. Теперь нужно показать «работу с сильным учеником». Кто у нас самый сильный? Конечно же, Сашка Лошадкин! Алла Александровна, сияя улыбкой под прицелом директорских и районных глаз, объявляет:

– А теперь, уважаемые председатели комиссии, я покажу вам, как наши ученики умеют работать с текстом. Саша Лошадкин, выйди, пожалуйста, к доске!

Воцарилась гробовая тишина. Только Юрка, сидевший на месте Сашки, еле слышно ахнул. Весь класс замер. Мы, знавшие правду, уже давились от смеха, но виду не подавали – страшно же!

Юрка доплелся до доски, бледный как мел (который ему сейчас предстояло опозорить). Алла Александровна, сияя под взглядами директора и завуча, объявила:

– Лошадкин, покажи нашим гостям блестящий синтаксический разбор! Разбери предложение: «Брат читает интересную книгу». Выдели главные члены!

Юрка вцепился в мел, как утопающий в соломинку. Он тупо уставился на написанное. «Брат»… «читает»… Главные члены? «Книгу» – вещь полезная, наверное, главная? Или «интересную»? Она же описательная!

– Саша? – голос Аллы Александровны зазвенел, как натянутая струна. – Подлежащее? Кто?

– Э–это... – Юрка ткнул дрожащим пальцем в слово «читает». – Вот! «Читает»! Оно главное... потому что это действие!

В классе ахнули. Алла Александровна побледнела.

– «Читает» – это СКАЗУЕМОЕ, Саша! ПОДЛЕЖАЩЕЕ! Кто читает?!

– А–а… – Юрка бросил безумный взгляд на «брата». – Это? «Брат»? Но… он же не главный, он… брат! – гениально выдал он.

Директор Зоя Васильевна так высоко подняла бровь, что та скрылась в волосах. Алла Александровна, стремительно краснея, прошипела сквозь улыбку:

– Лошадкин, «Брат» – это ПОДЛЕЖАЩЕЕ! Подчеркни одной чертой!

Юрка в ступоре провёл мелом по доске. Линия пошла... но не под «брат», а под «читает», да ещё зигзагом, как кардиограмма в агонии. Мел с визгом сломался, оставив жирную черту не там, где нужно. Юрка от неожиданности громко:

– Мму–бээ! – и чихнул от меловой пыли.

Тишину взорвал дикий хохот. Кто–то с грохотом упал со стула. Алла Александровна, красная как рак, закрыла лицо руками. Директор встала, загремев стулом. Юрка стоял в облаке меловой пыли с глупо торчащим в руке куском мела и одной чертой под сказуемым – жирным памятником своему провалу.

– Тишина! – крикнула Зоя Васильевна, вставая. – Что здесь происходит?! Лошадкин! – она строго посмотрела на Юрку, который чуть сквозь землю не провалился. – Ты что, с лошади упал? Или заболел? Алла Александровна, что это?

Тут кто–то не выдержал и сквозь смех выпалил:

– Да это же Юрка! А не Сашка! Они же близнецы!

На секунду повисла тишина, а потом раздался новый взрыв смеха, на этот раз от осознания абсурдности ситуации. Алла Александровна схватилась за сердце. Зоя Васильевна оглядела Юрку с ног до головы, потом посмотрела на нас, на Аллу Александровну, и… в её глазах мелькнула странная тень. Позже мы решили, что она тоже с трудом сдерживала смех.

– Так, – ледяным тоном произнесла она. – Лошадкин Юрий, следуйте за мной. И Лошадкина Александра, которого, как я подозреваю, сейчас найдут в 6 «Д», тоже ко мне. Немедленно. А урок… урок продолжим без сюрпризов.

Разумеется, всё выяснилось мгновенно. И про двойку, и про подмену. Сашку вытащили из «Д»–класса, где он ещё купался в лучах славы «исправившегося» Юрки. Братьев отчитали по полной программе. Вызвали родителей. Ольга Васильевна была в ярости из–за обмана. Алла Александровна долго не могла прийти в себя. Юрке, конечно, влепили ту самую двойку за четверть. Сашке – строгий выговор за участие в авантюре.

Вот так Лошадкины и вошли в историю. И знаете что? После всей этой кутерьмы они… помирились. По–настоящему.

Вечером того же дня я увидел их у вешалки. Юрка мрачно ковырял пол носком ботинка, Сашка стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел в потолок. Тишина стояла густая–густая, как кисель. Потом Сашка вдруг легонько толкнул Юрку плечом.

– Что, Лошадь, – буркнул он. – Попался...

Юрка фыркнул. Не то чтобы ему было смешно, но так... с облегчением.

– Сам балда, – пробормотал он в ответ, но без злобы. – А кто придумал эту идею? Кто полез в петлю?

Сашка усмехнулся: – Зато твоя «кардиограмма» на доске – это было круто! Директриса чуть со стула не упала!

Тут Юрка не выдержал и хмыкнул. А потом и Сашка засмеялся. Сначала они смеялись тихо, а потом всё громче, до слёз, держась за животы. Смеялись над своим провалом, над меловой пылью, над тем, как Сашка «купался в лучах славы» в 6 «Д» ровно до появления директора.

– Всё равно двойка, – вздохнул Юрка, вытирая глаза.

– Зато не через четверть, а завтра, – философски заметил Сашка. – Подтянешь. На велосипеде не покатаешься, пока не исправишь.

– Велосипед! – оживился Юрка. – А помнишь, как мы из–за него дрались?

– Помню, – Сашка снова толкнул его, уже по–дружески. – Глупости. Давай так: я тебе с математикой помогу, а ты мне… хоть котлету последнюю уступишь когда–нибудь. Чтобы без драк.

Юрка задумался, потом кивнул: – Договорились. Только котлета – это святое. Одна уступка – одна задача.

– Ладно, скряга, – засмеялся Сашка. И они пошли домой, уже не обходя друг друга за три версты, а плечом к плечу, что–то оживлённо обсуждая. Или споря – но уже по–другому, без злости.