Марк Путешественник

ДРУЗЬЯ

Солнце, завершая свой дневной обход, закатилось за край, постепенно уступая место обретавшей всё более чёткие очертания молодой луне. Два дровосека, они же и охотники по совместительству, решили, что на сегодня хватит и пора возвращаться в деревню. Они подобрали свои топоры, луки и парочку удачно подвернувшихся зайцев, которые ещё в полдень безмятежно скакали по лесосеке, обманутые наступившей тишиной.

Обедавшим охотникам даже не пришлось вставать с места привала, из-за расстеленной на траве скатерти с едой. Тихими отточенными движениями они нащупали лежавшие рядом луки, вложили стрелы, натянули тетивы и одновременно спустили их. Зайцы, даже не дернувшись, упали там, где сидели. Обоим стрелы попали прямо в голову, выпущенные обладателями крепких рук и зорких глаз.

— Так что будешь делать со своим зайцем? – спросил один из охотников другого, чтобы хоть как-то развлечься, пока они идут обратно к селению. Мужчины были одногодками и знали друг друга с самого детства, оба от природы немногословны, так что продолжительное молчание и лишь изредка кинутые фразы были в порядке вещей.

— Сам знаешь, что отдам твоей жене, она сделает из него что-нибудь.

— Эх, Марк, Марк… Когда же ты уже женишься? – протянул начавший разговор охотник, поправляя перекинутую через плечо веревку, с которой свисал привязанный за задние лапы заяц.

Охотник по имени Марк не спешил с ответом, он понимал, что напарник начал разговор в основном для того, чтобы хоть как-то разнообразить их молчаливый путь. Хоть тема довольно серьёзная, а они друзья, поэтому жизнь и быт друг друга им не безразличны, однако возможная женитьба уже настолько обговорена за всё время, что напарник заранее знал, что ответит Марк. Вопрос был больше риторическим, и Марк мог не отвечать, но ему самому было скучно идти молча, и он решил подыграть другу.

— А то ты не знаешь, Грэйк, что в нашем захолустье ни одной симпатичной мордашки нет, а какая была, ты в жёны взял.

— Так глянь в соседних деревнях, ты ведь даже не пытался кого-нибудь себе подыскать. Я все твои отговорки наперёд знаю, опять скажешь, что оно тебе не надо?

— Зачем мне кто-то, если есть ты? – Марк, озорно повернувшись к Грэйку, попытался игриво подмигнуть ему.

Грэйк непроизвольно прыснул со смеху, показывая, насколько комично получилось, и рукояткой топора шутливо ткнул друга в плечо.

— Ты понял, о чём я: семья, дети, сама жизнь здесь – всё это тебе не нужно. Семья будет якорем, который помешает рано или поздно уйти. А так давно бы женился, и скорее всего на моей Альке.

— Ты забыл? Я тоже делал ей предложение, но она отказала, – отозвался Марк.

— Такое забудешь, – усмехнулся Грэйк. – Алька вот до сих пор забыть не может, как два вусмерть пьяные мужика ночью вломились в дом её родителей, ворвались к ней в комнату и наперебой начали что-то говорить, пытаясь сделать предложение.

— Ну, по факту, она всё же выбрала тебя, – парировал Марк.

— Да, потому что она тебя как облупленного знает. Алька хоть и младше нас, но не намного. Все мы с самого детства вместе, и про закидоны, что ты не видишь своей жизни здесь, она тоже в курсе. Представить не могу, как бы ты выкручивался, если бы она выбрала тебя, – Грэйк опять усмехнулся.

— Но, однако же, я всё ещё здесь… – еле слышно произнёс Марк.

Чутким слухом охотника Грэйк уловил слова и интонации друга.

— Не знаю… Чего-то не хватает, кого-то толчка, – задумчиво добавил Марк.

— Какого толчка? Случаем, не Дара богов? – спросил Грэйк.

— Дара?! Скорее уж проклятья.

— Это Дар, – сурово поправил его Грэйк. – Если люди извращают его, боги тут ни при чём!

— Как скажешь, – уступил Марк, не став спорить с богобоязненным другом, – но мы живём среди людей, а не среди богов, так что никому такого не пожелаешь. К тому же Дар, как правило, получают в детстве, а чем человек старше, тем меньше вероятность его появления. Так что не видать мне Дара, благодарю богов за это! Может, просто одному неохота срываться с места… А с кем? Ты уже женат, и у тебя дети, может, раньше надо было?! Когда был моложе… Не знаю, чего не хватает, – задумчиво проговорил Марк.

— Это всё твои книги, начитался всякого, вот и неймётся! Проще надо быть и проще относиться к жизни.

— Книги-то тут при чём? – обижено буркнул Марк.

Тем временем дорога, по которой они шли, кончилась, оборвав разговор двух друзей, они подошли к большому двухэтажному рубленому дому. Уже стемнело, и на первом этаже горел свет, а в окне маячила женская фигура – Алька готовила ужин.

БЕРСЕРК

Дровосеки-охотники зашли в дом. В прихожей их радостным лаем встретила собака, которая, подбегая то к одному, то к другому, вставала на задние лапы, кладя передние на плечи мужчин, и всё пыталась лизнуть в лицо, но ей это не удавалось, охотники ловко уворачивались.

