Мальчик с туфлей

МАЛЬЧИК С ТУФЛЕЙ

Как морозно было в этот вечер!

Жители городка пригорюнились: Новый год — и без снега! Но даже самые тихие вздохи разочарования были услышаны, и случилось чудо: за несколько часов до праздника повалили белоснежные хлопья. Да такие, что хоть снеговика лепи, хоть с великанской горки катайся, хоть иди в лес на лыжах.

Вот и бежал мальчишка по улицам, подгоняемый улюлюканьем детворы. Одной рукой он придерживал потертую шапку, другой прижимал трофей к груди.

— Лодка будет! Для солдатиков! — выпалил он слова и в клубах пара от собственного звонкого смеха юркнул в переулок.

Ему непременно подарят солдатиков!

Вынырнул он, как маленькая нерпа, в своем сером заштопанном пуховичке к шумной площади. Как же он любил эту кутерьму! Ребята постарше, толкаясь, поднимались на горку, норовя стащить с крутого склона товарища и занять его место. Борьба шла нешуточная! Только и успевай локтями работать, чтобы добраться до верхушки, где три накатанные колеи уходили в разные стороны. Центральная спускалась к зеленой нарядной красавице, которая пританцовывала ветками в сердце хоровода: там кружились детки помладше с родителями. Правая колея вела к царству снеговиков. Все как положено — с шапками на головах и метлами в круглых шариках-ручках. Морковки по ветру — снеговики стояли в ряд, как в строю. Каждый мальчишка, на лету подкладывая под себя картонку, разгонялся что есть мочи, чтобы сбить хотя бы одного снежного сторожа. Ребята то промахивались, то не доезжали — вот зараза! Выдували пар из ноздрей и снова покоряли вершину.

Но ловкий мальчишка выбрал левую колею и, забыв о подстилке, рыбешкой юркнул на животе в широкую ледяную дорожку, выставив руку с трофеем вперед. Коричневая туфля лихо рассекала пространство квадратным «носом», будто настоящая лодка. У него аж дыхание перехватило! Так заворожённо он смотрел на свою находку, что чуть не влетел в ограждение катка. У-у-у-у-ух!

Перекатился несколько раз и замер, разлепил глаза от снега, поправил съехавшую на затылок шапку. Снова взглянул на трофей с еще большим восторгом. Огромная-преогромная женская туфля даже в его ладошках — и зачем девчонке такая? Вот для его войска будет достойный корабль — он еще мачту сделает и парус прикрепит!

Ему обязательно подарят солдатиков, ведь правда?

Мальчишка закинул локти на ограждение и положил подбородок на скрещенные руки. Пальцы совсем покраснели без варежек. Щеки горели от жара, улыбка растянулась до ушей, в животе урчало. Снежинки падали и таяли на курносом носу с россыпью веснушек. Глянь на него — ну точно ангел, который лишен забот и тревог! Мальчишка думал, как продлить эти мгновения искреннего непомерного блаженства. Он неотрывно смотрел на каток — рассекали пространство парочки, сцепленные рукавичками; лезвия чертили на гладкой поверхности шедевры, завораживая настолько, что мальчишка даже забыл, как дышать.

За катком высились постройки, в которых горели разноцветные огни. Оттуда тянулись манящие запахи: карамели, свежего хлеба и печенья с корицей. Сумерки сгущались, и знакомые ребята потихоньку шли по домам, прощаясь, чтобы встретиться в следующем году. Но он не мог… не хотел даже думать…

Если только о матери… Она, наверное, хлопотала в фартуке на кухне, надевала большие перчатки, расшитые шишками, — он постарался! — и доставала из духовки гуся. Протирала фарфоровые тарелки — они весь год пылились где-то в глубине шкафа. Ветер снаружи стучался, чтобы игриво всколыхнуть праздничную скатерть, щелкнуть по хрустальной люстре, закружить длинную юбку хлопочущей хозяйки. Но не было и щели, куда он мог бы пробраться. Дыры тщательно заделаны, полы теплые…

Но при этом у мальчишки холодок пробежал по спине, улыбка исчезла.

Нужно идти.

Он встряхнулся от тяжелых мыслей, как собака — от грязи. И не пошел, а побежал по сугробам — тропинки не для него! Он хотел застрять, замедлиться, перекатиться по мягкой перине. Вот бы остаться здесь. На улице! Спать под елкой, греться у костра, купаться в ближайшей речушке — ну и пусть, что вода ледяная!

