Мальчик из польской деревни

— Дедушка, дедушка! А расскажи мне какую-нибудь историю из своей жизни, — попросил маленький Януш, поджав ноги и устроившись на ковре у камина. Огонь уютно потрескивал, отбрасывая длинные тени на стены, а за окном выла зимняя вьюга.

Старик, утопающий в глубоком бархатном кресле, отложил трубку и тяжело, с присвистом, закашлялся.

— Ну, я даже не знаю, внучек... — прохрипел он, вытирая губы платком. — Что именно ты хочешь услышать?

— Расскажи самый-самый страшный момент из своей жизни! — Януш чуть ли не подпрыгивал от предвкушения, его глаза горели любопытством. — Самый страшный и интересный!

— Эээх... Хорошо, — дед наклонился вперед, и его лицо в отсветах пламени показалось на миг очень усталым. — Но ты слушай очень внимательно. Все эти события случились со мной в детстве, и они оставили на мне неизгладимый отпечаток... На мне и на моей... а-а-а... а-а-а-а-а-а-пщху-у-у-уй!

— Бу-у-удь здоров, дедушка-а-а! — звонко рассмеялся мальчик.

— Хк-кхм, спасибо, Януш. Ну ладно, давай начнем.

В то время я был самым обыкновенным мальчишкой. Любил прогуливать школу, гонять с друзьями мяч из свиного пузыря до самого заката. Деревня наша была маленькой, затерянной в лесах. Немцы к нам почти не совались — глушь страшная, партизан нет, брать нечего. Изредка приезжал грузовик за продуктами да самогоном, и всё. Так что война казалась нам чем-то далеким, ненастоящим.

Но потом беда пришла с другой стороны. Мой отец погиб — нелепая смерть на лесоповале, придавило стволом. Мы остались одни: я, мама и мой младший брат Филип. Я стал единственным мужчиной в доме, так как мой младший брат был ещё слишком мал, чтобы помогать по хозяйству. Школу пришлось бросить совсем, потому что мать вскоре слегла с тяжелой хворью, и мне приходилось работать за троих, от рассвета до заката.

— Тебе было тяжело, дедушка? — тихо спросил Януш.

— Адски тяжело, внучок. Спина не разгибалась. И поэтому единственное свободное время у меня было ночью. Когда вся деревня засыпала, я, уставший, но наконец свободный, уходил в поля. Мне очень нравилось гулять одному. Только там, в темноте, под огромным звездным небом, весь стресс уходил, и я чувствовал себя по-настоящему живым.

И вот однажды я так гулял по дальнему полю. Ночь была тихая, лунная. Вдруг я увидел какое-то странное явление в небе. Яркая-яркая звезда, словно прочертившая небосвод, и за ней тянулась странная белая полоса, похожая на шрам. Я решил просто лечь в высокую траву, закинул руки за голову и стал наблюдать.

Я лежал так около часа, наслаждаясь тишиной, пока не заметил, что это «нечто» начало увеличиваться. Звезда сияла всё ярче и ярче. Она пульсировала — волнообразно, ритмично, но с каждой волной свет становился всё сильнее. И вот в какой-то момент я уже не мог смотреть на неё, и прикрыл глаза руками.

И тут я услышал звук. Резкий, высокий визг, который пронзил меня до костей. Он длился пару секунд, а потом наступила полная тишина. Но её тут же прервал оглушительный взрыв. Земля буквально подпрыгнула. Меня отбросило ударной волной, как тряпичную куклу, и я кубарем покатился по полю и ударившись потерял сознание.

Очнулся я, наверное, через полчаса. Голова кружилась, в глазах двоилось, к горлу подступала тошнота. Вокруг стояла глубокая ночь. Я попытался встать — ноги не слушались. Еще минут десять я просто сидел, жадно глотая воздух, пока зрение слегка не пришло в норму.

Я хотел идти домой, и медленно пройдя где-то полтора километра и поднявшись на крупный холм, я увидел в лесу столб черного дыма и странное, голубое свечение. Страх говорил мне бежать, но любопытство... оно тянуло меня как магнит.

— И ты пошел туда? — прошептал Януш, натянув плед до подбородка.

— Пошел... Пройдя ещё пару километров, я дошел до места падения этой, как мне казалось, яркой звезды и замер. Там был огромный кратер. Земля вокруг была выжжена. А в центре...

Дед сделал паузу, глядя в огонь.

— Что в центре?

