Малефик, которого я любила

На часах было одиннадцать. Сквозь щели из невидимой пока двери преисподней уже сочился сквозняк. Природа чуяла скорый приход Рори. Дождь сыпал ледяным крошевом с самого утра, ветер таскал деревья за поредевшие цветастые космы. Так было всегда, три дня подряд каждые пятьдесят лет. Столько отмерял Рори в мире смертных его контракт. Кажется, он называл тот призыв своей единственной ошибкой, и больше двух веков я считала также.

Первые полвека прошли в бегах. Врагов у Рори, как у любого черного колдуна, было много, и за время, что мы провели вместе, они стали моими врагами тоже. Вторые я провела, как в тумане, почти не выходя к людям. На третьи во мне снова проснулся интерес к миру. Интерес холодный и меркантильный. В третью нашу встречу после того, как ад забрал Рори, он рассказал мне о кинжале, которым можно разрезать контракт, и велел искать его. Четвертые полвека меня мотало, точно кораблик, по морям отчаяния и надежды. Всё чаще в уме всплывал один и тот же вопрос: хочу ли я вернуть его? Он сам заставил меня сомневаться. За два века в аду Рори ничуть не изменился. Зато изменился мир, и, к своему удивлению, изменилась я. В нашу последнюю встречу это было особенно заметно.

– Я недоволен, Дейдре.

Плечи сжимаются, и я вновь превращаюсь в перепуганную крестьянку. «Твой дар силен и красив, – говорил он, когда забрал меня из родного дома. – Но ты многого не знаешь. Я воспитаю тебя, Дейдре, и ты станешь колдуньей, достойной меня»

И я стала. Научилась манерам, чтению и письму, старательно изучала колдовство, усвоила, что перечить и ошибаться нельзя. А еще узнала, что против Рори мои чары не помогут, потому что он гораздо сильнее. То знание стоило мне двух недель в подземелье и полоски кожи со спины. Зато как нежен был Рори, когда наконец выпустил меня оттуда. Так нежен, что я поверила, будто бы он и правда любит меня, а я люблю его. Что могла я знать о любви в свои четырнадцать лет? Родители с радостью продали Рори лишний рот. В его замке я всегда была отделена от остальных. Мои дни, а позже и ночи, целиком заполнял Рори. Он был всем, а всё было им. Тогда это казалось правильным. Сейчас я думаю, как этот дурман продержался в моей голове столько лет? И не была ли отчасти тому виной кровавая магия, скрепившая наш союз?

После той встречи я с головой ушла в поиски кинжала, еще не имея толкового плана. Понимала лишь, что возвращать Рори в мир живых я больше не хочу. А потом появился Патрик, и в моей остывшей душе пробудились чувства, каких я раньше не знала.

Я подошла к комоду и достала спеленатый обрывком сутаны кинжал. Из прорех проглядывала отделанная янтарем рукоять. Если все получится, завтра я обрету свободу. И Рори тоже. Во время ритуала я разрежу его контракт. Тогда он снова станет смертным, станет уязвимым. У меня будет всего несколько мгновений. Когда Рори умрет по-настоящему, то вернется в преисподнюю отбывать свою вечную муку в виде обычной души. За то, что мы с ним успели натворить при жизни, нам там самое место. И меня оно когда-то ждет, но до этого я получу то, чего хотела последние три года – смертную жизнь с человеком, которого люблю.

Стоило вспомнить о Патрике, как в прихожей зазвонил телефон. Трубку я подняла на втором гудке. За хрустом и шумом помех раздался его голос:

– Ди, это я…скучился…тебе страшно.

Страшно, но на мгновение я забыла, какой сегодня день, и улыбнулась. Патрик вернется через неделю, когда все же будет позади. Пришлось колдовать на ветер, чтобы его мать заболела, и Патрик помчался к ней в Монтану. Одинокой женщине с мужем, недавно перенесшим сердечный приступ, нужна была помощь. А мне нужно было время, чтобы покончить с Рори.

– И я. Как там миссис Коллинз?

Трубка прошипела мне в ухо обрывками слов:

– …шо…сили передать…вет. …товила печенье…

– Патрик?

Я несколько раз позвала его и нажала на рычаг, но в динамике поселилась глухая тишина. За окном бился в дождливом припадке новорожденный октябрь. Наверняка где-то обрыв линии. Как некстати. Хотя, лучше будет, если я не стану вспоминать о Патрике сегодня. Нельзя, чтобы Рори заподозрил неладное. А мне иногда казалось, что он умеет читать мои мысли.

