Мария

– Почему ты сидишь здесь и ничего не делаешь?

Она смотрела на него через окно и беззвучно открывала рот, как ещё живая рыба на прилавке в магазине.

Когда до него дошло, что он и вправду услышал её слова секунду назад, у него ёкнуло сердце. Её он, конечно, узнал по серым глазам, цветным волосам с лентами, по ярким и модным, наверное, тряпкам.

Мария – настоящая девчачья девчонка.

– Все они разгуливают на свободе, а ты ничего не делаешь, – упрекнула она его. – Ты же присягу давал!

Он открыл балконную дверь. На балконе он рисовал картины и рисовал он их маслом, поэтому всё вокруг было заляпано краской. Раньше он пытался оттирать пятна растворителем перед визитами жены, но дышать после этого было невозможно, и он бросил заниматься уборкой.

– Ну и жирный же котяра у тебя получился, – присмотрелась Мария к рисунку на мольберте, приложив указательный палец к губам.

– Ага, это толстый кот забирается на скамейку. Ну, пытается забраться, вернее, и вот-вот упадёт, – объяснял следователь, размахивая кистью над холстом. – Там ещё дети будут сзади, они бросили играть в мяч и стоят теперь, смотрят на него и смеются. Вот такая вот придумка у меня.

– Не махай тут, пожалуйста. Ты мне всё платье извазюкаешь.

– Прости.

– Краску оттереть легко, при желании. А вот кровь не очень, знаешь ли. Как бы они все ни пытались её смыть со своих рук. Так что займись лучше делом!

Серые глаза Марии загорелись огнём: в них отразилось рассветное Солнце.

– Ладно, но с чего мне начинать? Этим же Лёша занимался.

– Спроси у него на чём он остановился.

– Как скажешь.

Из-под кипы карандашных набросков он вытащил пожелтевшие листы с ксерокопиями. В ящичке стола нашёл удостоверение. Только кобуры с пистолетом не оказалось на вешалке в шкафу.

– Ничего, выдадут снова, – подумал он, надевая потёртую кожаную куртку.

***

Дежурный ухмыльнулся, глядя в раскрытую корочку.

– Пускай его ко мне, – услышал следователь знакомый голос из трубки дежурного.

Противно зажужжал сигнал и дверь открылась.

Глухие стены, решётки, железные двери: всё вроде знакомое, разве что покрасили посветлее, или ему так казалось с непривычки.

Лёшу на самом деле не звали Алексеем, у него была фамилия Алексеев, но называли его Лёшей и никто не помнил откуда так повелось.

– Ну давай, за встречу! – махнул рукой старый сослуживец.

Лёша вытащил из сейфа бутылку и налил коньяк в две рюмки. Следователь выпил, хоть и зарёкся пить давным-давно и не выпил ни капли с тех пор. В голове задребежжало, так же противно, как и сигнал у входной двери.

На стене над Лёшиной головой висела его картина, подаренная Лёше к юбилею. Срисована она была с фотографии, где стоит Лёша на курорте среди пальм. Следователь только пририсовал рядом с ним маленькую обезъяну. Весь отдел хохотал, когда это увидел. Было невозможно не отметить изрядное сходство между двумя живыми существами: одна и та же лысая голова с тремя волосиками и пузо.

Помянув старое, следователь заговорил о деле.

– Я знал, что ты однажды придёшь с этим, – рассказывал Лёша. – Думаешь, я не заметил что ты в последний день отксерил папку с делом? Уж как мои вещи на столе лежат я всегда помню!

– Так ты нашёл кого-то?

– Да нет, это же тухляк. Может приставали, может по кругу хотели пустить. Пырнули и убежали. Чёрные, наверняка. Их же у нас как вшей на манде у бабы Вали! Поди всех перелови… Но ты не думай, что я это забросил. Как что-то клевать начнёт так я тебе сразу скажу.

– Я хочу этим заняться. Мне только нужен мой пистолет.

Лёша посмотрел в окно.

– На прошлой неделе мы рынок разгоняли, все группы туда выехали. Пашу-то ты помнишь? Магазинщикова? Он в толпе свой пистолет потерял. Чёрные ребятишки украли, ясное дело. Пришлось ему твой на время отдать. Паша хороший парень, тоже ведь следователем скоро станет. Ему такие залёты сейчас ни к чему, уж извини. Выкрутились как смогли.

– А когда мой вернёте?

