Мамин Цветок

Толпа билась в ворота Портовой башни Мены с упорством штормовой волны. Мор, насланный богами на проклятый несколько дней назад город, довёл горожан до исступления именно теперь, и каждый удар в кованые ворота разил Белугу в истекающее кровью сердце. Они скоро прорвутся в порт, но по его приказу корабли уже затоплены, а оставшиеся четыре галеры вот-вот должны отчалить.

Город цвёл багровыми всполохами. Пожары извергали густые полосы гари, скрывали от его взора близлежащие скалы. Такие родные и дорогие сердцу виды очень быстро, за пять дней, стихия смерти вытравила своим дыханием и вымазала пеплом. Невиданная доселе напасть поглотила добрых и преданных, знакомых с детства людей, извергнув на улицы иссушённых болезнью кукол, ведомых безумным кукловодом.

Соратники предводителя стояли рядом, плечом к плечу, тут же были и жёны их, к ним жались старшие дети – младших отпрысков знатных горожан мор не тронул. И теперь жена Белуги с помощницами дожидались прибытия посланцев морского народа на конце мола. Там возвышалась сухая куча мусора, собранная на пепелищах разграбленных складов. Её, в случае удачи, женщины должны были подпалить, чтобы затем отдаться на волю послов и богов во исполнение общего уговора. Белуга был совершенно уверен в своей жене, да и она за ним была все девять лет как за каменной стеной. До боли в заплаканных глазах она вглядывалась в непроницаемо мутные воды залива в ожидании своей участи, а её девочка стояла у борта и сквозь слёзы смотрела на мать. Многие малыши ещё с утра, дрожа от ужаса, попрятались среди мешков с товарами, но самые упрямые оставались у чёрных бортов в надежде на чудо.

Вскоре у кормы появилась светло-зелёная голова с костяным обручем посла, и канаты натянулись захваченные множеством перепончатых рук. Не медля ни одного мгновения, смелая женщина с воплем рубанула топориком по концам и её помощницы сделали то же самое.

Факел погрузился в мусор, и ветошь жадно занялась коптящим пламенем.

Там, среди волн, её ждала либо смерть, либо мучения, либо новая жизнь. Лишь преданный Белуга умрёт не задумываясь, а может и он погибнет в мучениях, и только равнодушные стихии будут взирать на их агонию с холодных небес.

«Пусть так. Но, когда я встречу их, то прокляну стократно, недаром столько лет копила волшебную силу!» – думала женщина.

Муж её с бывшими своими товарищами-купцами выдержали напор передового отряда горожан. А когда их вознесли на закопчённые колья, через несколько минут яростной борьбы, он увидел-таки поднимающийся с мола дымок и сияние белокаменных стен его осадного дома на Скале Надежды.

Девочку звали Огненный Цветок На Ледяной Вершине. Она происходила из древнего рода предводителей свободного города Мена по отцу, а по матери она была внучкой старейшины из страны волшебников с Островов Костей, далеко на юге. От мамы ей передался дар волшебства. Всех волшебников по древнему закону горожане Мены изгоняли или отдавали на волю морского народа, но Белуга полюбил её маму и теперь боги наказали и их, и весь город за это преступление. Впрочем, папа и сам, возможно, ловил движение чудотворных стихий, иначе не нарушил бы столь важный закон.

Мама рассказывала, что каждые полгода он приплывал в Харндаг – торговую столицу восточного побережья Мираиса, чтобы встретиться с ней на большой ярмарке. Однажды (это было шестое его плавание) он появился во внутреннем дворике летнего двора в окружении иссвенорской свиты, с янтарным ларцом, набитым северным жемчугом, сундуками, ломящимися от медвежьих шуб и других даров. Заполнил уютный атриум шумом, грубыми незнакомыми запахами и пленил её своей статью, красотой, дерзкими словами и манерами. У него не было ни одного шанса её сосватать, так как старший волшебник на Островах Костей уже назначил маме жениха задолго до её рождения. Великий и могучий Белуга украл свою возлюбленную и ушёл от волшебных чудовищ и настоящей погони с помощью морского народа, а потом появился Утренний Терновник – старший брат, за ним пришла в этот мир и сама Огненный Цветок.

Мама часто рассказывала ей перед сном и эту историю, и разные сказания своего народа, а после обеда они располагались на террасе, и девочка училась тёмному искусству. Мама учила её противостоять невзгодам, находить спасение там, где, кажется, что уже нет выхода. Она говорила, что очень скоро враги Мены поднимут голову и их не спасут друзья, каменные стены, волшебные амулеты и даже договор с морским народом, названным стихиями нисснорами. Всё может пойти прахом уже завтра, но этого бояться не надо. Она должна быть готова претерпевать неудобства, потери и предательство. Мама рассказывала, как сделать беду нестрашной, как выжить маленькой девочке при любой напасти.

Такого исхода ей не было дано предугадать. Всё началось с внезапного ухода из Мены дружины иссвеноров под командой доброго дяди Полуденного Инея. Он ни с кем не попрощался. Затем привезли зерно из Марины в сопровождении рыцарей Храма Сидх. И это тоже было неправильно, по словам отца, так как в Марине стояли рыцари Ордена Белой Лошади, и они всегда сопровождали караваны с пшеницей. Затем разразился чёрный мор.

Галеры стремительно поплыли по течению Дага на спасительный юг. Остаток дня прошёл без происшествий, и дети помладше уснули быстро, насытившись запасённой едой. Старшие собрались на носу и обсуждали сгустившийся к вечеру туман, и то, как их примут в Нидали – дружественном городе, стоявшем ниже по течению, на границе с Халлавией. Они были уверены, что путь на юг будет спокойным и безопасным, но Огненный цветок глубже пряталась между мешками с шерстью и роняла тающие на холодном ветру слёзы. Мимо ближайшей пиратской крепости Потерянная Корова не проскользнёт ни одна галера, тем более без охраны: так сказала её мама. А ещё она сказала, что весь хлеб поражён мором и есть его нельзя, но и говорить остальным уже поздно. Надо будет встать раньше всех и незаметно еду выбросить в море, ведь если кто-нибудь из них заболеет, то умрут все. Тяжёлые мешки с шерстью хорошо согревали, но её одеяло было несравненно лучше. Четыре слоя тонкой ткани хорошо грели, красота вышивки радовала глаз. Одеяло папа привез маме в прошлом году из Харндага – только там знали тайну изготовления тонких и крепких нитей, да и мама была очень рада…

Утром девочку разбудили чайки, тревога и что-то неуловимо неправильное. Она приподнялась, но упала и бесшумно расплакалась, вновь поднялась на затёкших ногах. Трясясь, как осенний лист, Огненный Цветок выбросила за борт отяжелевшие от влаги караваи. По наущению матери она обмотала ручки платком с головы и совсем замёрзла, но упрямо продолжила разливать по палубе отравленную мором воду. Последний керамический кувшин, принадлежавший Берёзовому Посоху, застыл в её руках. Малышка замерла, не в силах сдвинуться с места.

Корабль почти остановился, движимый лишь силой течения, в то самое время, когда караван сирот достиг предательских рифов Потерянной Коровы. Она увидела зелёные силуэты морских жителей слишком далеко от галеры, догадка пронзила её в самое сердечко, кувшин выскользнул из ослабевших рук и осколки с жутким звоном разлетелись вокруг. Торопливые всплески вёсел поблизости вывели её из оцепенения. Находясь на пределе душевных сил, девочка, словно воробушек, метнулась к мешкам и забилась вглубь. Чутко спавший Берёзовый Посох заметил ее и сразу догадался, кто же разбил его любимый кувшин. Он подскочил к Огненному цветку и вытолкал её на середину палубы. Вместе с друзьями они окружили преступницу, обвиняя её во всех грехах.

- Отец сразу сказал, что и мать её с демонами дружит, и эта тварь от демонов зачата!

