Малыш

Каждую ночь Тони мучает один и тот же кошмар. Питер, глупый мальчишка Питер Паркер, что смотрит ему в глаза щенячьим взглядом, и натягивает на руку Перчатку Бесконечности. Натягивает медленно, словно давая ему, Железному Человеку, фору дабы успеть ее отобрать у глупого Насекомыша.

— Не смей! — пытается он прокричать, но не может выдавить из себя ни звука. Пытается долететь, добежать до мальчишки — но все движения столь медленны и тяжелы, словно он находится не в сверхтехнологичной броне, а в древних доспехах, сковывающих любое движение.

— Простите меня, мистер Старк, — по-детски улыбается Питер, — вы нужны людям, ведь вы — Железный Человек. Настоящий мститель, не то что я. Только пожалуйста, позаботьтесь о тетушке Мэй.

— Дурак! Ты тоже давным-давно стал частью команды! — беззвучно кричит Тони, — я приказываю тебе, отдай мне наконец эту гребанную перчатку!

Но Питер лишь улыбается в ответ. Совсем ещё ребёнок, такой глупый, такой беззащитный не смотря на всю свою паучью силу. Такой чистый. Таким чистым, он, Тони, никогда не был.

Щелчок. Вспышка. И крик. Его, Тони, крик. Крик от которого он всегда просыпается на протяжении всего последнего года. Чертовски отвратительного года, что он провел, не выходя из больницы. Он отхлебывает из горла виски и разбивает очередную бутылку о стену вдребезги. Одергивает измятый, весь покрытый пятнами некогда белый халат. Подходит, шатаясь, к умывальнику, ополаскивает лицо ледяной водой. Мельком фиксирует свое отражение — ещё больше морщин, ещё больше седых волос. Черт! Сколько людей прежде погибало из-за его глупой самонадеянности и эгоизма! Но ещё никогда ему не было столь больно! В кармане вибрирует телефон. Очередной звонок от Пеппер. Он думает было отклонить, но все же решает принять вызов.

— Привет, папа! — раздаётся голосок малышки Морган, и на глаза наворачиваются слезы, — папочка, я ужасно скучаю! Когда ты к нам наконец приедешь?

— Скоро, солнышко, совсем скоро. Мне нужно сначала завершить одно дельце.

— Это из-за Паучка?

— Да, моя маленькая принцесса. Как вы там без меня?

— Мы скучаем. Мама заставляет меня есть броколли на обед. И часто плачет. А ещё мы завели собаку! Ее зовут Голди, и она умеет давать лапу!

— Это чудесно, моя маленькая принцесса. А можно я поговорю с мамой? Мне надо сказать ей кое-что очень и очень важное.

— Мама не хочет с тобой разговаривать, — в который раз отвечает малышка Морган, — она сказала, чтобы ты возвращался. И что ты, папочка ни в чем не виноват.

— Виноват, — повторяет последнее слово Тони, — ещё как виноват…

— Так ты приедешь? Или ты больше не любишь нас? — голосок дочери начинает подрагивать и Тони больше всего на свете хочется сорваться, наконец примчаться домой, крепко-крепко прижать к груди свою маленькую принцессу… Но нет, нельзя. Или он никогда не сможет совершить тот безумный шаг, на который он все же решился вопреки логике и рассудку.

— Я скоро вернусь, обещаю. А пока — целую тебя тысячу раз, моя маленькая принцесса.

Нет, он не может позволить себе встретиться с дочерью, пока не спасет другого ребёнка — глупого и такого благородного Питера Паркера. Тони на негнущихся ногах медленно идет в палату, чувствуя как к горлу вновь подкатывает тошнота. Шаг. Ещё шаг. И ещё. Ему совершенно не хочется идти туда, но он должен. Он обязан напоследок взглянуть на мальчика, прежде чем решится отправиться в путь.

— Тони, хватит, — у самой двери его перехватывает Брюс Беннер. Такой же несчастный и измученный, как и он сам, — просто отпусти мальчика. Своим упрямством ты мучаешь прежде всего Питера! Его мозг давно умер, ты лишь гоняешь кровь по мертвому телу!

