Маола

Облака, целый день набегавшие на светлое чело особенно жаркой в этом сезоне Лаомы, наконец куда-то убежали, предчувствуя окончание очередного длинного дня, и желтый круг небесной красавицы торжественно воссиял, вызывая восхищение своей идеальной формой.

Ворчащее море успокоилось и с легким шорохом игралось мелкой галькой, щедро рассыпанной по этой части подковообразного побережья, образующего естественный природный залив с узким горлом. Зеленая вода потемнела, приобретая синий оттенок и глубину цвета. Белые гребешки волн стали похожими на аксельбанты, которое море примеряет к вечернему наряду. Оставленная волнами пена шипит и расползается по камешкам, проверяя правильно ли они отшлифованы и гладкая ли у них поверхность.

Еще когда Мот была маленькой, ей нравилось это время, когда черный демон Даур еще только-только начинал обволакивать нежными объятиями разомлевшую от зноя белую красавицу Ша-Хи, стараясь ненавязчиво завладеть ее сердцем - Лаомой. Ее мама говорила, что когда это произойдет, то вечная ночь накроет Маолу, и всем станет очень плохо. Почему плохо, Мот понять не могла - она же, как и все паломи, прекрасно видела в темноте, особенно в свете верной спутницы Даура - таинственной серебряной Холы, пробирающейся на небосвод, пользуясь прикрытием наступившей темноты. Но так никогда не произойдет, потому что хитрая Ша-Хи притворяется уставшей и уходит спать, чтобы поутру прогнать зазнавшегося демона.

Свернувшись калачиком на теплом камне Мот часами могла наблюдать за ласковым прибоем и слушать убаюкивающий шепот волн. Вода не пугала ее, как большинство ее соплеменников, хотя и не доставляла особой радости - мокрая шерсть слишком прилипала к телу, делая его беззащитным перед внешней средой и заставляя расставаться с жизненной энергией, накопленной в виде тепла. На самом деле, если побороть страх перед водой и довериться теплым объятиям Лаомы, то ее жаркие лучи просушат намокшую шерсть почти в момент. Главной проблемой будет не дать ей слежаться, собравшись слипшимися сучушками, но тут уж надо не лениться и поработать язычком и лапками с острыми коготками. Зато, если уж постараться, то пушистости прибавиться раза в полтора и, пока все не уляжется как было, можно чувствовать себя первой красавицей побережья. Пустынного побережья.

Еще недавно залив был настолько полон рыбы, что ее можно было подцепить когтем с выдающегося в море камня. Простые рыбацкие лодочки и мощные баркасы, пыхтящие дымом паровых двигателей, бороздили воды залива во всех направлениях, выуживая живое серебро моря - блестящую чешуей рыбу всех форм и размеров.

Множество голосов оглашало бетонный пирс причала, пронзительно кричали птицы - побирушки моря, норовя выхватить рыбий хвост из свежего улова, гремели лебедки, стучали двигатели, выпуская клубы пара.

И, казалось, что этот конвейер не встанет никогда, не иссякнет поток рыбы, не заглохнет жизнь морского причала. Казалось… В ветшающем ныне порту когда-то кипела жизнь.

Пустой пирс осыпался, сбрасывая в море бетонные чешуйки, как перезревший оранжевый фрукт кожуру. Под ними проступали металлические прутья, рыжие от ржавчины. Единственный целый кран скучал, хмуро опустив свою птичью голову. Мот однажды видела, что военные моряки пользовались им, чтобы прятать в ангар свой баркас, может быть он поэтому и уцелел, что считал себя хоть кому-то нужным?

Сейчас на побережье не было никого. Только Мот вдыхала соленый воздух, наслаждаясь теплотой уходящего дня. От удовольствия она зажмурила глаза, оставив тонкую щелочку обзора, так, на всякий случай. Говорят, что в залив заплывает зубастая ару, а она способна напасть даже на того, кто неосторожно приблизился к глубокой воде. Врут, наверное. Да и не подходит Мот близко к воде, тоже на всякий случай.

Вот, может быть, сейчас как раз тот самый случай - мерное движение волн нарушилось, раздался всплеск и что-то черное показалось на поверхности, породив небольшое волнение вокруг. Обломок плота или поплавок рыбацкой сети? Или что похуже - море не любит шуток и может быть злым для наивных пловцов, не рассчитавших свои силы…

Мот привстала, распахнув большие круглые глаза с бездонными зрачками во всю радужку и замерла, превратившись в изваяние из черного камня. Только обдувающий ветерок откидывал шерсть, выставляя наружу белый подшерсток.

Непонятный предмет нырнул, потом снова показался на поверхности и уверенно стал дрейфовать в сторону берега. Теперь можно было разглядеть, что это была голова то ли с налипшими водорослями, то ли с мокрыми волосами, свисающими на белый лоб. Голова поднималась на волне, потом исчезала под волной, подкравшейся сзади, но упорно приближалась к берегу, помогая себе время от времени показывающимися на поверхности конечностями.