- Твой отец издавна считался великим капитаном, так что тебе и решать.

- Она весь хлеб съела! Зубы ей выбить надо!

- Нет! Получается, что она – вор! Судить её надо как воровку. Оторвать правую руку!

- Тебе, как и твоему папаше, лишь бы людей калечить! Перерезать ей горло и дело с концом!

- Тварь! Всю воду разлила! – кричали те, кому от страха нечего было сказать.

Навредить ей они не успели – о борт зазвенели крючья пиратской лодки. Восемь наёмников из команды работорговца Волнореза быстро сбили спесь с храбрецов, поставили на ноги лишившихся сил трусов, посмеялись вслед прыгнувшим за борт смельчакам, и, покидав награбленное богатство в трюм корабля, направились было в порт. Но этот капитан воспользовался туманом и в отличие от трёх галер, направившихся в родную гавань, приказал поворачивать прочь от берега.

Старый пират поручил осмотреть живую добычу молодому вычурно одетому волшебнику-ллесинору, сидевшему на раскладном резном табурете, но под неусыпным надзором двух бывалых охранников-моненоров. Его независимый вид контрастировал с грязью на дорогих замшевых сапожках и жемчужном воротнике сорочки, выглядывавшей из-под синей накидки, но, тем не менее, не давал поводов к шуткам.

Холодные зрачки ящероголовых жителей болот и степей Мираиса терпеливо оглядывали волшебника и пленников, ожидая попыток побега. Изящные тёмно-коричневые пальцы замерли на рукоятях, а большие – оглаживали видневшиеся из ножен обухи сабель.

- Мальчиков я вылечу за определённую плату…

- Я тебя первого выкину за борт, если мои люди заразятся мором!

- Хорошо! Только не кричи. Эта качка меня сведёт в могилу и без твоих усилий.

- Поторопись!

- Я вылечу детей, но эта девочка станет безобразной!

- Всего-то? Так принимайся же скорей за дело, мелкая медуза!

Ллесинор сверкнул глазками и с отвращением на тонком лице принялся обходить детей и поить их исцеляющим зельем, омывать каждого изумрудно-зелёной волной заживляющего волшебства. Наконец осталась только Огненный цветок.

- Почему ты застрял? Не медли!

- Она исполнена силы самых тёмных стихий, я не смогу её вылечить. Слуги проклятой танра Нокты не принимают никакого лечения. Да и не больна она вовсе, – отозвался изменившийся в лице волшебник.

- Что ты там бормочешь? Она из Мены! Какой она волшебник?!

- Умоляю! Вот, смотри! – Юноша ловко извлёк из тубуса свиток с диковинным ордером обнаружения чар и заставил порождённые волшебством, да к тому же невидимые простому глазу вещи проявиться в дневном свете как обычные предметы. Все находившиеся на корабле вдруг увидели рваные, повисшие над фальшбортами на жёлтых костях крылья мёртвого дракона и чёрный хвост костяной спиралью обвивший мачту. Те, кто не ожидал так скоро встретить свою смерть, взвыли от ужаса, бывалые же матросы повернули к капитану свои побелевшие лица с выпученными глазами. Сам Волнорез с нескрываемым беспокойством смотрел на маленького вестника смерти с бледным безучастным лицом, свернувшегося калачиком у основания мачты, и на то, что исходя из его спины, окутывало весь корабль. Наконец, капитан процедил сквозь зубы:

- Мне светит счастливая звезда! Феншил, просто сделай как я сказал, а потом присмотри за ней, и я тебя не трону больше.

- Я опасаюсь…

- Ты меня опасайся в первую очередь!

- Да, мой капитан! – поспешно ответил юный волшебник и подхватил ребёнка на руки.

Целых три раза понадобилось использовать волшебство, чтоб капитан увидел изменения и успокоился, решив, что всё в порядке. Но в каком порядке? Горб, роговые наросты на серой бугристой коже, непомерной длины руки и пальцы, торчащие вперед кривые зубы и сплющенный нос стали новым обличием той, которую называли Огненный Цветок На Ледяной Вершине.

Впрочем, тоска по маме сделала её безучастной ко всему, что происходило с ней и вокруг неё.

В отличие от неё, ллесинора, как только он обнаружил эти редкие чары на ребёнке древних, охватило жгучее любопытство. Такое искажение тела всегда происходило лишь с норами, а древние никогда не менялись под влиянием тёмных, это было очень странно. А ещё, ему захотелось заполучить секрет чудесных крыльев. Он, достойный носить мантию и вирографу искателя, окончивший Университет Демисферум и познавший вдвое больше многих молодых магистров, признанный своими учителями и, наконец, нанятый родом Тианоров из Халлавии – не самого отсталого королевства – совершенно определенно имеет право знать секреты этой малышки. Пусть его подвела недостойная упоминания придворная дама – весьма важная персона при дворе Тианоров, уж он-то извлечёт из этой каторги определённую пользу! По крайней мере, отец, не вылезая из своего любимого Санорума, вряд ли достигнет того могущества и славы, которые, несомненно, ждут его сына в скором будущем.

- Зачем я всё это тебе рассказываю?! Вот, отведай варёного мяса, Нэ Вья. - Предложил юноша вечером своей подопечной. Та, полная горя, будто в полусне приняла керамическую миску и начала бездумно пережёвывать с хрустом вместе с упругими кубиками мяса и кости, и жилы ещё парящие терпкими пряностями Балшера.

- Почему ты замолчал? – Вдруг подала голос подопечная, заглядывая в большие зрачки цвета диких фиалок.

- Догадался, что тебе мало моих слов.

- Ветер их уносит. Ты устал, поспи и тебе будет лучше.

- Мне не уснуть, если тебе не станет лучше.

Лицо девочки исказилось в улыбке.

- Ты хитрый обманщик! Что ты будешь с ними делать? Они ведь не настоящие! И тебе за них придётся платить своей кровью.

- Видишь ли… вот палка, вернее посох. Ноги мои в полном порядке, но я взял его с собой в дорогу потому, что хочу научиться использовать. Я немного умею с ним обращаться, хотя это искушение вирой для меня опасно, но если посох оставлю дома, то не овладею им в совершенстве.

- Ты всё равно хочешь играть с дреймвирмами?

- Вот и название! Так ты знала про крылья?

- Мама меня научила способу их… обретения. Она мне их подарила.

- М-м. Так их надо обретать? Это меняет дело.

- Не огорчайся! Способ лёгок и прост. Надо отдать свою кровь стихии смерти Нокте. Вот. Той же ночью усни покрепче и во сне найди реку, все реки во сне берут начало из родника, бьющего под горой Основания Мира. На её вершине покоятся Чистые Крылья. Бери их, не бойся, и дело сделано.

- Но у тебя за спиной крылья мёртвого дракона!

- Значит, танра дали мне то, что я просила. Ты всегда так плохо соображаешь?

- Нет! Я же не мо..., – ллесинор коротко глянул на безучастных моненоров: - не чанор! Вы, древние, всегда так небрежны в словах. – воскликнул от возмущения магистр-неудачник, вызвав своим порывом недовольство стражей. Девочка же еле заметно повела плечиками.

- Зато, мы самые древние. Мама сказала, что мне приснилась настоящая гора. У нас дома, в нескольких днях пути от Мены, есть Костяная Гора. Там засыпают драконы, прожившие свой век. Умерев, они становятся слугами Нокты – стихии тлена и покоя, стихии нежизни.

- Так просто?! – юноша пугливо скосил глаза на впавших в мимикрию надзирателей:

- Это же несметные сокровища! Ты разве не знаешь, что кристаллы с безосновной вирой добываются из костей драконов?! В тебе сидят тысячи тайн, закрытых от других. Если бы я мог повелевать своими снами! Но, и я тебе скажу один секрет. – Тут ллесинор склонился к уху Огненного цветка и прошептал: - Меня зовут Хо.

