Маракх. Испытание

Маракх - особая территория на планете Мариона, своего рода аномальная зона - резервация, где соседствуют разные природные ландшафты. Испытательный полигон - "кузница" молодых военных кадров, одновременно место развлечения ветеранов.

Лес и болото

Держась независимо во время полета Гордас Шалок открыто рассматривал своих мрачных спутников. Ни одного знакомого лица из девяти. Всех друзей, с кем выпало учиться, разбросали по разным секторам, а теперь в его группе оказались собраны парни из соседних регионов, никто прежде не общался друг с другом.

Гордас прикрыл воспаленные от бессонной ночи глаза и вспомнил слова отца.

Лоут предостерегал:

— Все просто. Твоя задача – остаться в живых любой ценой. Помни, такая же задача стоит перед каждым из вас. Возможно, более слабый предложит тебе работать в паре, - согласись, если тебе это выгодно на какое-то время. Но знай, что более слабый всегда наносит удар исподтишка. Будь к нему готов.

Их высадили из военного летмобиля на окраине леса. Выдали по мешку с минимумом вещей, причем в каждом находился индивидуальный набор предметов. А еще личные браслеты, по которым инструктора смогут прямо из командного пункта отслеживать подопечных.

Первую сотню дней на Маракхе курсантам предстоит прожить в смешанном лесу. Потом нужно выйти к болотам на юге и, добравшись до возвышенной платформы в центре Голодной трясины, попасть к стоянке одноместных летмобилей с низким уровнем топлива - его вряд ли хватит для преодоления оставшейся части топей.

Однако можно получить дополнительную кассету с энергией для машины, если заплатить вторым личным браслетом. Как его достать? Украсть, отнять у товарища. Обменять. А еще есть вероятность того, что летательных аппаратов будет меньше числа участников.

«Все просто - нужно лишь остаться в живых. Любой ценой».

Курсантам не предлагали разделиться, но Гордас обратил внимание, что большинство спутников, забрав свои мешки, по одиночке устремились к лесу. Замешкался только он сам и еще двое парней, которые начали проверять содержимое своих пакетов прямо на опустевшей взлетной площадке.

— Да тут же ничего нет!

Гордас поднял голову на раздраженный окрик со стороны.

— Веревка и пакет воды. И это все? Почему нам не дали оружия?

Коренастый светловолосый парень возмущенно тряс пустой мешок над бурой глинистой почвой. Гордас решил вступить в диалог:

— У меня сверток губчатой пленки для укрытия и перевязочный материал.

Ответ прозвучал грубо:

— Будешь врачом! Развернешь госпиталь под самой высокой елью.

— А твои обязанности? - огрызнулся Гордас.

— Поставлять тебе пациентов, дурак. Может, сразу отдашь мне свой браслет и тебя увезут обратно к мамочке?

— Отсюда даже трупы не забирают, разве ты не знал? А вы слышали о костяном саде? - нервно заговорил третий - невысокий и щуплый на вид.

— Вранье! - заявил Светловолосый. - О Маракхе вечно болтают всякую чушь. Отец говорил, нас должны были сначала забросить в пустыню. И где ты тут видишь горы песка, а? Где - я тебя спрашиваю?

Он смачно сплюнул в сторону и угрюмо посмотрел на Щуплого, так и сидевшего на корточках над своим мешком.

— Что там у тебя? Доставай, не тяни!

Увидев содержимое чужого пакета, Светловолосый сжал кулаки и выругался:

— Везет же уродам! Складная лопата и средство для розжига - знатный товар. Отдашь мне и можешь убираться в лес.

— Не трогай его! – Гордас толкнул самоуверенного курсанта и встал перед сжавшимся пареньком, закрывая его от обидчика.

— А тебе что за дело? - понизил голос Светловолосый. - Можем уйти вдвоем, я не против, но вещи этого дохляка будут лежать у меня.

— Нет, каждый сам по себе. Я не хочу проснуться с перерезанной глоткой. Держись от меня подальше.

— Ты что, еще не понял мой план? Я возьму его браслет, а потом и тебе помогу добыть второй. Поодиночке нас тут перебьют.