— Ивган, – крикнул Грэйк, в очередной раз едва увернувшись от большого шершавого языка. – Сколько раз говорить? Фу, Берсерк. Не пускать собаку в дом! Берсерк, фу. Не зима всё-таки! Берсерк, твою мать. Выведи его на улицу!

Открылась дверь в сени, на пороге показался мальчишка лет семи, старший сын Грэйка, Ивган.

— Берсерк, пошли на улицу, – скомандовал он, а потом упёрся двумя руками и головой в бок собаки, попытавшись сдвинуть огромную тушу к выходу на улицу. Мальчишка был ростом не намного выше холки собаки, и все его потуги сдвинуть её не увенчались бы успехом. Но Берсерк понял, что от него хотят, и послушно двинулся к выходу.

— Чего раскричался? – спросила появившаяся на пороге женщина, вытирая руки о подол передника.

— Нападение Берсерка, – смеясь, отозвался Марк. – Если бы не Ивган, Грэйк был бы на сегодня уже обласкан.

— Почему собака не на привязи и дома? – грозно спросил Грэйк.

— Да вот только что есть ему выносила, во дворе был, – ответила Алька. – Может, опять верёвку оборвал, ты же знаешь, такому кабану это ничего не стоит.

— Хорошая охотничья собака, а главное – послушная, – изрёк Марк, подняв указательный палец вверх и закатив глаза к потолку.

Грэйк бросил сердитый взгляд на друга. Сколько раз он уже пожалел, что завёл эту собаку. Не зря тогда тесть, отец Альки, отговаривал от приобретения щенка. Он сказал, что из него не получится хорошей охотничьей, что порода чисто бойцовая, и выводят её для схваток даже не со зверьми, а с вооружёнными людьми. Отец Альки не понаслышке знал об этом, когда-то на него самого неслась свора таких собак, одетых в кольчужные и плотные сыромятные доспехи, закрывавшие наиболее уязвимые части тела.

Бойцовых собак выращивали для одной схватки, им давали команду, предварительно сунув под нос одурманивающие вещества, и показывали направление. Пока собаки мчались к указанной цели, эти вещества начинали действовать, повышая адреналин и агрессию. Эта порода и так имела не очень дружелюбный нрав, высокий болевой порог и низкий инстинкт самосохранения, была физически развита и чрезвычайно опасна, а из-за дурманящих веществ животных совсем накрывала волна безумия и их могла остановить только смерть. После таких сражений находили лишь изрубленные куски мяса, отдалённо напоминающие собак. Спущенные псы рвали всех на своем пути, пока их не убивали или пока противники не заканчивались. А выживших животных добивали хозяева, потому что одурманенные наркотиком и кровью те были опасны даже для своих владельцев.

Однако Грэйк не слушал доводы тестя, купившись на мощь и силу, сквозившую в каждом движении щенка, и самонадеянно заявил, что сделает из него хорошую охотничью собаку. Щенок быстро рос, и Грэйк с Марком начали брать его с собой в лес. Охота с Берсерком – было ещё то приключение.

Он плохо находил дичь по запаху и считал ниже собственного достоинства гоняться за зайцами, косулями, пурами, лисами, и прочими животными, которые не желали схватки и убегали. А когда, понукаемый охотниками, он все же пускался в погоню или приносил уже подстреленную дичь, то она была в таком разодранном состоянии, что оставалось только выкинуть или скормить ему же.

Прежде чем принести добычу охотникам, пусть уже подстреленную и не подающую признаков жизни или загнанную им самим, Берсерк нещадно рвал её. Бедным товарищам приходилось бегать вслед за собакой, чтобы успеть вовремя отобрать животное или птицу. Зачастую запыхавшиеся охотники заставали только кровавые ошмётки, причём Берсерк не ел добычу, а просто разрывал на куски.

Ни профилактические разговоры, ни различные методики обучения – Марк даже купил книгу по тренировке собак – ничего не помогало. Берсерк как слушался приказов через раз, как превращал в кровавое месиво все, что попадало в его пасть, так и продолжал это делать. Охотникам оставалось лишь кусать локти с досады. Но Грэйк не сдавался, он решил, что Берсерк подойдет для затравки и драки с большими хищниками, волками, сатами, медведями; и вообще опасными крупными животными: турами, кабанами, лосями. Проверить своё предположение ему довелось довольно скоро.

Наступившая зима выдалась суровой, и в поисках еды волки начали подходить всё ближе к деревушке, они чуяли домашний скот, да и людей. Сельчане сначала перестали ходить в лес, а затем и выходить из дома по ночам. Чтобы ликвидировать волчью угрозу, Грэйк, Марк и Берсерк вышли на охоту. Не успели они отойти и трёхсот метров от деревни, как увидели волка на опушке леса. Грэйк жестом остановил друга, который начал натягивать тетиву лука, подозвал Берсерка и, указав на волка, спустил с поводка. Пёс рванул вперёд, охотники на лыжах – за ним. Бежать долго не пришлось, волк лишь немного отступил в глубь леса и, развернувшись, оскалился, приготовившись к обороне.