- А меня – Огненный Цветок на Ледяной Вершине. Ты не готов отдать кровь, – простодушно объявила девочка и, не отводя голубых двойных зрачков изменившихся глаз от лица опекуна, продолжила насыщаться варёной плотью.

Через неделю утро выдалось слепяще-ярким, солнечным и влажным от разлившейся по палубе жары. Матросы радовались, оставив за спиной холодное течение и опасный туман, они перемещались по палубе уже в привычном – размеренном темпе, больше улыбались, стали разговорчивее. Молодой мускулистый сэднор остановился у мачты поболтать с товарищем сворачивающим канаты в аккуратные бухты. Со свойственной этому народу простотой он поделился портовыми сплетнями:

- Пятого дня большой караван из Мены ушёл от капитана Рука-Весло. Он потерял три одномачтовых парусника в яростном бою, оставшись с носом. Очень сильный караван. А неудачник Бездонная Бочка, услышавший про караван на следующее утро, взял с двух одиноких галер богатый улов.

- А я слышал, что Бездонная Бочка валяется сейчас в свой берлоге под лестницей в «Дырявой кружке» и догнивает от заразы. Говорят, подхватил он её как раз на этих галерах. И на вёслах там сидели сплошь одни мертвецы. Да и команда Бездонной Бочки разбежалась в тот же миг, как сходни упали на причал.

- Значит, в Мене был мор.

- Тогда, надо думать, морской народ их предал.

- Точно! И в Потерянную Корову придёт мор, если уж на то пошло.

- Уже пришёл. А мы плывём к Длинному Носу или ещё куда, но уж точно не в Потерянную Корову!

- Уж не знал ли сам капитан Волнорез про эту напасть?

- Может, и знал, да нам-то что?

- Припасов мало сделал, а до Балшера ещё недели две при хорошем раскладе.

- Ему виднее. А тебе бы только брюхо набивать…

Впрочем, расспрашивать капитана не решались и его помощники Тарга с Малоусом. Между собой же матросы обсуждали разные догадки ещё неделю. Маленький чародей в дискуссиях не участвовал. Он неожиданно для себя обнаружил тягу к покровительству. Юноша действительно, по словам капитана, захотел «присмотреть» за своей подопечной. Она тронула его сердце своим горем и вызывала любопытство неожиданными признаниями. В Университете отношение старших слушателей к младшим было надменным. Сам Феншил прежде не раз отмечал у себя желание не замечать у новичков положительные качества, но теперь что-то в нём изменилось. Эта маленькая девочка из древнего народа захватила внимание ллесинора целиком, и они всё время проводили в разговорах. О чём может говорить двадцатилетний юноша и пятилетний ребёнок? Молодой человек ещё три недели назад мог задать такой вопрос. Теперь же, после столь бурных перемен в его жизни, после ссор с капитаном ему нужно было поговорить с посторонним человеком, хотя бы с древним. Да и природа воспитания, а как следствие, и темы разговоров, запретные в Университете, привлекали его всё больше. Девочка свободно, без пафоса и дрожи в голосе, говорила о стихии тьмы и смерти. Было похоже, что подопечная мага не знала разницы между чёрным и белым, светом и тьмой, и судила об окружающем мире по данным ей понятиям не ведая сомнений. В Феншиле же маленькую волшебницу привлекало простое человеческое участие, пусть даже оно отчасти происходило из корыстных соображений. Большего на борту этого парусника ей было дать всё равно некому. Лишь страх и деланное безразличие окружали странную пару на протяжении этой недели таинственности, недомолвок и догадок, и, почти полного безветрия.

Терпения Волнореза хватило ненадолго. На заре восьмого дня он всех заставил убирать грязь и нечистоты, натирать до блеска медные детали и мыть пленников. Он метался от носа к корме и обратно до первого завтрака, и успокоить его смог только тёплый и увесистый кусок пирога.

Ближе к полудню жуткое зрелище заставило капитана броситься к правому борту. Там, в ста локтях от парусника, море вспучилось под напором снизу. Судно заколебалось и накренилось, принудив пассажиров схватиться за ближайшие поручни. Все с дрожью вглядывались в слепящую глубину, откуда поднималось нечто огромное. Воздух переполнился испарениями плоти в крайней степени разложения. Люди ослепли и оглохли, впрочем, не все. Проникновенный голос чародея прозвучал над палубой, перекрывая бурлящий грохот воды без усилия.

- Судя по штилю, это может быть только старая повелительница мёртвых Плию на дохлой гидре.

- Повелительница мёртвых морского народа снизошла до вашей жалкой посудины! – прошипели грозно тринадцать морских рыцарей, окружая одинокий корабль.

Ещё до появления зелёных рыцарей капитан обмотал голову мокрым шейным платком и теперь обошёл своих людей. Когда все оказались на ногах, он повернулся к ллесинору и приказал:

- Отвлеки её, мелкая медуза!

Повелительница восседала на костяном троне, выраставшем из горбатой иссиня чёрной макушки мёртвой твари, на уровне единственной реи. Повелительница недовольно помахивала своим знаменитым Посохом Ночи, исполненным мастерами из цельной кости дракона и заполненным кристаллами, сверкающими сквозь тонкую резьбу. С минуту она изучала пленницу Волнореза, а затем приложила длинную раковину ко рту. Её шипящий голос разнёсся далеко вокруг:

- Ты преступник, Волнорез. Ты поднял бунт против владетеля Потерянной Коровы. Но я могу отпустить тебя, если…

- Ну да! Я, по-твоему, песчаный полосатик? С Акулой разбираться – моя забота. Тем более, что надо мной ты не властна. Будь скромнее, убери таран из под моего днища.

- Отдай девчонку, капитан! И я тебя не трону.

- Попробуй возьми!

- Твой разум ослаб с годами. Ты не понял, кто к тебе попал.

Капитан важно выпятил грудь и тут же скомандовал скороговоркой:

- Тарга, лей корабельное масло за корму! Малоус, отправляйся в трюм, заваливай пробоины тюками с шерстью, откачивай воду. Феншил, у тебя нет подчинённых, но и ты подуешь в мой парус. Займись чем-нибудь!

- Да, Волнорез! – с неожиданной покорностью ответил чародей и подмигнул девочке. Она же стояла на спальном тюфяке, сплетала гибкими пальцами таинственные руны и побелевшими губами шептала непереводимую молитву стихии ночи.

Матросы принялись за дело с прежней сноровкой и, несмотря на отсутствие ветра, разворачивали парус в сторону показавшегося на горизонте острова Рорис, на юго-юго-восток. За их мельтешением и из-за высоты Плию не заметила, когда юный магистр затеял сильное волшебство. Сложное, а потому не часто используемое. Не все могут так быстро метаться по паруснику с вирографой и зельями. За спорой и нервной работой всех тонкостей исполнения не было видно, но и то, что повторилось неоднократно – впечатлило всех, а охранников привело в замешательство. Впрочем, опыт подсказал им, что пока нужно отойти в тень и не мешать.

Это была частичка легендарного тайного знания Имперского Университета, невиданная матросами ранее и объявшая всех присутствием великой мощи. Весь корабль стал вратами переноса, оказался пронизан вирой танра Волок.

Он перемещался, легко порхая среди такелажа на кончиках пальцев, описывал ажурные восьмёрки, высекая из воздуха сгустки разноцветного огня на поверхности своих сложнейших ордеров, которые чертил по палубе, парусам, фальшбортам, мачте и рее, рисовал призрачную картину из сплетённых рун и таинственных знаков. Девочка в свою очередь независимо от ллесинора, выйдя из-под его опеки, вдруг изменилась приняв пугающий для уродливого тела царственный вид. Волнорез рванулся к ней заметив перемену, но ничего не успел с этим поделать.