— Нет! Мальчишка все ещё жив! Его тело прекрасно регенерирует! Наверняка и мозг сможет восстановить! — огрызается Тони, — если не можешь помочь, так просто не надо мешать!

Он отталкивает Брюса и вваливается в палату. Его вновь окутывают запахи лекарств и болезни, в ушах вновь застревает противный писк бессчетного множества различных приборов, провода от которых словно сетью укутали худенькое тельце, лежащее на постели.

— Как он? — коротко спрашивает Тони у измученной женщины, что сидит как всегда у самого изголовья.

— Лучше, — на губах тети Мэй мелькает тень улыбки, — мне кажется, Питер слышит меня. И утром он словно пытался открыть вновь глаза.

— Вот и славно, — преувеличенно бодро говорит Тони, нервно вышагивая из стороны в сторону, заложив руки за спину, — как только очухается — выдеру как Сидорову козу! Будет знать, как не слушаться старших и игнорировать мои приказы!

Внимательно изучает показания приборов, ища хоть какой-то намёк на восстановление активности мозга. Однако все тщетно…

— Ну давай, Паучок, просыпайся! — говорит он Питеру, сжимая его исхудавшую руку. Единственную руку — вторую вместе с плечом полностью испепелил проклятый щелчок, — просыпайся, малыш! Мы все тебя заждались

Взгляд Тони скользит бинтам, по багряным рубцам от ожогов, по растрескавшимся губам, по белкам полуоткрытых безжизненных глаз.

— Я скоро вернусь, Спящая Красавица, — говорит Тони, напоследок целуя его в лоб, — обещаю.

Все же он смог синтезировать частицы Пима. С огромным трудом и совсем-совсем немного. Хватит лишь на пару прыжков. И почему только он сразу не воспользовался Камнем Времени, прежде чем тот вновь оказался в своей родной вселенной? Можно же было отмотать время и вернуть того Питера, каким он был до щелчка? Ведь так можно?! Конечно, доктор Стрэндж каждый раз начинал всю ту же привычную песню, что сила камня неуправляема, и его использование может привести к крайне ужасным и непредсказуемым последствиям. К черту последствия! Главное чтобы этот глупый мальчишка снова был жив и здоров!

В запустелой лаборатории кроме Тони нет никого. Машина времени — надо будет придумать ей какое-нибудь крутое название на досуге — приветственно гудит, приглашая отправиться в путь. Тони делает шаг и теряется во времени и пространстве. Почти — когда его хватают за руку, останавливая в последний момент.

— Вижу, мистер Старк, вы все никак не успокоитесь, — говорит Доктор Стрэндж и его плащ пафосно колышется за его спиною, — полагаю, лучше будет помочь, иначе вы попросту разнесете мультивселенную, пытаясь спасти мальчишку. Но, предупреждаю, последствия…

— Могут быть крайне ужасными и непредсказуемыми, — устало повторяет Тони. Они возвращаются в палату Питера через портал. Тетя Мэй спит, свернувшись клубком на диване — весь этот год она не отходила от Питера ни на шаг. Стрэндж подходит к постели, что-то бормочем под нос, взмахивает руками, и комнату заливает яркое свечение. Точно такое же как и тогда. Во время щелчка. Тони чуть не падает, когда комнату накрывает вихрь — а после все резко заканчивается.

— Я предупреждал, что результат может быть крайне непредсказуемым, — качает головой Стрэндж, кивая в сторону кровати, на которой копошится что-то очень и очень маленькое…

— Питер! — раздаётся отчаянный крик тети Мэй и она бросается в стороны постели, — Питер! Малыш!

«И правда малыш», — думает Тони, завороженно взирая на весело гулящего младенца, — «совсем как моя Морган. Когда та родилась».

Он подходит, протягивает руку, и крошечная ладошка обхватывает его палец. Сильно обхватывает — малыш явно сохранил свои паучьи способности.

«Обещаю, я буду тебя защищать», — клянется Старк, пока в палату врываются ошарашенные Мстители, — «и обещаю, что стану тебе хорошим папкой, малыш».