Малефициум

Бесконечная и серая от накопленной влаги туча медленно ползла над белокаменным городом. Прохожие кутались в плащи и шарфы, смотря в небеса с укоризной, осознавая — что-таки нет... и сегодня солнышка им не видать. Как и вчера, а также позавчера и два-три-пять дней к ряду. Погода почти всё лето стояла промозглая. Мелкий по-утреннему свежий дождик редкими каплями тревожил лужи на булыжной мостовой. Стук подков, натужный скрип телег, карет, подвод... Бесконечный, немелодичный гомон голосов. Топот сотен обутых, или босых ног прохожих. Уличные звуки сливались в какофонию человеческой жизни.

Впрочем, в высокой, жемчужного цвета башне, возвышающейся над центром города, в просторной комнате, специально предназначенной для приёма высокородных гостей, всё это слышалось едва ли. Там жарко пылал камин, распространяя кругом тёплый дух и изгоняя сырость из каменных стен. Его красивый портал был украшен резным декором на тему бесчисленных сражений людских магов, и их побед над проклятыми, тёмными и разными одержимыми. Дорогие материалы отделки, точность рисунка и скрупулёзность в мельчайших деталях узора выдавали работу гномьих мастеров — совсем недешёвое удовольствие по сегодняшним ценам. Уютно потрескивали поленья и рыжее пламя отражалось в натёртом до зеркального блеска паркете, из редкого и очень дорогого в этой местности красного дерева. Четыре бело-синих мраморных колонны по углам комнаты, так же были целиком украшены резьбой на всё ту же тему, и подпирали лазурный потолок, создававший эффект чистого неба над головой. Стены были задрапированы тяжёлой, зелёной тканью, расшитой растительным орнаментом. Свет проникал в эту комнату через большое, застеклённое чуть розоватым стеклом, панорамное окно — работа всё тех же гномов.

Задумка оформителя была очевидна — создать у посетителей эффект нахождения в уютной беседке, где-нибудь в саду. По этой же причине мебели в комнате почти не было. Лишь напротив камина стояло два мягких кресла с высокими спинками.

В одном, расправив плечи, в вальяжной позе восседал человек — мужчина лет пятидесяти с виду, в многослойных одеждах белого и пурпурного цветов, как и полагается человеку его сана и высокого положения. На шее, поверх одеяния мужчины висел громоздкий и аляповатый медальон из чистого золота и драгоценных камней — знак, подтверждающий полномочия данного человека говорить от имени Верховного магистра конклава магов. Был он, не худой, не толстый, не красавец конечно, но и не урод — крайне благопристойная внешность человека, не утруждающего себя какой-либо физической работой. Его холёное и какое-то благостное, даже сострадательное лицо обрамляли тщательно уложенные каштановые локоны и коротко стриженная по последней человеческой моде густая бородка. Поза свидетельствовала о расслабленности человека и его самоуверенности; одна нога на другой, руки спокойно лежат на подлокотниках, голова откинута на спинку кресла, подбородок задран вверх. Взгляд светло-карих глаз его, устремлённый на пламя в камине, был понимающий, но в целом равнодушный ко всему, кроме разве что него самого. Человек этот говорил, и хрипловатый его приятный голос с небольшим акцентом, выдававшим в нём уроженца южных колоний, негромким эхом заполнял всю комнату:

— Мне... нам право очень жаль князь, но к сожалению, мы тут ничем помочь не можем. Наша магия в столь тёмных делах бессильна и сделать для вас что-либо мы не можем, не смотря на безграничное наше в том желание.

Тут человек прервался и чуть ли не впервые за всё время этой аудиенции взглянул на своего собеседника.

— Вы и сами должны это понимать глубокоуважаемый Риал Дайн. Малефициум чужд порывам благочестивого духа... да и мало их осталось нынче... малефиков этих.

Мужчина замолчал, метнул взгляд на резной портик камина, и тут же его отвёл, несколько смущённо принялся постукивать пальцами по подлокотнику кресла. Его собеседник никак себя не проявлял.

Как и полагается эльфу, высокородному князю древнего, Пятого в иерархии приближённых к трону, рода — посетитель хранил хладнокровие истинного воина. За спинкой его кресла, безмолвно замерев, стояли двое побратимов — телохранители. За дверью этой комнаты приёмов прочая свита.

Эльф молчал, не мигая смотря на человека потемневшим и нечитаемым взглядом ясных ярко фиолетовых словно грозовая туча глаз. Идеальное лицо его застыло маской равнодушия и отчуждённости, но все мышцы тела были словно натянутая тетива лука, напряжены до предела и на кистях рук его стали заметны залеченные когда-то шрамы. Эльф был подобен вулкану — внешне непоколебим, а внутри как раскалённая магма, вот-вот и взрыв!

О, если бы не крайняя нужда, разве ж эльфийский князь унизился до того что бы искать спасения у человеческого племени с их весьма разнообразной магией. О-о-о, если бы речь сейчас шла только о его собственной жизни — да Риал Дайн расстался бы с ней не задумываясь, знай он что это гарантирует безопасность всем остальным. Но безвыходность его ситуации заключалась в том, что за ним в «Мир теней» уйдёт и любимая супруга, и их первенец-наследник, а ведь крохе нет и двух лет. Род… древний эльфийский род прервётся, члены рода пойдут под чужую руку и вынужденно станут чьи-нибудь вассалами что бы выжить, его враг, его соперник заклятый, будет торжествовать… «Недопустимо!» — набатом билась в его душе ярость. «Проклятье — какая подлость»… Но что ещё можно ожидать от Двенадцатого рода. Хитрость и изворотливость, способность видеть и использовать слабости других — это их родовая магия, они этим очень гордятся. А вот Пятый род славится в первую очередь мечами и умением с ними обращаться.

Что же остаётся? — смирится со всем этим из-за своей гордыни и пусть всё катится в бездну?

О, если бы не супруга и маленький сын, этот эльф умер бы с честью, как и подобает воину, стараясь забрать с собою на тот свет всех врагов и в первую очередь, того урода, что всё это подстроил и оплатил. Но наследник... он должен выжить! Хотя бы сын должен жить! Ради него проделан высокородным князем долгий путь в чужие земли, и пережиты все эти унижения и просьбы.

И что теперь? — каков итог всего?

Человек несёт какой-то вздор и даже в глаза ему смотреть не может при этом. Он хоть и при магистрате и даже звание у него магистр, вот только он даже магией не владеет, обычный бюрократ на жаловании — выполняет работу, которой настоящие маги не желают себя утруждать. Очень показательное отношение к посетителю и его просьбам — чисто формальное.

Мысли, одолевавшие эльфа, как никогда были далеки от спокойствия; — «Что это за идиот, он действительно думает, что может меня вот так обмануть? Всё их племя такое — безмозглое. Спеси, похоти, алчности, злобы, глупости, гордыни хоть лопатой черпай, а ума, таланта и достоинств с чайную ложку, да и ту не у каждого наскребёшь. Есть конечно редкие исключения, и среди людей попадаются весьма достойные представители, но как говорят — это только подчёркивает ущербность всех остальных».

Тут ради правды надо заметить, что и эльфы разные бывают, и жизнь в их собственном обществе далека от идиллии, что доказывает теперешнее положение Риал Дайна, — каждый так и норовит выскочить вперёд, подчас не считаясь ни с чем и ни с кем. А ведь у эльфов всё всегда заранее определено родом с первых мгновений жизни и до самой смерти.

Но люди... люди в своём идиотизме конечно переплюнули все остальные народы как каждого по отдельности, так и всех скопом.

Вот и с малефиками что учудили — взяли, и чуть всех не извели. Устроили понимаешь всем человеческим миром геноцид по магическому признаку, под лозунгом: — «Всё зло от них проклятых». Казалось бы, что плохого может быть от того что одни люди убивают других, таких же людей, плохо от этого должно быть только им самим — ан нет, по закону мироустройства прилетело по башке всем.

Проблем начались с того, что с какого-то перепугу кучка придурков решила, что всё плохое в мире и людях, включая болезни и старость, от «злых», «нечистых», «тёмных» в их собственном понимании, магов, и сделали из этого вывод — «Если тех-других не станет, то и мир тут же сам по себе станет светлым, и все поголовно будут счастливыми».

Риал Дайну, например, всегда было любопытно узнать имя того человека, в чью больную голову, могла прийти мысль использовать такой предлог для решения вполне себе житейских трудностей, и почему ему поверили все остальные люди.

Ясное дело, с точки зрения эльфа люди все немного ненормальные, но не настолько же что бы перепутать очерёдность причины и следствия.

А ведь людям говорили-таки, их предупреждали — что ничем хорошим это всё не закончится, да всё без толку.

Хотя, эльфийские мудрецы обосновали сей выверт людской психики довольно логично. А заодно разъяснили события, приведшие мир к пропасти, в хронологическом порядке. Первым бредовую идею о том кто виноват во всех человеческих бедах высказал в своём научном трактате «Непогрешимая истина о белом и чёрном, добре и зле» некий маг Лоуренс Белый. Слабосильный маг по сути, судя по всему истеричный и страдающий манией величия, никчёмный по жизни из-за того, что никому не нужен и никто не признаёт его гений, но богатый и с высокопоставленными, многочисленными родственниками при дворе короля Луриана VII империи Талли. Он напечатал этот свой опус — дело всей жизни, и носился с ним как курица с яйцом, распространяя этот бред, пока не издох. Спустя пару десятков лет к ужасу всех живущих на этом континенте, кораблями торговцев, сюда добралась Великая заморская чума, и так неудачно это произошло, что сие событие совпало с ожидаемым малым периодом засухи — к сожалению, сильнейшей за последнее тысячелетие.

Сами по себе два этих печальных события уже не были подарками небес и грозили всем без исключения народам большими трудностями, но то что они пришли одновременно — вот что повергло мир в хаос. И люди не выдержали этого испытания.

Как бывало уже не раз во время засухи — сначала начался голод, затем война за остатки пищи и воды и, как будто всего этого было мало, начался ещё и мор. Здоровые дрались с больными, дети с родителями, сосед с соседом. Все-всех рвали и метали. Люди конечно больше всего — так сильно боялись смерти, чуть было не скатились в полное безумие, когда уже никакие законы населению не писаны.