Похоже, кроме него никто не обращал на пленницу внимания, а она начала быстро меняться. Её тело побелело, удлинилось и хищно выгнулось, истончилось, проявились скрытые части драконьего тела, кисти рук и ступни ног сменились на иззубренные чёрные лезвия, глаза ввалились внутрь, а провалы почернели. Юный вестник смерти воспарил над палубой сгустком мрака в ясном небе, стерев ухмылки с лиц зелёных рыцарей.

Дважды ударил таран о днище корабля, пока не завершилось удивительное волшебство ллесинора. Повелительница мёртвых не ожидала осложнений в этой удачно разыгранной партии и вступила в битву слишком поздно; а может изучала свои новые возможности – не важно! Рыцари за мгновение украсили океанские воды своей кровью, а сдерживаемый силой Плию воздух вырвался из её оков под влиянием смешенного ордера врат и с треском врезался в парус. Ураганный ветер подбросил корабль в воздух на три локтя, когда на палубу упали без сил и девочка и юноша. Медленно, как древесная смола, чёрная волна поднялась вслед за вспорхнувшим парусником. Всё ещё собирающаяся вира Волок подсветила грани каждой вещи.

Языки огня поплыли над вздымающимся валом воды. Это занялось коптящим пламенем корабельное масло – старое, испытанное оружие против атак морского воинства. На каждом корабле имеется пара ведёрных бочек в запасе. Вещество, сгорая, быстро растворяется в воде и обжигает кожу ниссноров.

Волна, подсвеченная вирой, словно обладая разумом, чуть развернулась к отклонившемуся к югу кораблю, плавно приблизилась, и, с нарастающей скоростью, потащила его к горизонту.

- Рано разлёгся, глупый слуга Тианора. Ты одолел эту злобную старуху своими кривляньями, но надо ещё постараться! – Надрывая голос, вскричал капитан.

- Ничего не вышло. Да! Мы снова в её власти и нет нам пощады!

- Трус! Дайте мне подняться с колен, и я сам вас всех поставлю на коле…

- Она отменила перенос, но не сдержала воздух, две силы сейчас раздирают мир вокруг нас и я не знаю, чем всё закончится. Нас может сейчас перенести по кускам куда угодно!

Парусник страшно вздрогнул, оглушительно лопнул парус, и во внезапной тишине затрещала мачта. Палуба ходила ходуном, рея на секунду зависла над головами, удерживаемая ураганным ветром, и рухнула вниз. Вопли мгновенно унеслись вверх и сменились запредельным стоном разворачивающегося под углом к потоку воды и ветра судна.

Огненный Цветок тряслась от упадка сил, вцепившись в обломок поручня капитанского мостика. Феншил ей что-то кричал с палубы, но она не могла выдавить из себя даже писк, а лишь судорожно хватала ртом ускользающий из груди воздух. Девочка позавидовала ему – возвышающемуся над распластанными моненорами и тут же ужаснулась, увидев, как обломок реи захлестнул оборванным канатом безвольное тело матроса и беззвучно пронёсся над его макушкой. Юноша, с неожиданной смелостью упорно делал попытки сдвинуться с места, просочиться сквозь воздух в сторону своей подопечной. Такой маленький и слабый на вид. Девочка решила, что эта самоотверженность свойственна чародеям Магисферума и даже захотела стать такой же. Но, неожиданно сознание покинуло её.

Сила стихий исказила врата переноса и обломки с выжившими перенесла на сотни миль. Жестокий волшебный вихрь протащил судно за ночь сквозь огромное расстояние на юго-восток, до маленького острова Орис, и за дюжину миль от его скалистого берега разбросал обломки по волнам.

Солнце искрилось на краях пенных гребней волн, которые струились сквозь веки, и дальше, мерно покачиваясь в пустынной глади разума.

Девочка покоилась на груди Феншила, вцепившись в рубашку. Юноша, раскинув руки, лежал на сорванной с кожаных петель двери в трюм. Его зрачки закатились, но грудь еле заметно поднималась и опускалась в такт прозрачным приливам Чернильного моря. Огненный Цветок с замиранием, до холода в кончиках пальцев, нырнула вместе с ним в ложбину между волн и окончательно проснувшись, вознеслась над голубой равниной. Внизу, на прошитой гибкими лучиками глубине, мерно перекатывались под напором воды обломки трюма и трупы, окутанные серебристыми искорками, появлялись и прятались размытые тёмные массы холодной, но живой и голодной плоти.

Девочка соскользнула в воду, и истерично взбив пену конечностями, вновь оказалась верхом на чародее.

- Ты в порядке? – прохрипел юноша.

- Что? – она не поняла вопроса. Феншил только скосил глаза, не в силах повернуть голову.

- Что же я спрашиваю?! У тебя есть дреймвирмы.

- Ты, меня спас, Фенш, а не они!

Юноша долго лежал молча, собирая силы.

- Ну да, – он приподнялся на локте и огляделся. Затем махнул рукой на северо-восток и заключил:

- Нам туда! До конца дня или жизни. Мы должны справиться, Нэ Вья.

- Что там? – попыталась разглядеть сверкающую даль девочка.

- Волнорез, два охранника, два наёмника и три матроса. Сидят на скале, повесив голову, – пояснил Феншил с неохотой.

- Так им и надо!

- Но нам так не надо! – отрезал юный волшебник.

- Они противные, и я не знаю, как ты можешь их любить?

- До острова Орис плыть и плыть много миль на север, и если ты хочешь жить, придётся полюбить и Волнореза, и моих охранников с матросами.

- Всё равно я их не полюблю!

Феншил тяжело вздохнул и с напряжением принялся загребать руками вязкую, тяжёлую воду.

У них остался целый бочонок воды, множество досок, вечность и злость – этого хватило для того, что бы к вечеру пересесть на грубо связанный плот и оттолкнуться от рифов на встречу судьбе.

Судьба в виде владельца торгового судна Теншена Ики и его прекрасного парусника настигла их на рассвете следующего дня. Воды в бочонке оставалось на пол-ладони, и Волнорез поглядывал с сомнениями на свою единственную уцелевшую собственность. За ослабленного, исхудавшего ребёнка с горбом, деформированными конечностями и жуткой физиономией даже с учётом её недюжинных волшебных способностей много не дадут и в Келдафиоре. Эти скряги сказочно богаты, но плыть придётся далеко, гавань Келдафиора находится на западной оконечности Балшера, на полуострове Танра. Надеяться на удачу в других местах бессмысленно. А там можно начать жизнь заново, если очень постараться.

Поэтому, пираты, сказвшись жертвами шторма, тихо заняли отведённые им места.

Малый Дом Ики обычно предоставлял надёжную охрану торговому флоту королевства Балшер народа ланиноров и выполнял особые поручения, а теперь на корабле он перевозил в Тенсидани с малого материка какие-то грузы. Он не имел права принимать на борт чужаков, но любопытство владетеля не позволило ему проплыть мимо. «Отважный» подобрал терпящих бедствие и продолжил путь к острову Орис, принадлежащему независимому малому дому ланиноров Оро.

Эти свободолюбивые норы ещё несколько веков назад кочевали на плотах вокруг Балшера, как когда-то и предки всех ланиноров, и не думали оседать на презренной суше, как их соплеменники. Но вечная война ланиноров между оплотами и отдельными домами и кланами втянула в свои сети даже этих кочевников. Жестокие интриги сильных домов королевства привели к тому, что будущий малый дом Оро оказался на грани исчезновения, и старый владетель Дзиро принял единственно верное решение: поселиться на пустынном острове Орис в пятидесяти милях от Балшера. Жизнь на суше сильно отличается от быта морских скитальцев и они приняли новое имя, а старое забыли напрочь. Оро занялись пиратством отчасти из желания отомстить всему миру, и из своей привязанности к морской стихии, и, очень скоро познакомились с Ики. Сменилось целое поколение, и теперь некоторые сухопутные Оро предпочитают заниматься честными ремёслами, обслуживать морские грузоперевозки, строить небольшие торговые галеры.

