Маленький кирпичный дом

Над Пертом с самого утра висели тучи, так что было даже непонятно, рассвело до конца или нет. По всему городу сыпал мелкий дождик, а здесь, у моста через Тэй, никаким дождем не пахло. Бен Лэнгтон поднялся ни свет ни заря. Несколько минут назад такая погода казалась ему самой распрекрасной. Поддувал бодрящий свежий ветерок с севера, со стороны Хантли, откуда он прикатил, и сейчас бы ехать и ехать. Через залив, мимо Эдинбурга, потом до семьдесят четвертой, M-6 и дальше, до самого Глостера... Черт. Бен привалился к переднему бамперу своего грузовика и буравил взглядом молодого полицейского, увлеченного разговором по мобильнику. Полицейский нарочно не обращал на него внимания. Грузовик кое-как втиснулся на обочине, колесами вылезая на шоссе и мешая проезжающим машинам. Глубже тут никак не влезть, обочина узкая, дальше насыпь идет вниз, сползешь - потом краном вытаскивать. Бен мысленно осыпал проклятиями полицейского и себя самого. Повезло называется.

Он ведь и так выбивался из графика. Все эти дожди. Путь из Глостера в Хантли занял какое-то дикое количество времени. Пробка за пробкой. И на дороге было неладно. Это и понятно, народ на нервах, гудят, орут, чуть что - заводят разборки, иногда вовсе без повода. Даже Бен, обычно спокойный, поглядывая на этот бардак с высоты кабины, начал в конце концов нервничать. До Хантли он добрался с опозданием в шесть часов. Заявился как обычно в офис “Мегатон Север”, открыл дверь...

Кто другой тут же и закрыл бы.

«Народ, никому грузовик не нужен? Я хочу пасти овечек. Круто меняю жизнь! Берите, за недорого отдаю».

«Да иди ты со своим грузовиком».

«Точно, мы, может, все хотим овечек пасти».

«Нет-нет, я у него куплю. Давай грузовик за овечку».

«За одну овцу весь грузовик?»

«А как ты хотел».

«За одну могу колесо дать».

«Вот жмотяра. Ладно, пойдет. Овцу за колесо, договорились».

«Слушайте, вот этого с грузовиком уберите кто-нибудь отсюда, мы все здесь порядочные овцеводы. Куда вперся вообще, иди отсюда!»

«Водила, что ли, нашелся?»

«Наши овечки хотят дышать свежим воздухом, а не твоим грязным выхлопом…»

Многих здесь Бен знал. Не все, конечно, так веселились; кто-то ругался себе под нос, а кто-то и не под нос. Кто-то набычился и угрюмо помалкивал. Но все плотно стояли и не сдвигались ни на дюйм. Ну и Бен тоже не из таких, чтоб сдвигаться. Минут десять он разыскивал, кто крайний к терминалу. Нашел. Занял очередь. Это на неделю, ему сказали, может пока в отпуск сходить. В отпуск не в отпуск, но не толкаться же тут. Он пошел на второй этаж, там у них буфет, тоже народу полно, но хоть по коридору можно пройти. Вот он и прошелся раз, другой, соображая, куда бы податься и главное - звонить ли боссу или обождать.

И тут наткнулся на Нэнси из отдела логистики. Старая знакомая, приятная тетка, не выпендривается перед водителями, и поболтать с ней забавно. А что делать, все равно он встрял. Она ему пожаловалась, что из буфета вымели все подчистую, чай пить не с чем, а парни все злые и никто шоколадок не несет, хотя, собственно, и с чего бы - как она им тут всем поможет... Нэнси, понятно, не так выразилась, что-то типа - “Недостаточная скоординированность различных отделов ведет к полной парализации любой деятельности, даже при стремлении к неформальному сотрудничеству”, такую какую-то хрень, но, в общем, ясно. А в конце выдает: “Продажи растут, а шоколадку в буфете не найти” - и трехэтажным по-шоферски. Допекли бедную. Это при том, что ей шоколадки больше для тонуса, в смысле, что жить-то она без них может. Ну, он пошел, притащил ей из кондитерской напротив шоколадный тортик с ликером, она его позвала в отдел, чая налила. Поболтали. А потом она полезла в базу, покопалась там и распечатала ему какой-то левый талон. Иди, говорит, вниз, подожди - место, вроде, свободное. Он пошел ждать.

И через полчаса его позвали загружаться.

Выходя из дверей, он заметил глубоко в очереди Эрвина, и тот его углядел. Но Бен только махнул ему рукой. Некогда болтать, потом. Он загрузился, забрал документы, перехватил на ходу пару хот-догов с баночкой колы и выехал.

В обратную сторону дело пошло лучше. К Перту Бен сократил отставание на час, потом выиграл еще кучу времени на том, что урезал сон, только немножко перекемарил в кабине. В голове туманилось, но он опять зарядился колой из переносного холодильника, стало пободрее - да вообще хорошо стало. Бен воодушевился. И на выезде из города закурил. Больше под настроение; тем более и бросать уже почти собрался.

Вот как он увидел сигарету с такого расстояния?.. Бен умел разговаривать с полицейскими так, чтобы расстаться без особых претензий. Но этот молокосос… Не с той ноги встал или проблемы у него. Тридцать фунтов - ерунда. Но чертов бобби еще и бумажки заполнял нарочно как сонная муха. Бен сдуру ляпнул, что лучше бы без бумажек, по-простому... И тут началось. Да ты, да мне, коррупция, - вопли на всю округу. Бен его стал успокаивать, а тот еще хуже - ага, сопротивление полиции! Сейчас, говорит, грузовик на штрафстоянку, а с тобой разберемся. Документы забрал, и даже разговаривать больше не хочет.

Полицейский спрятал мобильник, поднял голову и посмотрел вдаль. Он как бы раздумывал, что писать дальше, но, конечно, просто издевался. Что-то на шоссе привлекло его внимание, он замахал жезлом и вперевалочку направился туда. Бен скрежетнул зубами.

Сзади раздался лязг, грохот и шипение. Бен обернулся. Ну конечно, Эрвин, кто еще. И его единственный в своем роде грузовик. Навроде древнего ящера - так всегда представлял Бен, как будто он затонул в болоте, может, миллион лет назад, а потом люди его откопали, и он им за это стал помогать, развозить грузы. Но уж больно страшный, население пугается, вот к нему и приставили старину Эрвина, всем сразу ясно, что при таком пастухе ящер безобразить не решится. Ну а на вид они друг друга стоят. Водительская дверь открылась и из нее по пояс высунулся Эрвин.

- Эй, Везунчик, ты чего это дорогу загораживаешь?

При виде знакомой сморщенной физиономии Бен слегка улыбнулся, но сразу опять насупился. Эрвин Стокки, вечно брюзжащий, лязгающий и дымящий, как его грузовик, каким-то непонятным образом всегда поднимал ему настроение. Не в этот раз.

- Привет, - сказал Бен. – Все-таки догнал меня.

- Как всегда, - Эрвин сплюнул на дорогу. - А ты что тут - примерз?

- Да. За сигарету.

– Это рейд у них, что ли?

- Не. Один.

- Рейнджер местный?

- По-моему, это какой-то идиот.

- У-у. Ну и что, заплатил?

