Мальчик с Апатроса

I

«Кажется, прошло не так много времени с отлёта, и всё-таки... Сколько мы уже не были на Телосе? Погони, леса, пустыни. Уже без разницы. Нет смысла. Ситхи. Информация. Мы должны... Джедай. Потому что ты джедай. Твои предки испокон веков были джедаями, Астит с Катарра. Мы преследовали его целую неделю. Телос далеко. А теперь тут нападают на грузовозы. Ситхи слишком близко. Когда этому придёт конец? У меня плохое предчувствие...»

Гулкий толчок заставил Астит прервать поток полубессознательных мыслей, и она, сонно растерев глаза, будто в каком-то помутнённом состоянии оглядела интерьер каюты. Наверху был всё тот же серый металлический потолок, который пересекала широкая красная полоса. В неё были вмонтированы светильники; их бледно-голубой свет, как небо над Муунилинстом в безлунную ночь, как-то необычно и странно чарующе действовал на разум подростка. Поёрзав несколько секунд на месте из-за затекания, Астит укуталась глубже в свою мантию цвета терракоты и снова уставилась в потолок. Красная полоса не давала ей покоя. «Вот она. Вся красная. Как кровь. Как мечи ситхов. А я всё-таки верю. Знаю. Придёт время, и они будут побеждены раз и навсегда. Избранный, не Избранный? Разницы нет. Ситхам не дано править. Тьма не умеет созидать и творить что-то хорошее. Мастера говорили так. Мы ведь — джедаи. Мои предки тоже были ими». Меч на её поясе то и дело слабо подрагивал; Астит медленно вернула голову в изначальное положение и с каким-то странным усилием начала вглядываться в несущееся за иллюминатором гиперпространство. «Вот насколько мы незначительны перед космосом. Перед Силой. А считаем иначе? Нет же… И один отмеченный Силой может изменить ход истории, если окажется в нужном месте и в нужное время…»

— Вижу, сон до сих пор не пришёл к тебе? — Астит отвернулась от иллюминатора, когда гермодверь в каюту распахнулась и в неё вошёл высокий мужчина-забрак. Голос его звучал несколько басисто, но слышалась в нём искренняя привязанность к юной особе. Он был сложен крепко; высоко оторванные от пола края мантии подчёркивали его двухметровый рост. Лицо у него было сухим и жилистым, на левой щеке тянулся длинный шрам с рваными краями. Но глаза его, несмотря на жёсткие черты лица, источали доброжелательность.

— Пятый день уже, мастер Дейн, — Астит поприветствовала его коротким кивком, встав с места.

— Я полагаю, тебе бы действительно не помешал сон, — сказал наставник, усевшись напротив Астит. — Пять дней без сна могут отвратительно сказаться на твоём самочувствии. И это если не считать возможной опасности…

— Нападения? — закончила Астит. — Я понимаю ваши опасения, учитель, но считайте, что это — своего рода тренировка, — с улыбкой продолжила она. — Известны случаи, когда мастера могли неделями, а то и месяцами не смыкать глаз.

— В большинстве своём они были опытными пользователями Силы, которые десятилетия, а то и века своей жизни посвящали изучению Силы, — учтиво сказал Дейн. — А тебе только четырнадцать, — он улыбнулся, — и тебе ещё нужно будет стать рыцарем, найти себе падавана и только потом стать мастером.

Астит театрально вздохнула:

— Быть джедаем — у меня в крови, учитель. А рыцарем — тем более.

— Наслышан. Джедайская династия Марр в старшинстве уступает разве что семействам Шан и Санрайдер.

Уголки губ Астит слегка приподнялись в улыбке — многие мастера в Академии выделяли её из-за принадлежности к древней фамилии. Она наполовину была миралукой и по отцовской линии вела своё начало от Визас Марр — мастера-джедая из расы миралук, жившей почти три тысячи лет назад. После окончательного уничтожения ситхов во главе с Дарт Треей и исчезновением Митры Сурик в Неизведанных Регионах, Визас Марр и другие ученики Изгнанницы принялись восстанавливать Орден; спустя десятилетия миралука предпочла вернуться на свою опустошённую родину — Катарр, дабы вернуть планету к жизни. Ей помогали многие представители её расы; один из них стал особенно близок с ней — и так и появилась династия джедаев Марр, ведущая своё начало с Катарра.

Пусть Астит не так уж и хорошо знала родословную своей семьи, но одна лишь принадлежность к древней фамилии вызывала у неё чувство сродни гордости и ощущение того, что в будущем она могла бы стать выдающейся представительницей своей династии.

— Только не возгордись этим, — размеренно произнёс мастер Дейн, вновь увидев этот блеск в глазах падавана. — Непомерная гордыня есть путь к глубочайшему падению, падаван.

— Я понимаю, мастер, — Астит положила руки на колени; голос её звучал смиренно. Локтем она упёрлась о край стола, положила голову на руку и глазами обвела пространство. Порой её веки слипались под чарующими наветами сна, но что-то усиленно не давало ей этой возможности. Тень крадущейся опасности мерещилась ей в этой красной полосе, в этих размытых очертаниях гиперпространства, в самих неприветливых и давящих стенах этой каюты. Они только недавно завершили одну миссию во Внешнем Кольце, как их почти сразу послали на другую, не дав даже времени посетить Телосианскую академию. — Кстати, учитель, Совет так и не сообщил, на какую планету нам надлежит отправиться?