Берсерк прыгнул на волка. Тот был крупный, матёрый, он грудью встретил удар, завязалась драка. Когда охотники были уже совсем близко, Берсерк опрокинул волка, вцепился ему в горло и тот начал затихать. Не успели товарищи оттащить Берсерка, как рядом послышался вой, затем ещё и ещё.

Завывания становились всё ближе и громче, охотники решили отступить назад, но у Берсерка был свой план. Он ринулся навстречу волчьей стае, несмотря на все крики и команды мужчин. Друзья, переглянувшись, побежали за ним. Вскоре они услышали, как Берсерк громко рявкнул, хотя при них он очень редко лаял или рычал. Доказывая, что не зря носит своё честное имя, пёс прыгнул в стаю из семи-восьми волков. Те набросились на него, началась куча мала.

Освободившись от лыж и побросав свои луки, с криками и копьями наперевес охотники присоединились к схватке. Сверкали налившиеся яростью глаза, мелькали острые клыки и наконечники копий, шерсть и обрывки одежды летели во все стороны. Подбегали всё новые члены стаи и сходу набрасывались на охотников и собаку. Грэйк с Марком отбивались, стоя спина к спине. Копьё Грэйка застряло в одном из волков, тот дёрнулся, оружие выскользнуло из рук охотника, и волк убежал с копьём в боку. Теперь Грэйк отбивался от волков, держа в каждой руке по топору, свой и Марка. Товарищ отдал ему топор, а сам орудовал копьём, пронзая волков, осмелившихся подойти на расстояние удара.

Охотники уже выдохлись и тяжело дышали, но и волков, крепко стоящих на своих лапах, оставалось мало, их атаки становились всё реже и неувереннее. И, наконец, жалобно скуля, прихрамывая и капая кровью, остатки стаи скрылись среди деревьев. Измученные товарищи, не в силах пошевелиться, так и стояли, оперевшись спинами друг на друга. А Берсерк, расправившись с последним волком, сделал пару шагов в направлении убегающих и рухнул на снег, точнее, на мёртвых волков под ним.

Охотники ползком добрались до пса, он тяжело дышал, весь покрытый ранами. Лохмотьями свисали целые куски мяса. Друзья, как могли, перевязали собаку. Связав лыжи между собой, они погрузили Берсерка и, впрягшись в эти импровизированные сани, потащили в деревню. Как дошли до дома, товарищи помнили смутно.

Был пригожий солнечный день, Алька сидела в спальне возле окна и пряла пряжу, на кровати спал только что покушавший Ивган. Внимание молодой женщины привлекла суета и крики на улице. Отложив пряжу, Алька накинула шубу и вышла посмотреть, что там происходит. Открыв дверь, она увидела причину переполоха. Алька была не слабонервной горожанкой, а истинным сельским жителем, привыкшим к невзгодам и тяготам жизни в дикой местности, но и у неё подкосились ноги и на мгновение потемнело в глазах. Женщина, чтобы не упасть, вцепилась в дверной косяк.

Люди вели под руки её мужа и его друга, а сзади тащили на связанных между собой лыжах Берсерка. Мужчины и собака были полностью изодранными и в крови, на них не было живого места, и за полозьями тянулись кровавые следы. Лечили охотников всей деревней. После того, как смыли кровь, выяснилось, что Грэйк с Марком не так уж сильно пострадали, на них в основном была кровь волков и собаки. А вот Берсерку досталось больше всех, его жизнь висела на волоске, казалось, что пёс не выкарабкается.

Однако, вопреки всему, уже через два дня весь заштопанный и еле стоящий на ногах он с аппетитом уплетал говяжий гуляш и грыз кости. Раны на Берсерке заживали как на собаке, пёс обладал поистине мощным здоровьем и спустя какое-то время выздоровел полностью. После того случая на охоту Берсерка больше не брали, решив, что безопаснее, в первую очередь для него самого, оставаться дома в качестве сторожевого пса. Но Берсерк имел своё видение данного вопроса и сидеть круглыми сутками на привязи возле дома было ему не по нутру. Если Берсерку нужно было отлучиться по своим делам, то он это делал, с обрывками верёвки на шее.

Поначалу патрулирование псом деревни и её окрестностей вызывало у жителей некоторое беспокойство. Его порода сама по себе была рослая и сильная, а Берсерк вырос больше и мощней сородичей. Особенно менялся в лице староста, отец Альки, когда мимо него неспешно проходил Берсерк. Ведь его, вместе с другими ополченцами, выставили в качестве заслона в битве, случившейся лет двадцать назад. Дабы уберечь основные военные подразделения от преждевременных потерь, в качестве щита использовали ополченцев, которые подводили осадные орудия к фортификациям противника, засыпали рвы, первыми принимали на себя вражеские стрелы и атаки боевых собак.

Двадцать с небольшим лет назад мужское население, согнанное из местных сёл и деревень, разместили в качестве первой линии соприкосновения. Началось сражение, противник пострелял какое-то время по крестьянам, а потом спустил собак. Скучковавшиеся по группам односельчане стойко встретили их, ведь большинству было не впервой ходить на зверя с рогатиной в руках. Но эти звери отличались, с безумием в глазах и грозно рыча, они бесстрашно бросались на людей. У бойцовых собак была лишь одна цель и один смысл жизни – вцепиться в горло противника и разорвать его.