- Нет пока. Поругался я с ним. На штрафстоянку хочет.

- Хочет-перехочет, - пожал плечами Эрвин, выпрыгивая наружу. – Кто ж за сигарету на штрафстоянку ставит.

- Ты ему это попробуй скажи. – Бен мотнул головой в сторону полицейского, занимавшегося очередной жертвой. Эрвин тоже посмотрел туда и скривился.

- А, этот, что ли? Не бойся, сейчас разберемся.

- Ты разберешься? – удивился Бен.

- Он тут не главный, - прищурился Эрвин. – Погоди-ка...

Бен ждал, что Эрвин пойдет к полицейскому, но приятель направился в другую сторону - к полицейской машине, стоящей на обочине ярдах в двадцати. Бен с любопытством наблюдал за ним. Эрвин дошел до машины, еще раз сплюнул, заглянул в окно и постучал костяшками пальцев. Внутри произошло какое-то движение, окно открылось. Эрвин всунул туда голову, через минуту вынырнул обратно и показал пальцем на грузовик Бена. Дверца открылась, и на дорогу вылез толстый старый полицейский с длинными объемистыми усами. Он выглядел очень недовольным и двигался прямо к Бену. Эрвин шел сзади и, немного не дойдя, подмигнул приятелю и свернул к своему грузовику.

"Разобрался, - сердито подумал Бен, глядя, как Эрвин влезает в кабину. – Тянули тебя за язык…"

Толстый полицейский, между тем, прошлепал мимо Бена, даже не взглянув на него. Он подошел к своему напарнику и что-то ему сказал. На глазах у ничего не понимающего Бена молодой полицейский вытянулся по струнке и отдал толстяку бумаги. Тот взял их, не говоря ни слова, и пошел обратно к машине.

Поравнявшись с Беном, он остановился, сунул ему документы и буркнул сквозь моржовые усы:

- Курение за рулем, тридцать фунтов.

*

Минут через десять два грузовика съехали с дороги не доезжая развязки, миновали чудом не растащенные развалины древнего аббатства и приткнулись возле маленького придорожного кафе.

- Ты что ему такое сказал? – поинтересовался Бен первым делом, как только они вылезли на асфальт.

- Да просто, - ухмыльнулся Эрвин. – Сказал, что ты дорогу загораживаешь.

- Ты их знаешь?

- Знаю, - процедил Эрвин. - Я тоже почти местный. Молодой – это его сын. Папаша ему практику устраивает.

- Лучше бы он его выпорол, - сказал Бен в сердцах. Он еще не остыл.

- Дурака учить только портить. Этот морж нормальный мужик. Меня два раза отпускал. Если бы он тебя с сигаретой увидел, он бы просто отвернулся.

- О как, - удивился Бен.

- Ага. Да он устанет, засядет в кабину и храпит там, а сынок беспредельничает. Ну и черт с ними. Пойдем, неплохое местечко. Кофейку выпьем…

Они вошли внутрь. Бену не захотелось кофе, он взял себе чай, горячие бутерброды с ветчиной, яичницу и салат. Эрвин кроме кофе не взял ничего: он вообще, по наблюдениям Бена, питался одним кофе, поэтому, наверно, и был таким сморщенным и ворчливым. Перенервничавший Бен жадно уплетал яичницу, впивался зубами в ветчину, а Эрвин цедил коричневую дымящуюся жижу, косясь в окно на торчащую из зелени выщербленную фабричную трубу – едва ли не старее, чем развалины. Труба, казалось, покачивалась от ветра, тучи наплывали на нее со всех сторон.

- Тебе куда? - спросил Эрвин.

- В Глостер, - Бен хлебнул чая, запивая застрявшие крошки бутерброда. Желудок наполнялся, ему стало полегче.

- Через Глазго?

- Нет, прямо.

- Ты по мосту, что ли, собрался ехать?

- Угу, - кивнул Бен, прожевывая кусок ветчины. - Через залив.

- Хочешь в Эдинбург заскочить?

- Почему? Нет. Просто ближе.

- Ближе? - Эрвин Стокки опять скривился. - Ну-ну.

- А что не так?

- Да все там не так, Везунчик. Ты радио слушал с утра?

- Нет.

- А надо слушать. И на небо смотреть иногда.

- Нет, ну я знаю, дожди, пробки...

- “Дожди, пробки”, - передразнил Эрвин. - Пятнадцать миль, глухая, как тебе? Люди машины бросают.

- Подожди, не может быть, – Бен прекратил жевать. - Я же там проезжал...

- И я там проезжал. Сто лет в обед. Про Квинсферри-Кроссинг можешь забыть, я тебе говорю.

- И что делать? - огорошенно спросил Бен. Дотошный Стокки редко ошибался. - Как тогда?

- Карта есть у тебя?

- Да просто скажи как объехать. Я по навигатору...

Эрвин скорчил такую гримасу, что Бен, не говоря больше ни слова, бросил яичницу и побежал за картой. Вернувшись, он сообщил:

- На дороге, вроде, нормально.

- Это здесь нормально. Давай сюда...

Бен сдвинул тарелки в сторону и разложил на столе разноцветный лист, протертый на сгибах и запаянный в пленку. Стряхнул ладонью капли воды.

- Вот смотри, - сказал Эрвин, водя по карте желтым прокуренным пальцем. - Поедешь через Глазго, но не совсем...

*

Палец Эрвина полз по карте, и на Бена сыпались названия, которые он слышал впервые в жизни. Некоторые деревушки вообще не были обозначены, и в навигаторе их, скорее всего, не было, и сами шотландцы, наверно, там бы заблудились, - только не Эрвин Стокки, потомок итальянского каменщика, сбежавшего в Англию восемьсот лет назад, спасаясь от сожжения на костре. Все за свою ворчливость и въедливость, это как пить дать. В один момент, когда Эрвин миновал деревню Карронбридж, обозвав ее “милейшим местечком”, и попутно поведал Бену, что она славится красивым и древним чугунным мостом, от которого злопыхатели или просто какие-то идиоты постоянно отвинчивают болты, а болты там с твой кулак… Бен впал в странное состояние - может, с недосыпа: кафе исчезло, осталась только карта и ползущий палец, вокруг которого пейзаж оживал, как на экране, а потом опять становился плоским. Из звуков слышалось только бормотание Эрвина, и еще щебетание птичек откуда-то взялось. Краем сознания Бен понимал только, что Эрвин его уводит окольными тропами все дальше и дальше от всех нормальных человеческих дорог. Когда палец Эрвина доехал до границы, Бен неожиданно включился и вытер пот со лба. Деревня Гретна-Грин. Тут была какая-то знаменитая кузня, музей, в общем, это место он знал.

- Ну, здесь понятно. Дальше на М6…

- Никакой М6, - морщась, перебил Эрвин. – Она к обеду встанет.

- А вдруг нет?

- Везунчик, - сказал Эрвин неодобрительно. - Ты как те дуры, которые сбегали в Гретна-Грин, чтобы быстрее замуж выскочить. Вот, - он черканул ногтем. - Тут направо, Карлайл объезжаешь, вот так до Пенрита, потом Кендал, по этой дорожке…

- Один вопрос, - перебил Бен. Похоже, он выспался. - Все эти дорожки-тропинки… Грузовик там проедет? Ты уверен?

