Маленькие истории Большого города

Сквозь густой туман шла колонна людей. Шла тяжело. Понуро. Еле переставляя ноги. Тускло блестела цепь, превращая шагающих в единое целое. Звенья печально позвякивали. Во главе колонны шел человек — шрамы испещряли его обнаженный торс. Казалось, что свежие раны и застарелые рубцы образовывали какой-то знакомый узор. Но чем дольше взгляд задерживался на голом теле, чем чётче различалась хаотичная мешанина шрамов, тем ярче становилось понимание: узор не один, их несколько. Рука неведомого «мастера» позаимствовала всего отовсюду и в итоге породила нечто уникальное, нечто свое.

В одной руке этот человек держал свернутый кнут, а в другой – конец цепи.

Человек тащил за собой всех остальных.

Сквозь туман.

В какие-то неведомые края...

***

Звонок. Телефонный звонок. Долгий. Пронзительный. Отвратительный.

Алекс Грин с трудом поднял голову. Ночь была тяжелой. Ночь была мерзкой. Ночь была слишком длинной... а работа не ждет. Да-да, не ждет. Как бы ему ни хотелось отдохнуть, как бы он ни желал спокойствия и мира, работа в полиции не давала ни отдыха, ни мира, ни покоя. Работа в полиции – как выяснил Грин за годы службы – способна обеспечить лишь бесконечной суетой и невообразимой гонкой – гонкой за теми, кто нарушил закон. А если ты следователь по особым делам, то и суетой, и гонкой ты будешь обеспечен в двойном, а то и в тройном размере.

– Ну что там опять случилось? – хриплый голос Алекса наполняло недовольство. И впрямь: вряд ли кого-то сделает довольным два часа сна и общение с залетным криминальным элементом. Тем более тот элемент решил проявить упорство и не желал колоться. Но расквашенный нос и два выбитых зуба поубавили его спеси, и дальнейший разговор проходил как по маслу. Вот только… последующее написание объяснительной и разнос у припозднившегося шефа никоим образом не способствовали хорошему настроению.

– Лейтенант Грин, через час вас хочет видеть комиссар Кассиан, – нежное воркование секретарши казалось Алексу издевательством.

– А не пошел бы он!.. – ответ Грина услышала лишь гудящая телефонная трубка. Секретарша донесла мысль до адресата и, наученная горьким опытом, сразу же отключилась. Она прекрасно знала, насколько невыносимым может стать Алекс, если ему не удастся выспаться. Грин раздраженно треснул по трубке и заставил себя подняться с кровати. Крохотный санузел, крохотная ванная, крохотная кухня – перемещаясь по небогатой квартирке, Грин все больше и больше становился похожим на человека. А вонючая сигарета, горячий кофе и зуболомный пончик, затвердевший в холодильнике еще пару дней назад, и вовсе вернули Алексу способность трезво рассуждать.

Всего двадцать минут прошло после утреннего звонка, а человек, что отражался зеркале, ничуть не походил на то разваливающееся нечто, что с трудом пыталось сползти с кровати. Да, костюм был помят. Да, ботинки не вычищены. Да, на щеке красовался кусок пластыря, прикрывающий свежий порез. Зато серо-стальные глаза выглядели вполне живыми и смотрели на мир с пронзительным презрением.

– Сойдет, – оценив свой внешний вид, Грин вышел из квартиры. До назначенного времени оставалось всего ничего.

***

Ваз очнулся. Вокруг царила тьма. В глазах мелькали искры, а голова напоминала о своем существовании адской болью.

– Где я?.. – Ваз попытался подняться и понял, что сделать это без посторонней помощи не получится. Кто-то крепко-накрепко привязал его к стулу. – Здесь есть кто-нибудь?..

Голос звучал жалобно. Ваз чувствовал, что встреча с пленителем не сулит ничего хорошего, но сидеть в темноте, будучи привязанным к стулу, было гораздо хуже. Ваз таращился до боли в глазах, пытаясь увидеть хоть что-то, но темнота стойко хранила тайны. Тогда он дернулся, стремясь повалить стул на пол: вдруг стул не выдержит падения, а там, глядишь, и освободиться удастся? Не получилось. Стул крепко стоял на ножках и падать отказывался.

– Меня кто-нибудь слышит? – убедившись, что освободиться не получится, Ваз попробовал дозваться до таинственных похитителей. И в этот раз его услышали.

– Мистер Сивэ, похоже, кролик проснулся, – где-то совсем рядом послышался хрипловатый бас, и Ваз похолодел от страха. И дело было не в голосе говорившего: Ваз прекрасно знал, кто такой «мистер Сивэ» и чем он обычно занимается. Предчувствия не обманули. Ваз уже успел пожалеть о том, что раскрыл рот! Он надеялся, что похитители могли забыть о его существовании, и какое-нибудь чудо... Ваз скривился: нет, чудес не бывает. А такой человек, как мистер Сивэ, не забывает ничего.

– Ну и ну.

Комнату затопил яркий неестественно белый свет. Ваз зажмурился. А когда открыл глаза, промаргиваясь и щурясь от боли, в комнате стало многолюдно: пять хмурых головорезов и дружелюбно улыбающийся мистер Сивэ. И Ваз не возражал бы, окажись головорезов в два раза больше, а мистера Сивэ с его доброй, всепонимающей улыбкой не было вовсе. Увы и ах.

– Ваззи, дорогой мой, – блестяще-белый костюм мистера Сивэ слепил не хуже ламп. – Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Может, надо чего?

– Отлично себя чувствую, мистер Сивэ, – криво улыбнулся Ваз, украдкой оглядываясь. Его все не покидала надежда, что удастся дать деру при первой же возможности.

Комната походила на умеренно захламленный склад. На больших коробках громоздились коробки поменьше, образуя эдакие пирамиды, уходящие в потолок. Рядом с коробками на полу лежали пузатые пакеты, а в углу стояли три закрытые синие бочки. Над бочками виднелись ставни, прикрывающие небольшое окошко – возможный путь спасения. Благо комплекция Ваза позволяла ему выбраться через него, а вот комплекция головорезов – нет.

– А еще мне бы очень хотелось, чтобы вы меня освободили, мистер Сивэ, – удовлетворившись осмотром, продолжил Ваз.

– Ваззи-Ваззи, – улыбка на лице мистера Сивэ стала гораздо дружелюбнее, хотя, казалось бы, куда больше. – А ведь ты – шутник редкостный. Правда, ребятки?

– Правда, – ребятки синхронно кивнули.

– Правда? – бровь мистера Сивэ удивленно поползла вверх. – Так чего вы не смеетесь? Ре-бят-ки?

Головорезы натужно, вразнобой захохотали. Мрачный смех и каменные лица исполнителей вызвали у Ваза гнетущее ощущение. Он прекрасно осознавал, что просто так его не отпустят. А вот какой могла оказаться цена вопроса, Ваз не хотел даже думать.

– Ладно-ладно, пошутили и хватит, – лакированный ботинок щелкнул по полу, и смех затих.