— Кто перебьет? - недоверчиво сузил глаза Гордас. - Здесь нет врагов кроме нас самих – это же очевидно. А парня не тронешь, я не позволю его ограбить.

— Хочешь поживиться сам? - осклабился Светловолосый, пригнувшись будто для прыжка.

Гордас не успел ответить, поскольку едва не пропустил резкий удар в лицо, но тренированное тело легко увернулось от надвигающегося кулака. Но противник не думал отступать, через мгновение мешки были брошены и на время забыты, пока их владельцы пытались силой мускулов доказать свою правоту.

Одна удачная подсечка и Гордас полетел на землю, а сверху на него опустилось массивное тело Светловолосого. Удар коленом в печень и короткая мысль успела промелькнуть в пелене боли, охватившей сознание: «Так нелепо и так скоро… Стыдно».

А потом цепкие пальцы, сдавившие горло смертельной хваткой внезапно ослабли, и Гордас смог перевести дыхание, вытирая липкие от крови руки об одежду мертвого врага.

Пора было подниматься и сказать хоть пару слов спасителю, который выставил вперед остро заточенную лопатку - по ней стекали темные капли. Парень не знал, чего ожидать от Гордаса и на всякий случай приготовился защищаться.

— Спокойно… все… я же не собираюсь нападать… остынь. Ты помог мне - я не причиню тебе вреда.

— Мое имя Харди, я хотел бы пойти с тобой, - пробормотал тот.

— Так мы и поступим.

Гордас ни капли не сомневался в своем решении. В этой ситуации еще неизвестно кто оказался слабым. У Харди была фора во времени, рубанув затылок Светловолосого, он вполне мог раскроить лицо и Гордасу, а вместо этого просто стоял и ждал, пока он поднимется. Значит, заслуживает дружбы. Вдвоем будет проще выжить в лесу, они оба это понимали.

Забрав мешки и браслет с убитого курсанта, они двинулись в сторону пригорка, на котором плотной стеной стояли сорокометровые сосны.

"Мы уже здесь, Маракх. И мы тебя не боимся".

Вот только Гордас был недоволен собой. Светловолосому удалось уронить его и едва не лишить жизни. Никуда не годится такое начало эпопеи. Гордас сделал первые шаги на Маракхе и чуть не выбыл из игры. Отец был бы разочарован. Ни на секунду нельзя потерять контроль. Сейчас требуется решить главные задачи и обеспечить собственное будущее на первую сотню дней:

Курсантов учили выживать в любых условиях посреди дикой природы. Во время тренировок Гордас показывал отличные результаты физической выносливости и психологической выдержки. Он должен справиться со всем, что встретится на пути. Тем более, здесь у него появился товарищ. И Харди тоже рассчитывает на дружеское плечо.

Еще до полудня они вышли к широкой реке, дно которой устилала жирная ярко-зеленая трава. В прозрачной воде видны были стайки мелких рыбешек и более крупная добыча. Из зарослей камыша с шумом взлетели вспугнутые водоплавающие птицы.

— Не пропадем, - усмехнулся Харди, вытаскивая, припрятанные на внутренней стороне своего ремня, парочку рыболовных крючков. - Веревка есть, я поставлю «ночнуху», а потом сделаю ловушку. Чую, тут должны быть ямы с сомами, знаешь какая у них шкура? Можно сшить непромокаемые штаны. Мясо, конечно, не очень… Но нам сейчас не пристало чваниться.

Товарищи решили построить шалаш у реки и первое время держаться поблизости от «кормного» места. Впрочем, так могли поступить и остальные участники испытаний. Нужно постоянно быть начеку - кто-то из парней, сразу ушедших в лес, наверняка наблюдал за драмой, развернувшейся на взлетной площадке, и понял, что парочка приятелей теперь имеют запасной браслет. А это ценный приз и шанс перебраться по воздуху через непроходимое болото.

В первую же ночь Гордас предложил организовать дежурство и спать по очереди. Впрочем, какой тут сон… Ни ему ни Харди так и не удалось сомкнуть глаз, слишком высоко было напряжение, слишком низок уровень доверия друг к другу.