В это страшное для всех народов время, кто-то один из так называемого «Великого круга» людских магов, которому полагалось быть оплотом королевской власти, цитаделью разума и просвещения — они сами себя так называют, выудил невесть откуда невнятный лепет припадочного Лоуренса. Зачем-то убедил правящую верхушку, в том, что в сём опусе есть что-то правдоподобное и этим можно воспользоваться. Те, что были у власти и еже с ними, смекнули — можно назначить неких виновных во всех людских бедах, и тем самым снять с себя ответственность за происходящее, и перенаправить общественный гнев с себя на кого-то другого. Как удобно! А провозгласив праведную борьбу с некими «тёмными силами», стало возможным ещё и обогатиться за чужой счёт — присвоив материальные ценности названных виновными. Что и было проделано мастерски, со всем прилежанием большинством человеческих королевств на континенте. А те правители у кого ещё оставались мозги, и они не участвовали в общем безумии, не могли никак повлиять на ситуацию и им пришлось просто за всем этим наблюдать.

Возможно... вполне возможно, что в действительности никто не хотел ТАКИХ результатов. Скорее всего, никто из людей даже не предвидел тот размах и энтузиазм, с которым люди примутся линчевать назначенных виновными, — уж больно выгодно это было по деньгам для одних, а другие действительно поверили в тот бред что им проповедовали. И конечно же, никто из людей не подумал о долгоиграющих последствиях этой массовой резни для мира. А сейчас уже поздно локти кусать.

Люди, не задумываясь ни на мгновение, всем скопом кинулись на борьбу с мнимыми «вредителями» в своих рядах — лишь бы все их напасти как-нибудь кончились. «Вредителями» в первую очередь были объявлены малефики — люди, чей магический дар позволял им манипулировать и управляться откровенно говоря с не очень ясной, но частично доступной всем живущим, имеющую по мнению большинства знатоков чисто божественную природу происхождения, частью магии — проклятьями, например.

Доступными проклятья были потому, что чисто теоретически, проклясть может каждый, для этого даже магией обладать не требуется, одного эмоционального пожелания; — «что бы ты издох», уже нередко бывало достаточно. Умереть... от такого не умирали — врать не будем, но болеть начинали не редко. А вот что бы избавиться от этой дряни уже одного пожелания недостаточно, и молитвы с жертвами в храмах тут не помогут — надо же знать кого и о чём молить, и обычная магия не сработает, тут особый талант нужен.

Стоит ли говорить об итогах всего этого... Проклятийников почти всех извели под корень. Не то что бы ребята эти по жизни были очень милыми, белыми и пушистыми — скорее уж наоборот, но всё же публично жарить живьём младенцев, топить, вешать, рубить на куски, сажать на кол, и много-много-много всего прочего... И всё это, не считая всевозможных издевательств и пыток над обвиняемыми ещё до казни.

Многие палачи и дознаватели так усердствовали в этих зверствах, что их самих свои же на плаху под топор пристроили, на всякий случай, ибо перегибы на местах случались. Не говоря уже о том, что вместе с проклятийниками и много кого ещё гробили: ведьм — настоящих, но чаще мнимых, некромантов, демонологов, травников и друидов, оборотней, чужаков, одиноких старух и стариков, детей с разными глазами, полукровок, людей с чёрными волосами, чёрных котов, белых волков, летучих мышей и почему-то дятлов и дроздов. На площадях костры горели день и ночь. Жирным пеплом от сожжённых человеческих тел устилались крыши домов. Противный запах палёных волос и ногтей въедался в одежду, зевак и прочих безумцев жаждущих кошмарных зрелищ. Прочие же... очерствели душой и попросту не обращали внимание на душераздирающие крики боли терзаемых на плахе, и на заваленные чумными трупами ямы, канавы, каналы за городскими стенами.

Как бы то ни было, но именно малефики пострадали больше всего. Все сильнейшие рода таких колдунов и даже средненькие по силам, все были полностью истреблены, остались только наислабейшие и бессильные книжные теоретики.

Умалишённые начали праздновать свою победу над коварными и злобными «порождениями тьмы»! Тем более, что чума сошла на нет сама по себе, засуха прекратилась со сменой сезонов и пошли дожди, военные конфликты между истощёнными и обескровленными королевствами остановились от бессилия, исчерпав свои последние ресурсы. Всё это по сути естественное течение событий ушлые короли и магистры приписали своим заслугам, и объявили следствием очищения мира от проклятых, и объясняли сиволапым что, если ещё чуть-чуть поднажать во всём мире наступит всеобщая благодать.

Радуйтесь людишки, радуйся голь перекатная!

Они и радовались… совсем не долго, правда. Проклинать-то по-прежнему проклинали все, кому не лень, и кого им не лень, не взирая на лица и происхождение — это ведь многого не стоило. Тем более преступнику перед казнью, например. Тут сам бог велел парой слов на прощание обласкать всех палачей, их предков и потомков вплоть до седьмого колена. Да и вообще — что за дичь: следить за своими словами, мыслями, эмоциями. Кому это надо — подавлять в себе: гнев, зависть, похоть, алчность и прочие страсти, разве ж люди на такое способны? А что делать тем кого прокляли? Как без колдунов от проклятий избавляться?

Но оказалось это было ещё только полбеды. Очень скоро обнаружились и другие последствия, о которых раньше никто даже не задумывался. Подобно пятнам проказы на коже обречённого на муки больного по всему миру стали появляться и разрастаться очаги скверны — так назвали это явление когда-то в далёкие времена. Там, где появлялась скверна увядала трава, гибли деревья и кусты, всё становилось ядовитым, даже вода и воздух оборачивались ядом. Животные, испившие заражённой воды, дохли, рыбы и птицы тоже самое. Трупы, оказавшись в очаге скверны могли ожить и наделать много бед. Вошедших же на осквернённую территорию разумных либо больше не видели живыми, либо... редко, но они объявлялись, правда, полубезумными от ужаса. Пребывая в горячечном бреду, вернувшиеся рассказывали о жутких вещах что произошли с ними.

Скверна — это явление было известно с незапамятных времён, но масштаб того что было раньше и что стало теперь нельзя даже сравнить. Редкое когда-то явление ныне приобрело угрожающие масштабы и грозило полным уничтожением всему живому. Количество чистых, безопасных земель, пригодных для жизни, во всём мире сокращалось день ото дня, и лишь вопрос времени — когда же их станет на всех не хватать... И мало кто мог понять, что такое скверна, и что послужило тому причиной. А кто знал — помалкивал. Ибо этот кто-то сам ранее способствовал распространению скверны, а теперь всеми силами это скрывал от общественности. Особо просвещённому и болтливому запросто могли заткнуть рот. Вот и молчали, и надеялись, что оно само как-то всё пройдёт, что критический урон миру они своими действиями всё же не нанесли. Баланс добра и зла в природе сам собою восстановится.

Но время шло, а лучше не становилось. Никто в приличном обществе не решался высказать вслух догадку, что будет с этим миром тогда, когда негде будет сеять хлеб и пасти скот, нечего будет пить и нечем станет дышать, но все об этом думали, не могли не думать. Новости о новых очагах поражения и последствиях подобно сводкам с полей сражений, первыми с утра пораньше передавались из уст в уста.

Со скверной и её последствиями вынужденно боролись всем миром, с переменным успехом и не малой ценой. В этом деле как оказалось тоже требовался дар присущий в полной мере только сильным тёмным людским магам. Остальные одарённые, что есть у любого народа, худо-бедно могли совладать с задачей, но затраты сил были не сопоставимы. Там, где один единственный средний по силе некромант мог справиться за полчаса, другим магам требовалось несколько дней в лучшем случае.

У людей существовало множество теорий относительно природы данных очагов заражения — и это вместо того что бы внимательно посмотреть на себя, на то, что скрывается за белыми одеяниями и высокими словами. Всем этим благочестивым — «правильным» магам, надо было просто признать свои ошибки, свою глупость и раскаяться, но они принялись за словоблудие, лишь бы избежать осуждения, лишь бы их не наказали, лишь бы не потерять своё-накопленное-украденное-завоёванное.

Но даже так... даже под давлением неоспоримых фактов, под угрозой гибели всего сущего, в мире людей проклятийников и всех прочих не готовы были оставить в покое полностью, хоть многие и стали признавать некоторую их полезность для общества. Убивать перестали, но вместо этого выступали за полнейший контроль над жизнью подобных одарённых — от регулирования их личной жизни и ограничение рождаемости, свободы перемещения, вплоть до срока отмеренной им жизни. Проще говоря открыто предлагали узаконить рабство.

Впрочем, эти «доброжелатели» хотели того же и для всех низших слоёв общества и даже в сторону других народов алчно поглядывали. К счастью всех живущих, получалось это у нынешней человеческой власти... скажем так — не очень. Уж больно контингент для рабства был не подходящий, да и инструментов для такого у них пока не наблюдалось.

Перед лицом скверны — многие предпочитали просто жить своей жизнью и не обращать внимание на всё остальное, надеясь, что проблема эта сама как-нибудь да решиться, или найдутся умники и разберутся с этим всем... и абсолютно безвозмездно, разумеется. И в гибель всего сущего не верили.

Сейчас эльфийского князя больше всего злило то, что из-за тупости каких-то людишек он... ОН вынужден страдать! Ему-то что за дело, ему и надо-то, только что бы какой-то малефик избавил его от проклятья... Вот только найти такого специалиста можно только среди людей. Почему так, не знает никто. Впрочем, у каждого народа Аины свой набор магических возможностей и ограничений, таков догмат этого мирозданья.

Риал Дайн со своими родичами уже столько драгоценного времени потратил на поиски стоящего специалиста, а всё без толку. Ни одного нормального малефика в поле зрения: то слабосильные попадаются, то шарлатаны — с этими эльфы не церемонились, а настоящие все попрятались в какие-то норы и как их теперь искать?! А время-то идёт! «Голова змеи» — жутких размеров синяк в виде извилистой ленты на теле, неумолимо подбирается к сердцу, и как только достигнет его... князю наступит конец.