– Так чего ты хочешь, Ваззи-малыш? — ореховые глаза с теплотой глянули на Ваза. – Расскажи мне. Вдруг я смогу помочь?

– Отпустите меня, мистер Сивэ. Пожалуйста... – как можно жалобнее проблеял Ваз. Рассчитывать на то, что это сработает, было глупо. Но кто знает, что за указания мистер Сивэ получил от Босса? Может быть, он лишь слегка попугает, а потом, глядишь, и отпустит.

– Отпустить, говоришь? – мистер Сивэ поправил кроваво-красный бант на шее.

– Отпустить, говоришь?.. – повторил он в мнимой задумчивости, проводя по блестящим зализанным волосам.

– Отпустить, говоришь?! – в третий раз фраза прозвучала не задумчиво – грозно. Мистер Сивэ подошел к Вазу и присел на корточки: их глаза оказались совсем рядом. И если в глазах Ваза плескался страх вперемешку с надеждой, то в глазах мистера Сивэ горел огонек угрозы: – Нет, мой мальчик, я не отпущу тебя.

– Почему?!

– Ты задолжал нашему Боссу, малыш, – рука мистера Сивэ с силой сжала горло Ваза. – Ты можешь прямо сейчас вернуть двадцать штук, что взял у нас?

Рука разжалась, позволяя Вазу глотнуть свежего воздуха.

– Не могу, – натужно прохрипел Ваз.

– Очень жаль, малыш, – мистер Сивэ нежно потрепал Ваза по щеке. – Очень жаль.

***

– Комиссар у себя? – поинтересовался Грин, оказавшись в приемной. Путь до управления занял слишком много времени. Назначенное время вышло минут пятнадцать назад.

– У себя, – очки секретарши грозно блеснули. Сильвия Межич десять лет подряд охраняла покой начальника от посторонних. Ей было за пятьдесят, но мимолетный осмотр этого бы не показал. Сильвия тщательно следила за собой и выглядела гораздо моложе: ухоженные руки, гладкое лицо, спортивная фигура, стильная прическа. И невероятная деловитость.

– И как он? Сильно зол?

– Сильно, – плотоядно улыбнулась Сильвия, – уже два раза спрашивал про тебя, интересовался, в каких далях ты все еще пропадаешь.

– Даже страшно становится... – хмуро отозвался Грин и распахнул дверь.

Лейтенант не торопясь вошел в кабинет начальника. В любое другое время он бы повременил с посещением, но приказ – срочный, черт возьми – не оставлял выбора.

– Вызывали, шеф?

Массивный дубовый стол делил комнату пополам. Комиссар считал, что начальство не должно прижиматься к стенам, поэтому разделил пространство поровну: половину себе, половину – подчиненным. Он не изменял себе даже на больших планерках, проводимых у него в кабинете, вынуждая и старших офицеров, и начальников отделов тесниться в отведенном месте.

Комиссар Кассиан оказался не один. В кресле для посетителей сидел какой-то рослый юнец в отглаженной полицейской форме. Его волосы пылали ярко-рыжим огнем, а изумрудно-зеленые глаза горели восторженным оптимизмом.

– Вызывали, шеф? – повторил Грин и, уставившись на комиссара, приготовился к очередной вербальной порке.

Комиссар Кассиан за ночь ничуть не изменился: все то же хмурое, слегка обрюзгшее лицо, на котором выделялся крупный нос-картофелина. Обвисшие веки и мешки под глазами превращали глаза в узенькие щелочки, придавая комиссару сонный вид. Но рассчитывать на это не стоило: за непритязательным фасадом скрывалась хищная натура, обладающая острым и гибким умом. Поговаривали, что в ближайшие год-два комиссар собирался завершить службу и заняться политикой. Да что там поговаривали – комиссар и сам не раз рассказывал про это.

– Вызывал, – тяжело проговорил комиссар и мрачно посмотрел на Грина. Убедившись, что лейтенант не думает объяснять причину опоздания, комиссар Кассиан продолжил:

– Познакомься. Это капрал Барлог. Твой новый напарник.

– Напарник? – вскинулся Грин. – У меня есть напарник. Лей…

– Уже нет, – под нависшими веками сверкнули два злых огонька. – Лейтенант Бертин вчера подал рапорт о переводе. Он больше не будет работать с тобой.

– Но...

– Никаких «но», лейтенант, – комиссар посмотрел на рыжеволосого юнца. – Капрал, это ваш напарник – лейтенант Грин. Алекс Грин. Надеюсь, вы сработаетесь. Он очень хороший человек, но тщательно это скрывает.

Последнюю часть фразы комиссар произнес с видимым сомнением.

– Рад познакомиться, лейтенант, – поднялся рыжеволосый юнец, жизнерадостно улыбаясь. – Капрал Барлог. Майзи Барлог.

Поднялся он довольно забавно. В движениях капрала присутствовала некоторая нескладность. Казалось, что каждая часть его тела двигается сама по себе.

– Очень рад, – мрачно отозвался Грин и перевел взгляд обратно на комиссара. – Это все?

– Нет, лейтенант, – взгляд комиссара не сулил ничего хорошего. – Выйдите, капрал. Нам с лейтенантом надо обсудить кое-что наедине.

Комиссар дождался, пока тяжелая дверь закроется за капралом, и задумчиво произнес:

– Сколько тебе лет, Грин?

– К чему это? – Грин не сомневался, что комиссар и так хорошо знаком с его личным делом.

– А то, что ты до сих пор лейтенант, Грин, – Кассиан устало откинулся в кресле. – Через год я уйду. Мне обещают поддержку на следующих муниципальных выборах. А новый комиссар не посмотрит на твоих заступничков и сожрет тебя, не задумываясь.

– Когда это будет? – от столь далекой перспективы Грин легко отмахнулся.

– Поверь мне – скоро. Ты хороший полицейский, Грин, но твое личное дело и твои приемчики по решению вопросов никуда не годятся.

– Да? И что я могу сделать?

– Немного. Но кое-что можешь. Во-первых, прекрати раздражать всех и вся. Во-вторых, возьми шефство над пареньком, помоги ему. В-третьих…

– Над этим зеленым юнцом? Похожим на спаниеля?

– Спаниеля?

– Да, такой же дружелюбный и такой же глупый, – пояснил Грин. – Откуда вы его вообще притащили?

– Из полицейского училища.

– Просто великолепно, – потер переносицу лейтенант. – Это все хорошие новости?

– Он – Барлог! – с некоторой торжественностью сообщил комиссар.

– И что это меняет?

– Он – Барлог, – с нажимом повторил комиссар Кассиан. – Из тех самых Барлогов!

– Ах, из этих... – протянул Грин.

Теперь он даже понял, почему комиссар так уверен в своей политической карьере. Крупнейшее в стране рекламно-информационное агентство полного цикла «Барлог-Медиа» пожрало большую часть конкурентов и могло обеспечить достойное будущее правильному человеку. Судя по всему, таким правильным человеком в ближайшем будущем собирался стать и комиссар Кассиан.

