Мама вернулась

Маша сидит в кресле и, не отрываясь, смотрит на большие круглые часы на стене у двери. Когда большая стрелка окажется на двенадцати, а маленькая — на семи, мама вернется с работы. Должна вернуться.

В последнее время мама приходит все позже и позже. Говорит, у них в поликлинике теперь такие очереди, что не успеваешь всех принять, даже если уделяешь человеку две-три минуты.

Машина мама работает в регистратуре. Папы у Маши нет. Папа умер давно, когда Маше только-только исполнилось три года. От болезни со странным названием — «рак». Не смог справиться. Когда мама об этом рассказывает, Маше всегда представляется боксерский ринг, а на нем — папа и большой красный рак. Красный — потому что Маша видела только красных раков. Они варились в кастрюле на плите у Лизкиного папы, когда Лизка однажды привела Машу к себе поиграть.

Теперь Маше уже шесть. Папу она совсем не помнит. Сохранилось в памяти обрывочное — как сильные руки подбрасывают ее к потолку, а потом ловят и сажают к себе на шею. И запах сигарет и леденцов. В его карманах всегда были леденцы: папа любил рассасывать их, говорил, так меньше хочется курить...

На часах уже давно семь, а мамы все нет и нет.

Маша слезает с кресла и выключает радио, стоящее на столе и весь день передающее новости. Из-за чрезвычайной ситуации радио должно быть теперь в каждом доме — постановление правительства. Но радио не запрещается выключать, что Маша и делает, когда ей совсем надоедает слушать сводки про то, сколько еще людей подхватили новый вирус.

От этого вируса люди становятся другими. Ими как будто что-то управляет. Или кто-то. Они могут перестать узнавать близких, или даже наброситься на них с ножом. В садике, в Машиной группе, такое случилось в семье у Славика. Папа Славика вдруг сошел с ума, зарезал маму Славика, а потом и себя. Об этом их воспитательница, Елена Алексеевна, шепотом рассказывала нянечке тете Шуре, а Маша подслушала. Маша вспоминает, что накануне, перед тем, как все это случилось, Славик говорил ей и другим ребятам, что от папы стало странно пахнуть. Как от гнилых листьев в садике, которые сметает в кучу дворничиха тетя Лида.

В дверь громко стучат. Маша вздрагивает. Несколько дней назад они с мамой отключили дверной звонок, потому что к ним все время кто-то приходил — то из социальных служб, то из коммунальных, то свидетели кого-то там. Мама говорит, что никому, кроме нее, дверь открывать нельзя. Маша подтаскивает к двери табуретку, забирается на нее и заглядывает в глазок.

За дверью стоит тетя Наташа, их соседка с первого этажа. Волосы у нее всклокочены, мятый халат нараспашку. Она переминается с ноги на ногу.

— Кто там? — спрашивает через дверь Маша. Она, конечно, видит, кто, но ведь положено спрашивать.

— Машенька, мама дома? — говорит тетя Наташа. — Объявлена всеобщая эвакуация, вы слышали?

Маша спрыгивает с табуретки, бежит на кухню, снова включает радио.

— ... должны быть эвакуированы, — раздается из радиоприемника. — Внимание, внимание! Объявлено чрезвычайное положение. Проводится срочная эвакуация жителей районов...

Далее идет перечисление районов, но Маша уже не слышит: по улице, грохоча, едут большие, крытые брезентом грузовики. Маша кидается к окну, отодвигает занавеску. Некоторые грузовики останавливаются у их дома, другие — едут дальше.

В дверь снова стучат.

— Машенька! — кричит тетя Наташа. — Нас сейчас эвакуируют! Открой, пожалуйста, дверь! Вас с мамой тоже должны вывезти!

Слышен тяжелый топот: по лестнице поднимается несколько человек. Тетя Наташа больше не стучит: она что-то громко спрашивает у пришедших и, кажется, плачет. Маша слышит басовитые мужские голоса, потом в дверь принимаются колошматить с такой силой, что с потолка над притолокой падает кусок штукатурки. .

Если э т и ворвутся в квартиру, они заберут Машу, и Маша с мамой больше никогда не увидятся. Поэтому Маша решает молчать и не открывать. Она должна дождаться маму.

Маша идет в комнату и залезает в шкаф. Из шкафа не так слышно, как в их дверь и в соседние на площадке дубасят, и как сотрясается деревянная лестница в их старом доме. Маша зажмуривает глаза и поглубже задвигается в шкаф. Внутри шкафа тепло, там свалена в кучу старая одежда. Глаза у Маши начинают слипаться, и в конце концов она засыпает.

Когда Маша просыпается, в квартире темно и тихо. Маша вылезает из шкафа, идет на кухню. Из радиоприемника доносится шипение, и Маша его выключает.

Хочется пить. Маша видит на столе чашку со вчерашним чаем. В чашке плавает муха. Чтобы сделать новый, нужно вскипятить чайник, но мама не разрешает Маше пользоваться электроприборами самостоятельно или включать газ. Нужно ждать. Маша сглатывает слюну, садится на табурет. Ничего. Если сглотнуть несколько раз, пить уже не так сильно хочется.

Сколько проходит времени? Может быть, час. Может быть, несколько минут. Неизвестно.

Вдруг Маша слышит, как в замке медленно поворачивается ключ. У нее перехватывает дыхание. Неужели э т и?..

Но дверь открывается, и входит мама. Маша бросается к ней с криком.

— Мамочка, ты вернулась? Ты больше никуда не уйдешь? — Маша хватает маму за руку, заглядывает в лицо.

Рука у мамы холодная. Она же только что с улицы, замерзла. Ничего, чаю попьет, согреется.

— Мама?..

Мама молчит. Она не смотрит на Машу. Наверное, сердится. Маша не понимает, что случилось. Но с мамой что-то не так.

И еще от мамы странно пахнет. Как от гнилой листвы осенью в парке.