Маленький переполох космического масштаба

Маленький, щуплый, чем-то похожий на Эйнштейна человек стоял и смотрел на лагерь. Утром в это время года здесь бывало прохладно, поэтому накинул ветровку. Перед ним находились палатки всей группы. Многие уже были пусты, потому что работать рано утром было лучше, чем в жару и практически все старались к полудню сделать дневную норму. Но вот в дальних палатках явно кто-то отлынивал от работы – в почти пустом лагере девичий смех был слышен хорошо. Ясно. Опять кто-то из молодых практикантов не спешит брать в руки лопату. Досидят до утра в обнимку перед костром всю ночь, а потом их из пушки не разбудишь. Надо такое безобразие пресекать. Он вставал позже всех. Как руководитель и профессор он мог себе это позволить. Поэтому все бытовые и второстепенные вопросы поручал своим заместителям. Ничего, вечером он им напомнит кто есть кто. А сейчас нужно выгнать лодырей, а то так могут и на голову сесть. А дисциплина в чужой стране ой как нужна. В конце концов он лично отвечал за каждого члена экспедиции. Накачивая себя праведным гневом, направился к подозрительной палатке, но дойти до неё так и не успел. Сначала прозвучал выстрел со стороны раскопок. Но было далеко, и что там произошло на самом деле – непонятно. Затем, прищурив глаза он увидел поднятую в воздух пыль. Судя по всему, в лагерь кто-то ехал то ли на лошади, то ли на ишаке. Скорее всего, уже нашли первые артефакты. Хотя, раскопки только начались, вряд ли что-то стоящее. Но всё равно, даже если это так, уже есть попадание в культурный слой – а это большая удача. В дальней палатке наступила тишина. Да и чёрт с ней. Азарт полностью овладел профессором, и он пошёл навстречу пылевому облачку.

Верхом сидел местный абориген, немного владеющий английским и, улыбаясь, призывно махал рукой в сторону ям:

— Бистро, бистро! Надо бистро!

— Я понял, понял. — Дана Розенблад отмахнулся, — Ты езжай, я за тобой.

Абориген развернулся и поскакал обратно. Профессор, увязая в песке по щиколотку, ускорился как мог.

Когда подошёл к месту раскопок, то на него никто не посмотрел, внимание всех целиком было поглощено тем, что было на дне ямы. Сквозь плотное кольцо людей было не протиснуться, поэтому он вынужден был громко сказать:

— Так, ну что тут у вас?

Расступились, почтительно подали руки, когда ступил на деревянные сходни.

В самом низу был каменный короб, который с трудом можно было отнести к саркофагу. Вернее, это должно было быть саркофагом, но для него он был чересчур уж мал. Да и поверхность камня была без каких-либо надписей. Скрывая разочарование, чтобы сохранить энтузиазм группы, Дана спросил:

— Открыть пробовали?

Почти все отрицательно загудели, а его помощник подтвердил:

— Вас ждали.

—Хорошо. Так, сделаем следующим образом: сначала ставим навес из подручных средств, — и уже непосредственно помощнику, — Нужно распорядиться кого-то отправить в город за материалом для капитальной будки. Понадобится свет и охрана. Делимся на подгруппы и работать будем посменно круглые сутки. Остальные будут заниматься другими ямами. Составьте список всего необходимого и отдайте этому, — он кивнул на аборигена (тот, поняв, что речь идёт о нём и ожидается прибыль, засиял), — Сколько времени нужно для навеса?

— К вечеру управимся.

— Хорошо. Назначьте сейчас же охрану. Завтра утром приступаем. А пока остальным разойтись по остальным ямам! И очень вас попрошу: там в одной из дальних палаток есть несколько лентяев. Вот и давайте их сюда. По-моему, это великолепные кандидатуры для охраны в самое теплое время дня.

Все дружно рассмеялись.

Дана Розенблад направился обратно в лагерь. Один парень тут же принялся зарисовывать находку в блокноте. Остальные тоже не спешили расходиться, по очереди спрыгивая в яму и фотографируясь.

Когда же, наконец, открыли саркофаг, то всех поразило идеальное состояние загадочных предметов внутри него. Складывалось впечатление, что они как будто бы и не пролежали столетия в земле. Тем не менее, следы, которые отпечатались на дне, говорили о том, что они находятся здесь довольно давно. Стоило смахнуть с них пыль и диковинки сияли как новые. Материал напоминал по внешнему виду золото, однако после более глубокого изучения выяснилось, что это не так.