– Да. Из. Этих, – выделяя каждое слово, отозвался комиссар. – А теперь послушай меня…

***

– Не могу я тебя отпустить, малыш, – мистер Сивэ отошел от Ваза и, сомкнув руки за спиной, принялся неторопливо вышагивать по комнате. – Я ничего не имею против тебя, но подумай, что скажут другие. А они ведь скажут.

– Я же их знаю, – печально заключил мистер Сивэ. – Они скажут, что госпожа Ниман уже не та. Вот она дала Вазу деньги, а он кинул ее. Она дала ему товар, а он кинул ее. Вот ее люди отпустили Ваза, поверив в его слова, а он снова кинул ее!

– Я все верну! Дайте мне час! Я всё!..

Крик сменился едва слышным всхлипом, Ваз скрючился от боли в животе, а головорез замахнулся вновь и в ожидании приказа взглянул на начальника.

– Я был бы рад поверить тебе, Ваззи, – с грустью сказал мистер Сивэ, – но все твои дела говорят, что ты – неудачник. У тебя имелись деньги. Ты как бы вложил их в дело. Дело прогорело. У тебя был товар. Где этот товар, а?

– Алисия сперла его! – удара от громилы не последовало, и Ваз продолжил говорить. – Я найду ее и верну товар! Дайте мне время!

– Ты думаешь, Алисия такая дура, что будет держать товар при себе? – фыркнул мистер Сивэ. – Она давно избавилась от него.

– Я верну!..

– Хватит… – мистер Сивэ взмахнул рукой, и очередной удар в живот заткнул Ваза. – Видишь ли, Ваззи, ты бесполезней кучки в унитазе, а воняешь гораздо сильнее. И если ты думаешь, что кто-то позволит тебе что-то возвращать, то ты заблуждаешься. Теперь возвращать будем мы. Ты понимаешь меня? У тебя ведь есть семья, да?

– Они здесь ни при чем, – прохрипел Ваз едва слышно. Последовал очередной удар в живот.

– Позволь мне это судить, – мистер Сивэ театральным жестом выудил из кармана фотографию. – Жена-красавица…

Голос мистера Сивэ затих:

– Мда… ну, не такая уж она и красавица, конечно. Неудивительно, что ты спутался с этой стервой Алисией. Вот она-то умеет производить впечатление на мужиков.

– Бывшая. Бывшая жена, – Ваз не хрипел – сипел.

– Ну, бывшая так бывшая, – из кармана появилась вторая фотография. – А вот дочка у тебя миленькая.

– Не трогай мою дочку!..

– Жаль только – больная, – мистер Сивэ как будто и не заметил слов Ваза. – Порок сердца, да? Говорят, ей требовалась срочная операция. Платная. Штук двадцать стоила. И благородный отец семейства каким-то чудом сумел найти эту сумму. И все бы хорошо: деньги заплатили, операцию сделали.

Мистер Сивэ горестно покачал головой и с тоской в голосе продолжил:

– Но операция не помогла!

Голова у Ваза кружилась. Лица людей сливались в темные, бесформенные пятна. Он следил за перемещениями блестящего костюма, как завороженный, а в голове билась мысль, что все кончено. Они все узнали и теперь…

– Если бы я мог стрясти с твоей бывшей жены хоть что-то, – вздохнул мистер Сивэ, – я бы сделал это. Если бы я мог использовать твою дочь, поверь мне, я бы не стал устраивать этот идиотский спектакль. Увы, брать с них нечего.

Мистер Сивэ неторопливо разорвал фотографии на мелкие кусочки и небрежно отбросил их за спину.

– Да. Нечего. Зато с тебя, Ваззи, ещё можно кое-что взять, – взгляд Сивэ впился в Ваза. – Представляешь?

Ваз помотал головой. Он не представлял, что можно взять с него. Квартиры нет. Машины – тоже. Денег – тем более. Одни кредиты. Большей частью просроченные. Что с него можно взять?

– Я тоже долго думал, что можно взять с такого неудачника, как ты. Пришлось с умными людьми советоваться. И ведь нашел. У твоей дочки больное сердечко, а вот у тебя – сердце здоровое. Удивительно, но факт.

– Что? – выдохнул Ваз потрясенно.

– И почки тоже ничего. На одну я, кстати, клиента уже нашел. Так что не волнуйся: долг ты вскоре начнешь отдавать, – мистер Сивэ ласково улыбнулся. – За первую почку скинем двадцатку, за вторую и сердце – утерянный товар и проценты. Неплохо ж придумал: и нам хорошо, и тебе, и родственников твоих трогать не будем. В общем, Ваззи-малыш, – мистер Сивэ похлопал Ваза по плечу и направился к выходу из комнаты, – о долге тебе больше волноваться не стоит. Я пока схожу проведаю Дока, а вы, ребятки, посторожите его, но бить не бейте. Если хулиганить не будет. Он нам целым пригодится. Причем в самое ближайшее время.

Ваз проводил блестящий костюм взглядом. Перед глазами все расплывалось. Он понимал, что без него семья совсем пропадёт. Хотелось жить. Но еще больше хотелось уничтожить всех этих теневых дельцов, в чьи сети не посчастливилось попасть. Да, Ваз попал в них по собственной воле, но от этого легче не становилось. Внутри разгоралось пламя ненависти ко всем этих хитроумным мерзавцам. Ваз почти не сомневался, что та же Алисия не просто так возникла на его пути. Это все мистер Сивэ. А может, и не он. Может быть, за этим планом стоял его Босс – госпожа Ниман. Неважно. Оставалось уповать на чудо. Но ведь чудес в жизни не бывает…

***

Рыжеволосого капрала в приемной не оказалось.

– Куда новенький подевался? – раздраженно спросил Грин у Сильвии. Информация, поступившая от шефа, разительно отличалась от того, на что рассчитывал Алекс. Нет, понятно, что комиссар рассчитывал на благодарность семейства Барлог после того, как все закончится, но…

– Я направила его в твой кабинет, – секретарша как будто не заметила чужого раздражения.

– Отлично. Просто замечательно.

– Неплохо тебя комиссар отодрал, – сочувствия на лице Сильвии не оказалось.

– Не привыкать, – мрачно отозвался Грин и вылетел из приемной.

Он пронесся по коридору, перекидываясь приветствиями со встречными, и, ворвавшись в кабинет, ожидаемо обнаружил рыжего новичка, задумчиво пялившегося в экран телефона. Ни лейтенанта Бертина, ни его вещей в кабинете не осталось. Напарник и впрямь решил удрать, не прощаясь. Уже бывший напарник. Грин вздохнул. А ведь они почти сработались...

Обнаружив появление лейтенанта, капрал Барлог резко поднялся. Одновременно с этим, он попытался убрать телефон. Результат превзошел все ожидания: стул, на котором сидел капрал, опрокинулся, а с узкого столика на пол полетел заварочный чайник. Майзи ойкнул и, пытаясь предотвратить и падение стула, и чайника, неудачно взмахнул рукой… И вместо того, чтобы перехватить чайник, отбросил его в сторону стены.

