Малое Жабье

Стася поправила рюкзачок и воровато огляделась.

Нелепая тётка-проводница в картинной позе застыла под елью-растопыркой и с энтузиазмом расписывала магические свойства какой-то невзрачной пожухлой былинки, полностью завладев вниманием их маленькой группы.

Стася специально держалась позади всех – не хотела привлекать к себе лишнего внимания. И всё равно нет-нет да ловила на себе цепкий и изучающий взгляд доморощенной экскурсоводши.

Неужели, она заподозрила что-то? Неужели - догадалась?

Поводов для подозрений Стася никому не давала.

Напротив, нацепив маску заинтересованной дурочки, почтительно внимала нескончаемым и бессмысленным историям-байкам, кивала в нужных местах, округляла глаза и ахала, когда следовало удивиться и всячески выказывала восхищение познаниями розоволосой гидши.

- Эта трава обычно растёт на границе. На переходе. Или изломе. От названия суть не меняется. – донёсся до Стаси задорный и немного визгливый голос. – Мы почти подошли к порогу. Подмечаете, как всё вокруг изменилось?

- И где он, этот порог? – ворчливо перебила тётку бодрая бабулька-туристка. – Здесь? А может быть – там? Пока я вижу только одни мухоморы и плесень.

Она поворошила крепкой лыжной палкой опавшие листья и поджала губы в ниточку.

Затянутая в джинсу Ольга с причёской луковицей и странным лицом поддержала её легким кивком и усмехнулась.

- Согласна, с вами, Ираида Сергевна. Пора бы явить нам то, за чем мы, собственно, сюда попёрлись.

- Давай, давай, показывай уже этот порог! - ухмыльнулся простоватый Артёмыч и сдвинул на затылок широкую кепку-блин.

- Сейчас явлю и покажу! – немного высокомерно заверила их розоволосая. – Немного терпения и всё будет.

- Вы собираетесь провести ритуал? Открыть проход с помощью колдовства и магии? – с жадным интересом подалась вперёд Аллочка Львовна, представившаяся при знакомстве как контактер с потусторонними мирами.

- Для начала я собираюсь перешнуровать кроссовки... – пропыхтела розоволосая, наклонившись.

Воспользовавшись заминкой, Стася незаметно попятилась и, укрывшись за широким стволом незнакомого дерева, потащила из рюкзака первую самодельную гирлянду.

Ссохшиеся тельца нанизанных на нитку лягушек отозвались едва различимым шелестом, когда она быстро набросила их на ветку.

Скороговоркой прошептав слова-пожелания, Стася на цыпочках обогнула прилепившийся к стволу раскидистый кустарник и сунула под корни маленький сверточек. Потом опять полезла в рюкзак – за новой связкой лягушек. У неё было сделано всего три заготовки, и Стася спешила закончить работу, пока её отсутствия не хватились.

В многочисленных источниках, которые она изучила, отмечалось, что высушенные до состояния сухарей лягушки являются действенным средством для вызова дождя. И только в одной книге вкратце упоминалось о еще одном, довольно опасном их свойстве. Стасе пришлось перелопатить много дополнительной информации, чтобы по крупицам собрать описание нужного ей обряда.

Последняя гирлянда с четырьмя скукоженными тушками выглядела довольно убого - наловить нужное количество лягушек не удалось. Потому-то и понадобился сверточек. Стася посчитала, что он может послужить хорошим дополнением к ритуалу.

Настроение у нее сделалось прекрасное. Все оказалось совсем не сложно, и теперь Стася почти на сто процентов была уверена, сможет добраться до потаённой деревни и раздобыть нужную вещь.

- Стася! – воззвал из-за ствола сварливый голос экскурсоводши. – Стася! Куда тебя сдёрнуло? Стаа-ся!

- Я здесь, - Стася поспешила выйти к группе. – Извините, Матрёша. Мне нужно было... в туалет.

- Предупредить не могла? Здесь можно запросто потеряться. В следующий раз говорите, когда приспичит. Это всех касается. Понятно?

- Понятно... – протянуло несколько голосов, а Ольга лишь молча кивнула.

- А где Аллочка Львовна? – Матрёша негодующе засопела и принялась озираться. – Тоже припекло не ко времени?