Появившееся из волн существо действительно было белым. Теперь Мот поняла, почему ему удавалось так хорошо справляться с волнами - отсутствие шерсти свидетельствовало, что перед ней либо земноводное, либо очень дружный с водой вид. Впрочем, ей были знакомы существа не только подобные этому. Их называли звездные мигранты или просто - звездные.

Кто придумал такое прозвище - неизвестно, но оно прижилось и прилипло к пришельцам, как шлепок мокрой тряпки к мраморной плитке. А кто любит тех, кто более успешен и получает блага этой жизни чуть ли не по щелчку своих уродливых конечностей? Прилетев с других планет, они занимались бизнесом, как правило, нацеленным на экспорт природных ресурсов или шли в военные советники, обучая армию обращаться с новыми видами оружия. Выгодные, с точки зрения финансов, занятия. По понятным причинам местным жителям конкурировать с ними было не с руки. В первом случае мешало плохое знание языка и галактических торговых законов, а в другом случае элементарно не хватало образования и квалификации. Пришельцы со звезд не торопились обогатить Маолу новыми технологиями и оружием, им выгоднее было поддерживать распри и соперничество на планете, чтобы паломи, пытаясь выслужиться, сами демпинговали ценами, распродавая то, что им досталось по праву рождения.

Но, может быть, это был лучший вариант общения с пришельцами? Любое сотрудничество лучше жестокой войны, в которой каждый желает навязать свою волю другому. К счастью для паломи, в смертельной схватке звездные пришельцы сошлись не с ними, а между собой, выясняя, кто более достоин грабить планету. Но война получила слишком широкую огласку и Маолу взял под защиту Межгалактический Союз Наций, а силовые методы воздействия сменились на экономические. Однако, это дало паломи передышку и открыло перспективы строительства равноправных торговых отношений. Почти равноправных.

Не шелохнувшись Мот наблюдала, как пришелец сушил кожу маленькой ворсистой тряпочкой, а потом пытался нацепить одежду, которую извлек из плотного мешочка, привязанного к поясу. Издревле повелось, что одежда для паломи была не нужна, если только дело не касалось требующих того специальностей. Однако с появлением звездных пришельцев она как-то незаметно вошла в обиход, стала обозначать статусность, а потом свое веское слово сказала мода, и городские красавицы наперебой бросились примерять разноцветные наряды, сражая наповал соплеменников. Обрадовались лавочники, подсчитав барыши. Вложились в рекламу, запустив маховик торговли, но не забыли поделиться с духовенством, которое и поставило финальную точку, объявив тряпочки мерой приличия.

Однако для пришельцев одежда имела непонятное доселе сакраментальное значение. Теперь-то Мот поняла, что этим амфибиям просто-напросто необходимо было защищать от внешней среды свои нежные тела.

Изумрудная ящерка проявила интерес к теплым ногам пришельца, и сделала к ним пару осторожных шагов, подняв перепончатый парус ядовитых иголок. Мот звездный показался любопытен и ей не захотелось смотреть насколько безопасен для него яд ящерки. Она еле слышно поскребла коготком по камню, на котором сидела, но и этого оказалось достаточно - хвостатая рептилия на долю секунды окаменела, парализованная страхом, и в один миг скрылась среди прибрежных скал.

- Здравствуйте, - промурлыкала Мот не сколько для того, чтобы завязать разговор, а сколько из вежливого озорства. Пришельцы, как правило, плохо усваивали язык паломи и говорили на транслите - общий язык, появившийся вместе со звездными мигрантами.

- Приветствую тебя, - просто ответил тот на ее родном языке.

***

Степан ответил автоматически, и только потом осознал, что произнес. Нельзя сказать, что он напугался неожиданным словам от черной, словно выточенной из обсидана, фигуры. Просто это было его первое знакомство с жителями Маолы вживую. Он мысленно послал нелестное слово мастеру Ли, искренне желая, чтобы тому прилично икнулось. «Метод погружения самый надежный и эффективный способ вписаться в новое общество. Обостренное восприятие и осторожность, которые пробуждаются при этом, будут лучшими союзниками, когда вы окажетесь в новой обстановке. А, потом, чего вам опасаться, простому туристу?» - напутствовал тот его ободряющими словами и вот теперь приходилось вздрагивать от каждого шороха.

«Спокойно, - скомандовал себе Степан, - Разве что-то произошло? Главное, не делать резких движений и не пялиться на аборигенов. Говорят, они этого не любят. Интересно, что паломи вообще любят? Рыбу, наверное». Никаких сведений о местном населении Ли не дал, сказав лишь, что паломи, на первый взгляд, напоминают значительно выросших земных кошаков, вставших на задние лапы. И стоит помнить, что они вспыльчивы и всегда вооружены острыми когтями. «Всю остальную информацию получите у связного, - завершил он инструктаж и вынул из кармана кусочек пластика, - Каждый вечер он будет ждать вас в городке Приморск по адресу Рыбацкая улица, двадцать один. Запомнили? Это общественное место, поэтому советую придумать кодовое слово и отзыв для опознания при встрече. Мы их ему сообщим.»