— То, что не укладывалось в голове. Огромный черный куб. Монолит размером с дом. Он весь был испещрен непонятными светящимися знаками — рунами, которые медленно пульсировали холодным голубым светом. От этого объекта исходил низкий гул, от которого вибрировали зубы. Я залег за поваленным деревом на краю кратера и стал наблюдать.

Я наблюдал за объектом около тридцати минут, боясь пошевелиться. И в какой-то момент, когда луна скрылась за тучами, я услышал грохот. Тяжелый, скрежещущий звук металла, от которого заложило уши. Одна из граней куба медленно отъехала в сторону, открывая темный проход, из которого повалил густой пар и яркий пульсирующий голубой свет.

Из недр корабля показались фигуры. С моего расстояния было плохо видно, но я различил, что они ходят на двух ногах, у них также две руки, и они невероятно массивные. Их было около десяти. Они о чем-то активно переговаривались — звуки были грубыми, лающими, похожими на кашель.

— Инопланетяне? — прошептал Януш, прижавшись к дедушке. — Зеленые человечки?

— Если бы, внучек, если бы... — мрачно усмехнулся старик. — Интерес взял надо мной верх. Страх отступил перед детским любопытством и я решил подойти ближе. Я пополз на корточках, прячась за камнями, поваленными обугленными деревьями и выворотнями корней. Всё ближе и ближе... И вот, когда я подобрался максимально вплотную, я выглянул из-за камня и едва не вскрикнул.

То, что я увидел, не укладывалось в голове. Это были совсем не люди.

— А кто?!

— Это были свиньи. Точнее... свинолюди. Я даже не знаю, как их описать. Представь себе огромных, под два метра ростом людей, но только с безобразными свиными головами. Длинные волосы, жесткая щетина, влажные пятачки, кривые клыки. И все они были закованы в тяжелые доспехи, покрытые теми же странными, медленно пульсирующими в такт с кубом голубыми рунами.

— Свиньи в доспехах? — Януш недоверчиво хихикнул. — Дедушка, ты выдумываешь!

— Я бы хотел, чтобы это была выдумка, Януш, — строго ответил дед. — Но самое жуткое — их глаза. Они светились в темноте таким же холодным, пронзительным голубоватым свечением. Как два ледяных кристалла. Они рычали, хрюкали и издавали прерывистые визги. Это было так необычно... Это не было похоже ни на что, что я до этого слышал. В их руках были какие-то предметы, похожие на оружие, которое также пульсировало в такт с их рунами и их глазами.

Я просто наблюдал за ними, затаив дыхание. Я был так близко, что чувствовал их запах — смесь озона, паленой проводки и чего-то еще. И тут...

Дедушка сделал паузу и отвел взгляд.

— Что? Они тебя заметили?

— Хуже. Мой собственный организм меня подвел. Вдруг мне захотелось очень сильно пукнуть. Видимо, сказалось напряжение, страх и те кислые яблоки, что я стащил у соседа. Живот скрутило спазмом. Но к таким моментам у меня всегда был подготовлен один трюк.

— Какой трюк? — удивился мальчик.

— Ну... Я обеими руками аккуратно раздвигал ягодицы и пукал очень тихо. Так я часто в школе промышлял на уроках, никто и не замечал, что это я сделал. И вот тогда я и решил, что это мой единственный шанс. Я не мог терпеть, а громкий звук меня бы выдал.

Я медленно, стараясь не шуршать одеждой, завел руки за спину. Схватил левую ягодицу, потом правую. Напрягся, зажмурил глаза и приготовился сделать всё максимально бесшумно, как ниндзя.

— И получилось?

— Как бы не так! — Дед хлопнул себя по колену. — Как только я расслабился, моя попа, словно в насмешку надо мной, выдала не тихий «пшик», а пронзительный, раскатистый и влажный: «КРЯ-А-А-А-А-АК!».

Януш прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех.

— Смейся-смейся... А у меня тогда сердце чуть не остановилось. Этот звук эхом разлетелся по всему кратеру. Мгновенно в воздухе повисла мертвая тишина. Даже пульсирующий гул куба, казалось, стих. Я сразу понял, что облажался по полной программе. От страха я боялся даже дышать, не то что открыть глаза. Я сидел за камнем, красный как рак, и молился всем богам.

Решившись, я наконец приоткрыл один глаз.

И увидел, как на меня пялятся эти существа. Все десять пар глаз, светящихся и пульсирующих, были устремлены ровно на меня. Они просто смотрели. Не двигались. Даже казалось, что они не дышат. Их пятачки слегка подрагивали, втягивая воздух.