Между Ики и домом Оро появился договор о помощи. На взгляд тех же имперцев ллесиноров или древних – этот устный уговор был изощрённой насмешкой над их традициями всеобъемлющих письменных соглашений, но, по мнению Теншена, клятвы было вполне достаточно. Даже таких ненадёжных союзников как Оро.

- Мы плыли из Мены, когда нас настигла эта дикая буря. Вот мои матросы, это помощники и наёмники, владетель вирографы – хранитель залога дома Тианоров и моя рабыня. Немного для удачливого владельца четырёх быстроходных парусников, – пояснил хозяину корабля Волнорез и криво улыбнулся. Ланинор выпил последний глоток крепкого северного чая и вернул улыбку.

- Такова воля танра. Танра дают, танра отнимают - мир устроен справедливо.

- Знаю, знаю, – проскрипел хмуро старый пират.

Теншен Ики окинул по-птичьи неуловимо размытый горизонт и скрылся в каюте до конца дня.

- Я убью эту девчонку, убью просто для удовольствия! Я потерял покровителя, свой корабль, всё, чем дорожил и во что верил – теперь я должен отомстить или я сойду с ума!

- Кому? Этой невинной душе? – возобновил спор с капитаном молодой ллесинор.

- А ты, медуза, поступил бы иначе? Ну да! Вас учили другим забавам. Не достойно вашего брата перерезанное горло.

- Понимаешь ли ты, что виновата в твоих бедах Плию?

- Ей нужна была она, и я надеялся на тебя, юнец!

- Повелитель мёртвых в её годы становится обладателем великой мощи, и собирать жатву целыми городами ей не в новинку. Надо было бежать на север.

- Хорош ты задним умом. Впрочем, эта безумная графиня достала бы нас где угодно.

- Я всего лишь заложник случайной сделки Потерянной Коровы и королевского дома Тианоров.

- Анорский болтун! Владетель Теншен принял бы мою сторону.

- Ты не можешь её убить!

- Это ещё почему?! – удивился дерзости юноши старый пират.

- Она сказала, что знает, где находится кладбище драконов!

- Значит, всё-таки Мена? – пробормотал капитан «Отважного». Он слышал эту историю в Келдафиоре от одной юной особы несколько месяцев назад. В этой рабыне было от той волшебницы что-то, что придавало её словам правды. Возможно, взгляд внушающий доверие или может певучий голос? Голоса их определённо схожи, да и рыжие волосы.

- С этой байкой я продам её чуть дороже, и что с того?

После этих слов его косности удивилась даже Огненный Цветок.

- Любой житель Мены вам покажет эту гору. Мы там хоронили бабушку, как все там родных людей хоронят. Ещё там монастырь есть – община монахов, почитающих стихию утра и перемен. Сидх простёрла свою руку над тем местом и освятила его.

- Ну да! Около пяти сотен древних (не самых скрытных и молчаливых существ) знает о несметных сокровищах и не пользуется ими. Тьма разномастных волшебников (не самых глупых и бездарных) рыщет по дебрям и пустыням в беспрестанных поисках, дабы обрести нескончаемый источник волшебной энергии и обогатиться, но, не может найти? Бред!

- Вы злой разбойник и Сидх вас не вдохновит на находку даже позеленевшей монеты.

- Меня поддерживает стихия удачи и ветра Фатая, в неё я верю. Моя сила питается моей волей и моей яростью. Ты же шагаешь в лоно Нокта – стихии разрушения и смерти. Нет хуже дороги.

Девочка строго посмотрела на Волнореза и покачала головой.

- Ты слышишь, но не слушаешь, видишь, но не замечаешь, думаешь, но не догадываешься. Не дано тебе закончить под властью Фатаи хоть одно дело. Давай спать, Фенш.

- Земляная змейка! Я могу повернуть это дело к своей выгоде и сделаю это. – Проворчал работорговец и склонился к моненорам, что бы поделиться коварными планами.

Быстрый корабль Ики домчал спасённых до острова, где владетель пересел на другой корабль, чтобы вернуться, а грузы отправились дальше.

Еды в трюме оказалось достаточно, Волнорезу достался хороший запас. Капитан старой галеры согласился за приемлемую плату доставить остатки команды пиратов до Келдафиора. Единственное усилие к решению многих проблем старый пират уже приложил, немногие вещи и подчинённые разместились в гамаках между бортами. Дойдя до оконечности Ориса, они попадут в слабое течение Старая Кровь и на большой скорости пройдут наискось по встречному течению Дага, мимо западного берега Балшера к полуострову Земли Танра, где и кончатся все их беды.

Скрипящая галера «Курносая» спокойно добралась до Сытого Рта – самых восточных рифов Ориса, пересекла ленивую полосу Старой Крови и врезалась на высокой скорости в мутные ледяные потоки Даги. Липкий туман должен был укрыть их от посторонних глаз, но через четыре дня, среди ночи Волнорез подскочил в постели от отчаянного скрежета по корме. Он подхватил абордажную саблю, висевшую на узле, и как когда-то, в молодости, с криком ярости бросился на врага.

В эти минуты Феншил и его подопечная уже отталкивались от палубы, чтоб начать свой короткий, но спасительный полёт. Плавно поднявшись над ночной схваткой, владетель виры зашагал по воздуху в сторону предполагаемого берега.

- Это были тараны Плию, ведь так Нэ Вья? Я слышал их голоса снизу.

- Да, они меня разбудили. – Выдохнула Огненный Цветок. Она из последних сил сдерживала жгучие слёзы.

- Ты дрожишь.

- Мамочка моя. Мамочка…

- Твои слёзы обжигают меня! Ты сама горяча, как огонь. У тебя жар!

- Мой дом так далеко! Я хочу закрыть глаза и проснуться, или заснуть и не просыпаться. Я хочу к маме! - полным отчаяния голосом ответила девочка. Горечь свела ей скулы и сдавила грудь.

- Мой отец тоже был бы мне рад, – пробормотал юноша, усиленно выискивая в тумане рваные очертания пляжа Чёрного берега, что должен был принять их на западном берегу материка. Ахура его уже горела в огне истощения виры, тело стало тряпичной куклой, которой хозяин управлял исключительно силой воли. Если ахура схлопнется без виры, то он потеряет даже те скромные возможности, что приобрёл за долгие годы иссушающих стараний и тяжких трудов.

Они не достигли берега, когда спустились к поверхности чёрных волн, но их ноги коснулись тверди. Волшебство иссякло тогда, когда надежды уже не было. Вера не подвела беглецов и на этот раз, предоставив им шанс посетить легендарную чёрную башню.

- Вот уже рассвет, и я определённо могу сказать – мы в башне Иншарана!

- Ты разбудил меня, – вяло укорила ллесинора девочка. Она разболелась не на шутку, и теперь лежала на острых коленях вытянувшегося у шершавой стены Феншила, мучаясь от ломоты во всём теле.

- Потерпи ещё час. Вот солнце взойдёт по настоящему, хотя оно тебе и не поможет, да и… близ Балшера оно не появится. Здесь светило не показывается по странной прихоти танра. Свет Хъяры распространяется в воздухе, а вот солнца не видно. Но я не слышал, чтобы здесь не работали восстановительные заклинания. Только ночная тьма служит им препятствием. А тебе надо успеть получить исцеление до восхода. Как же я забыл?

Ещё одну порцию исцеляющего зелья из последнего фиала он потратил попусту, лишь осветив пространство узкого лестничного марша зелёной вспышкой.

- Пока не получается. Я не знаю, как тебя исцелить. Может у тебя начался мор? Только прими лечение, пожалуйста! Ты слышишь? Будто кто-то скребётся внизу, у входа! Слышишь?.. Задремала…

Он бережно опустил её головку на скатанный вокруг посоха плащ и поднялся, покряхтывая.