За полчаса до полуночи в гостиной стало зябко. Совсем как на улице. К ознобу добавилась нервная дрожь. План нельзя было назвать надежным, но другого у меня не было. Я боялась Рори. И себя боялась не меньше. Хватит ли сил убить того, кто прожил в моей голове и сердце столько лет?

Длинная стрелка перечеркнула шестерку. Через мгновение в лицо мне пахнуло сырым мшистым ветром, известью и приторной сладостью мускуса. Запах ада. В футе над полом появились очертания темной деревянной двери без ручки. Затем она открылась, и Рори шагнул из пустого темного проема в комнату. За последние пятьдесят лет в аду кожа его выцвела до легкой голубизны, и длинные медно-красные волосы на фоне ее казались еще ярче.

Улыбку я репетировала заранее. Вставала перед зеркалом, вспоминала, как встречала его раньше. Получится ли?

– Рори.

Пальцы его потянулись ко мне, очертили подбородок и ухнули вниз, сжав холодом мое горло.

– Пахнешь чужаком, Дейдре. Чей это дом? Тут везде воняет им.

По ногам ядом расползалась слабость.

– Знакомого. Я живу тут уже три недели. Пришлось взять его свитер. Тут холодно.

Поверит?

Рори убрал руку и перебросил мои волосы за спину.

– Пойди и смой с себя эту гадость.

– Ад тоже пахнет не слишком приятно.

Робость в голосе изображать не пришлось. Память проснулась и выпустила свое жало. С Рори я всегда ходила по краю пропасти, только долго не понимала этого.

Что он сделает теперь?

Маленькую гостиную прорезало смехом. Рори смеялся, а я старалась улыбаться и смотреть на него, как смотрела когда-то. Надеюсь, за три года я не разучилась притворяться.

Рори вдруг замолчал.

– Пойдём вместе, Дейдре.

– Не спросишь про кинжал?

Я тянула время перед неизбежным.

– Зачем? Я и так чувствую его. Он здесь, в этой комнате.

– Хочешь посмотреть?

– После, – отрезал Рори, и взгляд его сделался жаден. – Идём.

Ненастная ночь разродилась уродливым серым утром. Над городом беспокойно толкались тучи. Из-за бури электричество отключилось еще несколько часов назад, и мне пришлось разжечь камин. Я подошла к огню, протянула руки, но его тепло едва касалось моих ладоней. Холод преисподней вошел в меня вместе с Рори и теперь обживался внутри, а сопротивлялась, не хотела при жизни ощущать себя, как в аду. При воспоминании о прошедшей ночи вновь заныли онемевшие запястья и старый шрам на спине. Ничего. Скоро все закончится, и мне снова станет тепло. Нужно только потерпеть до ритуала, когда он будет почти беззащитен.

– В аду ты привыкнешь к холоду.

Рори неслышно приблизился, прошелся пальцем по позвонкам, прогоняя последние искры тепла. Я кивнула, стараясь удержать дрожь. Когда придет мое время, я окажусь там. Но не в удушающем пламени. Для таких, как мы, существует свой ад – там все огни холодны и лишены надежды.

За окном снова потемнело. Начался дождь. Ветер играл с ним, заставляя струи хаотично танцевать, сбивая на землю пережившие эту ночь листья.

– Глинтвейн скоро будет готов.

Еще одна фальшивая улыбка. Голубые глаза когтями вцепились в мое лицо. Но сейчас я не чувствовала ничего, кроме холода и усталости. Даже мысли и страхи отступили перед ними. Рори изучал меня несколько секунд, а потом уголки его рта легонько дернулись.

– Налей мне.

Мы оба знали, что горячее вино согреет его лишь на несколько минут. Несколько веков в аду проморозили Рори насквозь.

Я вошла в кухню, где тихонько похрипывал приемник на батарейках, по привычке прибавила звук, повернула выключатель на плите, и огненный цветок под кастрюлькой погас. Немного коньяка, а специй, пожалуй, хватит. Рори не любил их. А вот Патрику нравилось. В груди набух тяжелый узел. Я подумаю об этом потом. Когда все закончится. Нельзя сейчас. Только не сейчас. Я мысленно одернула себя, потянулась за кружкой.

– Ди?

Голос пробился сквозь шипящий из динамика джаз, и заставил меня броситься в прихожую.