– Мило, – заключил Алекс, оглядывая чайное пятно, стекающее на пол, и фарфоровые осколки. – Ты уверен, что собирался служить в полиции? В тебе пропадает настоящий дизайнер.

– Я все уберу! – капрал покраснел, как помидор. – И чайник! Я куплю новый чайник!

– Уж будь любезен, – Алекс подошел к столу бывшего напарника и быстро осмотрел ящики. Ничего. От лейтенанта Бертина не осталось ни малейшего следа. – Но перед этим давай утрясем некоторые формальности. Значит так. Официально мы с тобой напарники, но при этом ты – мой подшефный и младше меня по званию. Пока все понятно?

– Да! – капрал Барлог вытянулся стрункой. – Все понятно!

– Хорошо, – Грин с шумом рухнул в кресло. – Обращаться ко мне «лейтенант». Ни Грин, ни Алекс, только – «лейтенант». Это понятно?

– Так точно, лейтенант!

– Замечательно. И последнее: если я что-то говорю тебе, ты это делаешь. Если я говорю, что мне нужен кофе, ты приносишь кофе. Если я говорю, что пора писать отчет, ты его пишешь. Если я говорю тебе заткнуться и молчать, ты затыкаешься и молчишь. Все уяснил?

– Да, лейтенант! – капрал Барлог не возражал и против этого.

Удивительно. Неужто их так хорошо стали дрессировать в училище? В свое время училище запомнилось Грину как место, в котором особого порядка-то и не было. Неужто за последние годы все так изменилось?

– Хорошо, капрал, – подвел итог Грин, – тогда я подготовлю заявку коменданту, чтобы тебе выдали все необходимое. И в арсенал отпишусь. А ты пока чайник…

Договорить лейтенант не успел. На столе загудел телефон. Грин поднял трубку и, выслушав взволнованный голос дежурного, произнес:

– Отставить чайник. Срочный выезд.

***

– Интересно, – заключил Грин, завершив осмотр обгоревшего тела. В принципе, телом это назвать уже было нельзя; так – остов, готовый рассыпаться от любого прикосновения. Лейтенант поднялся. В правой коленке что-то хрустнуло, заставив его сморщиться от боли.

Как ни странно, но новичок оставался рядом, хотя в чертах его зеленоватого лица читалось, что запах горелого мяса и внешний вид обгорелых тел ему не очень-то нравится. По мнению Грина, любой другой человек уже бы скрылся в сортире, а может и опорожнил желудок, но этот паренек держался стойко. Судя по всему, из него может получиться что-то толковое.

– Сколько их еще? – Грин перевел взгляд на молодого патрульного – вот он-то как раз выглядел совсем плохо.

– Шестеро: четверо в операционной, один в коридоре и один на улице у входа. Нас как раз из-за него вызвали, – стараясь не обращать внимания на обгорелых мертвецов, патрульный пялился в стену.

– Итого – двенадцать, – подытожил Грин и подошел к эксперту-криминалисту, с интересом осматривающему очередное тело: – Что скажешь?

– Они сгорели.

– Вот ведь, а я-то и не заметил, – вздохнул Алекс. – Еще что-нибудь?

– Вскрытие покажет, – эксперт кинул взгляд на рассыпающиеся тела, подумал немного и поднял голову: – Экспертиза покажет. Но знаешь, странно все это.

– Согласен.

Грин бросил взгляд на обугленный скелет. Человеческое тело горит не так, чтобы очень хорошо. Уж слишком в нем много воды. Волосы и одежда сгорают обязательно, а вот кожа и мягкие ткани сопротивляются огню до последнего. И только когда огонь окружает со всех сторон… Здесь же все выглядело иначе. Содержимое склада не пострадало, а ведь внутри имелось много чего, что вспыхнуло бы в первую очередь: деревянные ящики, бумажные коробки, пакеты и… Грин подошел к синим бочкам, стоящим у стены. Старательно отгоняя от себя запах сгоревшей плоти, он постарался принюхаться, однако после нескольких неудачных попыток решил открутить пробку. Из бочки пахнуло спиртом. Грин осклабился – нюх его не подвел. Да, в помещении было чему гореть, но сгорели почему-то люди.

Грин прошелся по комнате, пытаясь выцепить что-нибудь лишнее, что-то такое, чего здесь не могло оказаться. В центре комнаты стоял массивный металлический стул с крепкими подлокотниками и тяжелыми ножками. Рядом валялись обгорелые ошметки веревки. Грин подобрал один кусок. Осмотрев его, лейтенант вытащил из кармана зажигалку. Щелчок – и кусок веревки, соприкоснувшись с языком пламени, сразу же вспыхнул.

– Лейтенант! – подал голос рыжеволосый капрал. – Посмотрите, что я нашел!

– И что же?

– Фотография! – лицо капрала светилось от радости. Он даже позабыл о том, что рядом находятся обугленные мертвецы. – Разорванная фотография! Ее можно собрать и узнать, кто на ней изображен!

– Отлично, – без особого энтузиазма отозвался лейтенант Грин. – Вот ты этим и займешься. Подбери все, что найдешь, упакуй, а потом на досуге сложишь пазл. Посмотрим, что на этой фотографии.

– Так точно! – энтузиазм переполнял капрала.

Оставив нового напарника собирать обрывки, Грин обратился к патрульному:

– Где прокурорские?

– Сказали, что задержатся.

– Медики?

– Вот-вот должны прибыть.

– А оцепление организовали? – продолжал наседать лейтенант на патрульного.

– Зачем вам оцепление, офицер? – в помещение склада вошли трое. Первый, хоть выглядел обычным широкоплечим громилой, таковым отнюдь не был. Правой рукой Босса становятся не за бритую голову, широкие плечи и сильный удар левой. Алан «Боксер» Малаан может и был раньше уличным бойцом, но те времена давно прошли. Теперь он больше пользовался головой, прибегая к кулакам в самых крайних случаях.

Второй, выглядевший пожиже Малаана, не представлял особого интереса. Вот он-то как раз и оставался обычным туповатым громилой. Отсутствие физической мощи он компенсировал пистолетом, нарочито выставленным напоказ. Грин позволил себе слегка усмехнуться: пистолет за поясом может и выглядел круто, но… «производственные» травмы никто не отменял. Ожоги пороховыми газами, простреленные ноги, отстреленные пальцы на ногах и некоторые не менее важные части тела – любители таскать пистолеты за поясом частенько оказывались на больничных койках.

Третий вошедший пусть и выглядел эдаким франтом, но являлся обычной шестеркой. Ни полосатый клубный пиджак с золотыми пуговицами, ни модная шляпа, ни стрелки на черных брюках – ничто не могло изменить первоначального впечатления. Может быть, все дело было в его забитом виде, а может и в бегающих глазках. Он слишком походил на тощего крысеныша, готового пресмыкаться перед сильным и в любую секунду вцепиться в более слабого.

– Чтобы не пропускать таких, как вы, – едва слышно пробормотал Грин.