Последняя была надежда на этот «Круг магов». Риал Дайн не надеялся на то, что ему тут окажут помощь, но должны же эти люди знать где в их никчёмном королевстве есть хоть один стоящий проклятийник — не могут они этого не знать. А ему, видя, что он умирает, втирают какую-то высокодуховную дичь и откровенно врут. Эльф давно готов был одним движением отсечь человечишке голову, не взирая на последствия, ему-то уже бояться нечего, — жить и так осталось не больше десяти дней, но воспитание... Срываться на эмоции — это не достойно эльфийского князя.

Риал Дайн одним слитным движением молча встал со своего места, говорить, предлагать деньги, взывать к совести, искать понимания тут было не у кого и незачем, как и оставаться более. И так столько времени пропало впустую в этом никчёмном королевстве — в другое надо было ехать... но какая разница-то, там было бы тоже самое. Эльф развернулся, и не утруждая себя хорошими манерами, вышел из комнаты приёмов ответственного трибуна Круга магов королевства Граннель. Человек смотрел ему в след с превосходством здорового над больным и нехорошей жалостью. Князю предстояло решить для себя, что же ему делать дальше, в каком направлении двигаться и куда отсюда можно успеть добраться, имея в запасе всего десять дней жизни. Сдаваться было не в его привычках.

В приёмной трибуна из-за скромного секретарского стола гостям на встречу поднялся невзрачный, болезненно-худощавый, молодой человек в чёрной, форменной мантии канцелярского служащего скромного дохода на госслужбе. Учтиво поклонившись эльфам секретарь, согласно этикету, намеривался сопроводить гостей до выхода. Он услужливо открыл перед ними двери и придержал их, ожидая, когда все пройдут и затем нагнав их пристроился на полшага впереди колонны, как бы указывая путь, но в стороне на почтительном расстоянии.

На этого человека Риал Дайн вообще не обратил никакого внимания, смотря на того не иначе как на мебель. И был немало удивлён, когда секретарь трибуна стал молчаливо, но настойчиво привлекать к себе его внимание, замедляя шаг. Что ещё было странным в поведении молодого человека так это то, что стоило им по пути встретить кого-то, как он тут же прикрывал глаза и делал отрешённый, казённый вид. Было очевидно — человек хочет, что-то сказать, но в открытую на этой территории не может сделать этого.

Будь дело при других обстоятельствах реакция эльфов на подобное могла быть совершенно разной: от полного игнорирования нахала, до немедленного наказания за наглость. Но в том положении в котором находился Риал Дайн, будешь хвататься за любую соломинку, кто бы её тебе не протянул. Поэтому князь притормозил, подстраивая свой шаг под шаг провожатого, тем самым показав, что готов к диалогу с человеком на его условиях. Парень всё правильно разгадал, и стал осматриваться по сторонам явно выискивая укромное местечко. И почти у самого выхода, в огромной галерее с колоннами, в которой практически никого из посетителей не было, он торопливо зашептал скороговоркой, стараясь даже губ не разжимать, что бы со стороны было не заметно что он говорит с гостями:

— Вам нужен городок «Старый грот», три дня отсюда на лошадях, те кого вы ищите живут там... Вот их адрес — берите... Скажите им, что адрес вам дал Тойми из магистрата.

Парень украдкой протягивал зажатую в его кулаке бумажку. С молниеносной эльфийской реакцией этот обрывок тут же был схвачен и спрятан — можно было гарантировать, что никто из немногочисленных присутствующих даже движения этого не разглядел. С этим они вышли за двери башни магистрата под дождливый небосвод.

Молодой человек ещё раз учтиво поклонился гостям и вежливо с ними попрощался, желая доброго дня. Эльфийский князь, не торопясь, изображая скуку на лице, небрежно кивнув человеку, не таясь протянул парнишке серебряную монету за труды, тот сжал её, и эльфы зашагали прочь.

В руке у парня кроме самой монеты оказался зажат и немалых размеров бриллиант чистой воды — эльфы всегда умели быть благодарными.

*****

Старый грот — городок считался большим, зажиточным и презентабельным по здешним меркам, с долгой и богатой историей. Но меж тем почти все дома, дороги и вообще инфраструктура города были новыми — следствие пары сильных пожаров и прочих катаклизмов, случающихся тут с недавнего времени регулярно. Но несмотря на это, в целом, город процветал. Прежде всего из-за наличествующей в этом месте переправы. Торговый и прочий проезжий по главному тракту королевства люд неизбежно проходил через Старый грот — другого пути с одного берега на другой через бурное русло реки Чарча в этих местах просто не было. Это обстоятельство и обеспечивало жителям городка стабильный круглогодичный доход. Купцы, артельщики, перекупщики, трудовые мигранты и беженцы, путешественники, все так или иначе проезжали Старый грот, останавливаясь тут на отдых, кое-что продавали и что-то покупали, естественно, что они ели и пили, закупались пред дальнейшим походом в соседнее королевство, или же просто развлекались.

Люди тут жили самые разные: богатые и не очень, добропорядочные и воры, добрые и злые, обычные и одарённые, люди и нелюди, каждый занимался своим делом, как это обычно и бывает в столь оживленных городах. Но Риал Дайну любые человеческие города категорически не нравились хоть столица, хоть захолустье — скученно, шумно, грязно по его меркам. Архитектура некрасивая, всё не то и не так, как это принято у эльфов. Особенно они не нравились ему теперь, когда жизнь его висела буквально на волоске, а все вокруг как сговорились и лезли под руки и под ноги с какими-то дурацкими предложениями; — «Купите рыбу господин!», «Милости прошу к нам — у нас девочки на любой вкус, и мальчики есть». В дороге эльфы и так задержались. Для них так и осталось тайной то, почему служивым людям на кануне приспичило перекрыть дорогу аж на несколько дней — это создало серьёзные трудности всем, кто тогда оказался на тракте. Так что настроение князя было более чем паршивым — у него осталась лишь пара дней что бы найти малефика, а ведь надо будет ещё и договориться об услуге, если конечно этот парень, как бишь его там... Тойми не обманул его. Что вообще-то мало вероятно, эльфы всегда мстят своим обидчикам и кровникам, и таких шуток не понимают, а парнишка всё же при магистрате сидит, значит не совсем дурак, и должен понимать, что с ним сделают в случае такого обмана.

Въезжая в Старый грот Риал Дайн не был настроен терять тут время даром, осматривать немногие здешние достопримечательности, заселяться в гостиницу и даже обедать. Он разумно разделил свой отряд: часть отправилась на постоялый двор заниматься текущими делами, а сам он в сопровождении ближников направился по нужному им адресу, для выяснения обстановки, так сказать.

Уже при приближении к их цели эльфы поняли, что на сей раз они-таки нашли именно тех, кого искали. Риал Дайн даже позволил себе проявить сдержанную надежду, — видимые им признаки сильно обнадёживали. Нужный им дом находился практически в центре города, непосредственно рядом с рынком — лакомое местечко, но дорога тут словно бы огибала часть улицы. Никто не ходил по прямой, предпочитая какие-то окольные пути. У указанного в записке дома не было видно никаких соседей. Дом со всех сторон был окружён внушительной, заросшей всякой растительностью нестриженной и неухоженной территорией — а-ля пустырь, на котором словно одинокая скала в море торчало деревянное строение. Трёхэтажный дом первым-вторым этажами слегка покосился на один бок, а третий этаж и крыша словно в пику нижним этажам перекосились в противоположную сторону, отчего дом казался кривым. Был он узок и за счёт остроконечной крыши был сильно вытянут вверх. Некогда покрашенный в какой-то не то синий, не то зелёный цвет — видимо ещё при строительстве, теперь он выцвел до блёклого серо-белого цвета и смотрел на мир сквозь казавшиеся непроницаемо чёрными окна.

Вокруг не было людей, нелюдей, собак, зверей, птиц. Это место казалось очень тихим, в сравнении с остальным городом. Можно было даже предположить, что тут никто не живёт, но дом без сомнений всё же был обитаем и кругом в воздухе витали запахи, присущие человеческому жилью, так что эльфы не ошиблись. Пройдя по скупо, но всё же протоптанной в траве дорожке, ведущей к дому, и обнаружив ржавую, скрипучую калитку незваные гости прошли прямо к входной двери и Риал Дайн нетерпеливо позвонил в висевший над входом колокольчик.

Тишина.

Позвонить пришлось ещё дважды, им явно не торопились открывать, но вот внутри послышались чьи-то шаги — кто-то, лениво переставляя ноги в подбитых железом ботинках, спускался по лестнице. Вот этот кто-то подошёл к двери и резко, судя по всему ногой, распахнул её.

Трудно сказать, что в действительности ожидал увидеть Риал Дайн, точнее он не знал, как собственно должен выглядеть настоящий проклятийник, но человек стоящий перед ним сейчас был... что называется — сомнительной личностью. Начать хотя бы с того что это был мальчишка, вряд ли достигший хотя бы возраста совершеннолетия — впрочем для людей это не показатель. Высокий с самого Риал Дайна ростом, жилист, угловат, худощав, но со специфически развитой мускулатурой тела, более присущей кочевникам, чем городским жителям. Не боец как таковой, но явно крепок, здоров и вынослив. Особенно это было заметно по его рукам — длинные, проворные пальцы, и огрубевшие ладони, кисти с заметными жилами и венами на них. Узкое лицо жителя западной части континента, высокие скулы, большие глаза, довольно большой рот. Юноша был бледен, с синюшностями под глазами — не от болезни или истощения, скорее от того, что мало бывал на улице. Длинные, чёрные его волосы были собраны в низкий хвост, но он всё равно казался каким-то взъерошенным — судя по всему он дремал, а гости его попросту разбудили. Спал он прямо так, в одежде — в обтягивающей торс рубахе с коротким рукавом, в штанах с ремнём, и в высоких ботинках на шнуровке. Всё чёрного цвета, простое, без узоров и прочих красивостей, но чистое, прочное, ноское и высокого качества — не дешёвка какая. В таком виде парень смахивал скорее на наёмника, или телохранителя — если бы не его возраст, чем на кого-то ещё. Зелёные, до прозрачности глаза, обрамлённые по-детски длинными ресницами, смотрели на визитёров абсолютно равнодушно, вообще не проявляя никаких эмоций, кроме наглости — ни тебе страха, ни капли удивления, ни почтения... ни тебе манер. Отсутствие должного воспитания проявилось тут же — парень громко и демонстративно зевнул, показав свои ровные, белые зубы, затем почесал затылок, и небрежно одной рукой приподняв край короткой рубахи, показав эльфам накаченный пресс, не спеша поскрёб живот. Затем сложил руки на груди, завалившись плечом на дверной косяк, обвёл пришельцев недовольным взглядом, явно не намереваясь впускать тех в дом.