На пороге стоял Патрик и встревоженно смотрел в сторону гостиной. Мне не было нужды спрашивать, что он там увидел. В полумраке дверного проема бледнела фигура Рори. Алые пряди сбегали по груди кровавыми ручьями. В глазах горели слишком хорошо знакомые мне огоньки.

– Кто это, Ди? Почему он в нашем доме?

Патрик с недоумением посмотрел на меня, а я, подавившись колдовской немотой, не могла сказать ни слова.

– Он угрожал тебе? Позвонить в полицию?

Я едва заметно качнула головой. Уходи! Беги сейчас же!

– Я недоволен тобой, Дейдре.

Рори внезапно очутился перед Патриком. Он обернулся, заглянул мне в глаза и улыбнулся. Он всегда улыбался так, когда собирался сделать мне больно.

В следующий миг Патрик повалился на пол со свернутой шеей.

Тут сила Рори отпустила меня, и я рухнула на колени, подползла к Патрику. Теплая рука без пульса. Откуда только взялась эта глупая надежда? Чтобы Рори пощадил его? Крик мой пробудил ветер. Двери задрожали, уши пронзил звон вибрирующих стекол, с потолка посыпалась белая пыль. А потом шею оплела призрачная плеть, и я задохнулась. Когда я снова смогла дышать и видеть, Рори силой вливал мне в рот остывающее вино.

– Ты стала слабой среди смертных, Дейдре. Ты забыла свою суть. Когда-то ты бы и глазом не моргнула. Подумаешь, смертный. Помнишь, сколько их на твоем счету?

Я молчала.

Дыхание сбилось. Холод жрал меня изнутри, пара глотков глинтвейна не в силах была разогнать его. Я дернулась, опрокинула кружку, алая волна лизнула ногу Патрика, оставив на джинсах уродливое пятно.

– Если бы ты просто спала с ним…но ты влюбилась в этого смертного! Вот почему ты так долго искала кинжал? Может думала, что сможешь и от меня избавиться?

Кашель раздирал горло, выгонял слезы. Патрик лежал передо мной. Пряди светлых волос теперь казались седыми из-за пыли.

– Смотри на меня, Дейдре! – Рори схватил меня за волосы и потянул, заставляя поднять голову. – Думаешь, я тут только потому, что подошел срок? Нет, я пришел, чтобы забрать тебя с собой. Стать демоном – вот чего я теперь хочу. И ты отправишься со мной в преисподнюю, жена. «И во тьму последую я за тобой, и в ней пойдем мы рука об руку…» Помнишь клятву, Дейдре?

«А разве ты уже не демон?» – хотела спросить я, но не могла произнести ни слова. Перед глазами все плясало.

– Помнишь? – зловеще зашипел Рори мне в лицо, тряся за плечи. – Говори!

Если не ответить, будет только хуже.

– Ддда…

– Вот и хорошо. А теперь выпьем за наше новое будущее, жена. Есть у тебя еще вино?

Рори поднял меня, усадил в кресло и вышел из гостиной. Я проводила его взглядом. В голове еще звенело эхо его слов. Что мне теперь делать? Он убил моего Патрика. Убил. И если я ничего не сделаю, кошмар по имени Рори для меня уже никогда не закончится. …почему ты так долго искала кинжал? Вот оно.

На кухне загремела посуда. У меня есть от силы пара минут. Не хочу больше боли, не хочу зла. Я должна попробовать. Должна это Патрику и самой себе. Я заставила себя подняться, открыла ящик комода, вынула кинжал из освященной ткани и спрятала в рукаве свитера.

– Кажется, ты забыла все, чему я тебя учил.

Рори появился на пороге с бокалом в руке. Холодные пальцы коснулись щеки, Рори отпил вина и довольно рассмеялся. Он склонился ко мне и сказал, обдавая хмельной изморозью мои губы:

– Я воспитаю тебя снова. Так будет интереснее, правда, Дейдре?

– Правда.

Кинжал лег в мою ладонь и вспорол его бледное горло.

Рори захрипел и отшатнулся, сжал кулак. Призрачная петля вырвалась из его руки, захлестнула мою шею. Я почти перестала дышать, но все равно била его кинжалом, почти не чувствуя, как раскаленный янтарь обжигает кожу. Била, не глядя. И остановилась только когда растаяли на мне остатки его плети. Рори больше не двигался. Я дышала болью, боялась отвести от него взгляд и выпустить кинжал из рук. Казалось, что стоит хотя бы моргнуть, как он поднимется, и шею вновь охватит удавка. Минуты шли, а Рори все не шевелился.

