Маленькие миры. Поэтический сборник

В пурге глубокой, в бледной дали,

В краях, где с телом мерзнет суть,

Скрипели ножны самурая,

Что шел в последний, долгий путь

От тоски, сковавшей сердце,

В глазах решимость потускнела,

И грудь, что в кованном железе,

Уже болезненно хрипела

В ревущем ветре, воем диким,

Колол болезненно мороз,

И объятьем бледно-синим,

В петли вихревые вел он

Своими белыми руками,

В чьих жилах стука не услышать,

Наносил он все удары,

Огнем сжигая кожу синим

Впереди вздымались сосны,

Чьим верхушкам нету счета,

Они, как ветвевые ногти,

Впивались в спину горизонта

А пред ними, будто в сказке,

Над мерзлой веною воды,

Плакучья ива вниз свисала,

В сугробах с ног до головы

Манила та приютом, крышей,

Где бурю можно переждать,

Спастись от ветра, что так сильно,

Лицо и руки искусал

Во взгляде сером, столь усталом,

Под тонкой-тонкой пеленой,

Незвано шквал воспоминаний,

Прорезал теплый, нежный слой

Там были лотосы в цветенье,

Стрекоз прозрачных крыльев трель,

И лета красок силуэты,

Сливались вместе в круговерть

Там специй запах ум дурманил,

Шелка ласкали чьи-то бедра,

И луч цветной переливался,

В акварельных, ярких стеклах

Там жар всю кожу словно метил,

Ленивым, страстным поцелуем,

И воздух был пропитан смехом,

Что в тон звучал игривой лютне

В пару, замерзшем на ресницах,

Улыбки тень мелькнула мигом,

Как бродячий, хладный призрак,

Как эхо нот, что позабыты…

Их вспомнить больно, больно отпустить,

И на куски их не порезать,

И лишь буран теперь звенит,

В ушах, успели посинеть что

Прервал маршрут, кто шел в пурге,

И меч промерзший обнажил,

В почти слепящей темноте,

Он был совсем и не один

И пусть все ныл, и плакал ветер,

В снегу услышались шаги,

Следы все ближе в нем хрустели,

Стараясь кругом подступить

На белых масках глаз пустоты,

Смотрели в душу Самураю,

По форме что как лисьи морды,

С улыбкой хищной и зубастой

В преддверье битвы те рычали,

Хотя их ног - всего по две,

И когти их уже сверкали,

Металлом черным, будто нефть

В кольце нещадном Самурай,

Стоял спокойно, неподвижно,

Лишь кожей сталь в руках сжимая,

Он ждал, когда случится выпад

Рванули Лисы в такт с метелью,

И свист ударов россыпью промчался,

Клинок об плоть об Лисью грелся,

Что в ножнах уж изголодался

Метался танец, как марионетка,

Сжигали снег мгновенья теплоты,

И кистью ловко красно-едкой,

Писались точные мазки

И опадали так послушно,

По полотнам бледноты,

Снежинки алые столь дружно,

Внезапной смерти лепестки

Крик от ярости к мольбе,

Скакал из уст, то тут, то там,

Как смерч, в безжалостной борьбе,

Он воздух хладный рассекал

И в ритме гибельном и страстном,

В звериных вздохах лютой боли,

Редела Лис когда-то стая,

Катаной Волка-одиночки...

Час рассвета приближался,

И солнце уж ползло крадучись,

От бури с Лисами остался,

Багровый след с сугробов бурых

Один на милю пульс все бился,

В дыханье жарком и усталом,

И сок от жизней лился, лился,

С конца меча до его гарды

Заря застряла в отраженье,

В пунцовом, паводном ковре,

И тихим, огненным теченьем,

Сияла, словно в витраже

Клинок вернулся снова в ножны,

Продолжил путник твердый шаг,

Хромым, израненным, упертым,

Он был тогда – и есть сейчас

И сколько б душ не съела совесть,

Что уж от крови не отмыть,

Назад сей шаг не развернется,

И преград не пощадит.

---

В пурге глубокой, в бледной дали,

В краях, где с телом мерзнет суть,

Скрипели ножны самурая,

Что шел, - ни разу не свернув.