Сколько раз отец Альки просыпался ночью в холодном поту, не в силах забыть, как на его глазах растерзали односельчан, его друзей. Как сшиблись конницы двух армий, как зажатые с обеих сторон люди, выжившие после обстрела и атаки собак, погибали под копытами лошадей. Ополченцы дрогнули и начали разбегаться, но за ними никто не гнался, они были больше не нужны.

Оставшиеся в живых лесами добирались до своих жилищ. Из двадцати мужчин в село вернулся отец Альки и ещё трое, а отцы Марка и Грэйка были среди тех, кто не вернулся. Но злоключения жителей местных деревень на этом не закончились – то сражение выиграла армия неприятеля и окрестности захлестнули вражеские разъезды. Всех, кто не успел спрятаться в лесах или уплыть по реке, ждала незавидная участь, не щадили никого: ни детей, ни стариков.

Село стояло на берегу крупной полноводной реки, поэтому связь, торговля и прочее между посёлками большей частью осуществлялось с помощью речного транспорта, лодок. И когда в небо взвились клубы дыма со стороны одного из соседних селений, отец Альки и другие односельчане спешно начали грузить на лодки свои семьи и самое необходимое. Первые из них только-только начали отчаливать от берега, как в село ворвались конные воины. Кто не успел запрыгнуть в лодки или убежать в лес – того ждала незавидная участь. Часть конников какое-то время преследовала беглецов, скача по берегу вдоль реки и стреляя из луков по лодкам, а затем они развернули своих коней и присоединились к напарникам, грабящим село. Торопливо гребущих людей теперь преследовали лишь крики не успевших спастись односельчан и радостное улюлюканье врагов, жуткие звуки ещё долгое время разносились над водой.

Измождённые люди лишь под вечер решились пристать к берегу, перевязали раненых и похоронили погибших. Переночевав возле лодок, на следующий день продолжили плыть по реке. Они были не одни, жители других поселений, стоящих на реке, тоже спасались бегством на лодках. Отец Альки со своим семейством, женой и двумя дочерьми, а также другими выжившими односельчанами сплавлялись по реке ещё несколько дней, по ночам приставая к берегу. Количество лодок из других поселений стало сокращаться, пока они не пропали вовсе. Тогда отец Альки принял решение, что пора и им останавливаться, они выбрали подходящую бухту, вытащили лодки на берег и начали обосновываться, так появилась нынешняя деревушка.

Выжившим пришлось очень трудно на новом месте, из физически крепких мужчин было только двое, остальные – женщины с малыми детьми или подростками. Припасов еды, орудий, инструментов почти не было, лишь то, что наспех закинуто в лодки во время бегства. Болезни, несчастные случаи и тяжёлые условия продолжали уносить жизни людей. Грэйка, лишившегося матери и брата, взял к себе его будущий тесть, отец Альки, который потерял младшую дочь, умершую от простуды. У Марка осталась только мать, брата и сестру он тоже похоронил в первые годы их вынужденного переселения.

Несмотря на все невзгоды, люди всё же сумели выжить, и с опаской начали выходить из леса, выплывать на лодках, порой натыкаясь на стоянки таких же переселенцев. Однако объединяться никто не решился, ведь в случае опасности легче убегать в лес малыми группами. Если враг и погонится за кем-то, то у других будет больше шансов на спасение.

Вернемся к Берсерку и его патрулированию деревни и её окрестностей. Несмотря на некоторое неодобрение жителей деревушки и перемены в лице их старосты при виде свободно шастающего пса, всё же именно Берсерк, а не охотники со своими луками и капканами, окончательно отвадил волков от деревни. Стоило ему только услышать волчий вой или учуять чужие метки, как он незамедлительно бежал разбираться.

Грэйк с Марком боялись, что когда-нибудь Берсерк не вернётся с очередной вылазки, но псу везло, несколько раз он возвращался домой чуть живой, его лечили, выхаживали и он опять возобновлял своё патрулирование. Как когда-то товарищи махнули рукой на идею сделать из Берсерка охотничью собаку, так и местные волки, поняв, наконец, с кем имеют дело, махнули на всё лапой и больше не пересекали владений пса, а жители деревни вздохнули с облегчением.

— Грэйк, Грэйк, о чём задумался? – окликнула мужа Алька. – Умывайтесь и идите есть, ужин стынет.

— Да так… – отозвался Грэйк. – Мы тут с Марком зайцев подстрелили, – продолжил он, оборачиваясь в поисках своего трофея.

Во время нападения Берсерка на двух друзей, им для лучшей самообороны пришлось задействовать обе руки, и зайцы естественно попадали на пол. Грэйк видел валяющего на полу зайца Марка, а своего никак не мог найти.

— Не пойму, где ещё заяц? – недоумённо произнёс он, сделав очередной оборот вокруг своей оси, шаря глазами по полу.

— Берсерк взял, – сказал вернувшийся Ивган. – Во дворе его грызёт.

Когда Ивган выпроваживал Берсерка на улицу, он видел, что пёс мимоходом подцепил зайца и как ни в чём не бывало вышел с ним на улицу.

Ивган с Берсерком здорово ладили, мальчик баловал пса и частенько потакал его проделкам. Всё же пёс не сам открывал дверь в прихожую, да и верёвка, на которой привязан Берсерк, частенько была развязана кем-то, а не оборвана.