Я ослабила пальцы, но кинжал намертво пристал к ладони. Под лопнувшей кожей проступали полосы обожженного мяса. Рука онемела. Надо избавиться от него. Знающие люди душу бы заложили за такую вещь, но они его не получат. Я вытянула вверх левую руку, собрала в ней всю свою силу, нащупывая порог, потом подняла ею правую и начала стучать по двери в преисподнюю рукоятью кинжала. С каждым стуком боль росла, но я не останавливалась. Не мне обращаться к свету, но и на милость тьмы рассчитывать не стоит. Дар за дар. Так положено. И я знала, что попрошу взамен.

Дверь наконец открылась, бесшумно вжавшись в темноту. Демоны зашуршали у порога.

– Позовите мне Его! – закричала я.

– Не придет. Не придет. Не придет, – посыпался на меня тысячегласый шепот. – Кто ты такая, чтобы Он пришел к тебе?

Я вцепилась в косяки, не давая двери закрыться. Обожженные, скользкие от сукровицы пальцы лизала колючими языками тьма.

– Я та, что убила Рори! – прокричала я и выплюнула в темноту Его имя. Одно из имен, которые знают только истинные малефики. Знают, но боятся произносить вслух. Мне же страшно уже не было.

Тьма вдруг притихла. Легионы застыли в безмолвном почтении, и я услышала то, что слышали все они – тихий стук и глухой перезвон старой цепи.

Он идет.

Мир начал двоиться. Звуки поочередно оживали, усиливались и били по ушам. На порог ступила козлиная нога, перетянутая толстой черной цепью. Я моргнула, и на ковер в гостиной спрыгнул козлоногий мальчишка с пустыми глазами. В руке его лежала оторванная собачья лапа. Смотреть на него было тяжело. Будто перед тобой сбившийся с настройки телевизор с шипящей картинкой.

– Говори, – приказал он.

Глаза неясного цвета с вертикальными зрачками уставились на меня, двоясь и расплываясь, так, что сфокусироваться на них не удавалось:

– Ты можешь вернуть Патрика?

Я указала на тело, присыпанное штукатуркой, и сердце ответило мне тупой болью.

– Этого могу. Душа еще здесь. Тебе повезло, ведьма, – ответила мне женщина с безумными глазами. В руках у нее была подушка, а где-то сбоку маячила призрачная колыбель. – Чем заплатишь?

– Я отдам тебе этот кинжал и Рори. Лакомая еда для твоих демонов.

– Недостаточно, – сказала старуха и улыбнулась в пустоту. В зрачках ее вспыхнуло бледное пламя, в котором виднелся пылающий дом с заколоченной дверью.

– У меня больше ничего нет.

Меня замутило от мельтешащих образов. Лица сменяли одно другое.

– Ошибаешься, – ответил добродушный старичок и замахнулся на кого-то невидимого тяжелой тростью. – У тебя есть мечта, которая может сбыться. У тебя есть жизнь.

– Заберешь её?

Зрачки сузились до нитей. Юноша с окровавленными губами смеялся мне в лицо.

– Ты все равно придешь ко мне после смерти. Твоя долгая жизнь была прописана в контракте Рори.

– Тогда что?

– Твоя мечта, твоя возможность, – прошептала бледная веснушчатая девушка и прижала руку к животу. На плечо ей легла рука со ржавой спицей. – Ты ведь знаешь, о чем речь.

Знаю. Зачем мне все это без Патрика?

– Я согласна. Верни мне Патрика. Пусть забудет о встрече с Рори.

Белокурый юноша склонил голову в знак согласия и протянул руку с гладкой, без линий, ладошкой. Я вложила в нее кинжал, и наши пальцы сплелись в рукопожатии. Сделка была заключена.

– Смотри в глаза.

Я нырнула в туннель его зрачков, и мимо понеслись воспоминания, которых у меня никогда уже не будет. Три пары резиновых сапог у крыльца. Зеленые ленты в рыжих, так похожих на мои, волосах. Размытое фото с тремя улыбающимися лицами. Картинки уплывали в темноту. Я закрыла глаза, а когда открыла вновь, рядом уже никого не было. Мир перестал двоиться и звенеть. Я больше не чувствовала сквозняка. Дверь в преисподнюю закрылась. Из прихожей донесся тихий стон Патрика.