Маленькое эхо

Тишина в комнате нарушалась только размеренным постукиванием пальцев по лакированной столешнице. Когда темнота — единственный спутник, любой звук кажется благословением и проклятием одновременно. Он устало склонил голову, отчего пепельные волосы упали на лицо.

Его творение. Квинтэссенция собственных страхов, потерь и скепсиса. Ни одно другое создание не приносило столько противоречивых чувств. Он не мог видеть, но чувствовал каждый её вдох и шаг. Тонкий резонанс души — хрустальная песня, срывающаяся в пучину безумия по ночам. Она не жила обычную жизнь, а лишь умело надевала маску благочестия, снимая её в полумраке комнаты и уходя с головой в новые миры.

Его не мучил вопрос, почему он создал такое несовершенное существо. В конце концов, оригинал был ничуть не лучше. Ответ был очевиден: из-за одиночества. Когда безмолвие в собственных стенах начинало давить, он прикрывал бесцветные глаза, касаясь пальцами груди и вызывая в душе образ. Похожий на него, но более живой, умеющий дарить тёплую улыбку, но скрывающий в ней яд. Одержимый желанием знать, что находится в глубинах бездны, но не закрывающий двери для света.

Она получилась своевольной. Не такой тихой, как он хотел. Путающейся в ногах, прикрывающей внутреннее неудобство сарказмом и иронией. И такой же незрячей. Хотя ей повезло больше — мир для неё не подёрнулся темнотой, а лишь расплылся в причудливых пятнах. Он с интересом наблюдал, как она спорит сама с собой, пытаясь найти новый повод для очередной истории. И как чертыхается, когда банка с кофе оказывается не вовремя пустой.

— Кофе и вода. Не слишком удачный выбор пищи для человека...

Его голос был тихим, но в пустой комнате он отражался эхом. Усталый, смирившийся со своей ошибкой. Творец мог бы стереть её одним движением пальцев, но не делал этого. Истинная боль «видеть» в создании отражении собственных недостатков. Это чувство заставляло молчащее сотни лет сердце биться, напоминая, что он всё ещё жив.

Очередная ночь без сна для неё. Какая по счёту? Третья, четвёртая? Он усмехнулся:

— Идём на рекорд...

Его пальцы замерли в воздухе, будто пытаясь приблизить образ. Он был слеп, но ощущал, как она быстро делала очередные заметки в блокноте, а затем задумчиво рисовала на полях. Как её глаза наполнялись нежностью при взгляде на детей. И как после взгляд зажигался той самой искрой, заставляющей на долгие часы забывать о мире вокруг.

Какие сны ей снились в редкие минуты забытья? Он не знал. Лишь чувствовал уставшую улыбку и сбивчивое биение сердца, жаждущее любви. Она считала, что не понимает значения любви. И оставалась в тишине собственных мыслей. Ненавидела летнюю жару, блаженно прикрывала глаза под дождём и любовалась ледяными узорами на окнах. И в этом была её любовь — неправильная, но самая искренняя.

Он поставил локти на стол, переплёл пальцы и опустил подбородок на них. Да, она не жила так, как ему хотелось бы. Но он ни о чём не жалел. Совершенный в своём несовершенстве черновик. А то, что допускает ошибки — пусть. Он всё равно слепой. А если не видел — значит, не было.

— Пиши дальше, моё маленькое эхо. Но не забывай про сон. Мы же не хотим раньше времени встретиться, верно?

***

Я очнулась в своём кресле, с трудом разминая затёкшую шею. Глаза болели от долгого напряжения, ноги затекли, а в голове звучал незнакомый голос из сна. Кажется, я вновь уснула, так и не дойдя до кровати.

На часах 6:00. Первые рассветные лучи проникали сквозь плотно задёрнутые жалюзи. Я поморщилась и машинально протянула руку к кружке с остывшим кофе. Холодный и гадкий.

На экране монитора высвечивался текст. Я пробежала глазами по строчкам, с удивлением задержавшись на последней:

— Добавить больше сна. Снизить концентрацию кофеина и сахара. Позаботься о себе, ладно?

Потёрла глаза, перечитала и всё равно осталась в недоумении. Когда я успела написать это? Видимо, подсознание уже стучалось в реальность, прося прекратить издевательства над собственным телом. Я усмехнулась. Ещё немного. И потом — отдых.

Я придвинулась ближе к монитору, занеся пальцы над клавиатурой. В голове вновь зазвучал усталый голос.

— Всё равно нет? — вздох. — Ладно, будем считать, что я этого не видел. Хотя я и так не вижу. Но только до конца истории.

Улыбнувшись, я погрузилась в процесс. Да, лишь до конца истории. Но только именно я решу, когда поставить точку.