– Ну ребята-то поиграются пока, собак или ворон постреляют. Но они же тоже не дураки, сообразят, что оружие служебное и вернут нам.

– Ладно, я подожду.

Они обнялись и распрощались.

***

Заверещал дверной звонок. Это пришла его жена. Следователь вышел с балкона и пошёл открывать.

– Ты опять лекарства не пьёшь? – спрашивала она.

Вместе они сели у стола на кухне.

– К Лёше ты зачем ходил? Он-то конечно тебя не прогнал, хотя должен был.

Следователь пропускал ворчание мимо ушей и умилялся, глядя на её живот, где вызревала новая жизнь.

– Мне от таблеток твоих тоскливо становится. И я цвета от них не различаю, малевать не могу. Вот, посмотри, чего намалевал покамест.

Он сходил на балкон и вернулся с холстом, чтобы показать его жене.

– Это что, речной теплоход? И он тонет, вроде. Или уже под водой.

– Хм, разве? Интересная точка зрения.

Следователь посмотрел на холст сам и задумался.

– Ты лучше скажи как там у тебя, – сказал он, намекая ей на живот.

– Нормально, по-тихоньку.

– Как назвать решили?

– Как же как? Машей, конечно, – сказала жена и вытерла слезу.

***

Сначала он отправился к хозяйке квартиры, в которой жила Мария. Седая и улыбчивая старушка открыла дверь и принялась поить его чаем с баранками. Следователь изо всех пытался не терять бдительность и не растаять от домашнего уюта, ведь он давно от него отвык.

– И что же вас интересует? Меня уже спрашивал другой ваш коллега, Алексеев его звали, кажется.

– Мне передали это дело и протоколы я все прочёл, но хотел бы убедиться во всём лично, знаете ли. Может быть, откроется что-то новое.

– Я понимаю.

– Расскажите, пожалуйста, про Марию, какой она была?

– Я бы не сказала, что она плохой человек. Пусть она и часто оказывалась на мели, закатывала истерики своему парню, я всё это понимала, моя племянница была такой же. Но её образ жизни, рано или поздно, привёл бы, конечно, к трагедии.

– Вы не против, если я закурю?

– Нет, конечно!

Чуть ли не волшебным образом перед следователем образовалась расписная сувенирная пепельница.

– Помню, например, такой вот случай: я открываю дверь и слышу шум в ванной, а потом бац! Грохот и стоны. Захожу туда и батюшки! Лежит она, с табуреткой и со шторкой в обнимку. Пыталась на шнуре повеситься! Потом только я узнала, что это она перед своим парнем разыграть такой спектакль хотела, я просто пришла раньше него.

– Да, женщины так себя не убивают, – заметил следователь. – Вешаться или пускать себе пулю в висок это не для них, потому что они думают о том, как будут выглядеть в открытом гробу. Всем хочется остаться красивыми даже после смерти. Задохнуться газом или наглотаться таблеток это по их части, так как тело не портится.

– Вы сделали такой вывод из вашей криминальной статистики?

– Нет, но это логичное и красивое объяснение. К тому же, оно мне просто нравится.

Следователь улыбнулся.

Услышав ответы на свои вопросы, он разглядывал фотографии в аккуратных рамочках на стенах перед уходом. На них была старушка, неизменно счастливая, в разных частях света.

– А вы я вижу большая путешественница!

– Всю жизнь я откладывала деньги, сначала на детей, а потом непонятно на что, ведь все выросли и зарабатывают сами. Вот под старость я решила и себя побаловать.

Старушка оживилась.

– И ведь мне просто сказочно повезло, вы знаете? Я выиграла в лотерею! Мы ходили с племянницей на телевидение, нас там снимали, и я сказала, что отправлюсь в кругосветку! Так я и сделала, да.

На одной из фотографий старушка стояла в смешном халате с огромной рыбой в руках.

– Это Кобэ, Япония, – отметила она.

На следующей она стояла на фоне замка, со шпилями и бойницами в башенках.

– А это Зальцбург.

***

Среди ночи следователь проснулся и почувствовал сильную жажду. Собираясь встать чтобы выпить воды, он услышал Марию.

– Ну да, конечно, конечно же она выиграла! Да ей же просто заплатили чтобы она рассказывала эти сказки таким простакам, как ты! Разве это не очевидно?

– Нет, это не очевидно, пока нет веских доказательств, – возражал следователь, вглядываясь в тёмный угол комнаты, пытаясь разглядеть там знакомое лицо.