Но уже на второй неделе совместных странствий Гордасу удалось вернуть долг и спасти напарнику жизнь. Одно происшествие сплотило юношей, заставив их чувствовать себя настоящей командой.

* * *

Та памятная ночь выдалась прохладной и ветреной, хотя день накануне сложился удачно – в ловушку Харди угодила крупная щука. Насадив рыбину на гладко оструганную ветку, друзья испекли ее над огнем. До полуночи вызвался сторожить кострище Гордас, а когда на иссиня-черном небе алым цветом полыхали зубья Венца, его сменил друг.

Спустя полчаса отдыха Гордас проснулся от острого чувства тревоги и тоски. Неужели настигли воспоминания? Силой воли он запрещал себе думать о родном доме и, странное дело, - это вполне легко удавалось.

Выбор благоприятного места и постройка шалаша, забота о топливе и добыча пропитания, осмотр близлежащей территории… Порой он сам чувствовал себя лесным зверем, которого выпустили из вольера на родные просторы.

От ограничения в еде и постоянного движения тело стало более гибким и чутким. Обострилось зрение, улучшился слух, голова была удивительно ясной, а реакция быстрой. Первые дни прошли в некотором азарте предвкушения будущих приключений.

Что страшного ожидать в лесу? Уже очевидно, что парням не придется голодать, да и хищники не кружат стаями вокруг. Есть огонь, и погода не требует очень уж теплой одежды. Наоборот, в таких условиях хочется попробовать на вкус истинной борьбы, глотнуть хвойного воздуха свободы. Но в ту ночь, лежа на подстилке из мягкого елового лапника, Гордас долго не мог уснуть. Сердце нестерпимо сжимало ощущение приближающейся опасности.

Слишком все просто получалось в последнее время. Да, пришлось приложить серьезные усилия и задействовать смекалку, так это же было весело и по-настоящему интересно! Весело спать в землянке под сводами шалаша, весело жарить на углях рыбу, весело мастерить второй нож и дубинку.

Так же задорно движется дело у остальных? Тогда Маракх – это детский развлекательный лагерь, а уж никак не полигон смерти, как предупреждал отец. Хотя товарищам пришлось стать свидетелями и даже участниками одной драмы, возможно, она будет первой и последней в этом лесу.

Отчего же уставшее тело не может расслабиться, а заставляет встать и обойти дозором место ночевки? Отец учил доверять чутью, даже если не можешь объяснить тихие намеки сознания. Э-э… да Харди заснул!

Сторож из него никудышный, зато сам он парень умелый и ловкий, но быстро выдыхается и устает, не хватает закалки, да и физический ресурс невелик. Гордас не стал будить приятеля сразу, решив, напомнить тому о его обязанностях после собственной короткой прогулки. И вдруг неподалеку послышался едва различимый шорох, словно кто-то наступил на ворох сухих сосновых ветвей, нарочно раскиданных вокруг маленького лагеря.

Гордас затаился в зарослях елового подроста и с замершим сердцем наблюдал, как в пяти шагах от него проходит чужак. Рука его, чуть согнутая в локте, сжимала небольшой предмет. Еще пара мгновений промедления и Харди свалился бы наземь, уткнувшись лицом в прогоревшие угли костра, но Гордас выпрыгнул из своего укрытия и заранее снятым ремнем захлестнул горло незваного гостя.

Борьба была ожесточенной, соперник силен как бык, но Гордас сражался насмерть. Любая нечаянная уступка и промедление будет стоить жизни и Харди. Еще неизвестно, один ли пришел убийца. К счастью для друзей - один.

Потом они вновь разожгли костер и обыскали остывающее тело. Гордас не скрывал злости, и в то же время боролся с отвращением даже к самому себе. Сегодня он впервые убил человека.

— Но почему все это случилось? Харди, помоги мне понять. Он мог прийти и просто заговорить с нами! Вместе мы могли бы придумать хороший план. Зачем нападать подло, подкрадываться в темноте ради иллюзорного шанса вырваться вперед? Почему мы должны убивать друг друга как скорпионы в банке, мы же люди, Харди, что с нами не так? Зачем нужна эта бойня?

Более спокойный товарищ лишь равнодушно пожал плечами, изучая острие длинного охотничьего ножа, выпавшего из разжатых пальцев ночного гостя.