- Уверен, - отрезал Эрвин.

- И что же тогда все так не ездят?

– Ну вот я тебе подробно все рассказал, – Эрвин прищурился. – И как тебе?

- Ну...

- Вот именно. Кто знает, тот ездит. Остальные прутся по М6, как дерьмо по канализации.

- А если я, например, в навигаторе забью…

- Ни один навигатор тебе этот маршрут не проложит.

- Почему это?

- Потому что он худший. Нет у навигатора такой кнопки "Построить худший маршрут". – Эрвин ухмыльнулся. - Да все уже, не грусти. Кендал проедешь, двести миль, и ты в Глостере. Главное ты понял. Везде уходишь к западу. Почти везде. Только здесь, здесь и здесь наоборот. И здесь. В четырех местах. Просто.

- Да уж... - Бен обескураженно уставился на карту.

- Разберешься, - засмеялся Эрвин. – Я бы тебе, конечно, лучше предложил ехать по 82-й вдоль Лох-Ломонд, а потом мимо озера Уиндермир. Такие места…

- Эрвин, мне не до мест, - в сердцах сказал Бен. – Если все как ты сказал, я с работы вылечу.

- А ты что хотел, - Эрвин даже не подумал утешить приятеля. – Это только в сказках феи с крылышками. На самом деле они зеленые, вонючие и зубастые.

- Убедил, - Бен обреченно покопался в кармане и достал ручку. – Нарисуй-ка мне все это… А то я, боюсь, уеду обратно в Хантли.

- Везунчик ты, - Эрвин покачал головой. - Мне знаешь куда сейчас надо? В Эдинбург.

*

Мотор работал как часы. Грузовик катился по пустому шоссе вдоль невысокой земляной насыпи, усаженной невысокими деревцами и поросшей травой. Трава росла не везде одинаково, а каким-то пятнами, оставляя уродливые проплешины. Изредка на проплешинах попадались мелкие кустики и большие серые камни. С другой стороны дороги, в отдалении, виднелись гряды холмов. Потихоньку подступали сумерки. Индикатор заряда на панели помаргивал зеленым - восемьдесят два процента, ездить и ездить.

«Смешная штучка, – говорил Эрвин Стокки, задвигая аккумулятор в гнездо и защелкивая фиксаторы. – Дедуля рассказывал, у них мужики чуть бунт не подняли, когда их пересадили на эту дрянь».

«Почему это? – удивлялся Бен. – Удобно же. Как еще-то?»

«Боялись, – злорадно скрипел Эрвин. – Ничего, поехали как миленькие…»

Старый Слай Стокки немножко не дожил до сотни. Эрвин очень этим гордился и, упоминая о дедулиных годах, никогда не забывал прибавить, что долгожителей в семействе Стокки не водилось, и он один такой. В молодости Слай тоже был дальнобойщиком, потом пересел на автобус. Досталось ему поводить и троллейбусы, которые возродились было в Трудные годы и продержались аж до самого мегатона, и кройдонские трамваи, и даже, по словам Эрвина, кэбы. Насчет кэбов Бен не был уверен, все же, наверно, здесь Эрвин привирал. Как бы то ни было, дедуля Слай успел вдоволь понюхать и бензина, и дизельного топлива. «Смешная штучка» – это Эрвин у него перенял. Старый шофер быстро привык к мегатону и разницу оценил: вставляешь аккумулятор и катаешься месяц, никаких тебе заправок, потом выкинул и новый вставил.

Ну оно, конечно, так не бывает, чтобы все сладко-гладко. У кого-то взамен другие проблемы. Нефтяные шишки, например. Им этот мегатон и вся новая система – просто гвоздь в крышку гроба. Хотя, с другой стороны, нефти все равно конец. Не было бы мегатона – они бы все равно сдулись… «Может, сдулись бы, а может – нет, – замечал несносный Эрвин. – Кому надо сдуться, тот сдуется без тебя, ты поменьше на других смотри. У тебя своя работа есть. Вот и катайся».

Это он только так говорит. Ясно, что и нас коснется. Когда всюду банкротства, поглощения, увольнения, преступность… Трудные годы недаром же так назвали. Это вам не Великая депрессия триста лет назад или там сколько она была. Тут уже на весь мир. Как еще войны-то не было… Общей, в смысле. Мировой. Так-то оно вон… Юг, Восток… Америка. Везде не сладко-гладко. Повезло нам, что мы на острове, вот что. «Это Англии повезло, потому что я тут родился, – пошутил один раз Бен, когда они сидели с ребятами и уже слегка развеселились. – А так бы она была на континенте. Между русскими и американцами, точно посередке. Так что можете мне налить». Парни заржали, а Эрвин, нет чтоб шутку поддержать, кривится и через губу в своей манере: «Ну да, скажем все спасибо Везунчику, и еще чтоб он поменьше трендел. И выпьем, чтоб ему не так сильно везло, а то нам не останется».

Ну а с другой стороны, он бы не был Эрвином.

Не отрываясь от дороги, Бен прихлебывал кока-колу из банки, которую держал в своей большой, сильной левой руке. Правая рука, крепко сжимавшая руль, постепенно сделалась расслабленной. Дорога была хорошая, хоть и неширокая; встречные машины попадались редко.

Бен немного успокоился. Он дорожил своей работой. Босс платил хорошие деньги, не придирался по мелочам – по крайней мере, к нему, – но очень не любил задержек. Поэтому хитроумный маршрут, проложенный Эрвином, оказался как нельзя кстати. Расставшись с приятелем и усевшись в кабину, Бен сразу принялся старательно слушать радио и скоро убедился, что ворчун прав во всем. Мост Квинсферри-Кроссинг забит наглухо, и пробка растет. Про М6 ничего пока слышно не было, может, не хотели нагнетать панику, хотя ясно же, это только хуже выйдет. Зато сказали про шоссе А74, по которому Бен обязательно бы поехал. Оно стояло.

Любовь к картам у Эрвина тоже от дедули. Немножко он даже перегибает с этим, на взгляд Бена. Все новые маршруты сначала по карте досконально изучит, и только потом едет. Навигатор у него, как он говорит, для картинки, чтобы на торпеде что-то мелькало. Но зато вот и знает весь Север как свою квартиру. Это повезло, что я его встретил. То есть – он меня догнал... Вообще, да! Получается, спасибо тому мальцу, что меня тормознул. Сидел бы я сейчас в «Береговом гриле и Рыбном доме», любовался на залив и пил с горя, потому что там уже никаких шансов. А я еду. За это и триста фунтов не жалко.

Конечно, Бен и на навигатор посматривал. Но что-то с ним сегодня творилась чертовщина. Довольно долго он считал, что они в пригороде Эдинбурга – примерно там, куда Бен собирался попасть, переехав по мосту залив Ферт-о-Форт. До поры до времени это было не страшно, хотя и неприятно. У Глазго навигатор резко выправился и показывал верно до самой границы. Этим он Бену здорово помог. Но после Гретна-Грин опять стал дурить. Может, тоже из-за погоды, хотя какая связь – Бен с трудом мог представить. Вроде того, что тучи искажают сигнал, какие-то электромагнитные поля… В этой небесной физике Бен здорово плавал. Вот машина – другое дело, как двигатель работает и остальное – там понятно. Кстати, со спидометром как будто тоже непорядок. Надо думать: он же тоже электронный. Сто двадцать пять миль, не может быть. Сотка, никак не больше. Бен нарочно сбросил газ. «Ваша скорость 145 миль в час, – немедленно отозвался спидометр. – Сбавьте до допустимой».