– Ты получил свой пистолет?

– Ещё нет.

– Когда они не видят воронёную сталь, выглядывающую из-под твоей куртки, они теряют к тебе всякое уважение. Они не расскажут тебе правду. Тебе надо как следует постараться!

– Я стараюсь, правда стараюсь. Только дай мне пожалуйста выпить воды и поспать.

– Хорошо, спокойной ночи, мой спаситель, – сказала Мария и накрыла его одеялом.

Следователь услышал, как она набирает воду в стакан на кухне, и снова заснул.

***

Дальше следователь отправился к её парню, Игорю.

На входе он его и встретил. Долговязый, голый по пояс, бородатый и серьгами в ушах. Руки и грудь были покрыты татуировками – драконы, птицы, змеи, собаки… Одним словом, ходячий живой уголок.

– Что вам надо опять? И так забрали все мои ножи на экспертизу, и до сих пор ведь не отдали! Я их всю жизнь собирал, между прочим. Раздарили их вы там наверняка уже своим начальникам, я так и вижу, как вы их повесили там в своих кабинетах. Щедрое пожертвование министерству внутренних дел получилось!

В своей комнате, своеобразном зале славы кузнечного мастерства, располагались ножи и мечи всех размеров, на подставках, в рамках, открытых чехлах, с рукоятками из костей, дерева и чего угодно.

– Но ничего, я себе их заново прикупил. Вот этим вот я больше всего горжусь, нож одного из чукотских братьев-воинов, которым они казацкого атамана зарезали. Их им подарили на совершеннолетие. Такой же нож был у второго брата, и он тоже был у меня, но ваши его забрали.

Игорь стал играючи вертеть костяной ножик в руке.

Следователю очень не нравилось, когда ему вот так невинно угрожали, испытывая на прочность.

Он схватил Игоря за бороду, намотав её на кулак, и начал задавать вопросы.

– Изменял я ей? Да. Бил? Ну, бывало пощёчину дам. И в клубе том мы с ней часто зависали, да. Но в ту ночь меня с ней не было, это же все подтвердили!

Следователь отпустил его.

– Сумасшедший, – услышал он за спиной, когда выходил.

***

– Проснись, мой детектив, и обними меня.

Мария легла в кровать рядом с ним. От неё пахло сиренью.

– Ну ты чего ко мне жмёшься? Ты мне вообще-то в дочери годишься.

– Да-а, вот как? А у тебя есть дочь?

– У нас с женой была дочь, но она умерла. Мы и разошлись потом из-за этого, ничего нас больше не связывало, кроме раздражения.

– Как грустно. Что с ней случилось?

– Стояла на остановке, ждала автобус чтобы доехать в институт. Одна женщина на машине въехала в остановку и всех передавила.

– Она была пьяная?

– Нет, она просто не справилась с управлением.

– Её посадили?

– Да, и в тюрьме она стала очень набожной. Так и осталась работать в тюремной церкви, когда срок закончился.

– Ты злишься на неё?

– Я просто об этом больше не думаю.

– Значит она искренне раскаялась, и Бог её простил. А все они не раскаиваются. И не признаются, пока у тебя не появится твой пистолет.

– И твой парень, значит, тоже виноват? Он мне конечно не нравится, но вряд ли он тебя убил. Играть в ножички и кого-то зарезать совсем разные вещи, я вижу, что у него кишка тонка.

– Ты бы видел, как он ими кидается, когда он пьяный или под кайфом. И как ты думаешь, откуда у него снова появилась его коллекция? Зарабатывает же он на ставках и постоянно оказывается на нуле. Раньше он собирал свои ножи всю жизнь, а теперь вдруг откуда ни возьмись они снова у него!

– Хочешь сказать, что и его тоже подкупили? Или может вообще заказали ему твоё убийство? Кто же этот загадочный и очень богатый человек, который за всем этим стоит, может лучше сразу скажешь, кто он?

– Мой отец, кто же ещё.

– Тот, который в Австрии скрывается? Зачем же ему так рисковать, хитроумные заговоры такие придумывать?

– Потому что я собиралась пойти на телепередачу и рассказать, как он домогался до меня в детстве. Об этом бы все узнали, его бы депортировали обратно сюда, а здесь его ждёт тюрьма за прошлые делишки, когда он лесом торговал.

– А он вправду руки распускал?