Степан быстро накинул на плечи гавайскую рубашку пестрых цветов, впрыгнул в светлые шорты и присел на невысокий камень, чтобы обуть легкие ботинки на мягкой подошве. Магнитные шнурки автоматически притянули обувь к ступне, надежно зафиксировав ногу. Это, пожалуй, было единственно необычным из всей его одежды.

Довольный, он хлопнул по коленкам, намереваясь встать, но замер, почувствовав движение за своей спиной. Полутораметровая кошка двигалась неслышно и быстро. Степан скорее почувствовал, чем увидел, как она оказалась сзади него.

- И что вы забыли на заброшенном берегу? - соперничая с шорохом ветра прошептал еле слышный голос.

Действительно, как и предсказал Ли, языкового барьера не существовало. «Как будто мне сделали подарок, - поморщился Степан, вспомнив чего стоило это умение, - Вот то, что не отключили энергетическую подпитку, это хорошо. Грош цена будет всему моему накопленному опыту, если я не смогу им пользоваться. Тем более, если отдам богу душу прямо тут, едва появившись в этом мире.»

- Смерть - не самое страшное, что может приключиться, - хмыкнул тогда Ли.

- Что же может быть страшнее, - удивился Степан.

- Вечная жизнь, парень, вечная жизнь. Когда ты это поймешь и постараешься выйти из игры… то, может быть, у тебя все и получится, - рассмеялся Ли. Чувство юмора у него было очень своеобразным.

- Наверное, вы оставили где-то тут свой слух, - вернул Степана к реальности все тот же голос.

- Нет, - улыбнулся он, - Я оставил в море часть себя.

- Как это возможно? У вас был хвост и вы его оставили в море, как это делает изумрудная ящерица, живущая в скалах? - Мот улыбнулась. К счастью для Степана, он не видел блеснувших при этом клыков.

- Хвост где-то оставили мои очень далекие предки, говорят, что на дереве. Но я имел в виду нечто другое - если ты что-то или кого-то любишь, то даришь ему частичку самого себя - своей души.

- Зачем?

- Чтобы выразить свою любовь, конечно. А тот, кто получает такой подарок, тоже может отдать что-нибудь в благодарность, но надеяться на это нельзя, ведь ценность твоего дара в том, что он бескорыстен.

Мот выглянула из-за спины и примостилась рядом. Она вполне доверяла тому, кто говорил о бескорыстном даре.

- А если души не хватит?

Степан скосил взгляд на собеседницу. Он не сомневался, что перед ним была она, а не он. Может быть, это подсказывала тематика разговора, а, может быть, вид аккуратной блестящей шерсти, требующей немало усилий для поддержания ее в таком состоянии.

- Каждый отдает сколько может, одни больше, другие меньше - у нас говорят, что все зависит от широты души личности.

Они замолчали, вслушиваясь в тихий шелест прибоя. Белая птица, похожая на чайку, спикировала перед ними на гальку и, повернув голову набок, недоверчиво уставилась одним глазом, словно не веря в то, что заметила с воздуха. Постояв неподвижно пару секунд, она прокричала противно и громко, подпрыгнула несколько раз и сорвалась с места, воспарив в несколько взмахов большими сильными крыльями. Проводив ее взглядом, Степан увидел большой сигарообразный объект, величаво проплывающий в вышине. Стальной цвет и изящество формы заставили задержать на нем взгляд, пока он не исчез за дымкой облаков.

- Дирижабль, - пробормотал Степан.

- Воздухолет. Пассажирский, - подтвердила Мот, - А я знаю кто вы, - неожиданно добавила она.

- И кто же? - «знать бы это самому», - подумал Степан.

- Вы боевой пловец. Здесь рядом морская военная база - это раз, вы хорошо плаваете - это два, а раз вы мигрант, то не развлекаться же сюда прибыли?

- Возразить нечего, - рассмеялся Степан, - А вы, часом, не из разведки будете?

- Нет. Но я вас не выдам, - в тон ему ответила Мот, - Вот что, - она потянулась и поднялась, накидывая на себя черное, себе под стать, полотенце, - Я вас приглашаю в ресторан моей мамы. То есть бывший ресторан, сейчас он стал просто кафетерием. Если у вас есть время, конечно.

Степан тоже встал, бросил взгляд на почти успокоившиеся воды залива и на открывающуюся за ним бесконечную даль. На фоне подсвеченной линии горизонта четко выделялся силуэт военного корабля. Как будто почувствовав, что замечен, он выбросил в небо столб белого дыма и медленно начал движение, играя мускулами боевых орудий.

- Почему бы и нет? - задумчиво произнес Степан, заметив, что контакт с местным населением установить оказалось проще, чем ожидалось. - Позвольте представиться, Стэн. Имя мое такое…