— Ну? Что вам тут нужно — позвольте спросить? — поинтересовался этот малолетний нахал таким тоном, словно нарывался на драку.

Эльфы за спиной князя напряглись, — разговаривать так с ними никто себе ещё не позволял.

Риал Дайн смерил мальчишку сузившимися глазами, как бы прикидывая куда того надо бить что бы парня вернее решить, воздух между ними задрожал от напряжения. Иные люди, видя такое, падали в обморок от ужаса, но этот мальчишка напряжения даже не заметил, или игнорировал попросту, как тот, кто уверен, что успеет убить любого противника первым. И это как ни странно полностью удовлетворило Риал Дайна. Если в самом начале он и сомневался в том, кто перед ним, то теперь убедился, что это настоящий малефик, — те всегда славились непрошибаемым характером и страха по слухам не ведали вообще. Но даже если мальчишка не воспитан, высокородному необходимо было соблюсти приличия — эльфы иначе не могут, не принято это в их обществе.

Риал Дайн прикрыл глаза, демонстрирую миролюбие и заговорил:

— Из старших есть кто-нибудь?

Парень наигранно задрал голову к небу и задумчиво возвёл очи к горе, прижал пальчик к губам и стал бормотать всякую чушь:

— Старших... право слово даже не знаю... может быть... а кого собственно вам надо?

Риал Дайн не стал притворяться что не понял, чего от него ждут и протянул парню полученную от секретаря записку и золотую монету.

— Мне нужна помощь малефика, я заплачу. — спокойно, но веско ответил князь.

Парень внимательно прочитал написанное послание с адресом и посмотрел на стоящего перед ним эльфа... без угрозы или злости, но как-то странно.

Глаза его были неестественно широко открыты, радужка пропала совсем, её заполнили собой непроницаемые чернотой зрачки, что казались двумя бесконечно глубокими колодцами, ведущими во мрак. Не зря говорят — что один взгляд истинного проклятийника может лишить рассудка, и даже жизни, ибо смотрит он на твою душу. Риал Дайн не имел ранее дел с такими людьми и искренне полагал, что многое из того что им приписывают не более чем миф. Но сейчас, и он ощутил сильное желание: отойти от этого человека как можно дальше, ибо взгляд малефика буквально поглощал его. Но князь не дрогнул, и взяв себя в руки, достойно выдержал испытание; — он был «болен» и ему нужна была помощь целителя, вот такого вот страшного, но для него целителя. Что самое смешное, чем страшнее будет врачеватель, тем лучше.

— Дан! Даниэль! Кто там к нам пожаловал?

Послышался откуда-то из глубины дома мягкий мужской баритон. Глаза парня вернули привычный человеческий вид, он ухмыльнулся, подбросил золотую эльфийскую монету вверх, ловко поймал её и панибратски, кивком, пригласил гостей проходить в дом.

Внутри дом выглядел лучше, чем казался снаружи. Мягкий свет от свечей падал на добротную мебель, повсюду в художественном беспорядке была навалена всякая разность, в основном дорогостоящие в этом мире книги, свитки, альбомы самые разные: большие и маленькие, казавшиеся очень старыми и совсем новые ещё пахнувшие краской и клеем, книги разных стран и народов, и на всех языках. А ещё сундуки, шкатулки, кульки, оружие, но вряд ли боевое, статуэтки и прочее, попадались тут и предметы из золота, украшенные драгоценными камнями, и очень-очень ценный антиквариат.

— Некоторые клиенты расплачиваются чем могут… — сказал парень, судя по всему, заметив некоторое удивление обстановки со стороны эльфов.

Стали подниматься выше, вдоль всей лестницы, ведущей на второй этаж. На каждой ступеньке стопками помещались книги и вещи.

Этот парень, Даниэль, — кто он тут был? Помощник? Или ученик? Но точно не слуга, или телохранитель. Он завёл гостей в более ли менее свободную от предметов небольшую, обжитую и обустроенную как надо гостиную. Подле камина, за столом с бокалом вина в кресле сидел маленький, сухопарый старичок с седыми стоящими дыбом волосами, морщинистым лицом, и в модном в этом сезоне тёплом костюме с отворотами. Да, этот человек был стар, но немощи в его теле не было, взгляд ясный, насмешливый, мягкий, и очень умный. Пожилой человек, в отличии от молодого, явно был знаком с принятым в высшем свете этикетом, и при виде вошедших, поднялся со своего места, и тепло поприветствовал гостей:

— Добро пожаловать господа эльфы, мы рады приветствовать гостей дружественного народа у себя в доме. Я Рональд Сточертон магистр восьмой ступени в науке Проклятий при Граннельском магистрате. А этот молодой человек — мой воспитанник, Даниэль. Что привело вас к нам? Будьте добры присаживайтесь к огню. Вина?

Риал Дайн немного выдохнул, — хоть один нормальный человек тут есть, воспользовавшись гостеприимством, он сел в предложенное кресло и принял из рук хозяина дома, а именно так он рассудил, бокал с вином. Но ответить на приветствие должным образом ему попросту не дали, в разговор вмешался бесцеремонный пацан.

— Что им надо, старик, я тебе и так скажу, не велика тайна. Этому-вот жить осталась недолго — завтра уже копыта откинет. — кивок в сторону Риал Дайна. — «Касание смерти» — это кому вы так не по душе пришлись, что вас на тот свет спровадить решили? Да ещё и таким способом?

Этот вопрос адресовался уже эльфу, замершему буквально на вдохе, — это было неожиданно. Риал Дайн ещё не слышал, чтобы кто-то из проклятийников вот так, буквально сходу, без каких-либо расспросов, мог не только сказать в чём его проблема, но и быть столь точным в сроках, даже не видя отметки на теле, если конечно не допустить мысль, что парень может видеть сквозь одежду.

Старик, при этих словах, даже ухом не повёл и оставался абсолютно невозмутим, никак не реагируя на неподобающее поведение своего воспитанника, как будто, так и надо. Лишь мягко покачал головой в знак укоризны, и извиняясь улыбнулся эльфийскому князю, пожал плечами. И тут же уточнил у парня:

— Всё настолько плохо?

— А то…

Ответ Даниэля был краток и мало учтив — ну и манеры. Откуда только выползло это юное дарование, — из леса что ли?

— Что же вы уважаемый так всё запустили? — этот вопрос старик адресовал уже эльфу, но ответить князю опять не дали.

— Они в магистрат попёрлись. Тойми их там перехватил. — сообщил магистру воспитанник со скучающим видом, а при слове магистрат скривил рот так, словно вот-вот начнёт плеваться.

Старик понимающе покачал головой.

— Ох уж эти мне лицемеры в белых рясах, как самим спасаться так бегут к нам со всех ног — «спасите-спасите...любые деньги заплачу», а если кто другой в помощи нуждаться будет, так они в миг становятся идейными. А ведь у нас всё законно и лицензия имеется, а им всё неймётся.

Даниэль же на это громко и презрительно хмыкнул, взгляд его вновь потемнел. В комнате стало ощущаться нечто гнетущее, свет стал блекнуть, краски тускнеть, невесть откуда потянуло запахом тлеющей травы.

— Ну-ну, подумаешь — эка невидаль. — поторопился старик успокоить мальчишку.

Голос стрика оставался умиротворяюще спокойным, но Риал Дайн заметил, как при этом напряглась спина и шея магистра. Это заставляло взглянуть на парочку людей несколько под другим углом.

Восьмая ступень для магистра — это почти ни о чём. Насколько Риал Дайн знал эту их систему ранжирования магов и учёных; все они начинали свой путь снизу — с тринадцатой ступени и поднимались вверх, к вершине мастерства и признания заслуг. Сильнейшие маги могли похвастать первой-второй-третей ступенью. Звание магистр означало лишь то, что человек находится на службе королевства и вероятнее всего преподаёт. С малефиками же дела обстояли совсем плохо; на сегодняшний день ступень в этой части магического знания может быть присвоена любому, если тот хотя бы теоретически будет знать, что такое практическое проклятье.

А вот мальчишка... мальчишка сомнителен. Кто он такой? Точно маг, и маг странный, — явно сильный, не смотря на возраст, способный подавлять по-настоящему. И почему столь опытный человек, магистр, наставник боится этого парня? А старик боится его, но за себя ли боится… или не парня? Нет, старик не боится, а скорее опасается, но чего?

Какие странные отношения у этих двоих. Кто на самом деле в этой парочке главный? По идеи должен быть Сточертон, но почему тогда возникает чёткое чувство угрозы именно от этого молодого парня, Даниэля?

Риал Дайн был слишком недоверчив и внимателен, чтобы запросто так проглотить все странности, что творились в этом доме. Но будучи главой клана, он также умел расставлять приоритеты и оценивать ситуацию в целом. И понимал, что выбора у него нет, как и времени, придётся довериться и как-то найти общий язык с этими людьми. А значит пора перехватить инициативу в переговорах, а то князь уже начинал терять терпение.

— Что ж, раз мне не требуется пояснять в чём состоит моя проблема, вы и сами всё видите, могу я надеяться на то, что вам не составит труда избавить меня от этого проклятья?

Люди переглянулись и как-то одинаково ласково и одновременно злорадно заулыбались.

— Ну... уважаемый князь, вы же и сами знаете, что избавиться от подобных подарков наёмных убийц не так-то просто. Недаром «Касание смерти» считается показателем высшего мастерства среди мастеров-убийц. Далеко не каждый из них может похвастать тем, что освоил столь деликатное искусство. Вам наверняка известно, что спастись от этакого подарочка убийц пытаются многие, но мало кому известны имена реально спасшихся. Об этом как-то не принято говорить в обществе.

— Но вам магистр наверняка что-то об этом известно.