Ну тебя к лешему. Потом разберемся.

Бен проехал Пенрит и сейчас по всем признакам приближался к Кендалу, а это означало – почти укладывался в график. Он еще раз с удовольствием отхлебнул колы, посмаковал пузырьки во рту. Завтра вечером, если все так и пойдет… Он подкатит к знакомому дому и нажмет сигнал, и сразу же белая занавеска на окне колыхнется, а через минуту пышечка Пэм выбежит навстречу в своем синем платье с вечно расстегнутой пуговкой на груди, и ужин у нее наверняка готов и дожидается его... Бен проголодался, а запас бутербродов подходил к концу, но пока самое большее, на что он мог надеяться – это купить еды в каком-нибудь придорожном кафе, и то с собой, посидеть не получится.

Вообще, Бен страдал во время дальних рейсов без домашней стряпни. Пэм готовила пальчики оближешь. Бен любил иногда поддразнить Эрвина на эту тему. «С хозяйкой мне повезло, – говорил он. – Она у меня и готовит, и хозяйство ведет, и вообще... Самая удачная модель у «Клеопатры», я думаю», – «Дрянь «Клеопатра» твоя, вот что, – не соглашался Эрвин. – Болтовня все. Моя – дура-дурой, ничего толком сделать не умеет, одно на уме... Тоже у них брал. Надо было «Елену». – «Ну просто тебе не везет, что ж поделать, – подсыпал Бен. – И с «Еленой» бы не повезло». –«Повезло, повезло, – огрызался Эрвин. – Везет тому, кто возит…» Так они могли препираться долго. Обоим, кажется, нравилось. Тем более, Бен был слишком добродушен, а для Эрвина подобные перебранки были, как чашка кофе, без которого он не мог существовать.

Надо будет поставить Эрвину пива, думал Бен, расслабленно глядя на убегающую из-под колес дорогу. И вообще посидеть. Как только они оба вернутся. Посидеть в погребке, послушать сплетни, посмотреть футбол... Но пока впереди только ночь, длинная дорога и дождь. Уже почти стемнело. Иногда Бен взглядывал на спидометр, с интересом отмечая, что едет все быстрее и быстрее. С тех пор, как он заметил неполадку, показания выросли до 235 миль в час и пока задержались на этой отметке. Бен был уверен, что это ненадолго. Радио он выключил какое-то время назад, подустав от однообразных новостей и рекламы. Но сейчас ему захотелось какой-нибудь музыки. Он снова нажал кнопку, выбрал наугад первую музыкальную станцию и попал на одну из своих любимых песен – про ярмарку в Скарборо. Песня настроила его на лирический лад, и он стал подпевать, немного фальшивя. Но через пару минут песня кончилась и началась другая, странная и недобрая, насыщенная барабанами, басами и стонущей электрогитарой. Больше всего не понравился Бену голос певца, призрачный и какой-то замогильный. Слова – вообще полная белиберда.

В лабиринте раковины ушной

От ветра скрываешься ты,

Поворачиваешься к двери спиной -

Причина собственной глухоты.

Улитки собираются на променад

Все в каплях вечерней воды.

Ты забываешь их имена,

Вытирая с асфальта следы.

– Под такие песни только топиться, – проворчал Бен. Он крутанул ручку и угодил на программу классики. Ненамного лучше. Несколько музыкальных станций, которые ему нравились, в этих местах, похоже, не ловились. Покрутив еще туда-сюда и не найдя ничего стоящего, он снова попал на блок новостей.

"Дожди за прошедшую неделю вылились в очередное бедствие для северо-западных районов страны, – говорила диктор. – Еще сегодня с утра ничто не предвещало такого масштаба бедствия. Однако к обеду по всей территории Озерного края дождь усилился, превратившись в ливень. Переполненные реки вышли из берегов, частично затоплены автодороги и ряд населенных пунктов, находящихся в низинах. Разрушено несколько мостов. Более всего пострадали города Кокермут и Кесвик. В настоящее время проводится эвакуация населения..."

– Как-как? – удивленно переспросил Бен, словно дикторша могла повторить. – Как это так – затоплены?

Он хорошо знал, что едет именно по тем самым «северо-западным районам», и внимательнее вгляделся в окрестности, освещаемые только фарами. Явных следов наводнения не наблюдалось. Бен облегченно вздохнул. Мысленно он посочувствовал жителям Кокермута и Кесвика. Ладно, пусть так. Главное, дороги затоплены частично, значит, не все. А раз не все, стало быть, проехать можно – вот я и проехал, и еду себе…

Он обогнул широкий холм с плоской верхушкой, поросшей кустарником и тут что-то случилось с шоссе. Бен, еще не успев толком понять и переварить, стал сбрасывать скорость – и как раз вовремя. Грузовик, разбрызгивая воду во все стороны, остановился.

Дороги больше не было.

Бен выругался. Он хотел открыть дверь, но ручку заклинило. Давно надо было заняться замком. Несколько раз он подергал за ручку, нажал, дернул снова, сильнее, в двери что-то щелкнуло, и она открылась. Внизу раздался явственный всплеск. Отлично, вот уже и рыбы вокруг плавают. Бен высунулся наружу и вытянул шею, пытаясь разглядеть, насколько глубоко машина сидит в воде. Очень не хотелось вылезать под дождь. Бортовые огни почти не давали света; он зажег фонарик и стал светить вниз. Вода покрывала нижнюю часть колеса дюйма на три-четыре. Бен закрыл дверь и задумался, отрешенно уставясь на спидометр: тот окончательно слетел с катушек и показывал 1450 миль в час.

Все-таки влип. Насколько Бен знал босса, наводнение для него не уважительная причина. Ребята вылетали с работы за двухчасовое опоздание, а здесь пахло гораздо больше, чем парой часов... Бен до сих пор ухитрялся не допускать задержек и был в целом на хорошем счету. Ну что ж. Видно, конец.

И немедленно эту мысль вытеснила другая: "Надо ехать вперед".

Чуть-чуть подумав, Бен решил, что это не такая безумная идея. Если затоплен небольшой участок и неглубоко... Почему бы нет. Про Кендал в сводке не упомянуто, но это ничего и не значит: он может быть затоплен, а может и не быть. С другой стороны, весь день про наводнение не сказали не слова, а оно не могло вот так вдруг начаться после обеда. Получается, радиостанции до поры молчали, а теперь уж просочилось, сейчас как начнут наперебой... Вот черт! Получается, это Эрвину теперь повезло, лучше уж в “Рыбном доме”, да хоть в пробке торчать. И то не факт: ворчун со своей дотошностью точно первым все узнал, да и объездные пути кто-кто, а он найдет. Доехать бы до Кендала, а там можно свернуть к востоку, выбраться из зоны дождей… Главное еще, непонятно, что это за низина и насколько она низко. Бен перезагрузил навигатор - без толку. Зеленая стрелка болталась в пространстве, в полной черноте между Гретной и Лондоном, остальные населенные пункты исчезли. На спидометре мигала надпись, сообщавшая, что он едет со скоростью 145 тыс. миль в час и, возможно, не успеет безопасно затормозить в случае необходимости. Как бы сориентироваться…

Поблизости не было ни строения, ни указателя, ни дорожного столба. Включив свет в кабине, Бен развернул карту и без особой надежды принялся изучать окрестности Кендала. Это ничего ему не дало. Рельеф местности был показан весьма условно, и несколько вытянутых зеленых пятнышек на бумаге, пересекавших шоссе, могли вообще ничего не означать, или наоборот - оказаться целыми озерами. В любое из таких пятнышек мог кануть грузовик, затерянный среди темной воды, которая обступала его сверху и снизу.