– Что вы сказали? – спросил Малаан. – Извините, у меня в последнее время слух не очень.

– Да так, – отмахнулся от вопроса лейтенант, – посетовал на жизненные обстоятельства. А вы здесь какими судьбами, господа?

– Этот склад арендовали у нашей компании, – отозвался Боксер. – Разве мы не должны знать, что здесь происходит?

– А трупы тоже ваши? – с нарочитой жизнерадостностью осведомился Грин. – Может, вы знаете, как они стали трупами, а?

– Офицер... Простите, офицер, я не услышал вашего имени?..

– Лейтенант Алекс Грин.

– Лейтенант, – Малаан внимательно посмотрел на Грина, оценил его помятый внешний вид и задумчиво произнес: – Всего лишь лейтенант...

– Какие-то проблемы? – нахмурился Грин.

– Нет, лейтенант, – бесстрастно отозвался Малаан. – Офицер, этот склад – наша частная собственность. И мы вас не приглашали.

– Ха! Тут произошло убийство! – паскудная улыбка появилась на лице Грина. – Собираетесь чинить помеху следствию? Да?

– Мы дадим всю возможную информацию, после того как прибудет наш адвокат.

– Адвокат? – фыркнул Грин недовольно. – Я и без адвоката расскажу, что тут произошло. Вы держали тут человека. Готовили к операции – на черном рынке человеческие органы расходятся довольно неплохо. А потом ваши люди, – Грин сделал глубокомысленную паузу, – сгорели на работе. Как вам версия, а?

– Скажу, что у Вас есть воображение, лейтенант, – Малаан являл собой воплощение бесстрастности.

– Кого вы держали здесь? – Грин подошел к Малаану почти вплотную и прошипел: – Лучше расскажите по-хорошему.

Боксер медленно повернул голову налево, потом – столь же медленно направо:

– Лейтенант, я не вижу адвоката. Мы будем говорить…

– Да-да, – перебил его Грин. – Когда он придет. Хорошо-хорошо… Вот, смотри.

Он осторожно достал бумажник и, покопавшись в нем, вытащил мятую бумажку:

– Я даю тебе пятерку, и ты мне все рассказываешь.

– Лейтенант? – бесстрастная маска стала покрываться трещинами.

– Мало, да? – Грин убрал пятерку в бумажник и вынул из него другую купюру – такую же мятую. – Как на счет десятки? Что? И этого мало? Хорошо! Двадцать!

Лейтенант чуть ли не тыкал купюрами в нос Боксера.

– Лейтенант, – лицо Малаана покраснело, – прекратите этот фарс.

– Хорошо. Хорошо, – Грин глубоко вздохнул. – Последнее предложение! Даю пять десяток! Пять новеньких… - лейтенант прервался, окинул взглядом смятые купюры и поправился: – Почти новеньких десяток! И ты мне рассказываешь, кого вы держали на этом стуле! Отличное ж предложение! – Грин перевел взгляд с Боксера на громилу, а потом на франтоватого крысеныша. – Что? Никто ничего не хочет мне рассказать? Это ж пять десяток! Моя недельная зарплата!

– Вы не там работаете, лейтенант, – Боксер сам не понял, как слова сорвались с его языка. Лицо лейтенанта потемнело. Глаза превратились в маленькие щелочки. Кулаки сжались. Казалось, что Грин накинется на Малаана и…

– Ха! – наконец благоразумие восторжествовало. – Майзи, ты все собрал?

– Да, лейтенант!

– Тогда пошли отсюда!

– Но, лейтенант, я не все осмотрел. Вдруг что-нибудь еще осталось.

– Капрал, я сказал: «пошли отсюда»! – недовольно рыкнул Грин.

– Как скажете, лейтенант…

***

Ваз брел по улицам города почти в полном беспамятстве. Он не помнил, как сумел убежать от мистера Сивэ. Да это, в принципе, было не важно. Он не знал, ни куда идет, ни зачем. Ноги сами несли его куда-то. В голове стояла серая, беспросветная пелена. А еще в голове билась ненависть. Ненависть к тем, кто наживался на чужих бедах, к тем, кто использовал людей, как расходный материал, к тем, кто ни во что не ставил человеческую жизнь. Ненависть искала выход.

Краем сознания Ваз отметил, что ноги принесли его к знакомому жилому комплексу. Знакомый лифт принес Ваза на знакомый этаж. Он прошел по знакомому коридору и оказался перед знакомой дверью. Рука сама собой нащупала звонок.

– Кто там? – из-за двери послышался игривый женский голосок. Знакомый, не лишенный приятности голосок. Вызывающий нестерпимую ненависть.

– Открывай, мразь! – ненависть полыхала внутри и требовала сиюсекундного выхода.

***

– Лейтенант! – на улице рыжеволосый новичок не выдержал. – А почему мы уходим? Ведь мы не все закончили.

– Мы – закончили, – отозвался Грин и свернул в небольшой удобный переулок рядом со складом. – С остальным разберутся люди Курца. Тем более, тебя ждет увлекательный пазл. Забыл, что ли?

– Нет! – радостно произнес капрал Барлог. – Не забыл!

Через пять минут, убедившись, что лейтенант не собирается покидать переулок, капрал Барлог нахмурился. А через десять терпению капрала и вовсе пришел конец:

– Лейтенант, а почему мы все еще здесь?

– Да так, – ответил Грин мрачно. – Ждем кое-кого.

– А кого?

– Тише, капрал, тише. Не торопи события.

Прошло еще пять минут. Грин успел выкурить сигарету. И когда даже ему стало казаться, что ничего не произойдет, со склада выскользнул человечек. Он торопливо закрысил по улице, украдкой посматривая по сторонам. Тогда Грин выглянул на улицу и негромко присвистнул. Человечек нервно закрутил головой в поисках источника свиста, потоптался на месте и, наконец, шмыгнул в нужный переулок.

– Ба! – обрадовался Грин, рассматривая франтоватого крысеныша. – Кого я вижу? Ну, рассказывай.

– Нет, – на лице шестерки явственно читалась жадность, боровшаяся со страхом. И страх неуклонно проигрывал. – Ты говорил про пятьдесят, правильно?

– Правильно, – нахмурился лейтенант и потянулся за кошельком. – Так в чем проблема?

– Мне нужно семьдесят пять, – оскалился крысеныш. – Иначе я ничего не скажу.

– Слушай, а ты не охамел часом? Пятьдесят тебе за глаза хватит.

– Семьдесят пять и точка. Не хотите платить – ищите себе другого дурака. А моя информация свежая, горячая, как пирожок. С каждой минутой остывает.

– Остывает, говоришь? Ну хорошо, – Грин вытащил из бумажника купюры, пересчитал их и посмотрел на Майзи. – Капрал, есть две десятки?

– Да, – удивленно ответил капрал, – а зачем?

– Ох, святая простота, – вздохнул Грин. – Просто отдай мне и молчи.

Лейтенант еще раз пересчитал купюры и протянул их крысенышу:

– Рассказывай.