Эльф не спрашивал, а утверждал. Если до того, как он познакомился с этой парочкой, он и сомневался в том, что способ выжить у него есть, то теперь уже сомнений не было. Эти люди явно знают много больше об этом деле, чем кто-либо другой.

— Эльфы умеют быть благодарными, и вам это наверняка известно уважаемый магистр, так что просто скажите, что я должен сделать что бы избавиться от этой проблемы, назовите свою цену.

Деловой тон эльфа не выдавал тех эмоций, что накалялись в его душе — он ухватился за единственный шанс выжить, поставил всё на этих тёмных лошадок и искренне молился что бы его ставка выиграла. О том, что выжившие, если таковые вообще были, не спешат распространяться об этом, Риал Дайн и так хорошо знал. Но будучи опытным воином понимал, что идеального способа убийства — нет, изъян есть всегда — это только вопрос времени и количества жертв. А подобный способ убийства практиковался уже не одно столетие — не может быть, что бы за всё это время никто не выжил.

— Так что же я должен сделать, чтобы не умереть завтра?

Люди вновь переглянулись, и магистр с милой улыбкой ответил:

— Только одно — вам надо умереть.

Лицо Реал Дайна стало мертвенно бледным, его сопровождающие тоже нехорошо зашевелились — эльфы таких шуток не понимают, они готовы были начать резню. Но старик, судя по всему, понимал это не хуже любого другого человека, и поспешил поднять руки в примирительном жесте.

— Не стоит так реагировать на мои слова глубокоуважаемый князь! Я вовсе не шучу и мои слова стоит воспринимать действительно всерьёз и буквально.

И старик бросил взгляд на своего воспитанника, как бы передавая тому инициативу.

Парень, успевший к тому моменту присесть на край стола, и с непередаваемым ехидством разглядывающий эльфов, продемонстрировал лишённую радости улыбку и со вздохом поднялся с насиженного места. Без особого энтузиазма, как закоренелый лентяй, которого заставляют работать, и без церемоний... кивком, пригласил Риал Дайна следовать за собой. При других обстоятельствах князь обязательно встал бы в позу, но ситуация... она не оставляла пространства для манёвра, и эльф последовал за человеком в глубь дома и вниз по лестнице.

Пока они шли Даниэль решил поболтать:

— Как там Тойми?

Князь пожал плечами, не имея понятия о том, что там с этим Тойми, вместо ответа он спросил:

— Это ваш друг?

— Почти, старый клиент... он как-то сестрёнку свою к нам в дом принёс, и умолял спасти единственную родную душу в этом мире. А денег-то нет, и дело-то непростое оказалось... Но справились. Теперь он нам регулярно платёжеспособных клиентов подгоняет. Все оказавшись в такой же жопе, как и вы, первым делом надеются на милость магистрата. А зря... как и вы уже сами знаете. Вот Тойми их и перехватывает на выходе.

— И что будет, если об этом узнают в магистрате?

— Тойми у нас теперь идейный. На самом деле, он уже давно расплатился с нами за спасение сестры, но на магистрат злится до сих пор, они-то ему не помогли, а посоветовали смириться, молча дождаться конца и смиренно закопав сестру в могилу, жить дальше. Они это любят... смирение я имею в виду.

— И с «Касанием смерти» вы дело имели ранее, я так понимаю? — с наигранным равнодушием перебил парня Риал Дайн, чтобы подвести разговор ближе к насущному для себя вопросу.

— Тут нечему удивляться, уважаемый. Действительно «Касание смерти» крайне неприятная штука, но при этом парадоксальная. Вы знаете, что изобретение этого способа убийства было делом несчастного случая — результат ошибки новичка-убийцы. Удар, который должен был остановить сердце жертвы, у палача не получился, — был неправильно выполнен, остался синяк. Жертва обрадовалась, что легко отделалась, и побежала к целителям, те попытались вылечить тот синяк, но мужик всё равно скончался через пару дней. Этот случай сильно заинтересовал Гильдию убийц и в дальнейшем они этот способ отсроченной смерти доработали — посчитав, что так даже лучше выходит. Такой способ, идеально исполненный, незаметен не то что свидетелям, но подчас и самой жертве — мастеру достаточно лишь прикоснуться к жертве в толпе, например, или при приветствии дотронуться, соприкоснуться при передаче денег, или просто как бы случайно задеть и всё — ты уже готов к похоронам. И то что приговорённый умирает не сразу, им тоже выгодно — даёт убийцам возможность исчезнуть с места преступления. Так что эти деятели... труженики ножа и топора, тщательно подчищают все хвосты полезной информации о своих методах, пресекают слухи о том, что есть способ обойти «Касание смерти».

Пока парень болтал они уже спустились в подвал дома, там за бронированной дверью обнаружилось очень просторное — возможно даже больше самого дома, и специфически оборудованное помещение. Старинная каменная кладка стен, сводчатые потолки, плитка под ногами — такое уместно в баронском замке, но никак не вяжется с деревянным покосившимся домишком. В центре помещения горел большой камин островного типа, по углам и вдоль стен были стеллажи и шкафы, с наваленными там предметами непонятного происхождения и невесть для чего пригодные. Повсюду стояли склянки, содержащие в себе что-то мутное, валялись в беспорядке какие-то фолианты, кучи свечей всех размеров и цветов, какие-то мешки, верёвки, цепи, ошейники, пыточные инструменты... В потолке, полу и кое-где на стенах можно было рассмотреть вбитые крюки и вырезанные магические знаки. Имелась тут и привычного виды лекарская кушетка, а рядом с ней на столике, шкафчике и сундучках разный лекарский инвентарь.

Даниэль, заметив несколько очумелый взгляд посетителей и их напряжённые позы, то как они застыли на пороге и не решаются последовать за ним, в недоумении почесал бровь, и с наивной улыбкой приглашающе похлопал ладонью по кушетке. И пояснил, обводя помещение рукой:

— Это от замка осталось... На этом месте раньше... ещё до большого пожара замок был, но он полностью выгорел изнутри, стены разобрали жители и пустили камень на мощение улиц, а вот подвалы и винные погреба под землёй не пострадали — очень удобно знаете ли для всяких... таких, наших дел. Чего же вы там стоите? Проходите, располагайтесь. Сейчас всё сделаем. Дело нехитрое — трудов, минут на десять не более.

— Неужели? — с сомнением протянул Риал Дайн, и подошёл к кушетке, его телохранители расположились так, что бы контролировать действия парня, который всё больше и больше пугал их своим поведением, своими словами и своим отношением ко всему тут творящемуся.

Человек, к слову сказать, деловито начал готовить и раскладывать на столике инструменты и шприцы.... Доставать разные пузырьки, открывать их и разглядывать, нюхать, встряхивать их содержимое.

Парень вёл себя совсем как... как опытный заплечных дел мастер. От неторопливых его действий и того равнодушия, с которым он всё это проделывал, у князя по спине забегали мурашки, чего уже давно с ним не случалось.

— Может пояснишь — что ты делаешь, и где твой старший? Он разве не будет присутствовать?

— Зачем?

Удивился парень, даже не взглянув на эльфа, а продолжая набирать нечто коричневое в шприц.

— Старик, слишком чувствителен ко всему этому и присутствовать при самой процедуре не любит. Да и зачем? Всё равно сделать ничего не сможет — он у меня книжный червь, знает много — сделать ничего не может. Философ... или как там учёные люди это называют.

Только тут парень соизволил внимательно всмотреться в лицо эльфа и его побелевшие от напряжения скулы, натянутую до предела позу, и сжатые кулаки. Но трепета не испытал и кажется даже не понял отчего это его гостей так коробит. Риал Дайн начал сильно сомневаться в адекватности этого молодого человека и готов был сорваться.

— Не надо так бояться — вы у меня не первый, если по началу и были какие-то недочёты, то теперь я уже набил руку... Тем более что все четверо до вас выжили. Так что укладывайтесь. Чем быстрей начнём, тем быстрее всё закончится, а то я уже проголодался.

Эльф не шевельнулся и глаз с парня больше уже не сводил. За тем чуть разжимая губы процедил:

— Я требую объяснений! Немедленно! Что ты собираешься делать?!

Парень даже ухом не повёл от таких шипящих интонаций, и кажется даже не понял ничего — хотя люди обычно быстро реагируют на откровенную угрозу, тем более исходящую от эльфийских воинов. Но парень кажется реально не понимал, что ему угрожают. И тона своего и манер не поменял.

— Да всё просто, чего так напрягаться-то, не понимаю. Ладно сейчас кое-что расскажу, что бы вы успокоились.

Парень отложил шприц в сторону, присел на краешек кушетки, достал самокрутку, закурил её, потёр ладонями глаза и затягиваясь, небрежно начал говорить:

— Дело было так...

*****

Сколько-то лет тому назад в городке Вар, что недалеко от нашей столицы... Там ещё много дешёвых игровых домов и притонов расположено, которые в ходе последней чистки из столицы изгнали — может слышали?

Нет... ну это не важно.

Так вот значит... жил в том городке один человек — дрянь редкостная: мот, гулёна, игрок-неудачник, пьяница, особенно до шлюх разных дешёвых охочий. А также жулик, врун, мелкий ворюга и всё такое прочее. И была у него одна особа вредная привычка — брать в долг золотишко и никогда не отдавать долги... добровольно во всяком случае, только когда нож к горлу приставят, тогда да... отдавал всё что есть. Но учитывая, что как правило брать у него было нечего, ибо ничего у него не задерживалось более чем на час — его не раз били за такие художества. Но тому всё было не почём — отлежится, раны залижет и снова за старое.

И однажды он так достал одного своего кредитора... тому так надоело иметь с ним дело, тем более, что вложения никогда не оправдывались, что решил тот ростовщик устроить показательную казнь этому злостному неплательщику, чтобы другим, преимущественно дружкам нашего героя, не повадно было.

Расщедрился, значит, ростовщик, нанял гильдию убийц, наказав тем всё сделать так, что бы тот раскаялся в своём поведении и пожалел, что так бездарно растратил свою жизнь. Не знаю, на что мужик рассчитывал.