— Хорошая штука… Удачный бы вышел бросок! Можно снять шкуру с того бобра, что я видал у заводи.

Гордас не мог скрыть раздражения и все еще ходил по поляне кругами, теребя отросшую темную челку:

— Ты будто привык к смертям или делаешь вид… А если бы мы с тобой оба заснули?

— Да-да, мы в расчете, дружище. А я заслуживаю дюжины ударов бичом за свое разгильдяйство. Больше такого не повторится.

Харди с усилием воткнул нож в землю, повертел рукоятку в ладонях, откручивая наконечник.

— Слушай, а тут ведь порошок, ага… Может, яд, как думаешь?

— Лучше бы тебе его не трогать. Дай мне!

— Погоди, погоди, запах приятный… Ах-ха-а! Страшно пробовать на язык, но я уже вдохнул, так что к утру у тебя на руках может быть два трупа.

— Что ты творишь, оставь уже эту гадость.

Гордас выдернул из рук товарища рукоятку ножа и одним махом высыпал все содержимое в огонь. Пламя вспыхнуло и зачадило, источая терпкий волнующий запах, от которого Харди смеялся, катаясь по земле и нелепо запрокидывая назад голову на тощей шее. Взгляд его помутнел и стал совершенно бессмысленный.

— Да откуда ж ты взялся такой глупый цыпленок?!

Очнувшись утром, он ничего не будет помнить из событий прошлой ночи, и первым делом попросит Гордаса его развязать.

* * *

Дни и ночи потекли, как медлительная летняя река, - без особых происшествий, разве что Гордас однажды наткнулся на раненого кем-то кабана, удачно сумел отпрыгнуть в сторону и пырнуть секача ножом в бок. Харди в тот вечер приготовил особенно вкусный ужин, а на запах жареного мяса из леса вышел еще один молодой курсант.

Насытившись, он сухо поблагодарил за угощенье и тут же ушел, несмотря на предложение Гордаса присоединиться к их братству. А еще через несколько дней тело этого молчаливого парня Харди выловил в реке, когда охотился на бобров, но браслета при неудачнике не оказалось.

В начале второго месяца Гордас уже не считал путешествие на Маракх развлекательным квестом. И если первое время он пытался разговорить и без того общительного Хайди, задавал вопросы о его прошлом, что-то рассказывал сам и даже шутил над их не таким уж бедственным положение, то теперь все чаще уходил в себя и молчаливо обдумывал текущие планы.

Похоже, подобные метаморфозы происходили и в сознании напарника. Да тут еще Харди подвернул ногу, кубарем скатившись с холма прямо в холодную реку, два дня он хромал, а потом сутки не поднимался с лежанки, отказываясь от еды. Друзья стали общаться еще меньше, вяло обсуждали будничные дела, редко вспоминали вслух прежний комфортный быт.

Бешено тянуло домой.

Гордасу начала сниться девушка с длинными русыми волосами. Он чувствовал на своей руке ее тихое дыхание и просыпался от невыносимого желания расцеловать милое лицо, увидеть в ответ ласковую, зовущую улыбку.

«Соня! Как еще долго мне быть в разлуке с тобой… Время остановилось, замерло, словно хищный зверь в засаде, готовя новый удар. Надо сосредоточиться на самом насущном – еда, ночлег и безопасность, но порой твой образ сам появляется перед глазами и хочется взвыть. Я должен вернуться к тебе живым, и я это сделаю. Для тебя и… для него тоже».

— Харди, я вчера нашел тропу на болото. Кажется, там кто-то уже проходил до меня – довольно широкий след, здорово примята трава. Пойдем вместе, может, отыщем ягоды.

— Иди один, у меня не получится.

— Нога еще болит? Опухоль, вроде, спала. Ладно, принесу тебе мох, обвяжем вокруг лодыжки, вдруг полегчает. Только не раскисай, слышишь! Оставить тебе большой нож? Я возьму второй - самодельный.

— Стой! Еще забери чужие браслеты.

— Зачем?

— У тебя они сохранятся лучше.