- Я за ней не слежу, - дернула плечом Стася.

-Только что здесь была, рядом стояла. – отрапортовала Ираида Сергеевна, и подскочила от неожиданности, когда позади раздался пронзительный крик.

- Аааа! Все сюда! Что я нашла! Здесь такое! Такое!! – вопли Аллочки Львовны набирали обороты. – Я нашла место, где по-настоящему колдовали! Магичничали! И совсем недавно!

Голос звучал не с той стороны, где только что орудовала Стася, а значит дело было не в её лягушках, а в чем-то ином.

- Ну, что там еще? – Матрёша сунулась в гущу молоденького подлеска, и парочка любопытствующих немедленно полезла за ней.

Послышался восхищённый присвист Артёмыча, изумленно охнула шустрая Ираида и счастливо выдохнула Аллочка Львовна, пролепетав: «А я знала! Я чувствовала, что это колдовское место!»

- Не троньте! Руки уберите! – от грозного окрика Матрёши несколько листочков спланировало с куста.

Но было поздно – сияющая Аллочка Львовна подхватила с земли и продемонстрировала всем, словно восхитительный трофей, мумифицированную змеиную голову. Это была медянка – редко встречающийся вид. Глаза змеи остались слегка приоткрытыми, и через них насквозь проходила то ли острая спица, то ли длинная, вроде цыганской, игла.

Стася напряглась, пытаясь вспомнить на какую надобность делается подклад из змеиной головы, но в это время что-то выстонало в вышине; зашумели, заволновались верхушки деревьев, и на людей обрушился вихрь!

Крутанул-потрепал каждого и быстро распался, оставив после себя нечто невероятное!

По широкой тропе двигалась медленно и торжественно поразительная процессия, напоминающая живой разноцветный клубок. Он подрагивал, растекался по земле плотным искрящимся полотном! Змеи переплетались между собой, образуя причудливый узор из переливающихся чешуек, а в центре этого великолепия гнилым зубом торчало уродливое существо. На черном теле-бревне покачивалась человеческая голова – безволосая, безбровая, безбородая. Растягивая бесцветные сухие губы, бормотала что-то, обращаясь к замершим у обочины людям.

- Невесссстаааа... – будто бы послышалось Стасе. – Невесссстааааа... Поцелуууййй...

Голова говорила что-то еще, захлёбываясь и подрагивая мощным телом.

Все стояли оцепенев. Лишь Аллочка Львовна как загипнотизированная послушно шагнула к живому клубку.

- Поцелуууййй... – вновь прошипела голова, выпустив на свет тонкий раздвоенный язык.

- А вот фигу тебе! – розоволосая Матрёша прыгнула в скопище змей, со всей силы пнув кроссовкой по чёрному телу.

К сожалению, этот порыв не помог, и Матрёшу отрекошетило назад под деревья.

Последовал громкий хлопок, и на тропинке не осталось ни змей, ни тела-бревна с человеческой головой, ни вскрикнувшей Аллочки Львовны!

- Нет! Нет!! Вернитесь!!! – надрывалась Матрёша, пока Артёмыч помогал ей подняться. – Аллочка! Львовночка! Ну что же ты!! Ну зачем?!!!

- Она сама виновата, - Ираида Сергеевна отряхнула от хвоинок обширную задницу розоволосой. – Не послушала тебя, подняла ту пакость! Пусть теперь и расхлёбывает.

- Ну, подняла... - мрачно согласилась Ольга. – Дура, потому что. Но нам-то что теперь делать? Как ей помочь? Где искать Аллу?

- А хто это вообще был, а, бабоньки? – Артёмыч поскреб под кепкой. – Я было подумал, что у меня начались глюки. Один раз, помнится, похожее привиделось. По молодости лет. В колхозе. После бабкиной самогоновки. Ух, и ядреная же была! Тогда тоже змеюки вокруг крутились. И чертеня вместе с ними.

- Змеевец. Это был змеевец! – Матрёша присела на корточки и принялась что-то выискивать на тропинке, по которой совсем недавно проползали змеи.

- Змеевец? Что еще за зверюга такая?