В гильдии рассудили — ожидание смерти в данном случае будет наиболее действенным способом, чем что-либо ещё, и подослали к тому придурку специалиста по тому самому способу убийства — «Касанию смерти». Убийца не подвёл и сработал чётко. Подкараулил он того мужика в какой-то подворотне, когда тому приспичило сходить отлить, и пока тот этим делом занимался подкрался к нему сзади и ручку на плечико нежно так положил, и шепнул интимно на ушко: — «Ты умрёшь через три дня». И испарился, оставив приговорённого облегчаться дальше.

Не знаю насколько того пронесло в итоге — об этом свидетели умалчивают, но мужик принялся метаться по городу выясняя кто там его заказал и как спастись. Ясное дело, выяснил, поговорив с тем самым ростовщиком — тот скрывать и не собирался и уже заранее предвкушал столь радостное для себя событие. От ростовщика побежал наш парень прямой наводкой к целителю — одному своему знакомому, и тот осмотрев его подтвердил приговор. Жить реально осталось с гулькин нос и пора заказывать деревянный макинтош.

Тот загрустил вначале, а потом смирился — мужик реально по жизни был отмороженным. Вот только решил, что помирать тихой сапой ему не с руки и смекнул, раз жить ему осталось совсем ничего, то и все имеющиеся на нём долги отдавать никому не надо — какой с покойника спрос. Это его так обрадовало, что он на радостях таких набрал золота у всех, кто ему ещё давал и решил напоследок гульнуть на всю сумму — устроить себе перед смертью весёлые поминки.

Пригласил своих друзей — таких же больных на всю голову, рассказал им всю правду и поделился идеей о последнем в его жизни загуле. Те его поддержали с энтузиазмом, особенно когда выяснилось, что «покойный» платит за всё, и пошли они гулять по всем злачным местам того городишки. Начали с пьянки в трактире и плавно перешли в бордель, а потом и в притоны где подают трубку с дурман-травой.

И так они разошлись с этими поминками, что время пролетело незаметно для всех в плоть до того, что главного виновника торжества его дружки в какой-то момент вообще потеряли из виду. А тот представьте себе очухался непонятно где... ночью, в каком-то бомжатнике на окраине, и с какой-то страшной, беззубой шмарой в обнимку, что немедля начала требовать от него кругленькую сумму за услуги. А денежки у нашего героя-то тю-тю... как и половина одежды. Мужик практически невменяем, двух слов связать не может что бы спросить у визгливой дуры — где он собственно есть-то, как сюда попал, куда все делись и какой сейчас на дворе день и час?

Баба очумелая знай себе визжит, мужик того... не реагирует, пытаясь собрать остатки мозгов в кучу и сообразить он уже умер или ещё нет.

Шлюха, видя, что клиент не реагирует на её требования, подскочила к двери и выкликала пару амбалов размером с троллей.

Явившаяся за зов парочка головорезов, мозгами не отличалась, и они недолго думая решили пресануть клиента, как собственно всегда и делали. Взяли того за грудки, приподняли над полом и потрясли на предмет может чего полезного посыплется. Но кроме невнятного нечленораздельного мычания ничего не добились. Осерчали и один из этой парочки несильно саданул мужика, что пил без продыху несколько дней, под дых. У того от удара дыхалку-то и перекрыло, вдохнуть воздуха он успел, а вот выдохнуть уже не смог — спазм. И всё... посинел весь, подёргался, да и обмяк в руках амбалов. А те — тупни, и сообразить ничего не могут. Потом до них дошло, что клиент откинулся с концами, стали щупать ему пульс, а тот совсем «готов» — сердце-то не бьётся. Девка давай кричать на эту пару дебилов, те только руками разводят.

В это время многочисленные и шибко нетрезвые дружки нашего горемыки, искали его по всему городу... он им на хранения оставшиеся деньги отдал. Тут надо кое-что пояснить; среди них были не только простые люди, но и несколько адептов магов-недоучек затесалось. С помощью нехитрого заклинания поиска кто-то из них засёк пропажу, и вся эта нетрезвая компания ворвалась в номера как раз для того что бы увидеть, как над бездыханным телом их приятеля отчаянно матерится какая-то мутная троица, более всего смахивающая на слаженную группу мошенников и вымогателей. Естественно им не понравилось такое неуважение к покойному и засучив рукава они пошли в рукопашную. Амбалов было двое, и они были трезвые, зато тех было намного больше, и они все были пьяные.

Нашего героя, забытого и валяющегося на полу, чуть было не затоптали с концами. Но на его счастье среди собутыльников нашёлся один целитель работающий на полставки в местном госпитале, практикант, одним словом. Он напился халявной выпивки сильнее прочих, и его всё время поисков под руки таскали с места на место, как некий балласт, а перед дракой сгрузили у стеночки. И надо же такому случится — он очухался аккурат к моменту разборок. Так как большую часть времени он считай отсутствовал, то был не в курсе что тут вообще происходит. Зато, узрев рядом с собой виновника торжества с посиневшим лицом в нём неожиданно проснулся целительский раж, и он начал оказывать первую помощь своему пострадавшему приятелю. То ли он спьяну не понял, что тот откинулся, то ли ему было всё равно на это дело, но что-то он там сделал... Судя по всему повторно саданул пациента под дых, может случайно, может специально. И тот выдохнул, захрипел, закашлялся и задышал.

Все дерущиеся, разнесшие к тому времени в комнате почти всё, включая стены ветхой трёхэтажной хибары, остолбенели от зрелища — чуда воскрешения из мёртвых… ну, на какое-то время. Потом одарённые видимо вспомнили что могут пользоваться заклинаниями и жахнули по вымогателям как следует — тех вынесло на улицу вместе с остатками стен. Домик зашатался, затрещал, пошёл трещинами. Все подорвались и проследовали на выход вместе с остальными обитателями барака, который вскорости сложился как карточный домик.

Пьяные придурки постояли, полюбовались на дело рук своих — порадовались воссоединению всей честной компании, вспомнили по какому поводу эта гулянка и то что жить приятелю осталось до рассвета и взгрустнули. Пошли допивать в ближайший кабак. Там заказали выпивку, жратвы и сели за стол значит: байки травят, слова хорошие говорят, ждут, когда собственно случится оно... то самое, неотвратимое, что разлучит их навсегда.

Вот и рассвет уже обозначился и покатился по крышам домов — у всех за столом глаза на мокром месте, скорбные лица, рюмки налиты, всё как полагается.

Но... что-то пошло не так...

Солнце встало, народ мастеровой во всю своими делами занимается, а наша компания закадычных собутыльников всё сидит в ожидании, уже по пятой тяпнули, а дело-то не движется. Стали высчитывать сроки — прошли ли отведённые три дня или ещё нет. Когда так крепко бухаешь немудрено запамятовать который день. По всему выходило что отведённые три дня прошли... но результата-то нет.

К обеду уже все заподозрили что что-то тут не так, и пошли к целителю за разъяснениями. Тот был удивлён не меньше прочих, увидев на приёме у себя того, кто, по всем прогнозам, к тому моменту должен был быть покойником. Осмотрел того со всей тщательностью — феномен как ни как, и огорошил всех сообщением, что «Касание смерти» сработало, но... клиент почему-то жив. И стал тот лекарь докапываться до всех присутствующих выясняя детали их загула: что они делали, где, с кем и прочее. Ему поведали сколько могли в хронологическом порядке обо всём случившемся. И лекарь сделал кое-какие выводы.

Дальнейшая судьба того человека доподлинно не известна, об этом история умалчивает. Хотя, вероятнее всего его всё же прикончили, но уже без изысков. А вот рецепт спасения, остался в памяти немногих заинтересованных людей.

*****

— Значит тот человек выжил... Как?

— Всё просто. «Касание смерти» — результат ошибки неопытного убийцы. В идеале при нанесении так называемого «Мягкого удара», зачастую одним пальцем, убийца высвобождает внутреннюю-физическую энергию мышц максимально концентрируя её локально в одной точке — техника, разработанная давным-давно на востоке. Думаю, вы знаете о чём идёт речь?

Риал Дайн кивнул.

— Ну вот... тот убийца по неопытности сконцентрировался по-видимому недостаточно, да ещё при этом ухитрился задействовать примитивное проклятье в виде пожелания ранить сердце. Очень сильно, судя по всему, желая получить нужный результат. Что не удивительно, если знать, как наказывают провинившихся учеников их наставники-убийцы... Отделаешься простым подвешиванием уже будешь рад.

Голос парня был довольно равнодушным, словно речь у них шла о погоде, или политике на худой конец.

— В результате, энергии не хватило для того что бы убить мгновенно, но примитивному проклятью оказалось достаточно, оно получило импульс и установку на цель и начало движение к сердцу, прокладывая путь по крупным артериям и в конечном итоге человек умер.

Риал Дайн сделал почти незаметное движение шеей и в сомнении заломил бровь:

— Если так, то с этим должны были справится давно, например, при помощи защитных амулетов, или... это под силу только проклятийнику?

— Не совсем...

Даниэль выпустил дым в потолок, затушил окурок и ответил вяло, как будто — эта тема ему не очень-то и интересна. И скорее всего так и было.

— Амулет тут не поможет из-за парадокса. Такое проклятье слишком примитивно, а амулету для распознания угрозы требуется определенная концентрация специфической негативной энергии. А тут выходит нечто несуразное. Проклятье как бы есть, но энергия в нём задействованная имеет другое происхождение и защитными амулетами не распознаётся. Забавно, но сила и неуязвимость этого проклятья в его слабости. Целители и прочие маги тут тоже мало чем могут помочь жертве, разве что замедлить процесс.

С проклятиями это основная проблема — в них в отличии от всех других видов магии попросту нет какого-то определённого алгоритма действия, формул, форм и способов возникновения. Могут проявиться совершенно спонтанно. Вот поэтому-то мы-проклятийники и не вписываемся в привычные рамки магии и нас отделяют от обычных магов, как масло от воды.

— И как же в таком случае человеку из вашего рассказа удалось остаться в живых?

Даниэль улыбнулся и возобновил свои странные манипуляции с инструментами лекарей.

— Очень просто — проклятье, что убивает, как я уже говорил очень примитивное по сути, оно не имеет в своей основе возможности распознать признаки смерти. Цель проклятья проста — сердце должно перестать биться, это и будет считаться смертью жертвы.