Бен не спешил глушить мотор: ворчание двигателя как-то успокаивало, помогало думать. Он стал вспоминать, когда в последний раз видел встречную машину, но толком припомнить не смог. То, что их с самого Пенрита почти не было – это да. Ну, две-три штуки… Он еще приписал это позднему часу и дождю. И тут в памяти всплыла картинка: на выезде из Пенрита по обочине шли два подростка, один показал другому на грузовик, второй что-то сказал, и оба заржали.

Засранцы, подумал Бен. Они знали, они же местные. И все местные, конечно, сидят по домам, или, если им очень надо, найдут как проехать. Возвращаться в Пенрит, что ли? Бен глянул в карту. Не лучший вариант. От Пенрита можно через Лидс, но там наверняка пробки. Либо наудачу петлять по здешним дорогам… Без навигатора это разве что Эрвин смог бы.

А вот от Кендала можно на восток, до Седберга, а там повернуть снова на юг, во-от сюда... На шоссе 683. Бен тут никогда не ездил, но почему-то был уверен, что таким маневром объехал бы зону наводнения и вернулся к маршруту, нарисованному Эрвином, потеряв не так уж много времени.

Вот только добраться до Кендала…

Бен вздохнул. Он отложил карту на соседнее сиденье, нахлобучил кепку. Опять повоевал с непослушной дверью, выпрыгнул и пошел вперед, поеживаясь под мелким дождем. Вокруг разливалось море; только посадки, уныло торчащие из воды в свете фар, говорили о том, что здесь недавно было шоссе. Бен долго вглядывался в моросящую тьму. Ему показалось, что далеко впереди виднеется дорога, наверняка сказать было нельзя, но он заметил, что дорожное ограждение нигде не уходит под воду. Тут в ботинки стала просачиваться вода. Бен вернулся в кабину и снова уткнулся в карту. Так. Где мы можем быть, ну-ка… Вот какая-то низинка, а тут как будто холмы. Может, здесь? Тогда Кендал недалеко.

Еще раз крепко подумав, Бен осторожно тронулся с места, стараясь ехать по самой середине дороги. Перед ним серебрилась завеса дождя, вода со всех торон, а впереди за завесой – тьма чернее черного. В какой-то момент ему почудилось, что он вообще не движется. Где лево, где право, верх, низ – все перемешалось и слилось, он словно вдруг повис посреди сверкания и мельтешения струй, покачиваясь и дрейфуя непонятно куда. Бен встряхнулся, и подступившее головокружение прошло. Он сжал челюсти и покрепче вцепился в руль.

На самом деле прошло-то всего минут десять, может, и того меньше. Грузовик выплыл из воды и покатился по блестящему шоссе, отфыркиваясь и отплевываясь, очень довольный собой. Вот впереди показались огоньки, целая россыпь, они приближались; наконец из темноты выскочил дом и указатель "Милбэнк 1" под придорожным фонарем. Начинались окрестности Кендала.

Дорога теперь была освещена. Ее то и дело пересекали большие лужи, но это были просто лужи. Бен ехал и ехал, и уже стал надеяться, что обошлось, но тут впереди показался мост и полицейская машина. Рядом маячил одинокий бобби в светоотражающем жилете и прозрачном дождевике. Он поднял жезл. Бен остановил грузовик, опустил окно и высунулся. Полицейский был примерно одних лет с Беном и казался очень усталым.

- Куда едете? – хмуро спросил он.

- В Глостер.

- Прямо не продете. Река разлилась, центр затоплен.

- Что, совсем? – тупо спросил Бен.

- Да нет, не совсем, - еще более хмуро ответил полицейский. – Но шоссе на юг перекрыто. – Было видно, что он стоит тут не первый час и, наверное, будет стоять всю ночь. Бену стало его жалко.

- И что делать? – спросил он.

- Проедете мост, прямо, потом через железную дорогу и налево на Седберг-роуд. Объедете Кендал с востока, а дальше куда хотите.

- А Престон?

- Нормально, – ответил полицейский как-то нехотя. – У всех все нормально… – Ему словно было стыдно признать, что Кент, их река, так их подвел.

- Спасибо, офицер, - сказал Бен. Постовой кивнул и отошел в сторону, пропуская грузовик.

*

Скоро Бен катил к востоку по пустой дороге, оставив за спиной разлившийся Кент. В городе он немножко заблудился – свернул не туда, – зато поговорил с местным водителем. Тот подтвердил, что М6 еле ползет, а в основном, можно считать, стоит, причем в обе стороны. И Бен еще раз помянул молодого вредного бобби на выезде из Перта – почти с любовью.

Где-то в Кендале спидометр незаметно пришел в себя и начал показывать верно. Но Бен на него уже перестал обращать внимание. На навигатор он тоже почти не смотрел. Какое-то вдохновение вдруг пришло к нему; он почему-то уверился в том, что отлично обойдется без всякого навигатора. Время от времени ему попадались небольшие дороги, уходящие на юг. Наверняка тут можно было срезать, и Эрвин бы точно так и сделал; но Бен не стал рисковать и продолжал ехать прямо.

Наконец, впереди показалась мерцающая красно-белая река, протянувшаяся вдоль черного горизонта; казалось, она идет прямо по небу, как Млечный путь. Еще чуть-чуть – и Бен Лэнгтон без всяких помех въехал на мост и, словно король, проехал над шоссе М-6. Внизу под ним все так и дышало унынием, отчаянием, тоской. Там никто не гудел, не орал, не ругался и не проклинал небеса. У людей просто кончились силы. Этим беднягам предстояло провести здесь под дождем остаток ночи. И завтра еще стоять, стоять – неизвестно сколько. Кому-то ведь даже из машин не вылезти, чтобы ноги размять. Почему никто из них не воспользовался развязкой? Выбрались бы из этой давилки, поискали объезд… Не у всех же навигатор сломан. И не у всех такой босс. «Как дерьмо по канализации», – вспомнил Бен слова Эрвина. Нет, язык не поворачивался так сказать. Даже подумать. Но почему… А вдруг потому и не едут на развязку, что у них исправные навигаторы? И они знают… Что-то такое знают. Наверно, стоит спросить, тут полно грузовиков. Бен оглянулся в поисках рации – и не увидел ее на месте.

И вспомнил.

Плеск под колесом.

Не рыба это никакая была.

Вот дьявол.