Марк, смотря как крутится Грэйк в поисках зайца, непроизвольно прыснул со смеху. Он тоже видел, как утащили тушку, но в ожидании шутки не стал портить момент и отбирать добычу у Берсерка. Это была его месть Грэйку за нравоучения.

— Однако, будучи охотничьим псом, он всё же чему-то научился, – отсмеявшись, продолжил Марк. – Это ж надо, как ловко увёл добычу у охотника.

Грэйк весь покраснел.

— Это не собака, а сплошное наказание, – буркнул он.

Марк, как ни старался сдерживаться, опять рассмеялся. К нему присоседились Алька и Ивган, а затем и сам Грэйк. Смех прекратила Алька, сказав, что ужин стынет. А если никто особо не голоден, то тогда она отдаст его Берсерку. Проверять угрозу на деле голодные охотники не решились, смех прекратился, и все дружно потопали на кухню. После ужина Марк с Грэйком, развалившись на стульях, закурили трубки, уложив Ивгана и его младшего брата спать. К ним присоединилась и Алька, чтобы вместе обсудить последние новости, ворох которых неделю назад привёз в деревню скупщик мехов.

ПРОИСШЕСТВИЕ

Благодаря реке жители разных селений частенько плавали друг к другу в гости, искали себе жён и по другим бытовым делам. Но больше всего, наверное, ждали, когда в селение заглянет какой-нибудь торговец из города и привезёт товары, которые невозможно достать в их дикой местности, а также последние новости.

Городские торговцы, плавая по реке от посёлка к посёлку, охотно обменивали свои товары на шкуры животных и янтарь, который добывали на всё той же реке. Так было и неделю назад. Все в деревушке с нетерпением ждали торговца и свои заказы из города. Прошло уже три месяца с его последнего визита, и он должен был появиться со дня на день. Торговец объявился в урочный месяц Серакай с товарами и новостями. Грэйку привезли металлические дверные петли, Альке – пару кувшинов, а Марку – долгожданную книгу, написанную одним учёным путешественником, об одних древних руинах существ, живших задолго до появления людей.

Любовь к чтению ему привил староста, отец Альки, который заменил Марку, как и всем жителям их небольшой общины, погибших отцов и мужей. У Марка уже скопилось изрядное количество книжек, ни у кого в округе, до самого города, наверное, не было столько. Темой разговора, после того, как все подкрепились, было убийство старого пивовара, жившего неподалёку от города Таркин, и всё, что ему сопутствовало.

Достопочтенный пивовар был человеком, отмеченным богами, в простонародье – получивший Дар, причём он никогда не афишировал его. Всё выяснилось лишь после того, как мужчина схоронил сына, умершего в преклонном возрасте, а самому при этом на вид было не больше сорока лет. Отмеченные богами, помимо всего прочего, отличались от обычных людей продолжительностью жизни. И чем больше они использовали свой Дар, тем существеннее была награда, в том числе и долголетие. Но, судя по всему, пивовар не отличался особым усердием на этом поприще. Он жил тихой спокойной жизнью, занимался пивоварением, каким-то чудом пережил войну и оккупацию, когда за отмеченными богами велась настоящая охота.

На момент описываемых событий у пивовара уже был внук зрелого возраста и несколько взрослых правнуков и правнучек со своими детьми. Сам он к тому времени уже постарел, всеми делами занимался его внук.

И вот однажды днём на пороге дома старого пивовара, где был только он и беременная жена одного из правнуков, появился молодой парень. Остальное рассказано со слов умирающего старика и нескольких очевидцев. Незнакомец сказал, что имеет неотложное дело к пивовару, и его впустили в дом. Парень поднялся в комнату старика и сразу набросился на него с ножом. Завязалась драка, беременная жена правнука, оказавшаяся рядом, бросилась оттаскивать парня и получила ножом в живот. Она попыталась выйти из дома и позвать на помощь, но упала, спускаясь с лестницы, и умерла от потери крови вместе с неродившимся ребёнком.

Весь в крови и порезах старик пивовар, несмотря на свой возраст, продолжал упорно сопротивляться, шум стоял на всю улицу. Встревоженные соседи вломились в дом, увидели лежащую на лестнице женщину, всю в крови, услышали звуки борьбы со второго этажа и поспешили туда. Парень, почти добивший старика, понял, что его сейчас схватят, бросил умирающего и выпрыгнул из окна. Он собирался добежать до своего коня, вскочить на него и ускакать, но внизу собрались люди, и они не дали ему этого сделать.

Размахивая ножом и поранив ещё несколько человек, убийца бежал по поселку куда глаза глядят. За ним гнались местные жители, которые в итоге зажали его в тупик между сараем и курятником и закололи вилами. Хотя нападавшего никто не узнал, сельчане сразу поняли, из-за чего произошел ужасный инцидент.

Молодой парень, как и старый пивовар, был одарен богами, и он задумал убийство, дабы забрать у старика часть его дара. Забрать себе частицу чужого дара могли только такие же носители божественного благословения. Чем усерднее отмеченный богами выполнял возложенную на него обязанность, тем сильнее становился дар, который заключался как в общем увеличении продолжительности жизни, так и в укреплении здоровья и повышении физических сил. Взамен избранный должен был приносить в жертву богам живых существ, и чем существо было сильнее духом и опаснее, тем ценнее считалось такое подношение. Это было непростым делом, ведь жертву нужно убить собственноручно, без чьей-либо помощи.

