Манька

Мамка пошила мне торбу, как у коняки нашего, туда хлеба краюху положила и молча за ворота вытолкала:

— Иды, раз вчитэлка трэба, - и горестно добавила. - Нашо воно тоби здалось!

Я как дура торчала за воротами, пока не подошла наша станичная учителька. Красивая она была! Городская! И юбка у ней была короткая, не такая, как у наших, а нога почти до колена голая. И чулки у неё были блестящие, шелковые.

Взяла она меня за руку и молча потащила за собой. А я даже упираться не могла. Так было странно, что мать выпустила меня куда-то днём. И хлеба дала большую краюху. А дома малые без присмотра остались, мал-мала-меньше. Четверо их ещё кроме меня.

Сворачивали за угол, я оглянулась, а они стоят на пороге, вцепились в мамкину юбку, а малой на руках визжит, как свинёнок. Есть хочет. А у мамки молока нет. А коза ещё не доена.

Дёрнула я руку, хотела домой бежать, но учителька крепко меня держала.

— Маруся, ты куда? Тебе в школу надо.

Я думала, что она меня на работу наняла, я работящая девка была, спорая, всё у меня получалось быстро и ладно. Но учителька посадила меня за парту, дала карандаш, книжку и тетрадку, а сама подошла к доске.

Я смотрела выпучив глаза, как она что-то пишет на черной-черной доске белым-белым кусочком мела и так мне тоскливо стало! А в класс заходили другие дети, здоровались с учителькой и садились за парты. Они внимательно смотрели на меня, но никто ни слова мне не сказал.

Впереди меня сидела девчонка в настоящем школьном платье с белым воротничком, а хиленькая тощенькая косичка был заплетена настоящей атласной лентой. И мне стало так стыдно за то, что я такая большая, постарше их всех буду, что руки у меня в цыпках.

Сторож взял колокольчик и прозвенел звонок на мой первый школьный урок.

На следующий день я собиралась в школу сама.

Встала пораньше, ещё совсем темно было, подоила козу, чтобы малому молочка было. А коза с перепугу не хотела так рано молоко отдавать, испугалась чего-то и боднула меня рогом прямо под глаз. Хотела я её тоже долбануть посильнее, но жалко стало. И так она у нас худая да недокормленная. Вынула тогда кусок хлеба, что мне мамка в школу приготовила и половину ей отдала.

В школу я чуть не опоздала. А когда села за парту, увидела, что на ней что-то нацарапано. Буквы какие-то. Но я не знала, что там написано, ребята похихикивали, а девчонка, та самая, в красивом платье и с ленточкой в волосах сидела так прямо, что я сразу поняла, что это она написала. И поняла, что там написано что-то обидное.

И такая меня злость взяла, что это я такая, глупая, что-ли!

За неделю выучила все буквы и прочитала: «Манька дура». Обиды не было. Я молча подошла к парте своей обидчицы и прямо при ней нацарапала на её парте «Сама дура!»

Так я стала ученицей.