– Какая разница! Моя мама была просто одной из его любовниц, на нас ему было плевать. Мне и не нужно от него никакой заботы, я была согласна на деньги. А платить он не хотел! И мне пришлось ему угрожать.

– Ты моя фантазёрка, – вздохнул следователь. – Ступай, я что-нибудь придумаю.

Мария встала с кровати и ушла.

***

Следователь решил посетить место преступления.

Грязная, заплёванная подворотня у входа в ночной клуб – здесь Мария сделала свой последний вздох.

Как и обычно, у дверей тёрлись чёрные ребята.

Следователь схватил одного из них за руку и заломив её, повалил парня на асфальт. Тот бормотал что-то на своём языке, не понимая вопросов следователя.

– Ты что делаешь, урод!? – кричали ему сзади.

Он захотел выхватить пистолет, дабы утихомирить толпу, но его не оказалось на своём месте под курткой.

Молча, он отпустил парня. Осуждающие взгляды провожали его. Внутри он сгорал от гнева за собственное бессилие. Его он выместил на мусорном баке. Металл прогнулся от его ударов.

***

– Мне нужен мой пистолет!

Лёша как всегда мило улыбался в лицо старому другу, повторяя одну и ту же историю про хорошего парня Павла Магазинщикова.

– Тогда я сам пойду и возьму.

Следователь зашагал по коридору в оружейную, разминувшись с двумя патрульными. Лёша подмигнул им и те мигом скрутили следователя, прижав к полу.

– Послушал бы ты свою жену лучше, – говорил Лёша. – Она же заботится о тебе. И чего ты так помешался на этом деле? Никак не пойму.

Его заставили пообещать, что больше в отделение он не вернётся.

***

– Мы с тобой идём в особенное место, – сказала следователю жена.

В автобусе ей уступили место, как раз у таблички с просьбой уступать место пожилым и беременным.

– Там ты наконец всё поймёшь, – обещала она.

Они приехали на кладбище.

Смотритель полистал пожелтевшие листы амбарных книг, и повёл их к условленному месту.

– Лёша сказал, что она лежит там, – сказала жена.

Но они встретили свежевырытую могилу.

– Что это за шутка такая? – спросила жена смотрителя.

– Никто за ней не ухаживал, памятник и оградку так никто и не поставил. Пришлось выделить под другого, – честно ответил тот. – Места и так мало.

– Ну и варварство, – огрызнулась жена.

– Ничего личного, уж извините. А она кто вам была, если не секрет?

Следователь хотел было начать свой рассказ, как напоролся на злобный взгляд своей жены.

– Да так, никто, – процедила она.

Смотритель пошёл обратно в свою каморку.

– Ну раз мы здесь, то давай уж сходим, проведаем, – попросила жена.

– Кого?

– Ну, как кого… Пошли.

Она привела его к могиле юной девушки, с серыми глазами, цветным волосами с лентами, настоящая девчачья девчонка, судя по фотографии на памятнике.

– Почему её зовут Мария? – спросил следователь, прочитав выгравированное имя.

– Т-ты забыл, как зовут нашу дочь?

Жена смотрела на него и глаза её заблестели. Она ушла, зарыдав.

Следователь хотел было обнять её и утешить, но подумал, что сделает только хуже.

***

После этого он жил на новом месте. У него появился новый друг, Женя. Дружил он чисто потому что следователь давал ему деньги из своей пенсии на водку, которую и так не просто было достать, и пронести. За это Женя нахваливал его картины.

– Вот, посмотри, что я намалевал! – представил ему следователь своё творение, не без гордости за себя. – Что ты видишь?

Женя почесал голову.

– Ну, вижу я будто бы это калейдоскоп. Мне такой бабушка подарила в детстве, новый год тогда был. Я целый час через него глядел на светильник включенный, или два часа, может и три у меня потом даже потекла кровь из носа. А отец потом стукнул меня им же по голове и разбил. Ему это сердце разбивало, смотреть как я заболеваю головой.

– Хорошо, интересно… Спасибо.

Две работницы того места, Ирина с Наташей, проходили мимо и подошли, завидев картину.

– Хм, да это же «Витебск» Марка Шагала, не иначе! – высокопарно сказала Ирина, а Наташа едва сдерживала смех.

– Я вижу здесь девушку, – услышал следователь за спиной, – Юную, красивую, полную жизни и любви – именно такую, какой я всегда хотела быть, но не смогла.

Он обернулся и конечно же узнал её, по серым глазам и свету Солнца в них.