— Я поэтому и пришёл сюда, — сказал он с лёгкой улыбкой. Джедай вытащил из-за пазухи своей мантии комлинк, положил его на стол — между собой и Астит, и активировал голопроектор. Высветилось изображение небольшой планетки с коротким перечнем информации о ней: численностью населения, списком населённых пунктов, где значилась только одна колония, а также координаты космопорта. — Это — Апатрос, шахтёрский мир в секторе Саварин, что во Внешнем Кольце. Пустынная, дикая и практически безжизненная планета. Имеется скудная атмосфера, пригодная для дыхания. Планета примечательна только тем, что компания «Рудники Внешнего Кольца» обнаружила на ней огромные залежи кортозиса.

— РВК? — Астит сложила руки на груди и как-то странно уставилась на своего мастера. — Но ведь мы для этой корпорации едва ли не самые нежелательные гости. Мы уже видели, в каких условиях работают их шахтёры на других планетах. Они загоняют собственных рабочих в долговую яму или, скорее, долговое рабство. Я сомневаюсь, что нас ждёт тёплый приём, учитель.

— Сейчас времена такие, падаван, что нас мало где может ждать тёплый приём. Многие уже давно перестали видеть грань между нами и ситхами. Мы просто превратились в «две противоборствующие секты»…

Астит отвернула взгляд в сторону — во многих галактических новостях уже звучали призывы к расформированию Ордена джедаев; иные же и вовсе предлагали запретить их, как группу религиозных фанатиков или террористов. С одной стороны, они были неправы, — понимала Астит, — джедаи уже не раз спасали Галактику от бедствий — от вторжения ситхов во время Великой Гиперпространственной войны до низвержения Дарта Вишейта, но всё же… Многие джедаи совратились соблазнами Тёмной стороны. И вчерашние братья по Ордену сегодня могли оказаться смертельными врагами.

— Неудивительно, — мрачно проронила она. — Война тянется уже тысячелетие. Помнит ли Галактика хоть один такой же протяжённый в веках конфликт?

— По крайней мере, падаван, для нас главное — следовать воле Силы и Кодексу, — сказал учитель. Молчание установилось между ним и Астит, и каждый — учитель и ученик — думал о чём-то своём в этом безмолвии. — В любом случае, Астит, помни о том, что поражение неминуемо для тех, кто утратил надежду…

— Я понимаю, учитель, — коротко кивнув, сказала Астит. — Будьте уверены: моя надежда в лучшее никогда не угаснет.

— Время до прилёта на Апатрос — ещё около четырёх часов, — Дейн встал, поправил мантию и подошёл к отворившейся гермодвери; Астит вопросительно и молча смотрела ему вслед. — Так что удели это время для сна, падаван. Неровен час, что ты свалишься без сил прямо на трапе, когда будем спускаться…

Шум сомкнувшихся створок приглушённым свистом отдавался в ушах Астит. Несколько долгих секунд она бесцельно смотрела на закрывшуюся дверь, в Силе ощущая, как удаляется наставник. Но, отогнав всякую мысль, она встала со стула, подошла к койке и сняла мантию. Она аккуратно сложила этот уже неотъемлемый прибор своего гардероба, отстегнула от пояса рукоять верного светового меча и положила его у изголовья койки; она усмехнулась — кажется, за время этих бесконечных миссий и столкновений с ситхами она уже не могла помыслить сна без светового меча у головы, чтобы всегда быть готовой к внезапной атаке. Астит села на краю кровати, сняла высокие сапоги из чёрной кожи и медленно, как будто с неохотой, легла на расстеленную мантию. Несмотря на ткань и матрасы, она чувствовала жёсткость металла, но ей уже было не привыкать — спать иногда приходилось прямо на голой земле, и вместо матрасов или перин — мантия, а вместо подушек — собственные руки.

Это странное состояние на грани сна и бодрствования уже было ей не в новинку, сколько помнила Астит с начала их миссий во Внешнем Кольце. Постоянные стрессы, схватки с разведчиками ситхов и недосыпы делали своё дело — всякий раз, смотрясь в зеркало, она видела девочку-подростка четырнадцати лет, с длинными светло-русыми волосами, с падаванской косичкой за правым ухом, но глаза её — прекрасные карминовые глаза, казалось, утратили всякий цвет и глубину оттенка, словно из них выкачали всю жизнь и оставили только внешнюю оболочку; измождение подчёркивали слегка впалые щёки и небольшие мешки под глазами, впрочем, внешность, несмотря на её простую красоту и привлекательность, мало что значила для Астит; лёгкое помутнение после сражений иногда часами не отпускало её — Астит могла так, не умывшись от копоти и сажи, пропахшая дымом и жжённым металлом, лечь спать, но сны эти всегда были какими-то пустыми и бессмысленными, словно из значимой в детстве картины убрали важный элемент светотени; словно само её естество противилось тому, через что приходилось проходить ей и наставнику на протяжении всего этого года.