Вся группа с энтузиазмом принялась изучать найденное, пытаясь в первую очередь разгадать их предназначение. На некоторых предметах были даже символы. Но они были настолько странными, что подобных не обнаружилось ни в одном справочнике.

Первое, по-настоящему, потрясение наступило тогда, когда предмет, похожий на обруч, (который якобы должен одеваться на голову) вдруг стал подсвечивать предметы. Сам он лучи не испускал. Просто всё освещалось вокруг так, как будто дело было днём. Когда он включился, кем и каким образом – никто не смог уже и припомнить. Просто под вечер кто-то кого-то попросил выключить фонарь, который мешал спать. Когда же выяснилось, откуда идёт такой яркий свет – все собралась возле палатки профессора и нескольким археологам пришла в голову одна и та же мысль: а это точно предметы земного происхождения? Кстати, этот обруч впоследствии так и не смогли выключить. Он работал исправно, освещая место лагеря по ночам так, как будто в этом месте был собственный солнечный день.

Дана Розенблад только сейчас осознал, какие вещи попали к нему! Он запер их в сейф, приставил к нему охрану, практически забросил раскопки, поручив это своим помощникам и студентам, а сам почти сутками корпел над справочниками, пытаясь разгадать эту тайну.

Вторым потрясением стало необычное свойство странного на вид сосуда: ради эксперимента в него налили обычную воду для технических нужд. А когда сосуд попытались опорожнить, то из него полилась чистейшая вода, причём без остановки! Сосуд снова поставили в вертикальное положение и истечение прекратилось. Снова перевернули, и снова без остановки текла кристально чистая вода. И так несколько раз. Профессор попытался налить в него другую жидкость, но ничего не получилось – оттуда вытекала только вода. Поскольку букв и знаков на нём не было вообще, то выключить или переподключить его так и не удалось. Отобрали пробы воды из него и отправили в город для анализов.

Ещё один загадочный предмет – шкатулка с грязью. Густая масса, похожая на полузастывший битум. Пробовали содержимое растворять в разных жидкостях, но результата это не дало. Зато заметили странную вещь: при попытке отщипнуть пинцетом маленький кусочек, концы инструмента склеивались намертво так, как будто их забыли разъединить ещё на заводе при изготовлении. Что это? Суперклей, или химическая сварка? Но что поразительно, вещество приобрело абсолютно идентичные свойства металла! Пробовали склеить древесину, или пластмассу – эффект был точно такой же. Никто не решался брать руками эту грязь, пока один из помощников не порезал себе палец ножом. На свой страх и риск он вызвался добровольцем и нанёс себе на порез капельку вещества. Кожа склеилась буквально за доли секунды, хотя отёк под кожей остался.

Не желая тянуть время, Дана Розенблад оставил под присмотром заместителей свою палатку с сейфом, а сам помчался в город, чтобы сделать пару звонков руководству. На том конце провода отнеслись к его словам с явным скепсисом, но пообещали в ближайшее время принять меры для транспортировки артефактов под усиленной охраной.

Когда вернулся в лагерь, распорядился, чтоб всё несли только к нему, но это была пустая затея. Ажиотаж и алчность сделали своё дело: только ленивый теперь не пытался что-нибудь из найденного припрятать в укромном месте, чтоб потом откопать и, возможно, продать подороже на чёрном рынке. Обстановка накалилась до такой степени, что у Даны сдали нервы и он помчался в город, чтобы позвонить ещё раз. Ему опять ответили, что вопрос решается, но вряд ли это будет быстро, так как свободных людей сейчас нет вообще, да и те точно неизвестно, когда доберутся. И профессор принял, по его мнению, единственно правильное решение: он позвонил в ФБР. Там люди оказались то ли более любопытные, то ли более прозорливые, но они хотя бы назвали точную дату своего прибытия, заверив профессора, что кто бы что бы не припрятал, они найдут обязательно, допросят всех и ни одна находка не уйдёт налево.

Дана выдохнул и довольный собой вернулся в лагерь, с уверенностью, что поступил правильно. Наивная душа! Если бы он знал, сколько вокруг него стукачей, подлецов и хапуг, которые оповестили не только родственников, прессу, но и шарлатанов всех мастей.