У девочки не вздрогнули даже ресницы.

Тогда Феншил развернул опущенные плечи и глубоко вдохнул солёный воздух. Его не удивило знакомое лицо колышимого ледяными волнами вездесущего капитана Волнореза. Впрочем, и приводить в чувство старика он не хотел – ведь пришлось бы с ним сражаться, ну, или ухаживать за ним, пока он не окрепнет. А потом, всё равно сражаться. Но выход был!

Юный маг подхватил безвольное тело капитана и понёс его на самый верх. Под мрачным мозаичным крестовым сводом он обнаружил остатки малого портала. Прислонив древнего к стене у пустого пюпитра он обошёл комнату. Сказки не врали и про это. Что ж, восемь магических камней всё ещё были разбросаны по полу обезумевшим от болезней и одиночества Иншараном. А по участкам отсыревшего порошка ещё можно было угадать набор рун, каким тот пользовался для мгновенных перемещений в пространстве острова.

Многим любителям учёности известен миф о башне изгнанного мага Иншарана. Гнусный характер и слабый дар волшебника заставляли его часто менять хозяев, пока все не сочли, что такой слуга – никчёмная, надоедливая обуза. Он в полном одиночестве целый год обходил известные селения и крепости, как вдруг приобрёл таинственным образом недюжинную магическую силу и, поразив нескольких своих обидчиков в людных местах, однажды удалился в морские просторы.

Тут, среди туманов, он возвёл свою чёрную башню на бесплодной скале возвышавшейся по краю течения Дага. Но, посланцы морского народа, не способного преодолеть природные преграды в виде течений, ограничивающих их страну с востока и с запада, не встретили у него понимания. Ссора переросла в схватку, и месть не заставила себя ждать. От природы коварные и кровожадные морские жители каким-то образом сумели на несколько метров укоротить скалу, отчего башня стала отклоняться от центра. Что стало с самим Иншараном, неизвестно.

Отныне затопленный остров всё больше уходит под воду, опускается вместе с ним и башня.

На вершине её, под самым каменным шатром, в темноте и стоял Феншил, погрузившись в изучение управляющих и питающих рун. Восемь кристаллов, найденных им на полу, были полны энергии, но нужен был девятый. По счастливой случайности пустой кристалл он подобрал тут же, на ступенях лестницы, пока спускался вниз. Вот только как напитать его силой? В раздумьях маг прохаживался по комнате, пока не нашёл её более тёплой, чем все нижележащие помещения. Юноша решил перенести подопечную сюда. Никаких обязательств у него по отношению к ней уже не было, но и без заботы о девочке он не хотел оставаться, ведь, что не говори, а в уходе за ней Феншил черпал дополнительные силы. Он склонился над её веснушчатым личиком покрытым болезненной испариной и поправил сумку с зельями.

- Ты запыхался, – сонным голосом прошептала ему в лицо Огненный Цветок.

- Я работал, – почему-то шёпотом пояснил ей юноша.

- Ты молодец, – прошептала в ответ девочка, обнимая ллесинора слабыми руками.

Он прижал плотнее к девочке истрёпанное одеяльце и закинул подвязанный бечевой посох за спину.

- Пока осталась одна проблема, вернее, я вижу лишь одну проблему. А как проявит себя Фатая, кто знает? – рассуждал вполголоса чародей, бережно неся свою ношу.

Когда они поднялись наверх, капитан лежал в той же позе. За стенами рассвело, и по полу потянулся тёплый туман, приторный, скребущий горло запахом истлевших вещей. Юноша с довольным видом окатил подопечную изумрудной волной виры Майи, что скопилась в его крошечной ахуре за это время. Девочка соскочила босыми ножками на пол и как заправская ищейка, осмысленно заметалась по сумрачной зале.

- Что это за игра? – показала она на разводы кристаллического песка.

- Это нарушенный бывшим хозяином башни портал.

- Вход?

- Можно и так сказать, но я бы добавил – в один конец.

- На сушу?

- Я думаю, так.

- Почему ты не ушёл? А-а-а, понимаю: кто-то его нарушил.

- Есть одна вещь – иссякший кристалл. Есть вот эти восемь полных камешков, но для нашего переноса устройству нужен ещё один. Пустой кристалл находится у меня в кошеле, за поясом.

- Надо найти кого-то…

- Вот и у меня нет идей. Полежи, отдохни, а я пойду вниз, может, рыбу поймаю. Если не энергия, то хоть еда будет к обеду.

Девочка послушно потянула испачканное, влажное одеяло на балкон, повисший над изогнутым полумесяцем провалом над лестницей, и стала устраивать лежанку. А Феншил застыл, наблюдая за ней.

- Ты напои его из моей фляги, если он очнётся. Хорошо?

- Да. Не исчезай, пожалуйста. Хотя бы до завтра…

- Ладно.

Юноша спускался и размышлял над ее словами. Надо ли было лгать ей? Будет портал выходом или ловушкой? И почему дует именно этот ветер?

Голова лежала на подтопленных ступенях, на расшитой золотом намокшей подушечке и скалилась коралловыми под цвет ткани острыми клыками. Тонкая роспись алела на узких скулах, перетекала на низкий лоб и терялась среди тщательно уложенных жгутов синих волос. В спину предательски вонзились болезненные иглы виры, поставив ллесинора на колени. Его глаза полыхнули гневом, а там, позади, враг насвистывал новое заклинание безмолвия. Как паук, морской владетель виры сплетал из волшебства свою победу. Юный магистр упал, уходя от грохочущего разряда и подкатившись к убийце, прикоснулся к его обнажённому скользкому торсу. В это касание Феншил вложил заклинание, ловящее жизненную силу, чтоб напитать пустой кристалл. Затем он не задумываясь метнул заготовленную для рыбы «ледяную стрелу», чем и завершил молниеносный поединок. Враг, ожидавший сгустка пламени, каким ему обычно отвечали более ординарные противники, окружил себя щитом из холода. Покрытое ледяной коркой тело медленно ушло в мутную воду.

Юноша повернулся к голове мёртвого рыцаря гвардии графини Плию.

Это был Он. Тот, что плавал с Ней, дамой его, Феншила, сердца, в бассейне, и на приёме прохаживался в вперевалочку вдоль западной аркады дворца, а по утрам выводил её из Перламутрового грота. Тианор благосклонно отнесся к известию о новой привязанности своей любимицы. Что может быть удивительней? Феншил стерпел оскорбление и сам скрылся с её глаз, ввязавшись в пустую интрижку.

За спиной взвизгнула от ужаса девочка.

- Ты меня задушишь! Не бойся – это лишь безмолвная плоть, но… Ты дрожишь! Не скули, пожалуйста! Да что с тобой?

- Я, я…, он упал на нож, где-то нашёл кристалл и упал на нож. Он был такой страшный!

- Волнорез? Верю. Кристалл уже почернел? – Девочка в ответ пожала своими острыми плечиками.

- Пойдём. Я должен всё видеть сам.

Как ни странно, но подопечная, успокоилась и послушно засеменила по лестнице вверх.

- Здорово усох.

- Я только задремала, а он уронил подставку. Деревяшки разлетелись по залу. Я поднялась и увидела, как старик худеет. Страшно, очень страшно!

- Да, моя хорошая. Успокойся. Он пожертвовал собой на благо, и нам надо донести его жертву до нашей цели.

- Он сбежал, как трус. Он преступник и не может стать хорошим! Он не может дать добро… Я рада, что он ушёл.

- Не плачь, умоляю! Вот иди сюда, в круг, и повторяй за мной.

Когда потонули в шуме волн последние звуки его охрипшего голоса, красные обручи поднялись из паутины дорожек, из частичек разноцветных порошков завились пёстрые ленты туманов, за спинами стоящих все цвета смешались, и стены зала отошли в непроницаемую белую пелену.