«Сколько мы уже не были в Академии? — веки её медленно сомкнулись, и ребристая снизу койка над ней сливалась в серое пятно. — Да потому что ещё никогда такой долгой отлучки от Академии у нас не было — скажут мастера лететь на другой край Галактики в поисках очередного разведчика ситхов, а ты даже не успела помедитировать и прислушаться к тишине, к Силе, и ты знаешь, что нельзя по-другому, потому что это долг, это обязанность джедая, вот что это такое, а так можно хоть немного урвать времени на медитацию, потому что разум надо очищать, да, нужно, и помнить тоже нужно, потому что нельзя по-другому, и повсюду этот гул стоит, и звездолёт снова в гиперпространстве, а другие — они там, слишком далеко, в Академии, и Телос тоже так далёк, и Цитадель над ним, и только учитель рядом, да, и это хорошо, потому что он всегда знает и всегда подскажет, его могли принять в Совет, но не стали, он отказался, сказал, что куда лучше смотрится как наставник, а обучил он ещё трёх до меня и каждого по одному, а ведь мог учить несколько, но не стал, потому что он знает, и я тоже знаю, я знаю, что однажды и у меня будет падаван, и я передам ему свои знания, а я могла учиться у отца, но не смогла... Ситхи, он погиб в битве с одним из них, но успел ранить того смертельно, а мама тоже, из взрослых нашей семьи никого не осталось, как же там Эйдлин и Кайлин, интересно, когда они тоже станут падаванами и кто будет учить их, и будут учить их по отдельности или вместе, ведь они сёстры, они миралуки, Силу понимают лучше меня, что, Астит, завидуешь даже своим кузинам, нет, ничего я не завидую, просто так удивительно, странное, да что тут странного, уже ведь такое бывало — полукровка в династии миралук, но я тоже могу, что могут они, сколько раз это спасало жизнь, и Узы Силы тоже, и как они там без меня, хочу быстрее встретиться с ними, они сейчас на Корусанте, жаль, что мы не проходили обучение все вместе, а по отдельности, и я теперь весь этот год только здесь, во Внешнем Кольце, и вот Апатрос... Апатрос, да, шахтёрский мир, и что нас только там ожидает, и ничего это из головы никак не выйдет, потому что такие мысли не уйдут, пока не станут настоящими...»

Мысли её оборвались плавно и неспешно, пока веки не сомкнулись в естественном рефлексе. Теперь она лежала тихо и неподвижно, отвернувшись к холодной стене, и как будто обратившись вовнутрь себя, чтобы успокоить свои помысли и очистить их перед предстоящим сном. Монотонный гул работающей аппаратуры и включенных светильников под потолком проникал в уши, оказывал странное воздействие на разум, как некая мантра из древнего голокрона, и Астит наконец ощутила, как внутри разливается спокойствие и безмятежность, а тело, казалось, перестало ощущать жёсткость матраса. Она сомкнула веки, ощущая на них приятную тяжесть, и разум её наконец потонул в чарующих волнах безмятежного сна…

*******

Слабый толчок заставил Астит медленно открыть веки, налившиеся приятной тяжестью, какая возникает после долгого, спокойного сна. Руки и ноги ощущались слегка потяжелевшими, не было в них словно той прежней силы и ловкости, какими обладала Астит. Она хотела было вновь предаться сновидениям, чтобы окончательно восстановить силы, но мысль эта так и не нашла отклика в сознании падавана. Она неторопливо поднялась, села на краю койки, свесив ноги вниз, и с каким-то отстранённым видом, какой бывает после пробуждения, посмотрела в иллюминатор. Смазанные очертания звёзд в гиперпространстве сменились холодной пустошью космического вакуума, а перед иллюминатором плыли очертания каменистой планеты медно-желтоватого цвета. Судя по скудному облачному покрову и отсутствию зелени, на планете практически не было воды. Астит сразу поняла, что это и есть цель их миссии — Апатрос.

Она растянулась на жёсткой койке, раскинув руки в стороны; рот приоткрылся в протяжном зевке. Даже вставать и идти куда-то не хотелось, но манящие чары сна больше не властвовали над её разумом. Астит снова приняла сидячее положение, обулась и подошла к раковине умывальника. «Наконец-то вода», — мысленно ухмыльнулась она. За время долгих миссий во Внешнем Кольце Астит порой казалось, что она совершенно забыла о нормальном душе, а не ультразвуковом. Вода ощущалась теперь особенно приятно, как будто за долгое время Астит успела истосковаться по ней. Ладонями вжимаясь в края металлической раковины, она встала напротив зеркала и пристально осмотрела своё отражение. Лицо было по-прежнему каким-то бледным и болезненным, под глазами расплывались мешки от хронического недосыпа и долгого измождения. Но всё же в красных глазах падавана горела теперь какая-то странная, решительная уверенность в том, что скоро всему этому придёт конец. Скоро они вернутся с мастером Дейном в Академию джедаев на Телосе-IV, и впервые за долгое время она сможет урвать себе час-другой для медитации в уединённом уголке. «Как, интересно, обстоят дела на Апатросе? И не случится ли чего с нами? Представительство РВК с огромным удовольствием спровадит нас с планеты, как только миссия будет закончена». Но мысль эта исчезла, стоило Астит лишь сполоснуть лицо холодной водой, и она, утеревшись полотенцем, причесала волосы, а затем вышла из каюты.

