Мама.

Мамин день рождения был на декабрьского Миколу, хотя она утверждала, что родилась в апреле, когда лён сеяли. Бабушка, деду Федору, наказала назвать дочку Галей, но они с кумом, хорошо отметив родины, забыли имя и потому назвали, Леной. Кроме того искупали ребенка в луже, случайно конечно уронили, на ногах нетвердо держались от радости великой. Покрестили по своемому, перед храмом Божьим. Жили они тогда в Суббовичах. Это рядом с Гомелем и Черниговом. Клинцовский уезд, Орловской губернии, в 1928 году.

В тридцать третьем году бежали от голода в Приморье. Жили в селе Орехово на реке Иман, сейчас Большая Уссурка. Мама рассказывала про пойманного тайменя, которого везли на телеге, а хвост его по земле волочился. В детстве она сама рыбу ловила на удочку, ленков и хариусов. Ходила по ягоду, собирала дикую малину, ее много было в окрестностях. Нарвалась однажды на медведя, который объедал малину с другой стороны куста. Отодвигает лозу и видит мишкину морду, языком слизывающего ягодки с стебля. Завизжала от страха, а косолапый еще больше испугался и быстро убежал прочь. Собирая грибы, мама попала на миграцию диких свиней. Она стояла не дыша, прислонясь к стволу дерева, а мимо, с шумом и треском сухостоя, потоком шли животные; свиньи, кабаны и полосатые поросята. Повезло, что старые секачи ее не заметили.

В те времена детство было не долгим. Помогали родителям с огородом и хозяйством. Огород был огромным, сто соток, гектар то есть. Корову научилась доить. У мамы ее, руки распухли и болели от полиартрита. Когда началась война, то приходилось работать в колхозе. Летом косили камыш на болоте и по колено в холодной воде, скошенное, выносить на просушку. Так она и заработала ревматизм, мучавший ее последние годы жизни. Зимой пилила березовые чурки и колола их на поленья, для газгольдерного трактора, были такие двигатели на дровах. Дневная норма была - один кубометр. Это для четырнадцати-летнего ребенка. Не жалела судьба мою маму, вдоволь над ней поиздевалась. Как впрочем и над всем поколением советских детей войны. Низкий им поклон до земли!

После войны, мама встретилась с своим суженным - Степаном, который демобилизовался в 1946 году. Поженились. Через год родился сын - Толик. Папа поначалу был зав.магом и продавцом в сельпо. Мама ему помогала развешивать хлеб по карточкам. Время послевоенное было голодным. Заработную плату отдавали билетами Госзайма. В детстве я часто ими играл. Они в комоде лежали, толстой пачкой, перетянутые резинкой. В конце девяностых, когда родители уже умерли, их потихоньку стали погашать, но сумма была уже смехотворно мала. Впрочем мы их не сохранили, погашать было нечего.

Когда папа устроился в леспромхоз, стало полегче с питанием. Он ходил на охоту с винтовкой Мосина. По осени, когда начинается гон, добывал изюбря. Мясо солили в бочках и на зиму хватало. Мама садила картошку на огороде. Так жили и работали в глухой тайге. Двое маминых деток: Люда и Витя, умерли в младенческом возрасте. Тайга, медицины никакой. Работала на разных работах, таскала тяжести, будучи беременной, случился выкидыш. Средний братик Гена родился в 1952 году пятого июня, интересно что все три маминых сына июньские получились.

К 1959 -му году перебрались в Михайловку, где уже я родился. Мама к сорока годам стала болеть. Помню ей ноги натирал мазью "Змеиный яд", очень дефицитное было лекарство тогда. Ездила лечиться в Владивосток. Мы с папой к ней приезжали проведать. Помню, весь Владивосток встречал китобойную флотилию "Советская Россия", неподалеку от больницы.

Работала мама в Общепите, в столовой посуду мыла, в восьмилетней, а затем в средней школе, продавала школьникам пирожки и сдобу. Продавала в гастрономе соки-воды. Торговала квасом на разлив и мороженным в металлических гильзах, обложенных льдом. В пятьдесят лет у ней случился инсульт. Отец был в командировке, братья жили отдельно. Мама не приходила в сознание, только тихо стонала в забытье. Побежал до старшего брата, что бы вызвал скорую помощь. Дождался медиков. Отвезли ее в больницу. На вторые сутки она пришла в сознание. Левосторонний паралич. Говорить не могла. Только из глаз сочились слезы. Повезло, что из Ленинграда приехала докторша, выхаживать свою маму, лежащую в той же палате, с аналогичным заболеванием. Она сразу же диагностировала сахарный диабет, на фоне которого и развилась гипертония. Через месяц маму выписали из больницы. Через полгода восстановилась речь и стала двигаться нога и рука. Еще семь лет прожила Елена Федоровна. Помню она мне говорила:

- Нам, сыночка, жизни нормальной не досталось, ну хотя бы вы поживете хорошо.

Эх, мамочка. Через шесть лет, после твоей смерти, не стало Союза, не стало Советский власти, не стало где работать, не стало где жить. Вся жизнь пошла под откос. Вот и пожили.

***