На пальцах девочки поблёскивали искры порошков, и на стальных прутьях массивной клетки остались разноцветные частицы, и на щеках искрились агатом и изумрудом крупные слёзы. Она сидела на сильно высохшем теле Волнореза и беспомощно пыталась избавиться от пустоты в голове. Вскоре едкий, мускусный запах немытых тел усилился и в её поле зрения вплыл чей-то дрожащий по-ланинорски острый подбородок.

- Да ты никак потерялась, дочка? – послышался скрипучий голос: - Ну, не плачь, а не то моё больное сердце не выдержит. Знаешь, как бывает? Уважаемый владетель успокаивается на склоне лет и получает удар в спину. Сегодня меня окружают только самые верные люди, для них я ещё существую.

Девочка перестала плакать, взглянула в полубезумные глаза старика.

- Ничи! Подними крышку клетки, я должен разглядеть лицо этой пленницы!

Из коптящего полумрака на дневной свет, бьющий из разлома в своде пещеры, вынырнул богатый и властный ланинор в кожаных доспехах. Он потянул за канат, свисающий с потолка. Бывший владетель заглянул сверху и приподнял к себе лицо Огненного Цветка ладонями за щеки бережно, почти нежно.

- Определённо ты потерялась. Но тебе повезло. Твоему приятелю, похоже, досталось больше, чем он смог унести. А твоя мама, конечно, будет счастлива, увидеть тебя вновь.

- Ты знаешь, где моя мама?

- Конечно! Я недавно с ней обсуждал поэзию Харндага Миридионской эпохи и гилнорскую поэтическую школу в целом. Четыре чашки чая и два дня воспоминаний – разве не волшебство?

- Выпусти меня, пожалуйста!

- Не проси. Для твоей же пользы посидишь тут до завтра. А не то вновь потеряешься. Да и чёрные пятна на твоей коже выглядят подозрительно.

Молодо выглядящий старик приказал убрать труп капитана, и сам принёс ворох пропахших степной полынью небольших жёстких подушек. Получилось пёстрое гнёздышко в центре большой клетки на высоком каменном подиуме. Лёгкий сквозняк наносил волны тёплой сырости, но девочка быстро лишилась сил в попытке съесть миску солёной каши и провалилась в долгий, беспокойный сон.

Утро Огненный Цветок встретила с горькой жаждой, но искусно подобранные травы в чае вернули ей уже забытое чувство удовольствия. Напротив, в двух шагах, сидел старик Дешао. Его ставший умиротворённым взгляд заставлял верить и надеяться. Она закончила завтракать, даже не поперхнувшись! Будет, что рассказать маме, когда…

У старика затряслось сначала колено, затем правая рука и, наконец, обрёл собственную жизнь подбородок. Жуткое зрелище продлилось недолго: два ланинора в мантиях унесли его на руках под тёмный свод в глубине пещеры. Вскоре, в пятно света медленно вошёл высокий, сухой воин и задумчиво оглядел пленницу с ног до головы. Усмехнулся. Спустя минуту, к нему присоединился вчерашний ланинор в кожаных доспехах и зашептал на ухо оценивающе поглядывая на пленницу. Тут же к ним подошёл из темноты кто-то еще, и они удалились, разрешив все свои сомнения.

Поздним утром маленький торговый караван направился в Келдафиор.

Осень не лучшее время для путешествий по ветреным и пустынным предгорьям скалистого побережья, усеянного странными фигурами выветренных скал из застывшей вулканической лавы. Пыльный ветер пробирает до костей, просачиваясь под кожаные плащи, шёлковые накидки, вуали из мельчайшего бисера. Шумно перебирает листву по склонам, исполняет басом хоровые импровизации в туманных расщелинах. Порождения стихий бродят, ползают и парят над скалами в самых неожиданных местах. Крадутся среди уступов голодные хищные звери.

Но, Келдафиор – бриллиантовое кольцо на базальтовом пальце, опущенном в солёные волны залива Закатные Врата. Слава неприступного и богатого порта притягивает купцов, любителей острых ощущений и разный сброд – словно огонёк свечи, влекущий ночных мотыльков. Изрезанная пещерами и рукотворными проходами низкая цепь очень старых гор - лишь самый трудный путь из трёх, ведущих к порту волшебников и работорговцев, с севера Балшера. Есть безопасная дорога от военного порта крепости Кёмэй – построенная ещё ллесинорской империей до происшествия Хала, охраняемая бастионами и разъездами Малых Домов Хирай и Келшора. Она идёт вдоль побережья. И третий путь по цепочке порталов в крепостях Храма Танра – доступный лишь избранным. Падший дом Иншин не мог рисковать путешествуя мимо застав, и вот горная дорога петляла теперь под колёсами нагруженных коврами телег. Над товаром раскинулись дырявые тенты, но Огненный Цветок, завёрнутая в один из ковров, уложенный поверх остальных, задыхалась от едкого запаха окрашенных ниток и полыни. Было очень тихо. Сопение снизу, слышное в начале пути, стихло, лишь тихие шлепки пяток тягловых ящеров, называемых здесь швелами, да скрип бортов деревянных телег нарушали мерный гул горного ветра.

К вечеру они уже должны оказаться в придорожной гостинице у надвратной башни порта могущественных волшебников. Полдень продлился намного дольше ожидаемого и спустя час, жажда и нехватка свежего воздуха заставили пленницу бороться за жизнь. Она ёрзала и переваливалась до тех пор, пока не скатилась к левому борту, головой вниз. По наклону девочка скользнула к краю ковра, обрамлённому бахромой, и задышала свободнее. А ещё через час главный воин приказал устроить привал в тайной пещере, и фургоны свернули в тень. Пленников напоили, не освобождая от пут, в спешке и беспокойстве. Передышка длилась недолго. Воины, охранявшие вход в убежище выхватили мечи, луки и подняли копья, встречая горного кота, прозванного Чёрной стрелой за молниеносные прыжки и удары когтистой лапой.

Найдя силы противника превосходящими, хищник попятился и спешно отступил под ударом копья. Пыль припорошила маслянистые потёки крови на валуне, украшенном вырезанным на нём изречение. Пленница не умела читать, но Дешао, проходивший мимо, вполголоса прочитал надпись, привычно и с удовольствием. «Каждый остров, каждая гора, каждый камень и пылинка служат стихиям, равны перед ними. И только нам надо знать, кто мы». Девочка размышляла над этими словами до тех пор, пока не задремала. Она пробыла в полудрёме до самой первой приграничной заставы, принадлежащей волшебникам дома Келшора.

Стражи осматривали торговый тракт и подступы к Келдафиору с высоты небольшого одинокого холма. Множество пеньков по краям ухоженной брусчатой дороги и попадающиеся тут и там новые, каменные, дорожные столбы с аккуратными строчками слов – всё нашёптывало о богатстве и силе. Заплатив пошлину за ковры и подарки для не слишком внимательных стражей, путники продолжили свой путь уже менее спешно и с большей оглядкой. Но и с предосторожностями караван уже через полчаса оказался за воротами ветхого постоялого двора.

В конюшне было совсем светло из-за множества дыр и провалов в стенах и потолке. Сгнившая давно бы в другом климате, солома продолжала распадаться в труху под ногами столпившихся в центре рабов.

Сухой, высокий ланинор тщательно осмотрел живой товар и, удовлетворившись, махнул ладонью своим помощникам. Они тут же ловко накинули мешки на голову каждому. Такой же упал и на рыжие локоны Огненного Цветка. Унылые взгляды и чумазые лица скрылись за грубой просвечивающей материей. А когда их спустили по одному в спрятанный под слоем соломы люк, так и вовсе сгустилась непроглядная тьма.