Напавший не был жителем этой деревни, и, вероятно, пришёл из соседнего поселения. Он знал, что пивовар отмечен богами и что старик уже одной ногой в могиле, значит, сильного сопротивления не окажет. Вот парень и решился завладеть частичкой чужого дара.

— Все равно не пойму, зачем парень на старого пивовара позарился, – задумчиво произнесла Алька. – Говорят, старик не шёл по уготованному ему пути, был тихого нрава и даже не охотник. Самое большее, что он убил в своей жизни, это курицу или утку себе на обед. Много паренёк с него не поимел бы. И зачем таким людям дали Дар?

— Мне кажется богам всё равно, они бездумно кидают его людям и смотрят, как те начинают сходить с ума и делать безумные вещи. Возможно, их это забавляет, – саркастически ухмыльнулся Марк. Он хотел ещё что-то добавить, но его прервал Грэйк.

— Всё не так, – твердо оборвал он друга. – Дар – это благословение, он указывает на то, что человек избран богами для служения. А сам человек слаб и может совершать ошибки.

— Ага, и богам всё равно, кого принесут им в жертву, человека, зверя или другого отмеченного, тем паче, что за отмеченного и воздаяние больше, – опять ухмыльнулся Марк. – Ладно, с тобой спорить – это как головой об стену. Не знаю, как тебя Алька терпит, – приподнимаясь с кресла и потягиваясь, добавил друг. – Всё, я домой и на боковую, всем спокойной ночи.

Охотник вышел на улицу, и его обдало теплым ветерком. Дом, где он жил раньше с матерью, умершей лет пять назад, находился на другом конце деревушки. Стояла светлая ночь, и мужчине даже не пришлось зажигать фонарь. Луна и звёзды ярко освещали дорогу к дому.

ДАР

Придя к себе, Марк ещё какое-то время постоял на пороге небольшого одноэтажного домика, любуясь звёздным небом, вздохнул, повернулся и зашёл в дом. Намахавшись за весь день топором, уставший охотник моментально провалился в небытие, как только головой коснулся подушки. Однако вскоре небытие прорвала вспышка света, Марк начал видеть сон.

Он находился в каком-то городе, его окружали люди в необычной одежде, которые радостно аплодировали воинам, выходящим стройными рядами за городские ворота, бросая им под ноги, а также под копыта и лапы боевых животных цветы. Всадники на слонах, трогарах, лошадях, музанах, урдах, пешие воины всё шли и шли нескончаемым потоком, продолжая выходить из города. Причём знамёна, которые они несли, эмблемы, гербы на доспехах и щитах и само их вооружение менялись время от времени.

Марк оглянулся вокруг. Он был уже в другом месте, в другом городе. Окружавшие его люди хоть также и были в незнакомой одежде, но всё же она отличалась от той одежды, на тех людях, которых Марк увидел первоначально. Но менялся не только город и одежда, менялись и сами люди. Хоть Марк вырос и жил в глуши и никогда и не выбирался из своей деревни, даже в ближайшем от них городе никогда не был. Но благодаря отцу Альки, который был более чем образован, для старосты крохотной деревушки, а также своему собственному пытливому уму и интересу ко всему, недаром у него была груда различных книг, Марк знал, что Закама велика. Что есть различные континенты, материки с проживающими на них разного рода разумными и не очень существами, и даже мог определить по внешнему виду некоторых из них, кто это и откуда.