Шаги с металлическим отзвуком отдавались в ушах; странное ощущение внезапно закралось в разум Астит. Оно не было сродни чувству опасности или тревоги, какие может послать Сила перед очередным столкновением, скорее это был… интерес. Будто что-то инстинктивно, почти подсознательно твердило падавану о том, что на Апатросе их ждёт что-то интересное. Иногда она пересекалась взглядами с идущими мимо членами экипажа звездолёта — людьми, дуросами, забраками, балосарами и салластанцами, но ни с кем не заводила беседы — не видела в этом особого смысла; Астит лишь хотелось, чтобы корабль уже быстрее приземлился и ощутить под ногами твёрдую почву, а не холодный металл. «Кажется, я начинаю понимать, какая миссия ждёт нас… — Астит остановилась у одного иллюминатора; в глаза сразу бросилось очертание грузового звездолёта с серийным номером, названием и логотипом РВК. — Точно. Я слышала о том, что в последнее время участились рейды ситхов, направленные против перевозок кортозиса. Они захватывают корабли небольшими группами, в основном состоящими из аколитов и простых солдат. И Республика так и не получает кортозис — он отправляется прямиком на нужды врага. Но тогда РВК стоило бы усилить охрану или… Нет. Даже одного хорошо обученного ситха вполне хватит, чтобы перебить целую группу хорошо вооружённой охраны. Против таких врагов хорошо сражаться могут только джедаи... Или любые первоклассно обученные бойцы».

— Вижу, сон всё-таки пошёл тебе на пользу, — Астит обернулась, услышав голос наставника. — Можешь не волноваться. После этой миссии мы отправимся на Телос.

Дейн подошёл к ней и встал сбоку, заведя руки за спину.

— Вам бы тоже не мешало хорошо выспаться, мастер, — Астит заметила слегка усталый вид своего наставника и мягко улыбнулась. — Погони за ситхами как-нибудь могут подождать, а вот на сон всегда должно находиться время.

— Полагаю, нам сейчас пока что рано смыкать веки и предаваться сновидениям, — несколько задумчиво ответил забрак. Он не поворачивался к Астит лицом, и только и смотрел на очертание планеты, пока звездолёт плавно спускался к её поверхности. — Тебе уже понятна суть миссии, не так ли? — Дейн едва заметно усмехнулся и повернулся к ученице.

Астит не стала отвечать и только кивнула. Она знала, что смысла спрашивать или удивляться нет — между ней и мастером за годы обучения возникла связь, называемая «Узами Силы». Они действительно могли даже на космических расстояниях чувствовать мысли и переживания друг друга, и связь эта помогала им лучше действовать сообща. Астит уже сбилась со счёта — сколько раз Узы Силы помогали ей и мастеру выбраться из передряг. И думалось ей, однажды, когда она станет рыцарем и тоже возьмёт себе падавана, она сумеет создать такую же крепкую связь с ним, как со своим наставником.

Слышался лёгкий гул двигателей и шаги проходящих мимо членов экипажа звездолёта; поверхность маленькой каменистой планетки неумолимо приближалась, и Астит сразу же разглядела очертания небольшой колонии, на краю которой был выстроен космопорт. Виднелись очертания нескольких грузовых кораблей, но ни одного пассажирского. На миг представилось Астит — какие чувства испытывает тот, кто выплачивает свой долг РВК и навсегда покидает этот кусок камня посреди космоса? И как Сенат Республики может закрывать глаза на такие чудовищные условия труда для местных шахтёров? Им с мастером уже приходилось несколько раз иметь дело с представителями РВК, и встречи эти не самым лучшим образом отпечатались в памяти падавана мастера Дейна. Она слышала, что на рудниках даже бывало такое, что шахтёры гибли не из-за несчастных случаев, а что-то не поделив друг с другом; слышала она и о страховой программе РВК, но что-то подсказывало ей, что большинству шахтёров не было до этого никакого дела. Главное, она была им не по карману. Если учесть, что шахтерам приходилось платить за жилье и еду, а их зарплата едва покрывала оплату перевозки на рудники и обратно, то становилось ясно, почему многие считали, что и без страховых взносов отдают РВК более чем солидную часть своих с трудом заработанных денег. Но Астит, как и её мастер, знали — дело не только в деньгах. Они уже бывали в колонии РВК на другой планете и видели шахтёров, работающих там. Со стороны казалось, что этим мужчинам и женщинам, изо дня в день вкалывающим на кортозисных рудниках, в сущности своей глубоко наплевать даже на собственную жизнь; их не заботили возможные риски несчастных случаев или техногенных аварий вследствие нарушений работы оборудования или несоблюдения техники безопасности при работе с ним. Нет.