Не успел ещё перевести дух, как буквально через пару дней в лагерь нагрянули вооружённые до зубов люди в штатском. Самый крикливый из них (маленького роста, крепкий, про себя Дана назвал его Коротышка) размахивая удостоверением и демонстрируя кобуру с пистолетом внушительного размера, постоянно поправляя укладку на голове, в солнцезащитных очках, мигом при помощи своих мордоворотов всю археологическую группу загнал в лагерь, запретив его покидать до конца операции.

И тут Дана понял, что сенсация, а возможно и Нобелевская премия, безвозвратно исчезла из его рук. Что все находки теперь в чужих руках и видит он их в последний раз в жизни. От горя он стал уничтожать неприкосновенные запасы виски. Пьяный днём валялся в тени, вечером бродил по лагерю, пока кто-нибудь из агентов ФБР не загонял его обратно, где в его палатке Коротышка с помощниками по несколько человек сразу допрашивали всех подряд.

И так уже длилось не один день и неизвестно сколько ещё должно было продолжаться. Всем эта обстановка стала уже порядком надоедать. Из числа коллег не было желающих с ним разговаривать. И от этого он чувствовал себя неловко, чуть ли не предателем, поскольку именно он, как он думал, был инициатором пригласить сюда спецслужбы.

На беседу его приглашали редко, в основном повторить перечень всех найденных артефактов. Когда в очередной раз, возможно последний, прошлись по перечню, он поймал себя на мысли, что всё-таки один предмет был упущен из виду: маленькая коробочка, очень похожая на золотой портсигар. Кажется, он её впопыхах не успел положить в сейф. Просто она была в куче прочего ископаемого хлама и вполне возможно, что все подумали, что это и есть обычный портсигар, забытый кем-то на столе. Но, похоже, только он обратил внимание на этот предмет.

Значит, у него кое-какой козырь на руках остался! И теперь Дана стал напиваться уже от того, что им полностью овладел зуд реванша. Теперь он бродил почти со злорадной улыбкой по лагерю, твёрдо зная – в укромном месте его ждёт светлое будущее!

Так прошло несколько дней. В конце концов, Коротышка всем объявил, что, мол, вышла ошибка, никакие это не доисторические предметы. Просто некоторое время назад было ограблено хранилище некой экспериментальной лаборатории, мол, они долго искали украденные предметы, и вот, благодаря профессору и его коллегам, удалось, наконец, вернуть похищенное обратно, и вообще, в этой лаборатории работает один то ли гений, то ли сумасшедший, кстати говоря, бывший фокусник. Вот это его рук дело. И вообще, нельзя бывших клоунов и близко подпускать к науке. А вы, господа учёные? Как же так? Вы вообще учёные на самом деле? Не можете отличить обычный цирковой реквизит от ископаемых черепков? Не смогли отличить латунь от золота? Куда только смотрит руководство страны, хотя, чего греха таить, и там, в правительстве клоунов тоже хватает, раз допускают неучей и сброд заниматься серьёзными делами, отвлекая науку от действительно насущных проблем и важных дел.

Тут кто-то из молодых выкрикнул свой вопрос: дескать, судя по всему, эта экспериментальная лаборатория занимается разработкой оборудования для клоунов и фокусников? Дескать, им можно заниматься ерундой, на которую уходят деньги налогоплательщиков, а чем мы хуже?

Половина молодёжи попадали от хохота, да и среди военных раздались смешки. Лишь только мастодонты науки, закалённые в подковёрных войнах, улыбались украдкой, опасаясь гнева и последствий.

Так оно и вышло. Коротышка оказался явным психопатом. Он выдал такой залп ярости, что разом притихли все. Брызгая слюной, усиливая свои вопли обильной жестикуляцией, выпучив в бешенстве глаза он выдал следующее: раз тут собрались слишком умные и преданные стране люди, то так тому и быть, он распорядится создать в срочном порядке комиссию, вот прям здесь, которая проверит всю группу на профпригодность и соответствие занимаемым должностям. А, уж поверьте и не сомневайтесь, выводы многих огорчат. И пока проверка не закончится, отсюда никто никуда не уедет. А объект раскопок закрывается в связи с началом работы следственной группы по делу хищения пропавших предметов из лаборатории.