– Его зовут Ваз Баррель. Баррель – как бочка, – Крысеныш хихикнул, – но он на бочку совсем не похож: худющий, как глиста. В любую дыру пролезть может.

– Очень информативно, – фыркнул Алекс. – За что его сюда затащили?

– Он задолжал госпоже Ниман. Сначала кинул ее на двадцать штук, а потом захапал кило «Зеленой Свежести» и попробовал свалить.

– Однако... – Грин прикинул во сколько можно оценить килограмм «Зеленой Свежести» и присвистнул: – Пятьдесят тысяч. Минимум. Как его нашли?

– Он решил сбежать из города, – мерзкая улыбочка появилась на лице крысеныша. – Причем, не один, а с Алисией – девицей из Веселого Квартала. Она, не будь дура, взяла и свистнула у него кейс с товаром, а потом сдала Ваза нам. Что было дальше, я не знаю. Мистер Сивэ взял дело под контроль, а теперь…

– Теперь же мистер Сивэ похож на хорошенько отжаренную свинью, а Баррель сбежал, – покачал головой Алекс. – Просто великолепно. У Барреля есть родственники?

– Жена. Бывшая, – охотно отозвался крысеныш. – И дочь. У нее какая-то редкая болезнь. Первую сумму Баррель потратил на ее лечение. В самое ближайшее время нужна повторная операция.

– Где найти эту Алисию?

– Четырнадцатый квартал, владение девяносто восемь. Точнее не скажу.

– Еще что-нибудь? – на всякий случай спросил Грин, хотя прекрасно понимал, что крысеныш рассказал все, что знает. Картина получалась вполне цельной. Некий Ваз Баррель крутился, как хомяк в колесе, пытаясь решить свои проблемы. В результате он связался с людьми госпожи Ниман, надеясь впоследствии обмануть преступный синдикат. При этом он забыл о том, что синдикат существует много лет, а вот подобные ему неудачники на свете обычно не задерживаются. Но, быть может, и не позабыл. Может, у него не было иного выхода. В принципе, все это не казалось таким важным.

Другое дело, что чудесное спасение выбивалось из общей картины. Слишком много странностей. Да и спасся ли он? Мог ли он остаться неопознанным среди обугленных тел? Грин повертел эту мысль в голове и решил, что мог.

– Нет, я все рассказал, – улыбнулся крысеныш. – Пойду я лучше, а то мистер Малаан начнет беспокоиться. Если что – обращайтесь.

– Да-да, – задумчиво отозвался Грин, – обязательно.

Он проводил взглядом франтоватого крысеныша, убедился, что тот зашел на склад, а потом потянул капрала за собой к патрульной машине:

– Быстрее, мы опаздываем, – Грин влетел в машину, толкнул задремавшего водителя. – Быстрее. Четырнадцатый квартал. Владение девяносто восемь. И мигалку включи. Быть может, мы успеем.

***

Улицы сливались в сознании Ваза. Весь мир превратился в размытое нечто. Медленно, с трудом переставляя ноги, Ваз шел к неизвестной цели. Внутри пылала ненависть. Она пожирала все мысли и желания, позволяя сохранить единственное безумное стремление.

Каждый шаг давался с трудом. Призрачные силуэты, что попадались на пути, пытались что-то говорить, задавали какие-то невнятные вопросы, но Ваз не слушал их. Все его силы уходили на то, чтобы идти дальше и не расплескать по дороге тот нестерпимый жар, что поглощал его.

***

Они опоздали. Найти нужный дом в квартале не составило труда. Рядом с ним расположилась пожарная машина. Перед машиной курили пожарные. На их безучастных лицах ясно читалось, что пожар потушен, однако в процессе тушения возникли некоторые сложности.

– Быстро вы, – к приехавшей патрульной машине подошел один из пожарных. – Мы ведь только что вас вызвали.

– Что случилось? – Грин сразу же развил бешеную активность. – Нам пока ничего не сообщили, просто сдернули сюда и все.

– Пожар тут случился. Пожар, – последовало разъяснение пожарного. – Какие-то придурки подожгли дверь в квартиру восемьдесят четыре на девятом этаже.

– И это все? – с разочарованием в голосе спросил Алекс. – И ради этого нас сорвали сюда?

– Не все, – нехотя отозвался пожарный. – Там труп в квартире. Женский, по всей видимости.

– Она задохнулась? Или сгорела? Медиков вызывали? – вопросы так и сыпались из лейтенанта. – Квартира не пострадала?

– Медиков вызвали, – ответил пожарный. – А женщина – сгорела. Впервые такое вижу: квартира не пострадала, а от проживающей остался обгорелый остов.

– Хорошо. Когда медики прибудут, шлите их наверх. А мы пока сходим сами: надо осмотреться. Капрал!

Через десять минут они оказались на девятом этаже и, протолкнувшись сквозь толпу зевак, оказались перед квартирой. Желто-черные ленты, останавливающие любопытствующих жильцов, лейтенанта не отпугнули. Грин перешагнул через это препятствие и занялся осмотром квартиры. Ночная бабочка жила получше Грина: две комнаты, объединенный санузел и большая кухня. Да и обставлена квартирка оказалась гораздо лучше: зеркальный шкаф-купе в коридоре, изящные витрины, забитые всевозможными безделушками, картины и драпировки на стенах. Кто-то, правда, повыкидывал безделушки из витрин, а вещи – из шкафов, словно искал что-то. Жаль, но выяснить, насколько эти поиски оказались успешными, было невозможно.

Тело Алисии удалось найти не сразу. По всей видимости, она пыталась спрятаться от того, кто пришел за ней. Как еще объяснить тот факт, что тело, закутанное в одеяло, оказалось за кроватью? В этот раз огонь проявил поразительную разборчивость. На складе тела сгорели вместе с одеждой, а здесь уцелело и одеяло, и черное шелковое белье, надетое на жертву.

– Как в комиксах, – поспешил высказать свое мнение капрал. – Стандартное развитие сюжета: супергерой вернулся домой и решил бороться с преступностью.

– А Алисия чем не угодила твоему суперзлодейскому герою? Обычная ж… – добавил лейтенант некое словцо, емко характеризующее покойницу.

– Ну, – Майзи помялся немного, – он решил бороться с бандитами и проститутками!

– Лучше б он офисы чистить начал, – усмехнулся лейтенант. – Эта Алисия честнее тех пронырливых девиц, что сидят там: за свои постельные таланты она требовала реальные деньги, а не какие-то призрачные привилегии. И вообще, парень, послушай, мы живем в реальном мире. Не в комиксе и не в фильме. В нем нет вечно пылающих Факел-боев и прочих Гипермэнов, что способны питаться энергией космоса. Ты еще скажи, что некий супергерой пятнадцать тысяч лет просидел на солнце, а теперь решил вернуться к нам, чтобы нести добро и справедливость.