Невысокие шайи с узким разрезом глаз, большими головами и ушами, с собранными на затылке в хвост волосами, скорее всего, они или с востока материка Арсарии, точнее с Восточной Арии — центральной и восточной её части или островов Икаши. Огромная древняя империя Цишан знаменита на весь мир своими учёными алхимиками. Их сменили живущие чуть дальше на север, между Арсом и Арией, люди тоже невысокого роста с маленькими глазами. Под лапами их быстроногих урдов когда-то была пятая часть Закамы. Затем появились люди с белёсыми глазами и эбонитовой кожей, проживающие в Кахаре (континент саванн, пустынь и золота, изобилующий множеством всякого рода животных и птиц). Кахар – родина гигантских саблезубых сивов, чьи клыки ценятся весьма высоко: из них делают ножны для оружия, и у любого уважающего себя правителя должны были быть такие ножны как символ силы и могущества. Остролицые, с песчаным цветом кожи, с проступающими тонкими прожилками, переплетающимися в замысловатые узоры, – погонщики музанов, живущие между северным и западным побережьем Кахара и югом Мадара. На их рынках живого товара можно приобрести как диковинное животное или птицу, так и рабов, на любой вкус и цвет, со всех краёв света. Светлокожие и темноволосые люди скорее всего из Мадара, что на юго-западе Арса – края гор, холмов и огромных быков. Тысячи голов этого свирепого трёхрогого скота, направленные на лагерь или войско, не раз приводили неприятеля в замешательство, оставляя после себя множество затоптанных, поднятых на рога, погибших и раненых. Светловолосые, русые, рыжие могли проживать в покрытом лесами и равнинами центре Арса — материка Арсарии, на его севере, западе, востоке и частично на юге, так и на крупном острове Товрия. Изящные, миниатюрные лифоты и большие угловатые гесы с больших соседних островов Фохот и Глекс, проживающие единым сообществом. Маленькие, ростом чуть более метра, но умные лилипуты лифоты (непревзойдённые знахари, лекари, исследователи) и высокие, в среднем за два метра, обладающие невероятной силой, немного глуповатые гиганты гесы отлично дополняли друг друга. Смуглые люди с тёмными глазами и белоснежными зубами из земель Шина (юг Арии) — края дождей и драгоценных камней, самых больших слонов и опасных змей. Кареглазые, с горбатыми носами и коричневой кожей люди с запада Арии и дальше на восток, через чьи земли проходят богатые сухопутные торговые пути, их города известны своими огромными базарами и ярмарками. Затем появились змееящеры мраониты. Они, как и чёрные люди, проживали в Кахаре, в его пустынных зонах. О них мало знали, их можно было встретить только в пустынях, где человеку делать было нечего. Да и они крайне редко контактировали с кем-либо. Мраонитов сменили земноводные анадипсы с величественных прибрежных городов-государств, Итики и Мерации, что на юге Арса, а также прилегающих к ним островов и архипелагов – умелые судоходы и морские торговцы. Услугами банков анадипсов с Итики пользовалась вся Закама. Были и хвостатые сейуры: высокие, среднего роста, низкие, различного окраса шерсти и цвета глаз – лучшие воины, наемники, путешественники, торговцы и авантюристы, которых только знал мир. Они родом с двух самых отдалённых континентов: Верхний и Нижний Лейсур. Благодаря неусидчивому нраву их можно было встретить в любом уголке Закамы. Долгоживущие имфелийцы, они же венценосцы, прозванные так за костяной нароста на голове в виде диадемы, родом с небольшого материка Эвэрэ. Были и другие, но Марк про них ничего не знал, кто они и откуда. Весь этот пестрый хоровод проносился у Марка перед глазами, пока его не ослепила вспышка света.

Хлестал дождь и дул сильный ветер. Марк, поскользнувшись, едва не распластался на взрытой копытами и множеством ног жиже из воды, земли и глины, если бы его вовремя не удержал шедший позади человек в кольчуге, c небольшим мечом на поясе, копьём в одной руке и луком за спиной.

Марк остановился, подняв голову, увидел, что находится в военном лагере, недалеко от которого виднелись большие требушеты. Они метали огромные снаряды в сторону громадной крепости, зажатой между гор.

— Думаешь, твой план сработает? — донёсся сквозь ветер чей-то голос, и Марк перевёл взгляд на говорившего.

Недалеко от него стояла группа из пяти человек. Четверо из них были в роскошных рыцарских доспехах, явно не простые воины, а на пятом была панцирная кольчуга и более скромная одежда.

— Должно получиться, Ваше Королевское Величество, моим людям не впервой лазить по горам в любую погоду. Ночью, под покровом дождя и ветра, мы попробуем взобраться на крепостную стену, — ответил воин в кольчуге.

— В случае успеха проси что хочешь! — произнёс тот, кого назвали королём.

Человек в кольчуге молча поклонился, развернувшись, он направился в сторону Марка, к стоящим рядом с ним людям и нескольким сейурам.

— Ну что, друзья, время зарабатывать деньги! Докажем, что всё то, что говорят о нас, — не пустые слова! — задорно проговорил человек в кольчуге, его зелёные глаза светились отвагой и воодушевлением. — Великие Боги уважают смелых и находчивых! Совершим невозможное и оставим память о себе!

Отряд, выстроившись в колонну, начал выходить из лагеря в сторону леса. Марк, оказавшийся в самом конце, краем уха услышал разговор двух проходящих мимо людей из той группы рыцарей в роскошных доспехах.

— У нас нет времени на подкоп или постройку осадных башен. Если у этого Сервара ничего не выйдет и мы не перейдём этот горный перевал до прихода армий Хлаика, нашим государствам конец, нам всем конец! — горестно пробубнил один.

— Выше нос, командор Сервар — любимчик богов! К тому же у него в отряде, как и у него самого, почти у всех есть Дар, эти бойцы просто творят чудеса. Он со своими людьми вытащит нас из сложившейся…

Рыцари отдалялись, и Марк уже их не слышал, но имя «Сервар» показалось ему знакомым.

Опять вспышка: он сидит у костра, где-то в огромной пещере. Подняв голову, Марк увидел множество пролётов, но так и не смог рассмотреть потолок. Опустив глаза, он разглядел такие же переплетающиеся и пересекающиеся между собой каменные мосты без перил, дна пещеры также не было видно. Марк насчитал ещё около десяти костров, горевших рядом, все они располагались на одном каменном переходе. Он сидел в окружении людей, лифотов и гесов. Лифот и человек, оба в очках, спорили о выборе маршрута.

— Эрехель, нам не следовало спускаться в эти катакомбы, нужно возвращаться обратно в ту штольню, здесь слишком много имфесов, — произнёс человек в очках.

— Тогда, может, лучше пойти по восточному туннелю? Выйдем через тот проход, который знаем по прошлой экспедиции, – отозвался лифот в очках.