Но тут одна студентка, блеснув идеальными зубами и демонстрируя идеальное произношение, заикнулась о том, что законно ли это всё будет?

И в этот самый момент из военного фургона с затонированными стёклами вышел на солнцепёк очень представительный, в годах, в очень хорошем костюме, который на нём сидел идеально, с красиво ухоженной сединой человек, в котором Дана Розенблад узнал своего куратора. Глядя на него у многих появилось желание поздороваться первым или спрятаться за спины впередистоящих.

— Кажется, ваш папа адвокат в крупной конторе? Фамилия Полански, не так ли? А вы точно уверены, что ваш папа захочет связываться с ФБР и портить репутацию дочери в самом начале её карьеры?

И тут всем окончательно стало ясно, что в таком солидном человеке помещается не только власть, опыт, но и мозги. И таки да, в спецслужбе идиотов не держат, с этим придётся смириться. Как и с тем, что из-за этих находок портить себе репутацию не стоит. Вся жизнь впереди и ещё много сокровищ ждут своих первооткрывателей.

Наконец сошлись на том, что все дадут расписки и подпишут «правильные» протоколы, после чего могут катиться отсюда на все четыре стороны.

Молодёжь стала перешёптываться: оказывается, заткнуть человека очень даже просто. Можно говорить всё что угодно в прессе, давать интервью, выступать по телевидению и радио, но если что — достанут на свет божий вот такой «протокол» и спросят: «Сам подписывал?» Пойди, докажи потом, что ты это всё не придумал. Девушка с идеальным произношением и папой адвокатом дерзко зашипела в сторону своей подружки и парня хиппового вида:

— Мы ещё посмотрим!

Но её окружение ответило осторожным молчанием.

Теперь остро встал вопрос: как быть дальше? Можно ли отправить добровольцев пополнить запасы еды и воды? Ибо со скуки они умрут быстрее, чем закончится вся эта канитель. На что хитрющий Коротышка ответил так:

– Знаю я ваше «еды и воды». Не хватало мне здесь попоек. Потом пойдут дебоши и разброд, лови потом всех по пустыне, а пустыня штука опасная. Жарко, воды нет, передохнете на следующий день от жажды. Раньше оформим бумаги — раньше освободитесь.

Тотчас в группе резко повысилось количество желающих подписать что угодно и свалить отсюда.

Седовласого начальника потом проводили в палатку Даны, который на правах хозяина попытался проникнуть к себе, чтобы доложить о случившемся первым, с обилием подробностей, рассчитывая смыться из лагеря со своим портсигаром в числе первых и без подозрений. Но на входе его завернули обратно:

— Ждите, вас вызовут!

Тогда он принялся обходить всю стоянку уже в который раз. На него никто не обращал внимания, большинство было занято тем, что начали упаковывать свои пожитки, надеясь скоро убыть по месту жительства.

Наконец его окликнули и указали с сторону его палатки.

Когда он вошёл, то растерялся: вместо походной мебели было два стола и вокруг них ящики для сидений. Его пожитки бесцеремонным образом были небрежно свалены кучей в углу – в них явно порылись весьма тщательно. «Однако, они времени не теряют», — подумалось ему. Сейф был распахнут настежь, возле него сидел здоровенный азиат в форме и с автоматом.

В центре стоял походный стол, накрытый клеёнкой, ну а на ней уже грудой валялись все походные тетради и журналы ведения раскопок, в которых пытался навести порядок Коротышка.

Во главе стола сидел седовласый начальник. Молча указал Дане на место напротив, не спеша снял солнцезащитные очки, положил их возле себя.

Дана решил начать говорить первым, но тот лишь поднял ладонь в предупреждающем жесте, обернулся к Коротышке, и тот, словно от него этого ждали тут же отчеканил:

— Бардак!

Седовласый чуть подался назад корпусом от стола и констатировал:

— Бардак. Что вы на это скажете, господин Розенблад?

Дана от неожиданности растерялся и стал что-то мямлить про то, что, дескать всё не так, что у него порядок и его не так поняли, а иначе зачем же он сам их вызывал? А виноваты во всём те, кто пытался присвоить находки себе, вот поэтому он и позвонил сперва с свой институт, а там не отнеслись с должным вниманием.