Тут парень развёл руками.

— Но ведь — остановка сердца ещё не показатель смерти пациента, как говорят целители. Зато проклятью этого более чем достаточно. Как только сердце остановится и дыхание прервётся проклятье самоликвидируется — ему ведь всё равно почему тело умерло, главное, что задача породившая его достигнута. Теперь поняли, что спасло того человека?

— Да, теперь я понял... И это у вас...

— Яд, нервнопаралитического действия, его делает один наш... скажем так хороший знакомый. Он работает в... Цитадели умалишённых. Им там нередко приходится усмирять некоторых бесноватых, и если с этим ядом переборщить... такое тоже не раз случалось, то успокоится несчастный уже навечно.

— А как обратно?

— Вот... эликсир бодрости. Действие у него противоположное яду — это стимулятор, используется целителями для поддержания сил ослабленного пациента.

— И вы уже применяли всё это?

С некоторой надеждой спросил эльф, при виде двух шприцов наполненных разным по цвету содержимым: один был почти чёрным, а другой прозрачный словно родниковая вода.

— А то как же... я же говорил вам, последние четыре раза ребята приходили в себя.

— А до этого?

Даниэль пожал плечиками.

— Они так и так умерли бы... никто не может жить вечно. Видать судьба так распорядилась.

Тут он замер, оторвался от того что делал и медленно повернулся всем корпусом к Риал Дайну, посмотрел тому в глаза с таким непередаваемым выражением лица, а ехидства в последующих словах было столько что они травили не хуже яда.

— Вы так спрашиваете, что можно подумать у вас выбор есть?

Эльфа покоробило, но виду он не подал, а ответил так же ехидно:

— Может у целителей лучше получится?

Улыбочка парня стала шире.

— Не факт. Совсем не факт. Эти ребята может и привыкли отодвигать время смерти, но вряд ли хоть раз с ней разговаривали. Если что, у меня больше опыта такого общения, я в случае чего иной раз и договориться с ней могу. А у целителей такое не прокатит — они враги заклятые.

Выдав сию тираду, Риал Дайна он учтивым жестом пригласил раздеваться... до пояса и укладываться на кушетку для проведения процедуры.

Князю всё происходящее категорически не нравилось — этот парень Даниэль более всего смахивал на нечто среднее между деревенским коновалом и пыточных дел мастером не то с садистскими наклонностями, не то с профессиональной деформацией эмоций. И если бы выбор действительно был... Но увы, выбирать-то как раз ему и не приходилось, он не успел бы даже справки, соответствующие навести, и проверить всю эту историю про чудом спасённого.

Незаметный для человека знак телохранителям и те приблизились достаточно что бы контролировать действия человека, если князь после процедур не встанет с этой кушетки — человек ляжет рядом с перерезанным горлом.

Раздевшись и откинув за спину длинную свою косу, эльф лёг на предложенное ему место, и постарался дышать специальным образом — очень трудно было ему преодолеть врождённую кошачью недоверчивость, и вбитые ещё в детстве навыки выживания. Трудно было поверить и в то, что этот парень реально знает, что он делает. Для этого он был слишком молод. Будь рядом старик это всё можно было бы как-то переварить, но то что происходило в этом доме рушило все представления о правилах жизни людей, да и вообще всех нормальных разумных.

Хотя малефиков к нормальным людям относить, пожалуй, не стоит.

Пока эльф занимался самовнушением, человек взялся за первый шприц и весьма ловко с должной сноровкой перетянул жгутом руку пациента что бы вены стали заметнее.

— Значит так… — начался сухой инструктаж рубленными фразами. — Значит так, скорее всего ты ничего не почувствуешь и не увидишь, как и девять из десяти оказавшихся на твоём месте, но возможны варианты. Если вдруг осознаешь себя, и поймёшь, что находишься где-то в другом месте: знакомом или незнакомом, может где-то в прошлом — это не важно, запомни главное — оставайся на месте! Не вздумай куда-то или за кем-то идти. Просто оставайся на месте и жди меня, я приду и вытащу тебя!

Не то что бы Риал Дайн не интересовался загробным миром, но подобный интерес никогда не выходил за рамки банального любопытства и слова человека ему были не понятны — что, как и куда может идти, если тело мертво? Дух что ли? Становилось даже чуточку любопытно.

Телохранители были максимально сосредоточены и глаз от человека ни на мгновение не отводили, контролируя каждые его вздох, Риал Дайн старался быть спокойным, человеку же всё было по хрен, его не интересовали переживания и действия всех присутствующих.

С ловкость профессионального целителя молодой человек вонзил иглу в вену и вкатил эльфу всё содержимое немаленького шприца. Тело Риал Дайна стало неметь ещё в процессе ввода яда, зрение его затуманилось, дыхание стало неуловимым, и скоро сознание померкло.

Сначала Риал Дайн ничего не видел и не слышал, словно находился в тёмной комнате где не было никакого источника света. Затем последовала пара ярких вспышек, и он услышал голоса, показавшиеся ему чем-то знакомыми, но слышались они нечётко, словно через подушку. И наконец, его что-то ослепило. Проморгавшись же, эльф совершенно неожиданно осознал себя стоящим посреди довольно пустынного и унылого, какого-то сумрачного пейзажа — незнакомого. Вполне материальным, в одежде и даже с оружием. Мир вокруг тоже был вполне привычным. Покрутившись на месте, вокруг себя он ничего не увидел — пейзаж был пуст и однообразен, серая, твёрдая, каменистая почва, чахлая и колючая растительность и бескрайняя даль во все стороны, однотонное свинцовое небо, ни ветерка, ни каких-либо звуков.

Помня о том, что говорил человек он и не думал куда-то идти, да и куда тут можно идти... В этот момент кто-то положил ему руку на плечо. Риал Дайн не вздрогнул. Он был опытным воином, и вот так подкрасться к нему, уже очень давно никому не удавалось. Он медленно совсем немного повернул голову, скосил глаза, и увидел за своим правым плечом знакомое, бледное и казавшееся измождённым лицо... своей старшей сестры... Их взгляды встретились, и эльф оцепенел.

Райана... сестра... она была старше его на пятьдесят лет и в своё время должна была занять место главы рода. И заняла бы... Если бы не умерла во время той бойни при Юдоли Мирра.

Риал Дайн тоже там был и видел, как умерла его старшая... он запомнил и «Последний костёр» что он зажёг для неё. Сейчас она была точно такой же... точно такой он её и запомнил в последние дни её жизни — одежда, оружие, растрёпанные волосы, лицо в пыли, засохшей крови и копоти, усталый, но насмешливый взгляд, усталость обусловленная выматывающими, непрерывными боями.

Эльфы не говорили. Родственники лишь смотрели друг на друга некоторое время. Затем девушка одобряюще кивнула брату, проскользнула мимо и ринулась куда-то дальше. Проследив за ней взглядом Риал Дайн к своему изумлению увидел вдали величественную крепость: десять башен, переходы и мосты, круглые стены — это же Юдоль Мирра... он узнал бы это место из тысячи... из сотен тысяч, и сестра бежала прямиком туда.

Но как... ведь их больше нет... и сестра, и юдоль больше не существуют... но ведь... вот же они, прямо перед ним.

Риал Дайн ещё помнил о предупреждении человека — но сейчас это ему казалось таким несущественным, и ноги сами понесли его вслед за сестрой, давно скрывшейся из вида. Сложилось впечатление, что это не он бежит, а крепость плывёт ему на встречу, пространство тут было словно концентрированный сироп и жило своей непонятной жизнью, отличной от привычной-материальной.

Эльф не заметил, как оказался под крепостными стенами, а затем и внутри них — там шёл бой. Тот самый... их последний бой. Риал Дайн испытывал смешение чувств — он словно был внутри воронки смертельного смерча, вокруг вихрь боли и крови, но всё мимо него. Всей душой и всем своим сознанием он порывался броситься в бой, но разум твердил своё упрямо — «Такого не может быть»! И потому он замер на месте, словно единственный зритель в театре. Ему казалось, что время ведёт себя здесь как-то странно — то ускоряясь, то замедляясь, а пространство само решало каким боком повернуться к публике и что показывать. Риал Дайн утратил способность контролировать себя, голова его опустела, память начала подводить — он попросту забыл, как тут оказался и зачем. Прошлое растаяло, будущее исчезло. Подобно листу, упавшему с ветки в реку он мог лишь плыть туда, куда его несло невидимое течение реки смерти.

По ощущениям прошло не меньше пяти часов... Риал Дайн уже был так поглощён зрелищем битвы, что едва сдерживался от того что бы самому не броситься на врага, и тут кто-то грубо схватил его за локоть и резко рванул куда-то в сторону. Эльф обернулся, готовясь нанести противнику удар, а в том, что его схватил враг он не сомневался, но не смог ничего сделать... Лицо человека, тащащего его куда-то, было знакомо и незнакомо эльфу одновременно, и было что-то ещё... что не позволяло сейчас сопротивляться. Человек был зол и шипел как разъярённая кошка:

— Какого! Какого я спрашиваю ты сюда попёрся — я же сказал, что нужно стоять на месте! Придурки! Никто никогда не слушает!

Отчего-то Риал Дайну трудно было идти — словно силы в мгновение ока покинули его, а пространство вокруг превратилось во что-то липкое и вязкое, чавкающие под ногами, перед глазами плыла какая-то муть. Человеку пришлось буквально волоком его на себе тащить — это было не только мучительно вплоть до болезненного, но и нестерпимо долго... Риал Дайну казалось, что он как-то оказался под толщей воды и тонет. Так длилось очень долго. И внезапно... всё кончилось. Он словно бы вынырнул на поверхность мутной реки и сделал первый самый трудный вздох. Муть рассеялась, и он понял, что лежит на кушетке, как и лежал всё это время. Из обнажённой груди в районе сердца у него торчал здоровенный шприц.

Поднеся руку к лицу, он потёр лоб и шрам на самой границе роста волос, почти незаметный окружающим. Рядом крутился человек по имени Даниэль — наконец князь всё вспомнил и ясность сознания к нему вернулась, но и воспоминания о том, что он видел пока был... мёртв, тоже никуда не делись. Найдя глазами друга и телохранителя Самваля — тот, как и положено стоял к нему ближе всех и контролировал человека, незаметно сжимая в ладони стилет — маленькое, смертоносное жало, Риал Дайн его спросил коротко на эльфийском:

— Сколько... сколько меня не было?