— Но как они меня видят?! Тут же сплошная темнота! — задался я вопросом тогда.

Вдруг одна из свиней хрюкнула — звук был похожий на то, как заводится старый трактор. Тварь резко завизжала, подняв оружие вверх. А за ней и все другие подхватили этот жуткий клич.

И они резко, с невероятной скоростью для своих габаритов, побежали прямо в мою сторону, громыхая доспехами.

Я на секунду оцепенел от ужаса, но инстинкт самосохранения сработал быстрее мыслей. Я рванул с места, что есть мочи. Я бежал так быстро, как только мог, не разбирая дороги. Сердце колотилось в бешеном ритме, готовое проломить ребра. Ветки хлестали меня прямо по лицу, сильно царапая кожу, но я не чувствовал боли. Густую темноту леса лишь слегка подсвечивал тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев.

Пробежав, как мне казалось, пару километров, я начал выдыхаться. Легкие горели огнем. Я остановился, прижавшись к старому дубу, пытаясь набрать воздуха. Пот лился с меня рекой.

Я прислушался. Звуки погони стихли. Вокруг стояла глухая, звенящая тишина.

— Ты оторвался? — с надеждой спросил Януш.

— Я думал, что да. Но потом понял, что заблудился, хотя точно бежал в сторону деревни. Но вдруг... В этой гробовой тишине вдруг раздался звук. Но не хруст веток и не рычание.

— А что?

— Музыка.

— Музыка? В лесу? В сороковых годах? — Януш нахмурился. — Дедушка, ты опять шутишь?

— Никаких шуток! — Дед развел руками. — В деревне долбил лютый, перегруженный, агрессивный фонк. Видимо, это было психологическое оружие пришельцев! Басы были такие низкие, что земля под ногами завибрировала. ТУЦ-ТУЦ-ТУЦ-ТУЦ.

И под этот жесткий саунд я услышал крики. Истошные, многоголосые вопли со стороны деревни. Я понял, что случилась беда. Забыв об усталости, я побежал на звук.

Когда я выбежал на опушку, передо мной открылась жуткая картина. Вся наша деревня полыхала. Дома горели, а люди в панике метались по улицам.

Но это была не просто паника. Это была бойня. Свинолюди уже были там.

— Они убивали людей? — тихо спросил внук.

— Они устраивали тотальный геноцид под жесткий саунд! — глаза старика расширились. — Я видел, как свиньи двигались неестественно быстро. У них были светящиеся топоры, клинки и стреляющие лучами пушки.

Я видел, как сосед, старый пекарь, бежал к колодцу. Огромный свин нагнал его в прыжке и одним ударом топора снес ему полголовы. ХРЯСЬ! Мозги разлетелись веером. Другая тварь схватила женщину за руки и просто разорвала её пополам голыми руками, как лист бумаги. Кишки и внутренности вывалились на землю дымящейся кучей, а свин стоял и довольно хрюкал.

— Какой кошмар... — прошептал Януш, закрывая лицо руками.

— Это был ад, внучек. Они стреляли яркими лучами из своих пушек. Один луч прошил насквозь корову и прятавшегося за ней пастуха — их обоих продырявело идеально ровно. Повсюду валялись оторванные конечность, обезглавленные тела. Кровь заливала пыльную дорогу, смешиваясь с грязью.

Я побежал к своему дому, петляя между трупами. Я молился всем богам, о которых знал, чтобы с моей матерью и младшим братом все было хорошо.

Добежав до родного дома, я увидел, что он был цел, но внутри было пусто и темно. — Мама! Филип! Вы где?! — заорал я, перекрикивая вопли людей.

— Сынок, мы тут! — послышался приглушенный голос из-под пола.

Я бросился к погребу. Приподнял тяжелую дубовую доску, которую мы использовали вместо люка и увидел их. Мать и маленький Филип сжались в самом дальнем углу, среди мешков с картошкой. Они дрожали как осиновые листья.

Я закрыл за собой проход доской и спустился по лестнице вниз. С пробивающимися слезами я крепко обнял мать. Она была ледяная от ужаса.

— С-сынок... — прошептала она, заикаясь. — Я-я думала, что больше тебя не у-увижу! Г-где ты был? И ч-что это за твари?

— Я не знаю, мам, — быстро зашептал я. — Они упали с неба. Прямиком со звезд.

— С-со звезд?.. — переспросила она, и её глаза наполнились ужасом.