- Змеиный царь, - проявила осведомленность Ираида Сергеевна и смущенно хихикнула. – Невесту себе искал и, кажется, нашёл.

- Ошибаетесь. – Ольга подошла к Матрёше и присела рядом. – Змеевец – кто-то вроде духа земли. Земельный хозяин. Любит в облике змея показываться. А если увидит девок – просит поцеловать.

- Вы серьёзно? – Стася раньше не слышала ни о каком змеевце. – Зачем этому чудищу нужен поцелуй? Он как в сказке, да? От поцелуя обратится в молодца?

- Чудище или нет – а ласки, небось, охота, - хохотнул Артёмыч и покосился на Ольгу.

- Охота. Именно так. – Матрёша упорно колупала пальцем веточки, камешки, птичьи перья. – Змеевец состоит в свите змеиного царя. Видали их поезд? Его на Воздвижение только и можно встретить.

- И куда он...хммм... едет?

- В подземное царство... – пробормотала Матрёша, и когда Ольга указала ей на что-то, радостно подхватила находку и потрясла ею. – Есть! Нашла! Одна-единственная была, но от нас не спрячешься! От Матрёши ещё никто не уходил!

Пошептав что-то над ладонью, она дунула легонечко, и в воздухе зависла маленькая блестящая точка. Стася не сразу распознала в ней змеиную чешуйку, драгоценным камешком переливающуюся под ровным осенним светом.

- Что вы хотите с ней сделать? – собралась поинтересоваться она, но Матрёша снова подула на чешуйку и, когда та неожиданно исчезла, пропала следом за ней!

Ошарашенная произошедшим группа проблуждала в лесу да самых сумерек, а потом людей вывел к опушке непонятно откуда взявшийся хромой и странный мужичонка. Махнул рукой через поля, показывая на рассыпанные вдоль речки домики небольшой деревни, и повернул обратно.

***

В серых сумерках, раскинувшихся над лесом, брели, поддерживая друг друга, две фигуры.

- Она совсем берегов не видит, Нати! В конце концов всему есть предел! И моему терпению тоже! Я понимаю, что твоя сестрица эксцентрична, но не до такой же степени! - низкий, с приятной хрипотцой голос недобрым словом прошёлся по какой-то Марине.

- Не стоило тебе критиковать её новую брошь, - последовал невозмутимый ответ. – После Мзебудобы (праздник Солнцестояния, груз.) Марина всегда нервная. Тебе ли не знать, Люсёк.

- Знаю, конечно. Но лето давно прошло. Сейчас осень! Нет, я всё понимаю... Специфика работы накладывает отпечаток на поведение. И всё же такого Марина себе ещё не позволяла!

- Как и ты, дорогая. Ты сегодня превзошла себя в остроумии.

- Признаю, я немного переборщила. Но эта брошь, Нати! Цикада размером с булыжник! Да еще улепленная стразами! Это же такой китч! У меня от неё сделалась изжога! А от суммы, которую Марина за неё отстегнула, может случиться и несварение! - растрёпанная блондинка в широченных джинсах и кожаной курточке авиатора возмущенно притопнула ногой.

- Марина взрослая барышня. Знает, что делает. Нам просто нужно быть более нейтральными. Держать себя в рамках. Осенью у сестры всегда хандра. Впрочем, у меня тоже. - брюнетка в элегантном костюме от известного модного дома поправила изящную оправу очков и с сожалением взглянула на замшевые лиловые балетки.

- Как думаешь, куда нас закинуло? Что это за место? Где мы?

- Без понятия, Люсёк. У Марины всегда было плохо с фантазией.

- Да уж куда хуже! Её взбрыкивания начинают приобретать уродливые формы. Выдернуть нас от праздничного стола! Не дать мне насладиться хинкали! – блондинка взмахнула зажатой в руке вилкой и чихнула.

- Зато она позаботилась, чтобы ты не замерзла. И про меня не забыла. Это мой любимый жакет. И теплый, кстати. Не пропадём, Люсёк.

- Конечно не пропадём, Нати. Только иной раз так хочется обойтись без магии и колдовских штукенций. Посидеть просто по-приятельски, поболтать о постороннем... – Люська поморщилась и снова чихнула. – И всё-таки с брошью Марина промахнулась. Такого безобразия я на ней еще не видела!