ФБР-вец прервал его:

— Об этом поговорим потом. А сейчас садитесь вон за тот столик и пишите всё как можно подробнее. И вы отсюда не выйдете, пока не закончите.

Уже под вечер, изведя кучу бумаги, многое переписывая заново, он встал из-за стола и протянул доклад. Начальник передал отчёт Коротышке и обратился к Дане:

— Выйдем на воздух.

Когда они отошли от палатки на приличное расстояние, то разговор начался без обиняков:

— Мои ребята знают своё дело. Допрошены все, изъято всё. Но вот что не даёт мне покоя, господин Розенблад: вы своим поспешным звонком в свой институт сильно усложнили дело. Потому что вызвали нездоровый повышенный интерес со стороны сил, которые далеко не всегда в ладах с законом. Знаю, знаю, всегда кое какие находки оседали в карманах искателей.

— Да я за всю жизнь…

— Не будем сейчас об этом, – оборвал он Дану. — Знаете сколько предметов мы сегодня нашли в карманах ваших коллег? Почти столько же, сколько было в сейфе! Вы куда смотрели? Или вы думаете, что такая неосмотрительность останется безнаказанной? Не вам рассказывать, что есть чёрные копатели, которые только того и ждут, пока вы в поте лица добудете что-нибудь ценное, ждут удобного момента, чтобы похитить готовенькое. И слава богу, если при этом не покалечат или не убьют кого-нибудь из археологов, — он махнул рукой, — а… хотя говори-не говори, всё без толку. Было, есть и будет, никуда от этого не денешься. А ведь мы всегда предупреждали — на сторону ни – ни! Вы думаете почему до сих пор из института нет помощи? А? А всё потому, что руководство после первого вашего звонка сразу сообщило всё местным властям в обмен на почти уже готовые диссертации и учёные степени в местных университетах. Вот так вот! Или вы первый день на свете живёте? Так что сейчас идет самая что ни на есть лютая торговля степенями и должностями. Настоящая кадровая революция. Если бы мы не вмешались, то наверняка кого-то из ваших уже упекли в местную тюрьму. Да и вы не исключение. Если вам до каких-то пор везло, то это случайность, а не закономерность. Есть такие открытия, что устранение какого-нибудь профессора — росчерк пера, не более. Если вас по приезду попрут с позором, то считайте, что легко отделались.

— На моей памяти такого не было…

— А вы уверены, что всё знаете? — снисходительно улыбнулся куратор. — В общем, так. Хотите вы этого или нет, но теперь вы будете делать исключительно то, что скажу вам я. Если хотите рискнуть воспользоваться своим авторитетом в институтских кулуарах — пожалуйста. Но потом опять же прибежите ко мне за помощью, уверяю вас. Иначе не было бы нас. Шикарная охрана в частном музее не гарантирует жизнь владельцу картин, я вам напомню. И вот когда на вас попытаются выйти люди, которым убить профессора, всё равно что муху прихлопнуть — тут и начнутся проблемы, могу заверить. Ну так что? Как вы намерены поступить?

— Как всегда поступал в таких ситуациях: вернуться с находками в институт. Ну а там опись, классификация…

— Я не об этом сейчас. Хотя, это часть вашей работы.

— О чём вы?

— Мне нужно, чтобы вы сюда вернулись как можно скорее продолжать раскопки далее под чётким нашим надзором. Резкого карьерного взлёта не гарантирую, но зато вряд ли кто-то сможет вас задвинуть. Академиком не станете, но и до лаборанта вас никто не понизит. О местных любителях лёгкой наживы мы тоже позаботимся. Короче, ни ваши, ни местные вас не тронут. Работаете себе в удовольствие, пока не закончите этот курган.

— Но это же годы! Если не десятилетия?

— А разве не о такой романтике вы мечтали, когда выбрали такую профессию? Как положено, сможете приезжать несколько раз в год в Америку. В отпуск. Деньгами не обидим. Ну так как?

Дана думал. Можно согласиться. Заодно более подробно изучать находки, если они будут, сразу писать монографии. А когда внимание к нему ослабнет, то он как минимум откопает тот портсигар и прихватит с собой в ближайший отпуск. Не всё ещё потеряно. В нём вдруг проснулся азарт. До конца своих дней просеивать пыль – это уж точно в его планы не входило. Он обычный человек и своё уже покопал. Тем более по возрасту ему давно пора было осесть в институте, а не тратить здоровье, изнывая от жары или рискуя заболеть малярией. Карты, выпивка, женщины – должны составлять немалую часть в жизни каждого нормального мужчины.