Не успел я ответить, как вдруг наверху, прямо над нашими головами, мы услышали тяжелые шаги. Цоканье копыт по деревянному полу. ЦОК. ЦОК. ЦОК. И тихое, утробное прихрюкивание.

Мама сразу же зажала рот братику рукой, чтобы он не запищал, и сама сильно зажмурилась. Я тоже зажал рот обеими руками, уставившись вверх. Сквозь щели в полу пробивался пульсирующий голубой свет, и я слышал, как по нашей кухне ходит эта огромная тварь.

Крики с улицы стали заметно тише. Это значило только одно — они почти всех убили и теперь методично рыщут по домам, добивая выживших.

Тварь наверху перевернула стол. Похрюкала. И, по ощущениям, свин уже направлялся к выходу. Но вдруг он остановился. Прямо рядом с люком.

Он начал громко хрюкать и визжать, прерывисто, лающе — похоже, он смеялся.

И в этот же момент я увидел, как в щели между досками на меня смотрит огромный, пульсирующий ярким голубым светом глаз. Он видел нас.

В этот же момент доска, прикрывавшая вход, с оглушительным треском переломилась надвое и рухнула вниз.

КРАК!

Через мгновение огромная двухметровая туша спрыгнула в наш тесный погреб. Земляной пол содрогнулся. Свин выпрямился во весь рост, упираясь головой в потолок. Вблизи он был еще страшнее: броня была заляпана свежей, дымящейся кровью, а из пасти с шумом вырывался пар. Он смотрел на нас пронизывающим взглядом, полным холодного мертвого света.

Свинорыл усмехнулся и молниеносно обеими ручищами схватил моего братика и мать. Он просто сгреб их, как кукол.

— Нет! Не трогай их! — кинулся на него я, ударяя кулаками по броне, но это было всё равно что бить скалу.

Свин даже не посмотрел на меня. Резким толчком мощных ног он выпрыгнул из погреба обратно в дом, таща моих родных за собой, и направился к выходу. Я, трясущимися руками цепляясь за лестницу, еле поднялся следом. Слезы застилали глаза, но я побежал за ним.

Выбежав на улицу, я увидел картину, которую мой разум отказывался принимать.

Вся деревня была усеяна трупами и частями тел. Земля стала скользкой от крови.

Вдалеке, в центре деревни, я увидел то, что сложно передать словами. Это была гора. Целая гора из человеческих тел и останков. Другие свиньи продолжали тащить туда убитых, пополняя эту мясную кучу, словно в этом был какой-то смысл.

Там же я увидел и ту тварь, которая тащила моего брата и мать. Он шел прямо к этой горе.

— Стой! — заорал я, срывая голос, и что есть сил побежал за ним.

Добежав, я вцепился ему в ногу, пытаясь остановить. Но он просто отмахнулся. Легким движением руки он отшвырнул меня в сторону, как назойливую муху. Я отлетел в грязь. Затем он швырнул мою мать на землю.

А брата... Филип висел в его руке, болтая ногами.

Прямо перед моими глазами свин поднял Филипа на уровень своего лица. Мальчик кричал, звал маму. Свин сжал свою огромную ладонь на его голове.

— Не надо... — прошептал я.

ХРУСТЬ!

Звук ломающегося черепа был сухим и громким. Свин сжал кулак. Глаза моего брата буквально вылетели из орбит от чудовищного давления, брызнула кровь вперемешку с мозгами. Лицо Филипа превратилось в бесформенное месиво.

После этого монстр просто размахнулся и швырнул маленькое, обмякшее тельце на вершину кучи трупов.

— БОЖЕ, НЕТ!!! — закричала мама, когда открыла глаза после того, как очнулась после падения. Она уже не контролировала себя. Моментально обезумев от горя, она бросилась на свина, впиваясь ногтями в его броню, пытаясь укусить, ударить, разорвать.

Но свин лишь хрюкнул. Он легким шлепком по лицу повалил её, схватил за лодыжку и начал раскручивать. Всё быстрее и быстрее, как метатель молота. Я слышал, как начал свистеть воздух. И вдруг он резко отпустил её.

Мама взмыла прямиком в черное небо, очень-очень высоко.

Свин не спеша достал из-за спины свое длинное орудие, которое также было украшено светящимися рунами, которые также пульсировали в такт. Он вскинул его, прицелился и...

ПИУ!

В темном небе сверкнула ослепительная вспышка. И далее секунда тишины.

А потом пошел дождь.

