Малакандская кампания Черчилля.

«…Городок Ноушера и его казармы были той базой, откуда,с разрешения русской администрации и по согласованию с русским военным представителем, генералом Доховым, должны были проводиться все операции британской Малакандской действующей армии».

-Хоботов!

-Что?

-Хоботов! Хоботов, а ты бы поработал. Эсси тью травайе! Я видела Орловичей, ты держишь их с предисловием.

-Господи! - простонал Хоботов. - Неужели, Марго, мне интересно читать выдумки пьянчуги, возомнившего вдруг, что будто он Хэмингуэй? Да я лучше пойду в Новодевичий монастырь, смотреть фрески!

-Что смотреть?

-Фрески! Фрески смотреть!

-Отчего же? Черчилль очень масштабный человек…

-Кто? Черчилль?

-Да. А его очерк о Малакандской кампании весьма интересен…

-Марго, кому ты это говоришь?! Мне, человеку, прошедшему с Доховым всю кафиристанскую эпопею? Мне, выдержавшему Джелалабадскую осаду?!

-Так тебе и карты в руки, Лев! Ты, человек, силой обстоятельств оказавшийся непосредственным участником кафиристанской войны…

-По - видимому Орловичи только этим и руководствовались, предлагая мне работу над предисловием к опусу Черчилля?

-Перестань скулить, Лев. Издательство не может так долго ждать! В конце концов, мемуары толстого британца выпустит Сытин или Суворин, и Орловичи останутся ни с чем!

-И что?

-Как что?! Орловичи потеряют деньги…Немалые…

-Какого черта?! Какие деньги? Орлович заполучил перевод книги Черчилля буквально даром, что я не знаю что ли?! Пусть перепродаст Суворину, Сытину! Пусть Сытин выпустит! Зачем Орловичу политизироваться, если его издательство издает зарубежных прозаиков и поэтов? Преимущественно романских.

-Но бывают - и англосаксы.

-Да, бывают. Но при чем тут второразрядный журналист и графоман Черчилль? Да к тому же чересчур политизированный?

-Сейчас все политизируются. Таков наш век…

-К черту ваш век! - заорал Хоботов и с ненавистью затушив папиросу в горшок с геранью, продолжил читать воспоминания Уинстона Черчилля о Малакандской кампании 1897 года. Взгляд его уперся в завершающий вторую главу абзац: «…Дипломаты казались мудрыми, деловые люди - озабоченными, а дураки - загадочными и всезнающими…»

-Эта фраза - единственная удачная вещь во всем опусе, - сказал сам себе Хоботов, закурил новую папиросу и принялся неистово отстукивать на машинке предисловие…

«…Нельзя не видеть, что воспоминания английского политического деятеля отличаются масштабностью, проницательным анализом, смелостью исторических оценок. Можно согласиться или не согласиться с ними, но бесспорно одно: огромное полотно, теперь уже далеко отодвинутое временем войны, создано рукой и мыслью талантливого человека. Стиль изложения ясен, иногда тяжеловесно монументален. Черчилль, готовя свои произведения, был уверен: их долго не поглотит пропасть истории. Диктуя свои рукописи, Черчилль широко опирался на многочисленных помощников: экспертов, историков, секретарей. Автор был способен диктовать по двадцать - тридцать страниц в день, которые затем его творческим аппаратом обрабатывались, уточнялись, подкреплялись документами, редактировались. Дело было поставлено на широкую ногу. Однако печать мощного интеллекта Черчилля явно видна на содержании всего труда, что особенно чувствуется в концепции осмысления событий, обобщениях и политических оценках…».