Все, плевать. Нечего больше дергаться, надо ехать. До Седберга совсем немного. Тут Бену в глаза ударил дальний свет. Наконец, кто-то живой, все-таки тут ездят. Черный «Рэндж Ровер Эхо». Несколько раз моргнув Бену, он пролетел мимо и затерялся во тьме. Бен принял это за добрый знак и даже начал напевать под нос. Дорога пошла чуть под уклон, но ничего не было затоплено, все очень даже хорошо, потом опять вверх, он перевалил холм – и вдруг в свете фар прямо на середине дороги возник какой-то предмет. Бен от неожиданности выругался и нажал на тормоз.

На дороге сидел человек.

Он сидел на полосе разметки, скрестив ноги и слегка ссутулившись. На нем был дождевик с капюшоном, рядом лежал внушительных размеров рюкзак. Человек, казалось, был доволен своим положением и не собирался куда-либо отсюда трогаться.

Вот почему «Рэндж Ровер» мне моргал. Из-за этого психа. Предупреждал, значит. Бен несколько раз нажал сигнал, но человек не отреагировал. Бен выпрыгнул из кабины, запоздало отметив, как легко распахнулась дверь. Он не чувствовал злости, наоборот, веселье откуда-то пришло; можно было бы даже поболтать с этим психом, если бы он не спешил. Но хотя бы взять бедолагу под мышки, пересадить на обочину и пожелать спокойной ночи. А может, его надо подбросить? Так это запросто, если по пути… Бен подошел и остановился. Сидящий смотрел ему в лицо ясным взглядом.

- Здравствуй, - сказал он.

- Привет, - ответил Бен, немного удивленный. Он приготовился, что псих обкурен или пьян, уж точно не совсем адекватен, и никак не ждал от него такой осмысленности взгляда. – Ты что тут сидишь?

- Жду.

- Кого?

- Тебя.

- Ого, - сказал Бен. – И зачем это?

- Я указатель, - мечтательно сказал человек.

– А, – кивнул Бен. – Ну… Ладно. Это хорошо. Вообще-то указатели стоят на обочине, нет?

- Знаю. Я хотел встать на обочине, а потом подумал: вдруг ты меня не заметишь? В темноте легко не заметить указатель.

- Это да, - согласился Бен, вспомнив Кендал. – Но вот теперь я тебя увидел, значит – все в порядке. Давай ты теперь встанешь на обочину. Хочешь, я тебе помогу… - Бен взялся за рюкзак.

- Ага, - неожиданно легко согласился Указатель, вставая. – Но я еще должен сообщить информацию. Слушай.

- Слушаю, - сказал Бен. – Только побыстрее, а то я очень спешу.

- Это быстро, - сказал Указатель. – Вот: "Впереди объезд".

- Объезд? – переспросил Бен. – И все?

- Да.

- Ладно. Ну… Что ж. Спасибо. Может, тебя подбросить?

- Нет, не стоит. Счастливого пути.

- Пока.

Бен залез в кабину. Указатель стоял на обочине, вытянувшись по стойке смирно. Левой рукой он придерживал рюкзак, а правую приложил к капюшону, отдавая честь. Бен помахал ему в окно. Указатель мелькнул в зеркале и пропал из виду, и Бен понял, что тот снова уселся посередине дороги.

Чертов идиот, думал Бен, с упреком глядя на набегавшую дорогу, как будто она была виновата. Так ведь и задавит кто-нибудь. Его теперь так и тянуло вернуться, запихнуть беднягу в кабину, довезти до какого-нибудь места, где о нем позаботятся, - дурдома, полицейского участка, больницы… Хотя бы сдать кому-нибудь на руки. Если бы не груз. Да и потом, кто знает, что для него лучше?

Через пару миль шоссе оказалось наскоро перегорожено переносными красными заградительными тумбами и простым знаком аварийной остановки с отражателем. На обочине притулилась полицейская машина; фары не горели, и внутри, по-видимому, никого не было. Вправо отходила неширокая темная дорога; рядом с указателем "Олд-Скотч-роуд" торчал временный знак "Объезд".

Вот и настоящий указатель, подумал Бен, останавливая грузовик. Ну что ж... На всякий случай он заглянул в карту. Нет тут, конечно, никакой Олд-Скотч-роуд. Бен недовольно фыркнул, но делать было нечего. Он повернул под знак.

Какое-то время он просто ехал вперед, следя за дорогой. Мягко бурчал мотор, шумел дождь, - и постепенно Бену захотелось спать. Голова отяжелела, и даже откуда-то пришла соврешенно дурацкая мысль положить ее на руль и так ехать, но, конечно, Бен этого не сделал. Встряхнулся, крепко потер ладонью лицо, шею. Сейчас бы дымящуюся чашечку кофе… Но термос давно опустел. Оставалась еще кола, целая упаковка. Бен откупорил баночку и разом высосал чуть ли не всю. Сон на минуту отступил, а потом навалился снова. Вдобавок от холодной колы стало зябко.

И тут Бен увидел впереди огонь.

При других обстоятельствах, несмотря на сонливость, Бен мог бы еще долго ехать – столько, сколько потребуется, пока не выехал бы на шоссе. У него имелся немалый опыт по части ночных поездок, и он хорошо знал себя. Он бы ни в коем случае не заснул за рулем; потом-то, конечно, заснет и будет спать – хоть водой поливай, ребята даже и поливали… Вообще-то, это Эрвин был. Но так, пока не даст себе команду – не заснет. Бену случалось проводить сутки за рулем без отдыха и даже почти без еды; второе было неприятнее, однако тоже переносимо.

Но этот огонь испортил все дело. Далекий, дремотный, синеватый, как маленькая звездочка. Бен решил: доеду до этого огня, поинтересуюсь, правильно ли еду, и сделаю крепкого кофе. Он был не любитель заезжать в незнакомые места и тревожить чужих людей, но сейчас, в полусне, все казалось не совсем реальным, и само собой разумелось, что надо доехать до этого жилья. То, что это жилье, тоже не вызывало сомнений.

Через милю с небольшим Бен оказался на развилке. Он бы мог проехать мимо, если бы не поглядывал то и дело на свой огонек: тот был слева по ходу движения, и как раз в тут сторону ответвлялась дорога, отсыпанная по бокам крупным щебнем и выложенная бетонными плитами. Не раздумывая, он повернул влево. Плиты лежали вкривь и вкось, он полз осторожно, но все равно кабину потряхивало. Вокруг не было видно ни строения, ни деревца – полная и абсолютная темнота, темнота и чернота, фары не высвечивали ничего, кроме стены опять зарядившего дождя и мокрых грязных плит. Бену вдруг представилось, что он едет по кладбищу, и это все могильные плиты, а под ними мертвецы, и наконец какой-нибудь особо нервный мертвец не выдержит, откинет свою плиту и покажется в свете фар, - синий, угрюмый, с длинными руками, - а за ним следом полезут и другие, возмущенные таким святотатством…

Бен заставил себя ухмыльнуться. Но местечко прямо-таки Богом забытое. Огонь маячил теперь уже совсем впереди – и приближался, превращаясь постепенно из синеватого в желтый. Наконец Бен явственно различил небольшой одиноко стоящий дом.