Мало кому в таких условиях труда удавалось дожить хотя бы до пятидесяти лет. Рудники безжалостно забирали десятки, а то и сотни жизней — при обвалах, взрывах, скоплениях вредоносных и взрывоопасных газов. А те, кому посчастливилось вырваться из долговой ямы РВК, редко жили долго. Работа в нечеловеческих условиях отнимала у них гораздо больше, чем мог бы представить случайный обыватель. Искалеченные годами, а то и десятилетиями изнурительной работы, с больными лёгкими из-за плохо вентилируемого воздуха в штольнях, многие относительно молодые женщины и мужчины-шахтёры больше походили на глубоких старцев. А те, кто так и не смог вырваться вместе со своей семьёй, умирая, оставлял лишь долги своим родственникам. Астит ужаснулась, когда во время визита в одну из колоний РВК в группе шахтёров увидела подростка-тви’лека примерно её возраста. Ей удалось пообщаться с ним тогда недолго, но разговор этот лишь сильнее омрачил её отношение к РВК. Он тогда рассказал ей, что отец умер около года назад, а ему теперь приходится работать вместо него полдня, чтобы содержать себя и больную мать, но, разумеется, тех жалких крох, которые платила РВК, зачастую не хватало, и приходилось брать в долг у компании, лишь сильнее отягощая себя долгами внушительных сумм. «Может, когда мы победим ситхов, когда закончится война — Сенат всерьёз возьмётся за РВК и их радикальные условия труда? Не должно ведь стольким разумным созданиям горбатиться годами, зарабатывая гроши в надежде однажды освободиться от этой тяготы…»

До посадочной площадки оставалась добрая сотня метров, и Астит теперь могла более детально рассмотреть архитектуру колонии. Бараки, больше напоминавшие металлические кубы, стройными рядами тянулись вдоль немощёных улиц. То тут, то там взгляд замечал кучи мусора — отработанной руды, обломки упавших звездолётов и прочий металлолом. На фоне однообразной постройки возвышалось только одно здание, но о его предназначении Астит пока не могла судить — возможно, это мог быть местный госпиталь или здание администрации колонии. Безликие пустоши начали сливаться в одно мутное пятно, до тех пор, пока вид из иллюминатора не сделался обыкновенной бесформенной серостью. Корабль наконец-то приземлился на посадочную площадку. Дейн, а следом за ним Астит, прошли к грузовому трапу в трюме корабля. Мастер нажал на кнопку в боковой панели, и аппарель с тихим свистом начала опускаться вниз.

Они вышли из звездолёта, к которому тут же подогнали транспорт с горючим — на обратный путь, видимо. Астит остановилась посреди перрона и осмотрелась по сторонам — впереди, насколько ей только хватало взгляда, тянулась металлическая стена, примыкавшая к одноэтажному зданию, где, вероятно, размещался рабочий коллектив космопорта и его руководство. В отдалении виднелись проходные пункты на посадочный перрон, стояли несколько малых транспортников, рядом с которыми маячили крохотные силуэты работников космопорта. Но от мыслей своих она отвлеклась, услышав металлический стук, — к ним с мастером приближался гуманоидный дроид с двумя манипуляторами. Его корпус был выкрашен в тёмно-серый цвет, а на груди, там, где у людей находится сердце, была выгравирована эмблема РВК.

— Добро пожаловать, уважаемые джедаи, — в механическом голосе прозвучало почтение по отношению к двум визитёрам, — меня зовут THX-1138. Я являюсь дроидом-администратором колонии Апатрос, а также полномочным представителем «Рудников Внешнего Кольца» на этой планете.

— Мастер-джедай Дейн Талмар, — представился забрак, — а это мой падаван — Астит Марр, — он указал на ученицу. — Итак, давайте переходить сразу к делу. С чем нам предстоит столкнуться?

Все трое — джедаи и дроид — зашагали в сторону здания космопорта.

— За прошлый месяц было добыто свыше сорока тонн кортозисной руды, — говорил дроид. — Общая грузоподъемность одного нашего судна — десять стандартных тонн. Все четыре корабля, к нашему сожалению, были атакованы ситхами, из-за чего вооруженные силы Республики так и не получили кортозис. Смею заверить вас, что руководство РВК активно ведет разработки методов борьбы с вражескими группами захвата, но, к сожалению, наша колония слишком далеко от пределов республиканской юрисдикции.

«Сорок тонн... Далеко до производства рудников на других планетах. Наверное, колония слишком молодая или не хватает рук», — подумала Астит, невольно слушая разговор.

— И как вы намерены противостоять ситхам? — ровно спросил мастер Дейн.

— Активное внедрение в охранные системы боевых дроидов и турелей может существенно снизить атакующий потенциал противника, — отвечал THX-1138, пока все трое неторопливо пересекали перрон. Астит молча вслушивалась в диалог, но не решалась вмешиваться в него.

— Ситхи используют не только простых солдат, — учтиво отозвался забрак, — один обученный аколит может запросто обезвредить охранную систему звездолёта. С таким противником лучше всего могут сражаться только джедаи либо превосходно обученные бойцы. Я думаю, с вашей стороны было бы разумней поручать охрану грузовозов силам Республики.

— Можем рассмотреть ваше предложение по сеансу голосвязи с уполномоченным представителем Рудников Внешнего Кольца в секторе Саварин, — любезно ответил дроид-администратор. Герметичная дверь с тихим шорохом открылась перед ними, и джедаи в сопровождении дроида зашли в здание. В глаза Астит сразу бросился скудный интерьер — только столы, стулья и стойки с терминалами. Ничего лишнего. Только серость и какое-то странное уныние. — Сеанс голосвязи начнётся через пять минут, мастер-джедай Дейн, а пока не желаете ли чего-нибудь?

— Благодарю, но мне бы хотелось уделить оставшееся время небольшой медитации. Очистить разум, — с улыбкой ответил забрак. — А что ты скажешь, Астит?