- Да. Брошь очень на любителя. Хотя и старинная. Пожалуй, даже антик, не винтаж. – Натэла стряхнула с волос капельки моросящего дождя и слегка покачнулась.

- Нати! Тебе плохо? – Люська приобняла подругу. - Обопрись на меня. Давай постоим?

- Всё окей, Люсёк. На минуту голова закружилась. – пробормотала Натэла успокаивающе. - В нашем-то возрасте немудрено...

- Прекрати! Какой еще возраст? Мы девочки-припевочки! У нас вся жизнь впереди! – Люська ударилась в весёлую болтовню, изо всех сил пытаясь скрыть встрепенувшуюся не ко времени тревогу.

Натэла беспокоила её с самого лета.

Еще в августе Люська начала подмечать незначительные пока еще перемены в поведении подруги.

Натэла сделалась отстранённой и молчаливой. Всё чаще старалась уединиться, отказывалась от прогулок и любимого шоппинга.

Прямая и открытая Люська как водится потребовала от неё объяснений, и Натэла не стала вилять, призналась, что её всё достало и раздражает.

- Всё надоело, Люсёк. Особенно эти мои... способности. Мечтаю замереть, закуклиться и сделаться невидимкой. Стариться спокойно, завивать седины в крутые букли, научиться вязать носки.

- Да что ты, Нати! Немедленно прекрати! - Люська тогда обрушилась на подругу ураганом, не дав договорить. – Нам нужно срочно перетряхнуть твои мысли! Выбить скопившуюся пыль вместе с упадочными фантазиями! Девчонки очередной йога-тур собираются замутить. Давай махнём с ними?

- И вляпаемся в новую авантюру? О, нет! Избавь меня от такого!

Люська не стала настаивать, но откровение подруги не забыла. Она сама никогда не задумывалась о возрасте. То ли потому, что выглядела отлично, то ли в силу неунывающего непоседливого характера, не оставляющего времени на подобные терзания.

Натэла, впрочем, тоже совершенно не походила на старуху. Вся эта чушь в голове наверняка появилась от монотонности и скуки. Последнее время они совсем никуда не выезжали, да и лето провели в городе, занимаясь делами ресторанчика. Марина задумала его расширить, а все заботы легли на подруг.

За праздничным ужином Люська как раз собиралась предложить сестрам встряхнуться как следует и отправиться, наконец, в путешествие. Даже выбор места великодушно хотела оставить за ними.

Но открыть свой замысел она успела лишь частично - подвело новое приобретение Марины. Расписывая прелести и самобытность провинциальных городков, Люська зацепилась взглядом за прицепленную к кардигану чудовищных размеров брошь в форме цикады и не смогла удержаться от подколки. С присущим ей остроумием, «прошлась» по сияющим каменьям цвета «вырви глаз», не забыв присовокупить, что подобной безвкусицы Марина себе еще не позволяла.

Невозмутимо поедающая крохотные шарики пхали, Марина среагировала немедленно.

- Вы, кажется, мечтали о путешествиях? Ну, что же - в добрый путь!

Она легонько взмахнула салфеткой, рядом тихо ойкнул Игнатьич, выронив на пол поднос с благоухающим специями чахохбили, и вместо уютной гостиной с мягкими креслами и заставленным вкусностями столом, Люська с Натэлой очутились в мрачном осеннем лесу.

Редкие капли дождя шуршали в палой листве, почти неразличимые среди пади торчали шляпки грибов-одиночек.

Место было незнакомое и совсем не вызывающее вдохновение.

Подобная локация никогда не рассматривалась Люськой для возможных путешествий, и она попросила подругу поскорее вернуть их обратно.

- Только не переноси нас в гостиную, Нати. Лучше сразу на кухню, к Игнатьичу под крыло. Пусть Марина думает, что мы блуждаем по лесу. Потешим её эго.

Натэла бегло улыбнувшись, промолчала и, сделав несколько шагов, присела на краешек начинающего разваливаться пня.

Встревоженная Люська опустилась перед ней на корточки, пытливо вгляделась в лицо.