Подъехать прямо к дому не получилось: он стоял чуть в стороне от дороги на подошве глинистого холма, окруженный с боков посадками или чем-то вроде рощицы. Бен заглушил мотор, вылез из грузовика и побрел, оскальзываясь, по раскисшей тропинке. Дом был слегка перекошен вбок и назад; деревянный плетень огораживал его с трех сторон, а сзади он был притиснут к склону холма, и Бену пришла мысль, что если б не холм, дом давно повалился бы. Чуть поодаль, в густой темноте за древьями, еще что-то громоздилось, большое, сельскохозяйственное, видать – сеялка, веялка, комбайн, что-то в этом роде, Бен не стал вглядываться. Он отворил калитку – и сразу внутри дома приглушенно залаяла собака. Раздался душераздирающий скрип дверных петель, и Бен даже вздрогнул от неожиданности, хоть и не имел такой привычки – вздрагивать. В освещенном прямоугольнике показался силуэт человека.

– Кого это черти принесли? – голос хозяина был такой же скрипучий, как его дверь. Человек держал наперевес ружье, собака у его левой ноги вздыбила шерсть и рычала с явственной угрозой. Бен поспешно откликнулся:

– Прошу прощения… Сэр. Я шофер, еду в Глостер, а дорогу затопило. Вот, пришлось объезжать. Не подскажете, как мне тут…

– Затопило? – хозяин не дослушал. – Это в Кендале, что ль?

- Ну да.

- В Кендале, - раздумчиво повторил хозяин, почесывая подбородок стволом ружья. Собака уселась рядом. – Старина Кент любит пошутить. Разрезал город пополам, мужья все тут, а жены там, парам-пам-пам.

Занесла меня нелегкая, подумал Бен. Еще один псих. Только тот безвредный, а этот с ружьем и собакой. Старина Кент – это реку он так называет. Может, смыться, пока не поздно? Это казалось верным решением, но Бен почему-то медлил. Собака вдруг встала, повернулась и ушла в дом.

- …Ездите все, ездите, сами не знаете, куда, - проворчал хозяин, словно уже и не Бену, а себе под нос. – Ну так заходи, раз приехал. – Черный силуэт скрылся, и Бен с некоторым трепетом шагнул следом за ним. Что-то такое почудилось в этом человеке, чего нельзя было толком объяснить, но страшноватое. Однако Бен вошел.

С дюжину старых шахтерских ламп стояло вдоль стен; все они горели, и света хватало, чтобы рассмотреть комнату и хозяина. Угрюмое морщинистое лицо, лохматые грязно-серые брови, сальные клочья длинных желтоватых волос спускаются на плечи, карие глаза смотрят пристально. Неровно обстриженная седая борода, нос здоровенный, торчит вперед, а острый хрящеватый кончик загибается вниз. Руки с узловатыми кистями, костлявые пальцы, линялая рубаха, серо-бурая какая-то, и сверху – лохматая и драная безрукавка, пошитая из звериной шкуры, не пойми чьей. Довольно-таки мерзкая у него эта безрукавка, страхолюдство какое-то… Хозяин прихрамывал на одну ногу, это Бену тоже не понравилось. Однако пахло в доме хорошо – просушенной древесиной, травами, хлебом и еще чем-то крепким, настоявшимся и надежным.

Собака оказалась рыжим ирландским сеттером. Размахивая хвостом, она немедленно ткнулась носом Бену в ладонь. Бен, почесывая ее за ухом, огляделся. Просторная комната, деревянный пол, стены из тесаных бревен; посередине... Печь! Черт, это же печь, каменная, огромная, такие вообще бывают? Рядом навалена груда черных брикетов. Бен не знал, как выглядит уголь, хотя слышал о нем; должно быть, это он и есть. Даже от двери чувствовалось тепло. Каким же, наверно, жаром от нее пышет, если вплотную подойти... Ближе к стене стоял длинный крепкий стол, сколоченный из грубых досок и накрытый скатертью - серой, но хорошо простиранной; по обе стороны стола помещались две деревянные же, во всю длину стола, лавки.

- Садись уж, - хозяин довольно резво ковылял по комнате, один сапог у него постукивал, а другой поскребывал; в руке раскачивалась такая же лампа, на гнутом остром крюке, и он с размаху водрузил ее на стол. Ружье он до этого уже успел куда-то сунуть. – Садись, мил человек. Сейчас покормлю тебя. – Собака радостно запрыгала вокруг: вторая часть фразы ей, видно, понравилась.

- А что это за место? – спросил Бен, присаживаясь на лавку у стены. Он сразу так и ощутил спиной могучие бугры этих бревен.

- Марав Клахан, - протянул старик гортанно и нараспев. Ему явно удовольствие доставляло это произносить.- Как тебе?

- Марав... – Бен запнулся. – Не слышал. Это...

- Мертвая деревня, по нашему, - радостно пояснил хозяин. – Я сам придумал. Неплохое название, да, неплохое.

- Ну, в общем… - Бен замялся. Как это, интересно, можно придумать название для деревни. – А всем остальным… понравилось?

– А то как же! Остальным-то – да, оно конечно. Еще как понравилось-то, – он мотнул носом в сторону собаки, та выражала хвостом полное согласие. – Вся деревня, сказать тебе, парень, вот этот один дом и есть… Ясное дело, оно им понравилось, они бы мне на сходе устроили, не спустили бы, до небес бы тут поднялось, закрутилось, я их знаю…

По выговору он, пожалуй, горец; в Шотландии Бен постоянно слышал похожую речь. Похожую, да не похожую… А может, южанин. Продолжая бормотать еще какую-то околесицу, хозяин снял с печи дымящийся черный горшок. Бен с некоторой опаской наблюдал за ним. Чудной человек зачерпнул черпаком из горшка горячую снедь вроде овощного рагу, плюхнул в железную эмалированую миску, сунул туда же видавшую виды алюминиевую ложку и поставил перед шофером.

– Приятного аппетита! – проскрипел он. В его голосе Бену почудилась насмешка.

Бен взял ложку, зачерпнул варево и опасливо поднес ко рту. Запах был горячим и сытным, и Бен, решившись, отправил ложку в рот. Оказалось вкусно. Хозяин нарезал темную буханку и разлил чай; Бену он дал кружку из обожженной красной глины, а себе взял алюминиевую, всю исцарапанную, закопченную, с помятыми боками. Достал из маленького деревянного шкафчика вазочку с вареньем, поставил на стол и уселся напротив Бена, уткнув в кружку свой клюв с торчащими из ноздрей волосами. Собака, сидя у стола, терпеливо дожидалась своей порции, которая остывала на подоконнике.

Бен быстро опустошил миску. Теперь, когда он наелся и согрелся, хозяин перестал казаться неприятным – так, человек со странностями. Но вот обстановка дома... Такого он никак не ожидал встретить наяву. Словно попал в давнюю-предавнюю древность, как в гнусавых и протяжных народных песнях, что поют старики в пабах. Здесь не было телевизора, холодильника и прочих необходимых каждому нормальному человеку вещей. И, судя по всему, вообще не было электричества. Кроме тех ламп хозяин во множестве использовал свечи: то там то сям торчали огарки разной длины.

– Ляжешь на лавке, – прервал хозяин наблюдения Бена. – Чай попьешь – и ложись. А утром поедешь себе спокойненько.

– Нет-нет, – возразил Бен. – Спасибо вам, но я не могу ночевать. Мне надо торопиться. У меня важный груз, я и так опаздываю…

– Груз? – живо поинтересовался хозяин, поднимая нос от кружки. – И что за груз там у тебя?