— Я бы не хотела мешать вам, мастер… — как-то оробело ответила Астит, — и, если вы позволите, могу ли я занять себя прогулкой по колонии?

— Разумеется, падаван. Если придёт время отбывать — я свяжусь с тобой.

Астит почтительно поклонилась мастеру и направилась к двери с другой стороны здания — той, что вела в колонию. Дверь неторопливо разошлась перед ней створками в стороны, а падаван вышла на практически безлюдную улицу. Перед ней раскинулась небольшая площадь, мощёная серой брусчаткой. Края площади обрамляли несколько скамеек, словно их нахождением здесь этому месту старались придать хоть немного цивилизованный вид, но Астит в этом видела только фальшь. Она остановилась на месте перед входом в здание, словно в каком-то исступлении, и оценивающим взглядом обвела однообразную и унылую застройку колонии. То и дело она замечала сгорбленные фигуры, и, касаясь их разумов Силой, чувствовала только бесконечное измождение, равнодушие и обречённость, будто всю веру в завтрашний день из этих несчастных выкачали без остатка, оставив лишь какое-то презрение к своей жизни в долгах перед РВК.

Странное помутнение медленно овладевало разумом падавана — Астит тронулась с места и пошла куда глаза глядят. С каким-то странным усилием она всматривалась в однообразные стены и окна бараков, кучи мусора и одинокие силуэты бредущих мимо разумных. На мгновение она остановилась и провела рукой под носом — в неподвижном, безветренном воздухе витала пыль, которая так и норовила попасть в нос. Сам воздух здесь при вдохе ощущался каким-то тяжёлым и загустевшим, а над колонией, в бесстрастном небе, поднималось чахлое солнце Апатроса. От шагов поднималась пыльная взвесь, взгляд ни за что не мог зацепиться; поминутно Астит оглядывалась по сторонам как будто в забытье, и странное чувство угнетало её разум — само ощущение Силы здесь было несколько иным; она чувствовала поток множества пустых, равнодушных и негативных переживаний, повисших в воздухе, как смог, как туман холодным утром, как эта противная пыль под ногами. Она прошла мимо станции для транспорта — это была небольшая площадь, огороженная металлическими перегородками, в конце которой стоял большой навес. К нему, вероятно, должен в скором времени подойти автобус, который доставляет шахтёров к рудникам и обратно. По местному времени сейчас было утро, а значит, не за горами скорое возвращение ночной смены — Астит уже видела нескольких шахтёров в их рабочих комбинезонах, которые стояли под навесом и что-то обсуждали между собой. Несколько секунд она всматривалась в эти вытянувшиеся лица и впалые глаза, но когда один из шахтёров заметил её, Астит спешно отвернулась и зашагала дальше.

Минут пять она брела в тревожной тишине, пока дорога не привела её к тому самому зданию, которое она заприметила ещё во время приземления звездолёта. Это было трёхэтажное строение, чей архитектурный стиль разительно контрастировал с одноликой застройкой колонии. Бледно-голубые стены покрывали фиолетовые стёкла и огни в окнах, а по голографической вывеске с режимом работы и изображением бокала Астит поняла, что перед ней единственная кантина на всей планете, но, судя по отсутствию пьяниц и тому, что Астит не слышала громкой музыки, кантина сейчас была временно закрыта. Вероятнее всего, если судить по рабочему графику, хозяин сейчас либо спал, либо готовился к полуденному прибытию ночной смены. Несколько секунд она всматривалась в это здание — на любой другой планете оно бы показалось абсолютно безвкусным, но здесь, в море однообразных построек и атмосфере всеобщего уныния, кантина казалась едва ли не настоящей вершиной архитектурного мастерства того, кто её построил. Астит зашагала дальше, ибо больше не было ей смысла оставаться здесь. Пустыри около кантины на краю колонии вновь сменились бараками; то и дело взгляд Астит улавливал фигуры, казавшиеся несравненно маленькими на фоне бараков — дети. Они игрались деталями от уже неработающих отбойных молотков, которые в изобилии заваливали улицы колонии, и воображали себя воинами.

— Я стану мандалорским наёмником, когда вырасту! — крикнул один мальчик-человек с неестественно бледным лицом и светлыми волосами. Он стоял посреди кучки таких же детей — в обносках, чумазых и могущих грезить о том, как однажды их жизнь изменится. — Вот увидите! Обязательно стану!

— Да! Так мы и поверить! — на ломаном Общегалактическом громко отозвался другой ребёнок — мальчишка-родианец, что выглядел явно старше остальных детей. — Мандалорцы, вообще-то, отдельная народ! Ты не стать мандалорец!

— Нет, стану!

— А вот и не стать!

— Стану! Назло тебе!

— Не стать!

— А я говорю, стану!

— Не стать! Не стать! Ваша согласны со мной, ребята? — Родианец повернулся к остальным детям, и некоторые из них начали активно кивать. — Вот! Они согласны — ты не стать мандалорец!