– Но…

– Никаких «но», – отрезал Грин. – Всему есть простое и научное объяснение. Может, этот Баррель таскает с собой портативный экспериментальный огнемет или аэрозольный баллончик с воспламеняющимся газом. Кто знает? Нас не должно это волновать. Мы должны найти убийцу. Это наша работа. И для этого…

– А если убийца – не Баррель? – внезапный вопрос прозвучал громче выстрела. Лейтенант замолк и с интересом посмотрел на капрала.

– Когда мы найдем его, – неожиданно мягким голосом ответил Грин, – мы сможем это выяснить.

***

В клинике сосудистой медицины «Синее небо» сестра Берта завершала обход: осталась последняя палата на первом этаже. Она вошла в нее, посмотрела на бледное девичье личико, поправила одеяло, проверила капельницу. И почувствовала взгляд, наполненный безумной ненавистью.

Она была смелой женщиной.

Она обернулась.

За спиной никого не оказалось. Лишь ветер, проникая в палату через неприкрытое окно, трепал занавески. Берта не успокоилась и выглянула наружу: никого.

Она долго всматривалась в сочную летнюю зелень, пытаясь найти источник ненависти, а потом закрыла окно. Ровным шагом она вышла из палаты, прикрыла за собой дверь и только тогда позволила себе прислониться к стене.

Медсестру бил лютый озноб.

***

Солнце грозилось скрыться за горизонтом.

Поиски одного определенного человека пока не дали результатов. Ваз Баррель сумел уйти и от стражей порядка, и от преступного синдиката, и временно затерялся на бесконечных улицах огромного города. Алекс Грин не сомневался: его найдут. Только когда?

Над обугленными телами колдовали эксперты. Кое-кого даже удалось опознать.

Грин курил сигарету за сигаретой и изучал информацию о Вазе Барреле, полученную из банков. Можно было сказать, что ради денег Ваз не гнушался ничем. Он брал кредиты в разных банках, потом перекредитовывался, а потом еще и еще. Новыми кредитами оплачивал старые и так продолжалось… Но длиться долго это не могло. Ваза признали банкротом, и ему пришлось обратится к тем, кто находился по ту сторону закона.

Майзи собирал фотографию. Парень погрузился в это с редкостным энтузиазмом. Ну и пусть. Хорошо, когда человек находит себе дело по вкусу.

Не питая особых надежд, лейтенант Грин затребовал информацию по Вазу Барреллю в архивах полицейского управления. Как оказалось, не зря: в архивах информация о Барреле имелась. Архивариус принёс Грину две небольшие папки.

В студенческой молодости Ваз был общественным активистом. Он участвовал в манифестациях, бил витрины, переворачивал автомобили, дрался с полицией. За эти художества его исключили из университета и привлекли к общественным работам. Потом его пару раз ловили на мелких кражах и снова направляли на общественные работы. Не удивительно, что с такой биографией нормальная работа ему не светила.

Во второй папке ничего путного не обнаружилось. Одни фотографии из прошлого Ваза. Студенты и студенческое братство. Манифестации и бои с полицией. Интервью генетика-вирусолога Эдуардо Морено десятилетней давности о проекте «Новая Надежда» и будущем развитии человека. Судя по всему, неведомые специалисты архива собрали в этой папке любые упоминания о Вазе Баррелле. Например, в интервью Эдуардо Морено про Ваза Барреля не нашлось ни одного слова, зато имелась фотография Ваза с аннотацией «молодой последователь эксцентричного ученого».

В целом, Грин посчитал полученную информацию интересной, но она ничуть не приближала к завершению поисков. Он закрыл папку и зевнул. В голову пришла мысль, что пора заканчивать. Завтра будет новый день и новая работа, а пока можно и отдохнуть.

– Я закончил! – радостно возвестил о конце работы капрал. В этот момент он и впрямь походил на песика, радостно помахивающего хвостиком. – Тут не одна фотография, а две!

– Две? – зато у Грина эта новость особого энтузиазма не вызвала. Он просмотрел уже много фотографий и вряд ли две новые смогли бы прояснить ситуацию.

На одной изображалась не очень красивая женщина с грустным лицом. Грину даже показалось, что ее он видел на фотографиях из архива. Там она была моложе. Да и выражение лица казалось более бодрым. А со второй фотографии улыбалась милая девочка. Бледненькая, чем-то отдаленно похожая на женщину с первой фотографии, но это ее ничуть не портило.

– Это, наверное, их дочь, – жизнерадостно сообщил Майзи. – Она миленькая.

– Дочь… – медленно повторил лейтенант. – Ну конечно же – дочь!

В его голове завертелись шестеренки. Чужие слова и поступки сплетались с собственными умозаключениями, порождая итоговый результат:

– Я знаю, где он. Если поторопимся, то можем успеть.

***

Полицейский автомобиль несся по ночным улицам.

– Почему вы думаете, что он придет туда? – Майзи чуть ли не кричал, стремясь перекричать воющую над головой сирену.

– Потому что он глуп и наивен, – Грину также приходилось повышать голос.

– Наивен?

– Да. Посмотри на его студенческих друзей. Все проблемы достались именно ему. Они вовремя покаялись и ушли из-под удара, а он искренне верил в провозглашаемые лозунги и не мог поступить иначе. Так же и с банками: он не думал, что они могут устать от его безумных идей. Так же и с семьей: он развелся, чтобы спасти их от будущих проблем. Так же и с этими деньгами, что он взял у синдиката. Вот скажи мне: ты бы смог поверить в сказочку о чистой, неземной любви и рассказал бы проститутке, что собираешься похитить товара на пятьдесят штук, чтобы оплатить вторую операцию своему ребенку? Я бы точно не смог. А он – смог. Конечно же, Алисия заложила его. Глупость его поступков слишком явна и слишком понятна, и именно поэтому ему верили. Все искали в его действиях какой-то скрытый смысл, а его в них не было, – Грин позволил себе улыбнуться.

– Но почему он вернется туда?

– А куда ему идти? К Братьям он не пойдет, к Крестам – тоже. Я уверен, что он про их существование и не знает даже. Нет. Его путь лежит в контору госпожи Ниман. Он знает, что там можно получить много денег. А деньги ему нужны. Через несколько дней его дочери должны делать операцию. В наше время без денег никуда, сам знаешь, так что…

Добравшись до порта, водитель приглушил сирену и сбавил скорость:

– Куда нам?

– Въезд в шестой терминал, – ответил Грин. – Останешься там, а мы дальше сами пойдем.

– Как скажешь, – автомобиль медленно подъехал к указанному месту. – Тут?

– Тут, – Грин выбрался на волю, дождался пока вылезет капрал и только тогда направился вперед. – Идем осторожно. Не суетимся. На рожон не лезем.

Они обошли стороной несколько складов, отмеченных шестерками. Миновали освещенную дорогу, и шестерки сразу же исчезли, сменившись восьмерками.

– А мы туда идем? – обеспокоенно прошептал капрал Барлог. – Похоже на восьмой терминал.

– Туда-туда, – зашептал в ответ Грин. – Госпожа Ниман хорошенько спрятала свое логово. Тот, кто не знает, как тут все устроено, ни за что не найдет его.

Они миновали еще три склада, и восьмерки снова сменились шестерками.