Шух! Он зачерпнул в туфлю горсть снега, воображая, что его трофей — это корабль, который скользит по волнам сугробов.

Шух! Поднял руку с туфлей и зажужжал — будто у него в руках самолет, который прямо сейчас может улететь куда угодно! Да хоть вон туда — в небо! Как бы было чудесно: сесть на кончик серпа луны и свесить ноги. Она непременно нагреется, окутает теплом, высушит его пуховичок, намокшие штаны и даже ботинки, в которых хлюпает вода. Он перевернется на живот и обнимет ее. Закроет глаза и заснет. А потом тепло станет знакомым, родным, долгожданным. Морщинистые руки потянутся, готовые подхватить, если он вдруг сорвется вниз…

Мальчишка бежал всё быстрее, чуть не попав под колеса двух мчавшихся карет, ворвался в неказистый дом, совершенно запыхавшись.

— Дедушка! Дедушка, смотри, что я нашел!

Крикнул, совершенно опьяненный своей мечтой и несбыточной надеждой. Протянул коричневую туфлю, будто упавшую звезду, которая все еще сияла в ладошке.

Мама вышла из кухни и посмотрела удивленно, только дернулся уголок рта, глаза распахнулись. Она давно не могла ничего вымолвить. Будто не успевала — каждый раз!

Грудь мальчишки словно проткнули. Он спешно скинул обувь, шапку и пуховик и побежал в свою комнату. Закрыл дверь. Но не хлопнул. Аккуратно, как его приучили. Ступал мягко и плавно — чтобы не издавать шума.

Он достал подсвечник. Старинный, с выпуклой латунной ручкой. Чиркнул спичками и зажег огрызок. Оглядел помещение: узкая кровать была заправлена, три книжки ютились на столе по алфавиту, здесь же в ровный ряд лежали обгрызенные карандаши; старые мастерские принадлежности — на одной полке, выцветшие игрушки — нечего этому паршивцу потакать! — были расставлены по линии на другой. Он привык.

И вдруг… сердце мальчишки подпрыгнуло. Он заметил сверток. Блестящая бумага выглядела странно на стылом подоконнике, будто этот ком случайно влетел в форточку — кто-то ошибся и бросил не туда.

Но в душе ребенка разгорелась надежда: а вдруг?

Он сглотнул, поставил подсвечник на стол, туфлю — на подоконник и подошел ближе. Маленькие ручонки потянулись к спешно упакованному подарку — и вот уже зашелестела бумага, и мальчишка достал… одного солдатика.

Солдатика…

Мальчонка тут же захлюпал носом…

— Деревянный, военная форма, статная выправка, даже сапоги и копье есть… — зашептали дрожащие губы, на которых уже скопились, пробежав по щекам, соленые капли.

Ребенок коснулся губами холодной головы солдатика, чтобы вдохнуть в него жизнь. Защитник. Его защитник… Скоро бой курантов — мальчишка обязательно загадает желание на свечу! То самое заветное желание… Он точно успеет, и все переменится!

Прижимая к груди игрушку, мальчонка черканул взглядом по окну. Там… на улице… в смертельном танце снежинок мелькнул неясный силуэт… Кто-то гулял так поздно? Нет… не может быть… В какой-то ветоши брела фигура все дальше и дальше, только развевались светлые локоны…

Мальчишка спохватился и аккуратно, чтобы — не дай бог! — не повредить, поставил драгоценный подарок в туфлю. Идеально! Будто это корабль, или самолет, или подводная лодка — да что угодно, только дай волю воображению. Мальчишка уже представил, как приделает к туфле колесики — тогда это будет настоящая машина для его солдатика! А еще… а еще…

— Папочка до-о-о-ома… — хлопнула резко дверь. — Ка…кого???? Почму снова веищи расброса — ик! Чьи это бтинки ваялююятся?? Я что, этому недо…носку… новые покпу — ать? Я тбя спршиваю! Сюда иди… я скзл!

Мальчишка резко обернулся, задев ладошкой подсвечник. Огрызок свечи выпал и, погаснув, покатился по полу. Но ребенку было уже не до него. Он понесся на кухню, на звук битой посуды…

Праздник закончился.

Снова не дождался боя курантов…

А на подоконнике так и осталась стоять одинокая туфля с солдатиком.