- Ты расстроилась из-за броши? Да, Нати? Дурацкая вышла шутка, признаю. Прости, я сначала сболтну, а потом только подумаю.

- Ты, как всегда, права, Люсёк. Брошь сестры - вершина безвкусицы. Потолок, за которым только крыша. Но дело в другом... Я... Я не смогу нас перенести домой.

- Как? – Люська в волнении смяла воротник курточки. – Как – не сможешь? Почему?

- Я больше не чувствую Марину. Ты же знаешь про нашу связь.

- Но Нати... – Люська подалась к подруге и внезапно тихонечко чертыхнулась. – У тебя она! Нати! Она! Новая бздянка Марины!

Ткнув пальцем в мягкие узелки завитков на жакете Натэлы, скривилась как от зубной боли. И когда Натэла опустила глаза – увидела брошь цикаду из-за которой и случился раздор.

Снять украшение не получилось – цикада словно живая вцепилась лапками в ткань, отказываясь её покидать. Натэла прищёлкнула ногтем по яркой эмали на спинке насекомого и оставила бесполезные попытки.

Видимо, в этот раз Люська и правда далеко зашла, раз сумела настолько разозлить сестру. Терпение Марины лопнуло, а наказание выпало Натэле. Не Люське же отдуваться за свой промах.

- Нати! Не переживай! Ножками дойдём. Нам с тобой не привыкать! В каких только передрягах не побывали. Справимся и в этот раз.

Люська улыбалась, но в глазах затаился вопрос, и Натэла удовлетворила любопытство подруги.

- Я не просто не чувствую Марину. У меня больше нет силы, Люсёк. Полагаю, её забрала Марина. Чтобы мы прочувствовали свою вину.

Люська не сразу нашлась с ответом, и в повисшем потрясенном молчании Натэла поднялась с пня и медленно пошла по тропе.

Позади громок ухнуло – это Люська на эмоциях врезала по пню ногой и тот с треском развалился напополам.

- Нати! Иди сюда! – немедленно завопила Люська, приплясывая на месте как девчонка. - Здесь змея! С косичками! Чесслово, не вру! Сама посмотри, Нати!

В образовавшемся развале намешано было древесное крошево, торчали кусочки мха, обрывки листьев, какой-то мусор, и среди него свернувшись в кольцо, лежала змея. На плоской голове кустарным кукольным паричком лепились розовые косы-веревки. А одна, самая длинная, петлёй обвивала шею.

- Её задушили? – Люська потянулась к змее, но не решилась её коснуться.

- Не думаю. Она просто спит.

- Но эти косицы! Кто-то специально налепил их ей на голову?

- Ты представляешь, как это можно сделать? – Натэла внимательно разглядывала необычную находку. – Хотя, ведьма вполне могла бы. Только – зачем ей?

- А вдруг, змея и правда под ворожбой? Заколдованная! Как принцесса! Вот только почему не лягушка, а змея?

- Характер подвел, - пошутила Натэла. – Забавная находка, Люсёк. Совсем в твоём духе.

- Она ядовитая, Нати? Это - гадюка?

- Медянка. Видишь тёмные полосы у глаз? И тело в пятнах. Да, это точно медянка. Укусить может, но опасности не представляет. Она не ядовитая.

- Но розовые косицы! Это что-то! Они меня просто умиляют! Их нужно запечатлеть для истории! – Люська полезла в карман курточки за сотовым и разочарованно сморщилась. – Похоже, что Марина оставила нас без связи.

- Без связи. – подтвердила Натэла и впервые за всё время внимательно огляделась. – Странное место. Куда же нас занесло?

- Дык этта. К Топтунову Логу. За ним сразу деревня нашенская будет. Малое Жабье.

Квакающий глуховатый голос прозвучал настолько неожиданно, что подруги подпрыгнули. Только что вокруг никого не наблюдалось, а теперь за их спинами скособочился странный мужичишка – босой и тощий, в болтающихся словно на пугале рубахе и штанах. Кожа на лице его с незапоминающимися чертами имела бледный, уходящий в зеленцу оттенок. Глаз было почти не различить за набрякшими веками. А на шее болталась длинная снизка из высушенных лягушек!