Быстро завязался спор, невольной свидетельницей которого стала Астит. Дети разбились на два враждующих лагеря, кричали друг на друга в попытках переспорить оппонентов, но все слова были напрасны. Они окончательно разделились на две группы, каждую из которых возглавляли зачинщики спора — человек с родианцем, укрылись за мусорными кучами и принялись «палить» друг в друга, издавая звуки, имитирующие выстрелы бластеров. Астит невольно улыбнулась, наблюдая за малышами и ощущая чистую, искреннюю детскую радость, исходящую от них. Всё же даже в таком месте, как это, было что-то хорошее; несмотря на все тяготы такой жизни, они игрались и веселились, и радость эта по-особенному действовала на Астит. На миг привиделись ей чарующие воспоминания о своём детстве: о том, как она впервые оказалась в залах Академии джедаев на Телосе, как начала дружить с другими юнлингами; как все они вместе слушали наставления мастеров, пытались учиться владеть Силой; как всей группой отправились на Илум, чтобы найти кристалл для своего меча…

Поток ностальгии резко оборвался, когда Астит ощутила какую-то странную тяжесть, повисшую в воздухе, словно какой-то морок или зловещее наваждение. Её проняла мелкая дрожь; она стояла, сложив руки на груди, внимательно вглядывалась в лица игравших детей и прислушивалась к своим ощущениям. Лёгкие колебания Силы в мгновение заставили Астит насторожиться — неужели ситский лазутчик укрылся в колонии, но ощущение этих колебаний исходило от… одного из детей. Это был мальчишка из человеческой расы лет шести на вид. Он, в отличие от остальных ребят, не говорил ни слова и не пытался переспорить другую группу, а всё время сохранял вдумчивое молчание. Он был тощим, но ростом выше многих; на руках и ногах мостились неказистые обноски, сшитые, по-видимому, из лоскутов от старого шахтёрского комбинезона, а обувь выглядела такой старой и такой страшной, что, казалось, если ребёнок сделает хоть один шаг, его ботинки тут же рассыплются в прах. Шапка взлохмаченных чёрных волос блестела грязным блеском в чахлом свете солнца, бледное лицо выражало отрешённую задумчивость, щёки его были впалыми, отчего кости скул отчётливо проступали под бледной кожей. А глубокие синие глаза сосредоточенно смотрели на группу других детей — тех, что встали на сторону мальчика-родианца.

Но он, этот голубоглазый мальчишка, в отличие от остальных, не имитировал звуки стрельбы из бластера, будто стыдился этого. Астит потянулась к нему через Силу; холодок обдал её спину и грудь, а глаза невольно дрогнули. Мальчик, кажется, инстинктивно почувствовал это вмешательство и повернулся в сторону Астит. Падаван в одно мгновение ощутила озноб, лихорадку, какое-то подобие удушья и дикой, почти неконтролируемой злости, смешанной с чувством сильнейшего страха. Но чувства эти принадлежали не ей, а тому мальчику. Она размеренно выдохнула, сосредотачиваясь на своих ощущениях, и отпустила ту волну чужих чувств, внезапно накативших на её разум. Мальчишка же неотрывно смотрел на неё, а затем, не говоря ни слова, бросил обломок отбойного молотка и зашагал прямо к Астит.

— Дес! Эй, Дес! Ты куда? — неслось ему вслед.

— Какой же он всё-таки странный!

— И ненормальный!

— Де-е-е-е-ес!

— Эй! — гаркнул ему вслед тот, что был предводителем группы. — Мы с тобой больше не будем играть!

Но Дес не слышал — с какой-то необыкновенной решимостью он шёл прямо к Астит, и та невольно попятилась назад. Мальчик ускорил шаг, игнорируя все крики остальных детей, как будто им самим овладело какое-то помешательство. Астит развернулась и зашагала прочь; неуверенность легла на плечи, и она потупила глаза в землю. Несомненно, этот мальчик был одарённым, и при том, как могла посудить Астит, его связь с Силой была намного сильнее, чем у многих рыцарей и мастеров. Каких бы возможностей мог достичь этот ребёнок, если бы его приняли в Орден и начали обучать постижению Силы? Астит отмахнулась от этой мысли — они с мастером Дейном здесь не для того, чтобы искать одарённых детей, а для сопровождения грузового транспортника, и всё же… Астит остановилась посреди пустой улицы и подняла глаза к небу; нельзя же было так обходиться с ним. Да, у них другая миссия, но что в итоге станется с этим мальчиком, если они не возьмут его? Безвременная смерть в шахтах? Долгие годы напрасной работы в попытках скопить средств, чтобы вырваться с этой каменюги? Или же, что представлялось Астит наиболее правдоподобным, мальчика могут найти ситхи и обучить его как одного из них.

«Если ситхи однажды найдут его… Что обретёт Тёмная сторона с ним?» — мысль мелькнула в разуме, как вспышка молнии. Астит обернулась назад, заслышав шаги — мальчик с колючими чёрными волосами шёл к ней. «А что обретёт Орден, если обучит его? Сила в нём… невероятна. Он может стать очень сильным джедаем в будущем… Правильно будет обучать его? Как такой ребёнок мог родиться и расти всё это время в таких-то условиях? Нет, рискованно. Он привязан к родителям, а привязанность неизменно может стать его величайшей слабостью или...» — Астит остановила ход своих размышлений, когда мальчишка подошёл к ней практически вплотную, и теперь она могла повнимательней рассмотреть его лицо. С худого, впалого лица на неё смотрели пронзительные голубые глаза мальчика, и взгляд его казался по-особенному глубоким и вдумчивым, не таким, как у большинства детей и даже юнлингов.