— Эгей, брось ныть! Мы же убрались от прежней стоянки и еще не разводили огонь, нас не должны вычислить. Никто к тебе не придет, не трусь, а я постараюсь принести ягод. Любишь сладкое?

— Люблю. Сладкое… Ха-а-х… Самое сладкое – это женщина, правда же? Особенно, когда она тоже хочет тебя.

Гордас с тревогой смотрел на капли пота, обильно стекающие со лба товарища. Харди тяжело и хрипло дышал. Что за дрянь он сумел подцепить? Подумаешь, легкий вывих сустава, раны не было, откуда взяться заражению.

Или это простуда после недавнего купания, любой эридоктор поставил бы парня на ноги за десять минут, мгновенно проведя диагностику и введя в кровь нужное лекарство. Кому нужны эти «крысиные бега», если рискуют умереть ни в чем не повинные люди!

— Я останусь с тобой. Мясо мы достаточно навялили впрок. Хочешь воды?

— Да… Никак не могу напиться. Внутри меня что-то горит. А еще хочу ягод. Они, наверно, такие сочные. Ты обещал принести.

Гордас досадливо развел руки, показывая жестом искреннее сомнение.

— А если я их не найду, может, там и не водится ничего съестного. Не хочу надолго тебя оставлять.

Харди зашелся таким надсадным кашлем, что пришлось приподняться с постели из елового лапника.

— Ты не можешь сидеть возле меня постоянно, я не младенец, мне не надо менять штаны и кормить из ложки. Ищи тропы через болото, тебе пригодится.

— Ты хотел сказать: «нам пригодится»! - уточнил Гордас.

— Пусть так... мне все равно.

— Ты рано сдаешься. Что с тобой стало? Раньше ты толкал меня в бок, стоило мне слегка загрустить.

— Я просто устал, понимаешь, я чувствую, что не справляюсь. И впереди будет только хуже. Знал бы ты, как я ненавижу этот лес, он сводит меня с ума, здесь так пусто, так тихо. Порой мне кажется, что деревья смотрят мне в спину и шепчут ехидно: «Не надейся отсюда удрать, дружок, ты уже наш, мы тебя никуда не отпустим».

Не-ет, Горд, эти забавы не для меня. Отец-то давно разобрался, что я не выдержу, оттого и не напрягал занятиями. Я не хочу драться и выгрызать себе местечко получше. Да, я люблю разделывать мясо, но мясо для запекания или варки. Я обожаю готовить еду и украшать стол. И еще пить вино и танцевать с девушками. Я привык спать в мягкой постели и ходить босиком по теплому чистому полу. И почему я, как последний дурак, должен сдохнуть на куче гнилого хвороста - это не мой выбор! Я не хочу-у-у-у!

Скрипя зубами, Харди вытянулся на лежанке и судорожно замотал головой из стороны в сторону.

— Я скоро сойду с ума, мне надоело каждый день видеть перед глазами эти бревна, они меня разда-авят…

Потрясенный откровенностью друга, Гордас пытался подобрать наиболее подходящие слова для неловкого утешения:

— Ну что ж, детские игры закончились, надо признать, прогулка слегка затянулась, но ведь мы готовились к ней годами, мы знали, что нам предстоит. Подумаешь, лес! Потом будет пустыня, а дальше снега. Скоро твоя лихорадка пройдет, и ты снова будешь бегать за водяными крысами как олень во время весеннего гона.

Харди пробовал улыбаться запекшимися губами, но его отчаяние выдавали бессмысленные, равнодушные глаза.

«Я просто устал…»

— Иди, и возьми с собой мой браслет. Не спорь зря! Я тебе верю. Ты меня не бросишь, а если и так…

— Лучше заткнись и не выводи меня! - рявкнул Гордас.

Он выбрался из самодельного шатра и сделал несколько жадных глубоких вдохов, открывая рот, как рыба, выброшенная волной на берег. На следующий день Гордас все же дойдет до болота, но когда вернется, не найдет напарника в шалаше, он вообще нигде больше не найдет Харди.

Припасы останутся нетронуты, а в мешке с высушенными полосками мяса будет лежать еще один браслет.

— Что же ты натворил, друг… Я принес тебе ягод, хоть полгорсти, но принес. Прости, что поздно.