Теплый, густой дождь из крови и мелких ошметков. Это было всё, что осталось от моей матери. Он барабанил по моему лицу, по броне пришельца, по выжженной земле.

Со слезами на глазах, осознавая, что случилось, я сидел в грязи. Рядом упала окровавленная прядь волос. Я взял её, сжал в кулак и поднял взгляд на свинорыла, ожидая своей участи.

Но свинорыл ничего не делал. Он стоял, смотрел на меня сверху вниз своими горящими глазами и широко улыбался. А потом его грудь затряслась и он засмеялся.

Когда смех прекратился, свин наклонился ко мне и заговорил. Его голос был искаженным, скрежещущим, но он говорил на человеческом языке:

— Т-ты-ы-ы... н-н-нам... по-одхо-о-од-дишь. В т-тебе-е е-есть...то-о, ч-что-о-о н-а-ам ну-у-ужно-о-о. Но-о... н-на-адо-о бу-уд-дет сде-е-елать к-кое-е-ч-что-о... ч-чтобы-ы-ы бы-ыть н-н-на-а-а-ами-и...

— Дедушка, дедушка! — голос Януша дрожал от страха, он вжался в кресло. — И что же это было? Что ты сделал?

Старик медленно перевел взгляд с огня на внука. Его лицо в полумраке казалось маской.

— Ничего, Януш, — тихо проговорил он. — Я ещё ничего не сделал. Но... думаю, время пришло.

Не успел Януш моргнуть, как старик, который еще минуту назад казался немощным, резким движением выбросил руку вперед. Его пальцы, жесткие и холодные как сталь, сомкнулись на горле мальчика.

— Клятва должна быть исполнена! — прохрипел дед. В его голосе больше не было ничего человеческого.

— Д-дедушка... ты чего?! — прохрипел Януш, болтая ногами в воздухе.

Старик с легкостью поднял внука над полом, словно тот ничего не весил. В его глазах плясали безумные огни. Без капли сомнения, с чудовищным размахом, он швырнул мальчика прямо в ревущее жерло камина.

Януш влетел в огонь спиной, сбивая горящие поленья. Облако искр и золы вырвалось наружу.

— А-А-А-А-А!!! ДЕДУШКА!!! БОЛЬНО!!! — пронзительный, детский визг разорвал тишину комнаты.

Дед молниеносно захлопнул тяжелую кованую решетку и с лязгом задвинул засов.

— ВЫПУСТИ-И-И-И!!! ПОМОГИ-И-И-И-И!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — Януш бросился к решетке, вцепившись в раскаленные прутья.

Его пижама мгновенно вспыхнула, превратив мальчика в живой факел. Кожа на ладонях, прижатых к металлу, зашипела и начала прикипать к железу. Януш дернулся назад, оставляя куски собственной кожи на прутьях, и упал на угли.

— ДЕДУШКА-А-А-А-А-А-А, ПОМОГИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А, МАМОЧКА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!!

Старик стоял напротив, всего в полуметре от решетки. Жар опалял его лицо, но он даже не моргнул. Он заложил руки за спину, расправил плечи и с широкой улыбкой на тридцать два зуба наблюдал за агонией внука, словно любовался картиной.

Мальчик катался по углям, пытаясь сбить пламя, но огонь пожирал его заживо. Волосы вспыхнули и исчезли за секунду, обнажив череп. Кожа на лице начала чернеть, лопаться и сползать лоскутами, обнажая розовое дымящееся мясо. Жир под кожей начал плавиться и капать на угли, вспыхивая яркими огоньками.

Януш уже не кричал членораздельно. Из его горла вырывался только булькающий, звериный вой, полный невыносимой боли. Его глаза, остекленевшие от ужаса и жара, лопнули, вытекая белой жидкостью по обугленным щекам.

Дедушка слегка покачивал головой, словно слышал тот самый жесткий фонк с саб-басами.

Через минуту конвульсии стали слабее. Маленькое, скрюченное, почерневшее тело дернулось в последний раз и затихло. Остался только гул пламени, с жадностью доедающего кости.

Старик глубоко вдохнул сладковатый, тошнотворный запах паленого мяса, наполнивший комнату. Он поправил воротник рубашки, расправил плечи и, медленно запрокинув голову к потолку и набрав полную грудь воздуха, издал громкий, торжествующий, визгливый крик:

— ХРЮ-И-И-И-И-И-И-И-И!!! УИ-И-И-И-И!!! УИ-И-И-И-И-И!!! ХРЮУУУИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!!