— Ты кто? И почему ты так странно одета? — первым это странное, вдумчивое безмолвие нарушил мальчик. Он чуть склонил голову набок и долгим, изучающим взглядом водил по фигуре Астит. — Я тебя здесь раньше не видел… — взгляд Деса невольно зацепился за рукоять светового меча на поясе Астит. — Так ты… джедай? Самый настоящий джедай? Как те, которые дерутся с ситхами?

— Меня зовут Астит Марр, я падаван мастера-джедая Дейна Талмара и когда-нибудь в будущем сама стану мастером-джедаем, — дружелюбным тоном отвечала она. — А как зовут тебя?

— Дессел. Но большинство зовёт меня просто Дес, — мальчишка сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на Астит. Она мысленно усмехнулась — по-видимому, ребёнку в таких условиях пришлось повзрослеть раньше, отчего он действительно во многом напоминал взрослого. И всё же Астит видела невыразимую печаль и одиночество в его глазах, и чувства, которые ощутила она, пытаясь проникнуть в разум ребёнка, не оставляли её до сих пор. — А ты… почему ты здесь? Джедаи к нам ещё ни разу не прилетали.

— Я здесь по очень важному делу, — Астит приветливо улыбнулась и встала на одно колено, чтобы удобнее было общаться с мальчиком. — Ты знаешь, нам поручают иногда очень опасные задания, — вкрадчиво говорила она, будто пытаясь произвести впечатление на ребёнка, — но в этих опасных миссиях мы обретаем знания, мудрость и умения; мы учимся лучше понимать Силу… Ты знаешь, что такое Сила, Дес?

— Я не особо-то верю в эту вашу «Силу»... но вы вроде можете прыгать далеко с её помощью, вот, — со скептицизмом протянул мальчик.

— Н-не совсем, но близко к правде, — сконфуженно произнесла Астит. — Сила, Дес, это особое энергетическое поле. Она вездесущая и связывает всё живое в Галактике воедино. И мы, джедаи, учимся тому, как взаимодействовать с ней; как правильно использовать её, чтобы совершать благодетельные поступки. Мы — хранители мира и защитники угнетённых и беззащитных, ибо они тоже связаны с Силой невидимыми узами жизни. А наша задача — сохранять эти узы…

— А я тоже связан с этой... вашей Силой? — Дессел чувствовал себя слегка неуверенно — отчего-то ему вдруг показалось, что он не как все — не связан с Силой этими «узами», о которых только что говорила Астит.

— Конечно, конечно! Ты связан, Дессел. И, надо сказать, твоя связь с Силой очень необыкновенная… — Она внимательно взглянула в глаза ребёнку, положив ему руку на плечо, и так пристально взглянула на него, что Дессел невольно поёжился и уже было начал пятиться назад, будто ощутив страх. — Скажи, Дес, ты никогда не замечал за собой… странностей? Ты не находил, к примеру, вещи, которые считались потерянными? Или… не передвигал предметы, не прикасаясь к ним, а как бы силой мысли?

— Я хоть не верю, но был один раз… — смутно ответил мальчик. Он потупил глаза в землю, и чувство неуверенности медленно овладело им. — Я тогда сильно заболел. Мне было плохо. Я помню, как Харст… то есть отец, пришёл в нашу комнату и разозлился за то, что я разбил его бутылку с выпивкой, хотя я к ней ни разу не прикасался. Я всё время лежал в кровати и даже встать не мог, — угрюмо проворчал он. Астит почувствовала снова ту же странную тяжесть, что была до этого, и осторожно коснулась разума Дессела. Одно единственное слово прозвучало вдруг в её голове — «Бэйн». Она видела образ неприятного внешне мужчины, который всплыл в разуме мальчика. Астит поняла — это был отец Дессела, тот, кто и был виновником этих чувств, засевших глубоко в душе ребёнка. Жгучая, удушливая ярость исходила от Дессела, и Астит заметила старые синяки на руках мальчика.

«О, Ашла и Боган, как же… Как же так? Разве можно так относиться к родному сыну? Какой же родитель будет ненавидеть своё дитя и считать его источником всех своих бед? Своим проклятием?» — мысль кольнула точно игла в самое сердце Астит. С отстранённой задумчивостью она продолжала смотреть в глаза мальчику, и чувство вины внезапно возникло в её разуме — сколько таких же детей, как этот мальчик, разбросано по всей Галактике? Скольким из них удаётся вырваться из этого кошмара, а сколько обречено и дальше жить в таких муках? Астит опустила голову — словно была её вина в том, что ребёнок перед ней живёт в таких условиях из-за неё. И она должна позволить этому продолжаться?

Астит твёрдо сжала в кулак свободную руку, и непоколебимая решимость воцарилась в её взгляде — нет, она обязательно расскажет мастеру об этой встрече и уговорит его забрать Дессела с собой — на Телос. Со временем он может стать джедаем — возможно, таким же великим, как многие их предшественники с древних времён и до сей поры. И всё же чувства мальчика оттеняли уверенность падавана, поэтому стоило обсудить всё с мастером перед тем, как окончательно принять решение о судьбе Дессела.

— Что ж, — наконец сказала Астит, — была рада познакомиться с тобой, Дессел. А сейчас прошу простить меня — мне надо срочно встретиться с учителем; было приятно поболтать...