Ему ответили на том же языке.

— Минут пять.

Даниэль гневно развернулся и не церемонясь выдернул шприц из груди эльфа. Кольнуло боль, выступила кровь, но парень не ограничился этим и продолжал беситься:

— Никто не слушает... Я что сказал, а?! Стоять на месте! Куда тебя понесло... хрен ты нечеловеческий! Так трудно было что ли выполнить простые указания. Я еле догнал... твою Богу душу мать!

В другое время человек бы сильно пожалел о своих словах, но сейчас князь даже не расстроился, его другое поглощало.

— Что это было? Где я был?

Парень прекратил свои метания и некоторое время гневно сверлил эльфа глазами, потом плюнул — в прямом смысле, но на пол, и ответил:

— Скорее всего «Долина мёртвых воинов» — так во всяком случае это место называют... сам я не знаю точно.

— Почему не знаешь, ты же там был? Ты видел юдоль...?

— Нет, не видел! — рявкнул было парень, но отдёрнул себя и сбавил громкость своих следующих слов. — Слушай, с загробным миром не всё так просто, как может казаться. Он хоть и существует, но совершенно по другим правилам, и законы бытия там другие. Я не видел то, что видел ты — это вообще никому не по силам, я совсем по другому его… тот мир вижу. Но судя по тому, что я видел — ты оказался в «Долине мёртвых воинов» и за каким-то лядом чуть было не ушёл так далеко, что я едва тебя нагнал.

— Что это такое «Долина мёртвых воинов»?

— Не знаю! И вряд ли тебе кто-то ответит на этот вопрос — часть загробного мира — тупик своего рода, или отстойник. Там обретаются некоторые из тех ребят что были убиты на войне.

— Зачем?

— Откуда мне знать-то такие вещи — я же не Бог. Я знаю лишь то, что такое есть. Вариантов мироздания за гранью вообще очень много, в полоть до индивидуальных, возникших для кого-то конкретного.

— И долго душа там находятся?

— Когда как... И не спрашивай отчего это зависит — я такие вещи не знаю. И понимаю — что это, откуда и зачем, не больше вашего. Просто возможностей у меня больше, но и только. Тот, кто попадает в эту долину, будет там сражаться вечность, и я понятия не имею что с ними там происходит и есть ли у них выбор. Существует правда одна теория, которую я слышал, о том, что это своего рода хранилище душ сильных воинов и умелых полководцев, они там оттачивают свои навыки в непрерывном сражении, чтобы не растерять. А когда в этом... нашем материальном мире, или даже каких-то других мирах, начинаются кровопролития, то часть душ из долины воинов перерождаются для того, чтобы как-то повлиять на ход этих войн. Не даром во время самых крупных конфликтов на полях сражений так много сильных и талантливых воинов и разных героев. Но разумеется — это лишь теория. Наверняка об этом знают только сами воины, но они не разговаривают, им не до этого... Хотя попадаются там ТАКИЕ экземпляры, что ведут себя вполне осознанно — эти очень опасны. Тебе повезло что ты с ними не столкнулся — сожрали бы. Но долина — это так баловство, радует, что куда подальше не забросило...

— Это куда?

— К «Горизонту», например, или «Сумеречные пустоши», на «Мёртвые камни». Вариантов множество — загробный мир он бесконечен, как в пространстве, так и во времени, в отличии от мига жизни в живом мире. Хотя именно этот миг и определяет, каким будет твоё существование там... в вечности.

— И это всегда так... плохо?

— Нет, наверное, не знаю... Точнее, я знаю, что есть другие варианты, но там мне бывать ещё не доводилось, всё больше в таких мирках как твоя долина топчусь, но зато я их видел... издалека правда, но видел.

— И как же определяется то, куда ты попадёшь?

— Говорят, что теми страстями, которыми мы тут живём.

На последнем слове он встрепенулся.

— Короче, дело сделано. Проклятье «Касание смерти» с вас успешно снято, дорогой вы мой клиент, и вы можете жить дальше... до поры до времени. Остались так мелочи, кое-какие последствия яда — побочные эффекты лечения, но с ними как раз целители справятся. Всё. Можете вставать и на выход. Надеюсь вам понравилось ваше небольшое путешествие и наш сервис.

Риал Дайн поднялся, ощущая некую шаткость пола под ногами и тупую боль в груди в области сердца. Рукой он потёр ноющее место, размазав при этом кровь — легче разумеется не стало. Кроме того, в голове творилось чёрт знает, что, и временами всё окружающее казалось миражом. Нельзя сказать, что Риал Дайн никогда не думал о своём посмертии, и о том существуют ли те, в кого он верит и кому молится в храме. Но вот вопросами типа: зачем мы рождаемся, как должны прожить отведённое в бренном мире время, как-то не задавался. Раньше это казалось чем-то совсем-совсем несущественным, не особо интересным.

Мгновение физической жизни перед перспективой вечности... вот что в действительности сейчас увидел Риал Дайн. И что теперь ему делать с таким открытием? Эльфа в самом рассвете его жизни, видение, или реальность загробного мира поразила. И нельзя сказать, что приятно, скорее наоборот. Перед его внутренним взором стояла сестра — измождённая бесконечным и оттого бессмысленным сражением... а может ожиданием, когда же это всё кончится.

Механически переставляя ноги, эльф шёл во след человеку и смотрел ему в спину. Среди его народа экземпляры с такими способностями не рождаются и раньше все эти человеческие разборки между собой его не волновали, разве что в чисто бытовом плане, но не более того. А вот теперь после демонстрации того на что способны малефики он впервые, пожалуй, задумался откуда в действительности растут ноги у столь масштабного конфликта, и каково значение этих людей для мира Аины.

Они вернулись в кабинет, старик по-прежнему сидел в своём кресле, пил вино и читал какой-то толстенный фолиант. При виде вошедших магистр невозмутимо поинтересовался:

— Как всё прошло?

— Как всегда. Никто не слушает что им говорят. — ответил парень бесцеремонный, как и прежде.

Магистр сочувственно покосился на Риал Дайна.

— Будет тебе ворчать Даниэль, если всё удачно — это хорошо, а то что не слушают, так что в том удивительного. Это только ты у нас по загробным мирам как у себя дома по комнатам шастаешь, ты для этого рождён, как говорится. Для других же, для нас обычных смертных это ещё то испытание. Стоит ли удивляться потери контроля над собой.

И уже доверительно Риал Дайну:

— Впрочем, так только в первый раз, потом легче. Правда, другие проблемы появляются... но не суть.

Старик сделал ещё глоток в задумчивости, взгляд его на некоторое время обратился в себя, надо полагать вспомнил что-то неприятное, или очень важное.

Опомнившись же, он поспешно предложил князю кресло и вина, как радушный хозяин, и вообще принялся хлопотать вокруг гостя, стараясь обиходить его и оставить наилучшее впечатление. Тут ему приходилось трудится за двоих, чтобы сгладить впечатление эльфов от общения с его воспитанником. Сам Даниэль демонстративно потерял всякий интерес к гостям, и судя по всему только и дожидался момента, когда захлопнет за ними дверь.

Риал Дайна разбирали противоречия — дел у него теперь было полно: и домой возвращаться пора к семье и делам клана, и готовить страшную месть обидчикам надо... и в тоже время всё что фактически только что с ним произошло оставило столь яркое впечатление что... Князь от чего-то не готов был вот так просто расстаться с этой парочкой, слишком много вопросов оставляло всё случившееся. Правда, все они были из разряда эмоций и от этого мало вразумительны и всё же....

Полчаса и полбутылки вина ему потребовалось на то что бы прийти в себя в нужной степени. Текущие бытовые проблемы вытеснили из головы странности загробного существования, осталось лишь навязчивое послевкусие всех этих событий и образ сестры. Её вечный, непрерывный бой — воспоминания об этом по неволи возвращались к нему снова и снова.

Уже покинув странный дом, стоя фактически за калиткой Риал Дайн вновь обернулся и посмотрел на дом, то ли для того что бы запомнить его, то ли что бы запомнить ЕГО, стоящим на пороге и провожающего их взглядом.

Опёршись плечом о косяк, в дверях стоял Даниэль и смотрел в спины уходящим эльфам нечитаемым-пустым чёрным взглядом. Он был молод, он был человеком, в его внешности не было ничего необычного для представителя его расы, он не был богат, могуществен или влиятелен, но, пожалуй, это был самый страшный разумный из всех когда-либо встреченных Риал Дайном. Чуждые знания и необъяснимый потенциал — вот что в нём пугало. Но эльф был ему благодарен за то, что они встретились и за то, что этот парень сделал для него, даже не смотря на хамское поведение. Благонравность, учтивость и вежливость — это конечно всё хорошо, но этого князь повидал немало, только без толку всё это было. Какая разница как тебя пошлют к демонам в задницу: с учтивой улыбкой, или матом — суть маршрута от этого не поменяется.

Риал Дайн тряхнул головой прогоняя ненужные мысли и твёрдым шагом отправился в обратный путь, к семье.

*****

— Слышь… Филин чего скажу… — крикнул с порога Даниэль, обращаясь по-видимому к Сточертону.

— Что там у тебя? — откликнулся тот, отвлёкшись на некоторое время от пересчёта золотых монет, оставленных щедрыми эльфами в двух вместительных бархатных мешочках.

— Мне кажется, что скоро мы вновь встретимся с этими ребятами.

— С чего бы это вдруг?

— Боюсь, что за этим эльфийским князем из загробного мира увязался какой-то дух. Вроде как неопасный, но кто знает… — старик помолчал, пошлёпал губами, осмотрел золото на столе и ответил бодро:

— И ладно… придёт значит придёт. Нам лучше — эльфы щедрые ребята.

Послышался звук пересыпания золотых монеток.

Даниэль покивал головой в знак согласия, хмыкнул, пожал плечами и проследил взглядом за тем, как группа эльфов скрывается за поворотом, вошёл в дом и закрыл за собой дверь.