Тишина под землёй поначалу заложила уши, но вскоре под ногами захлюпала вода, и потянуло плесенью. Сверху слышался перекатывающийся гул толпы и стук тяжёлых колёс, крики радости и гнева перемежались с пением. Похоже, была где-то совсем близко улица. Старший брат рассказывал ей перед сном о Той Свободе и опасностях. Запретная для дочери владетеля тема была сколь притягательна, столь же и призрачна. Прогулки через торговую площадь Мены можно было пересчитать по пальцам одной руки. Не улица, но она, Свобода, была причиной её тихой зависти к брату. Высохшие глаза вновь наполнились слезами. Она сквозь страх и тьму шла к своей маме, она смогла бы пройти даже по улице!

Недолгий путь по тайному проходу закончился в подвале торгового склада. Рабов развязали, расставив вдоль длинной стены в редкую шеренгу. Всех, кроме девочки, слуги раздели, умыли и подвязали волосы. В конце длинного помещения своды обрывались, раскрывая проём для крепкой деревянной лестницы. У её основания стояла корзина с чистой серой мешковиной. Невольники по команде оборачивали ткань вокруг бёдер и по очереди брели по лестнице наверх, в торговый шатёр, на помост.

В свете десятка тусклых редких фонарей их выставили напоказ. Подтянутый торговец в коричневой мантии поверх доспехов нервно помахивал изящной тростью и вяло улыбался, вглядываясь в посетителей сквозь сгущающийся сумрак.

Спустя полчаса после начала торгов, сверху по каменным ступеням скатился предводитель и возбуждённо воскликнул:

- Дешао! Вся надежда на тебя! В задних рядах я разглядел Ригану.

- Вдову, тратящую своё состояние на помощь рабам и выкупающую детей на рынке?

- Ну да! Она к тому же опальная принцесса. Только вот куда она их потом девает? Впрочем, нам-то надо продать за хорошую цену наш товар. Прицепи остальных и выводи эту пигалицу. Смотри, её огненные волнистые волосы вокруг выразительного личика в общем-то выглядят весьма необычно.

- По их понятиям она уродлива! Но я не против – товар следует нахваливать. Глазки не строй, Синдши, буду через минуту.

Взбешённый панибратством нищего владетеля падшего дома, купец бросился наверх, а бывалый воин с вздохом повернулся к девочке.

- Ты везучая! Впрочем, кто его знает? Глядя на тебя, об удаче как-то не задумываешься… Ну, поворачивайся, волосы надо хотя бы лентой украсить. Лицо, вот, протри сырой тряпкой, и руки не забудь. Может, Синдши и прав насчёт тебя. Подруга Риганы, Пчела, чем-то на тебя похожа. Но, если бы ты к ней действительно попала, то увидела в ней лишь подружку. Она с головой совсем не дружит и водится с такими же. Не думаю, что у неё вообще когда-либо были дети. Да и это тавро на лбу отвратительное! Хотя может, раньше она была нормальная?

- Кто эта госпожа Ригана?

- Она богатый ланинор и может себе позволить поступать вопреки мнению окружающих и делать невообразимые вещи, а уж речи её выведут из себя любого достойного и разумного воина.

- Я плохо говорю на языке норов, но может она поймёт меня?

- Я слышал, она весьма образована, а твой выговор даже я понимаю. Всё, потопай ножками на удачу, и вперёд!

Когда Огненный Цветок выбралась на помост, то сразу увидела Её. Она сидела рядом с госпожой ланинорой, одетая в чёрную мантию, расшитую серебром и обмахивалась пурпурным веером. Госпожа была одета, наоборот, слишком просто и одноцветно: платье с высоким воротом, перчатки, колпак и вуаль. Однако, на её знатное происхождение указывала вычурная диадема. У Неё были медные, даже в полумраке яркие, прямые волосы, круглое улыбчивое лицо, пристальный взгляд добрых чуть раскосых глаз, изящная гордая шея, как же Её было не узнать? Это точно Она! Мамочка! Ноги девочки подкосились, и Огненный Цветок упала без чувств под ноги опешившему продавцу.

…

Следующим утром, в гостиной госпожи Реганы горели ароматные розовые свечи. На столе искрились серебряные блюда с засахаренными фруктами и холодные освежающие напитки в кувшинах из зелёного стекла. В кресле по правую руку от хозяйки раскинулась госпожа Такенси – жена главы дома Келшора, а слева, на софе расположилась волшебница Кейра, по прозвищу Пчела, с маленькой девочкой на коленях. За ними, в проёме большого окна, розовые облака купались в лиловом небе, чётко очерченном двумя полукруглыми арками, вытянувшимися от пола и доходившими почти до потолка.

- Надо же, какая милашка!? А ещё вчера она была похожа на кошмарное создание!

- Никогда не слышала, что бы у тебя было дитя, дорогая. Но, она прямо твоё отражение!

Глаза женщины блеснули доброй искоркой, и она покачала согласно головой.

- Теперь есть! Но, у милой девочки помутился разум, думаю ненадолго, впрочем, свежий воздух и тепло родного сердца очистят её прекрасный взгляд. – Регана нахмурилась поняв волшебницу по-своему, но тут же её высокий лоб разгладился под влиянием восторженного взгляда ребёнка.

- Невероятная судьба! У меня такое чувство, будто вокруг меня сегодня происходят сплошные чудеса!

- Кто верит в удачу, тот идёт до конца. Кто идёт до конца, тот ложится спать счастливым.

- Пусть ваше следующее утро будет столь же удачным!

- Надеюсь добраться до поместья к сумеркам. Видимо, там для меня есть, где развернуться, верно, госпожа Такенси?

- План неотложных работ я вам передала, а дальше – как мы и уговорились – всё на ваше усмотрение.

Девочка ничего не слышала из того, что говорилось вокруг неё. Она купалась в мамином тепле и умных, сияющих любовью глазах.

- Значит он тебя называл Нэ Вья. Хмм. Звучит совсем плохо. Слишком по имперски. Эти ллесиноры не чувствуют гармонию, но по-нашему это звучит гораздо лучше. Невия! Как тебе? Ну не Огненный цветок На Ледяной Вершине, но просто – Невия. И потом, у тебя скоро волосы потемнеют и станут почти чёрными…

Девочка внимала её ласковому голосу и чувствовала, как уплывает её последний самый страшный сон.

…

Первое утро в Келдафиоре Феншил встретил под аркой надвратной башни в гавани. Лёгкое дыхание бриза обнажило его напряжённый лоб и разгладило усталые морщинки в уголках заблестевших глаз. Маленькая площадь, зажатая между странноприимным домом и молельней, отразилась в них размытыми рассеянным светом вертикалями. Площадь молодой владетель вирографы окинул внимательным взором и вскоре вернулся к силуэту девочки.

В центре отряда всадников Келшора знакомая фигурка покачивалась в объятиях укрытой белой накидкой молодой женщины-древней. Волевое, приятное лицо обрамлял белый же платок без намёков на принадлежность к какому–либо сюзерену. Она воплощала в себе пречистую длань стихии судьбы, только шрам тавро на лбу всё портил. В седле держалась она с достоинством королевы и шедшие навстречу отряду крестьяне жались в теснине каменных стен к повозкам и товарам. Не отводя изумлённого лица, отступил в тень и Феншил. Была эта женщина, словно мать похожа на девочку.

Незамеченный поначалу, разговорчивый торговец вернул ллесинора к настоящему и разрешил его сомнения, поведав о вчерашней сделке. А отряд уже минул первые ворота и по узкому проезду между крепостных стен двигался ко вторым. Слуга легонько тронул потрёпанный рукав мантии волшебника, приглашая следовать за ним в гостиницу с хорошей репутацией. Юноша хранил молчание, силясь постичь пути танра в порыве горького упрямства, пока во вторых воротах вновь не мелькнул едва различимый силуэт. Мелькнул и исчез. Феншил кивнул и медленно отвернувшись, побрёл за молодым, опрятно одетым, высоким ланинором.