– Ну… – на секунду шофер засомневался. А, ладно, что такого. – Мегатон. Фасованный. Как объяснить…

- Да чего тут объяснять. Все понятно – фасованный мегатон, а как же, знаю фасованный мегатон, да. Вот как раз именно фасованный хорошо знаю, – старик поскреб полинявшую макушку. – Ну да… - Он отхлебнул чаю и впился длинными желтыми зубами в хлебную корку, щедро намазанную вареньем.

Опять издевается, решил Бен. Шутник, так его. Шутник или псих. Или и то, и другое. Но чай был душистый и горячий, варенье вишневое и очень вкусное, и собака, успевшая примостить рыжую морду на Беновом колене, такая уютная и домашняя. По правде говоря, ехать никуда не хотелось. Может, и правда остаться на ночь? Да нет, нельзя, никак нельзя. Вот чай допью и…

- …А также знаю еще мегатон первичной очистки, - продолжал хозяин, прожевав хлеб. Бен чуть не подавился чаем. - Мегатон жидкий, мегатон технический, быстрый, медленный, мегатон-экстра, экстра-два, экстра-три, антитурбулентый знаю мегатон, так называемый "черный", он же пси-18-эпсилон… Желтяк знаю, только он по правде-то не желтяк никакой... Не желтяк у тебя, нет?.. Много знаю разных. Базовый, конечно, – он вытер клетчатым платком перепачканный вареньем рот. – Вот, значит, а я-то думаю – какой-такой груз особенный. А это мегатон, - он покачал головой. - “Важный”... Скажи еще, этот вон торф важный…

- Вы... – выдохнул Бен. – Вы... это все знаете… Как?..

- Знаю, - просто сказал хозяин. – Кому и знать, как не мне. И вот что я тебе скажу, мил человек. Плюнь ты на эту дрянь в кузове. Пережди ночь.

- Не могу! – Бену показалось, что он закричал. Наверно только показалось. Собака в углу на своей лежанке, как ни в чем ни бывало, чесала лапой за ухом, даже не повернув головы в сторону шофера.

- Можешь, - голос хозяина прозвучал неожиданно вкрадчиво. - Ты послушай, что я скажу... – он привстал и взялся за чайник. - …Давай, налью тебе еще... - Бен послушно подставил кружку. – Едешь ты ночью невесть куда, везешь ерунду на постном масле, торопишься, жизнью рискуешь. Думаешь – повезет тебе?

- Пока везло.

- И где ж тебе так повезло? – хозяин язвительно сощурился, точь-в-точь как Эрвин Стокки.

- Ну… - Бен замялся. Он как-то сразу вспомнил весь путь от начала до конца: дождь, полицейского, Эрвина, наводнение… Не то чтоб все шоколадно, но складывалось почти само собой. – Все время везло, - убежденно повторил он. – Не могу объяснить.

- Не можешь объяснить... Привыкли, что папаша за ручку водит. Смотри, доиграешься. - Бен собирался ответить, но странный человек неожиданно перегнулся через стол, чуть не ткнув его носищем в глаз, и проскрипел прямо в лицо шоферу: – Доиграешься!

Бен так и застыл с раскрытым ртом. Собака фыркнула. Хозяин уселся на место, шумно потянул чай и продолжал.

– Знаешь как в Озерном краю говорят? “Любое наводнение закончится”. Они здесь знают толк в таких делах, - он подмигнул шоферу. - Как считаешь?

- Оно-то закончится. Только я не могу ждать. Я другой такой работы не найду. У нас нескольких парней выгнали, а вместо них взяли био. Они могут сутками не спать.

- Ты им, что ли, завидуешь?

- Чему завидовать, - огрызнулся Бен. – Они работают, я работаю... - он допил и поставил кружку на стол. - Надо ехать.

- Конечно, ты, парень, везунчик... - хозяин снова, Бен уже заметил эту его манеру, рассуждал как бы сам с собой, глядя куда-то в угол; там стояла метла, совок и стоптанные кожаные башмаки. - Это да. А может, твое везенье в том, чтоб до меня доехать и ночь переждать?

- Не думаю.

- А ты бы подумал. Темно, вокруг вода, дороги не знаешь.

- Дорогу я примерно знаю, - Бен решительно поднялся. – И скоро уже рассвет. Спасибо вам за еду, за чай… Вы мне только скажите – если я поеду на юг по Олд-Скотч-роуд, то куда попаду?

- Не знаю я, куда ты попадешь, - нехотя буркнул хозяин. Он весь сразу нахохлился и стал как старая потрепанная птица. – Ведет она в Киркби Лонсдейл. Справа будет Киллингтонское водохранилище, дорога не ахти какая. Если тихо поедешь... Как повезет.

*

Дождь все не утихал, но зато занялся рассвет, подслеповатый и зябкий, клочья тумана стелились над землей. Бен ехал по Олд-Скотч-роуд; он слегка ошалел от бессонной ночи, но голова была ясная, глаза не слипались. В термосе приятно побулькивал горячий кофе.

Киллингтонское водохранилище казалось бескрайним; оно расстилалось вправо от дороги, теряясь в тумане; берег был обрывистый, хотя и не очень высокий. Старое приземистое ограждение из серого камня местами совсем развалилось. Слева тянулась длинная стена, сложенная из такого же камня и тоже довольно щербатая, торчащие обломки походили на гнилые зубы в пасти тролля. Чуть выше по склону темнел еловый лес.

На всякий случай Бен старался держаться поближе к стене. Шоссе было все в потеках и ошметках глины, которую нанесло со склона. Изредка попадались осыпи и обвалившиеся куски стены, их приходилось объезжать, прижимаясь к краю. Стену и дорогу, похоже, недавно взялись ремонтировать: примерно через каждую сотню ярдов были приготовлены камни и насыпаны кучи крупного щебня. Все же в целом покрытие оказалось довольно приличным. Бен ехал не торопясь, можно было бы и побыстрее, грузовик прекрасно держал дорогу. Но уж ладно… Он выбрался. И кажется, даже с запасом. В Киркби Лонсдейл можно сделать остановку, минут на десять, осмотреться, перекурить… Бен усмехнулся. Ладно уж. Не буду. Видно, и правда пора бросать. Водохранилище дышало моросью, туманные лохмы стелились над ним, двигались, как живые, шевелились, спутывались, распутывались, поднимались и опускались. Похоже на рыбацкие сети, подумал Бен. И наверняка здесь хорошо ловится. Эрвин у нас любитель красивых местечек. Вот и затащить как-нибудь старого ворчуна сюда порыбачить…

*

Эрвин Стокки сидел в «Береговом гриле и Рыбном доме». Тут было битком, как и во всех окрестных заведениях, от ресторана до крошечного паба, полным-полно водителей – сердитых, озлобленных, приунывших, хотя многие успели уже поправить настроение. Эрвин выхватил неплохое местечко – столик прямо у обзорного окна во всю стену. В окне был виден залив Ферт-о–Форт и мост Квинсферри-Кроссинг, запруженный машинами. Перед шофером стояла бутылка голубого джина «Континент» и пластиковая бутылка тоника. За руль он сегодня явно не собирался.

– Зеленые, вонючие и зубастые, – Эрвин, ухмыляясь, отсалютовал бокалом невидимому собеседнику. – Везунчик…