– Вот он, – довольно улыбнулся Грин, – шестой терминал бис-два. Ищем склад номер пять.

Еще через десять минут они лезли по пожарной лестнице вверх. По мнению лейтенанта, следовало сначала осмотреться и только потом действовать. Через пожарную дверь они забрались внутрь и оказались на смотровой галерее. Каждое неосторожное движение отдавалось стуком металла, зато отсюда – сверху – весь склад был как на ладони.

– Мы опоздали, – выдохнул Майзи. Внизу валялись обугленные остовы. А еще там оставались живые. Пока еще.

– Нет, – хищно улыбнулся лейтенант Грин, – мы пришли вовремя. Я как раз хотел посмотреть, как он это делает. Давай подберемся поближе. А потом… Потом тебе придется отвлечь его.

***

Ваз не помнил, где ему пришлось побывать. Да и важно ли это? Он нашел то место, в котором ему могли помочь. Или не могли. Но кто будет спрашивать, хотят они того или не хотят? Если не захотят помогать, тем хуже для них.

Перед ним появился какой-то мутный, расплывчатый силуэт и закричал что-то непонятное:

– Ты кто такой? – звуки складывались в слова. Слова не имели смысла. – Стой! Стрелять буду!

Ваз сделал шаг вперед. Силуэт загрохотал. От него стали отделяться крохотные частицы. Пять частиц пронеслось мимо, одна стукнула Ваза в грудь и застряла. Ваз сделал еще один шаг вперед. Силуэт начал кричать что-то еще и грохотать. Но Ваз его не слушал. Он шел вперед, пытаясь понять, кто перед ним, стремясь разглядеть его лицо.

На грохот прибежали другие. Такие же мутные. Такие же безликие. И тоже стали грохотать. Крохотные частицы впивались в тело Ваза и застревали. Он вглядывался в лица окружающих, желая прорваться сквозь стремительно накатывающую мглу. А они не желали помогать: кричали, грохотали, расплывались. Они не хотели помогать! Они – враги! В глубине Ваза вспыхнул огонь ненависти, и он позволил ему вырваться наружу. Силуэты завопили, задергались, и попадали на пол… На душе стало тихо и почти спокойно.

И Ваз снова двинулся вперед, медленно передвигая непослушные ноги. Конец пути приближался с каждым шагом. Он чувствовал это. Впереди возник еще один силуэт. Но этот силуэт казался другим. Он тоже кричал, но вместо того, чтобы стоять, он двигался. А еще… еще этот силуэт держал в руках что-то небольшое, что, по-видимому, могло защитить его. Глупо. Как глупо.

– Дочь! Вспомни про свою дочь! – слова, доносившиеся от этого беспокойного силуэта, бередили душу. Они имели какой-то притягательный и абсолютно ненужный смысл.

Внезапно Ваз понял, что за спиной стоит кто-то еще. Он торопливо оглянулся и увидел… его. Страшного человека из снов. Страшного. С пылающими темным огнем глазами. С огненным кнутом. И с железной цепью, живущей собственной жизнью. Ваз успел почувствовать обжигающий удар кнута; успел увидеть, как цепь летит на него, стремясь обмотать, захватить, задушить… и больше он ничего не успел.

***

Выстрел.

Ваз качнулся.

Второй!..

Ваз тяжело опустился на колени.

– Да сдохни ты уже! – зарычал Грин и выстрелил в третий раз. Пуля пробила лоб, и Ваз, наконец, рухнул на окровавленный бетон.

– Мерзкий нарик! – выдохнул Грин удовлетворенно, покачнулся и, тяжело опустившись на пятую точку, заорал. – Эй, капрал, ты там как? Живой?

– Живой! – восторженно сообщил Майзи. – Лейтенант, вы же видели! Это была суперсила! Как он их всех сжег!

– Ошибаешься, капрал! Это был какой-то грязный фокус. Наверняка оружие. Секретная военная разработка. Баллончик с горючим газом или что-то в этом духе. А этот лопух по дурости своей ее своровал. Вызовем подмогу, экспертов. Они обыщут его и поймут, в чем там хитрость.

– А то, что пули его не брали? – возмутился Майзи. – Эти-то стреляли в него, а ему ничего не было!

– Как это не было? Все ему было. Он просто колес наглотался и потому боли не чувствовал. Ты же видел: он в полном неадеквате был. И вообще, капрал, в нашем мире чудес не бывает. Это я тебе как старший по званию говорю. А вместо того, чтобы болтать, помог бы ты мне лучше подняться. Коленка ни к черту: болит как не знаю что.

***

Лейтенант Грин миновал миссис Баррель, осаждаемую тремя адвокатами, и вошел в палату. На кровати сидела маленькая девочка. Исхудавшее лицо горело здоровым румянцем. Да, она все еще была подключена к какой-то перемигивающейся аппаратуре, а рядом с кроватью стояла капельница. Но девочка выглядела гораздо живее, чем на фотографии.

– Ты как, мелкая? – поинтересовался Грин. – Выздоравливаешь?

– А вы кто такой? – надулась она. – Мне мама запрещает с незнакомцами разговаривать.

– Кто вы? – в комнату вошла заплаканная миссис Баррель. – Тоже из друзей моего бывшего мужа?

– Наверное, – Грин задумчиво почесал затылок, – я палатой ошибся.

– Правда? – миссис Баррель украдкой смахнула слезу. – Знаете, я ведь даже не знала, что у него такие друзья есть. Я думала, что он обычный, самый обычный человек. А как только он умер, так они сразу объявились. И лечение дочке нашей оплатили, и какую-то материальную помощь организовать собираются. Ренту какую-то. Еще что-то. Я в этом во всем уже запуталась.

– Не волнуйтесь, – Грин осторожно похлопал ее по плечу. – Теперь все будет хорошо.

– Правда? – глаза миссис Баррель снова наполнились слезами.

– Правда, – ответил Грин мягко и вышел из палаты. Под дверью торчала та самая неразлучная троица адвокатов, что суетилась около миссис Баррель последние две недели.

«Глупый, наивный Ваз, – думал Грин, спускаясь по лестнице, – если ты забыл про своих старых «друзей» из студенческого братства, то это не значит, что они забыли про тебя. Они помнили про тебя всю свою жизнь. Помнили и боялись. Да, они достигли много. Достигли благодаря тому, что ты в свое время взял всю вину на себя».

«Ведь тебе, Ваз, даже не пришло в голову просто напомнить о своем существовании, – продолжал размышлять лейтенант. – А они бы не отказались вернуть старые долги. С процентами вернуть. Тебе требовалось всего лишь позвонить. Ведь стоило мне намекнуть твоим бывшим «друзьям» о том, что их имена могут всплыть в этом странном и щекотливом деле, как они развили такую невероятную активность!.. Полностью замяли дело. Оплатили лечение твоей дочери. А теперь они пытаются обеспечить будущее твоей бывшей жене».

Грин улыбнулся яркому летнему солнцу, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Он знал, что впереди его ждет еще много интересного.