— Кстати, вы сдали всё, что нашли? — Куратор явно рассчитывал на внезапность.

Но Дана уже был внутренне готов и собран:

— Уже триста раз обыскивали.

— Ну так что насчёт моего предложения?

— Для начала мне нужно вернуться в Штаты и уладить кое-какие личные дела. Да и отчёт о проделанной работе никто не отменял.

— Само собой.

— А если я не соглашусь?

— Ну что ж… Воля ваша. Но хочу задать банальный вопрос: сможете выдержать войну за место под солнцем с такими конкурентами? Или вы думаете, что карьеру делают работяги? Оглянитесь вокруг? Каждая более-менее состоятельная семья так и мечтает устроить своего отпрыска на тепленькое местечко. Причём отнюдь не копателем. А вашим, или подобному вам, начальником. И вы вечно будете всем должны, неважно что: отчёты, результаты поисков. А они в столь молодом возрасте будут выхватывать у вас из-под носа готовенькие темы и клепать себе диссертации не замарав рук. Разве вы в своё время не так делали? А?

— Да я в молодости пахал за троих!

— Даже если это так. Спонсоров и энтузиастов тогда было мало, помещалось на пальцах одной руки. Не забывайте, что сейчас меняется политика. Египет охотиться за находками при поддержке Советов, потому что хотят создать с нуля туристический сектор. А это огромные деньги и влияние на политической арене. Слава богу, что Юнеско на нашей стороне. Как только у Советов получится хоть что-то сделать существенное в этой сфере, хотя бы только начать, то власти Египта повернутся в сторону конфронтации с Америкой, а нам не нужен лишний плацдарм напряжённости в этом регионе. Мусульманская страна, должны же понимать, что вслед за Египтом потянутся другие государства. И Советам нужен прецедент, чтобы влиять на цены на нефть и не только.

— Это так всё сложно…

— Ещё бы. Поэтому вы не обижайтесь, что мы давим на вас, однако слишком много поставлено на карту, чтобы пустить всё на самотёк, как, например, было раньше. Политическая погода меняется очень быстро. Так что нам здесь нужно усилиться и ускориться. Поэтому отказов не принимаю. И вам придётся работать, хотя в более комфортных условиях. Взамен – регалии, которые уже давно заждались вас. Для нас это не проблема. Ваш отчёт доделают, усовершенствуют. Лишь бы вы не запускали бумажную работу. Ну и никаких карточных игр, и долгов. Не заставляйте меня жёстко напоминать вам о наших договорённостях.

— Откуда вы знаете про карточные долги?

— Работа такая. Да, и мы сразу выплатим премию в размере долга. Так что как раз рассчитаетесь. Ну что же. Пора возвращаться. Вот, держите, — он вытащил из внутреннего кармана красивую визитку, — звонить в случае, если найдёте что-нибудь необычное. Обычные находки оприходуйте как полагается. А вот те, которые совсем не вписываются в шаблоны — не отображайте в отчётах ни в коем случае. Ваше дело оповестить меня и хранить в сейфе до моего приезда. Я оставлю вам в помощники пару уполномоченных, у которых есть договорённости и с местными властями, и с местными бандитами. Так что за свою жизнь и за свои находки можете не волноваться.

— Да, хорошо. Ну можно будет начать после короткого отпуска.

— Сколько вам надо? Недели хватит?

— Нет, минимум месяц.

— Это очень много.

— Почему? Какие сложности? Ведь здесь же остаются ваши люди?

— Я думаю, месяц – это много. Не забывайте, доверенных лиц всего три, включая вас. А кроме вас никто не знает где копать и что искать, и на какой глубине.

— В каком культурном слое, — поправил Дана.

— Слое, — согласился куратор. — В общем, когда прибудете в институт, то сразу позвоните мне. Я отдам вашему руководству необходимые распоряжения. И перед убытием в Египет – тоже наберите меня. Понятно?

— Да. Я могу составить список необходимого оборудования для новой экспедиции?

— Само собой. На этом пока всё. Над списком можете начать работать прямо сейчас. До свидания.

— До свидания.

И куратор направился к своему фургону.