— До него ещё дойти надо. Я не уверен, что отсюда получится выйти к нему, мы ведь с этой стороны ещё не были, – скептически заметил человек.

— Ранек, побольше оптимизма...

Их спор прервал далёкий крик.

— Костноголовые на верхних пролётах!

Все повскакивали на ноги, началась суета, кто-то уныло пробормотал:

— Ну всё — пути назад нет!

— Великие ценят тех, кто твёрдо, невзирая ни на что, движутся к своей цели. Мы не можем сгинуть здесь, мир ждёт результатов наших исследований! — ловко выхватив рапиру, воскликнул Ранек. — Будем прорываться!

— Лучше попробуем выйти к восточному туннелю, берём только всё самое необходимое и реликвии древних. Может, по той дороге Боги приоткроют нам ещё завесы тайн, — не менее ловко крутанув копьем, отозвался Эрехель.

В глазах обоих, за стёклами очков горел огонь решимости, заражавший всех вокруг.

— Балбесы, аккуратнее с этим! Это вам не мешок с кар…

Ранек и Эрехель – это не те ли два учёных-исследователя, написавшие гору научных трактатов по руинам и реликвиям древних? У Марка была одна из их книг.

— Что там с музанами? — спросил мужчина с серыми глазами, в белой разодранной накидке, заляпанной кровью, из-под которой виднелась черная кольчуга. В руках он держал огромную окровавленную саблю.

Марк, едва пришедший в себя после очередного яркого сияния, подумал, что это к нему обращаются, не успел ничего сообразить, что ответить, как внезапно кто-то ответил сбоку от него.

— Большинство из них цело. Одна треть или ранены, или разорваны, мой господин.

— А с товаром что?

— Большинство тоже цело или разбежалось, сейчас ловим их, господин.

Мужчина с серыми глазами недовольно цыкнул и огляделся вокруг. Марк тоже огляделся. Меж палаток сновали фигуры в белых накидках, кричали испуганные музаны, а в клетках, часть из которых были разломаны, метались животные и плакали рабы, стоя на коленях, молились Великим. На песке валялись разорванные туловища животных и людей, повсюду была кровь, кишки, оторванные конечности и туши трёх огромных сивов.

Мужчина с серыми глазами, который, наверное, был здесь за главного, оглядев сивов, спросил своего слугу.

— Что скажешь?

— Только благодаря Вам, господин, удалось спасти караван! Вы самолично сразили одного и смертельно ранили другого сива. Они все половозрелые самцы с приличными клыками. Продажа клыков только с одного сива покроет все убытки.

— Ну вот видишь, а ты отговаривал идти по этому маршруту, говорил, что он чрезвычайно опасный. Великие благоволят храбрым и рисковым людям и щедро одаривают их. Кто не рискует, тот не пьёт Серекийского вина, – с лёгкой полуулыбкой проговорил предводитель, и лишь искорки азарта в глазах выдавали возбуждение, бурлившее внутри.

— Вы правы, мой господин! — нервно утирая пот, поддакнул слуга. — Великие Боги знают того, кто носит имя Ахфар, как…

— Не только Боги, но и Марк знал, кто такой Ахфар. Знаменитого охотника, ловца диких и опасных животных, владельца крупных караванов знала вся Закама.

Очередная вспышка перенесла Марка на широкую городскую площадь. Вокруг возвышались каменные дома разных стилей, множество фонтанов, клумбы с диковинными цветами, резные скамейки, изящные статуи, под ногами не было ни клочка голой земли, всё заложено разноцветной каменной плиткой, которая наверняка складывалась в рисунок, если посмотреть сверху. В центре площади – высокий помост, где, видимо, давались разного рода театральные представления, проводились торжественные церемонии, с которого оглашались важные известия, – всё указывало на то, что город густонаселён и очень богат. Был населён и богат…

Почерневшие от огня здания с выбитыми окнами и дверьми, затоптанные цветы, разбитые статуи, фонтаны с водой, красной от крови, и мёртвые тела повсюду – таковой явилась площадь перед Марком. Сюда будто согнали всех жителей города, а затем расправились с ними, невзирая на пол и возраст. Марк глядел на всё это, сидя верхом на урде, он был не один, а в отряде таких же всадников.

— Смотрю, вы уже выполнили моё распоряжение, – произнёс всадников на могучем чёрном урде.

— Да, великий асакан, – отозвался другой.

— Вот, что бывает с теми, кто не открывает передо мной ворота, – оскалился первый, в его глазах засверкали грозные молнии. – Сравнять этот город с землёй, чтоб больше никто и никогда не смог поселиться здесь. Это послужит уроком для всех остальных. Пусть знают, что в руках асакана Оталуя сила, данная Великими богами, и они либо склонятся перед ней, либо умрут.

Гордый всадник развернул урда и помчался по пустынной улице, остальные поспешили за ним.

«Оталуй Бич Богов, – пронеслось у Марка в голове, – великий завоеватель, имя которого приводит в трепет даже спустя сотни лет».

Люди различного пола и возраста обступили небольшую группу конных рыцарей в добротных доспехах. На их светло-серых плащах Марк увидел знак Великих Богов, что указывало на то, что это воины из храма. Судя по всему, он находился в небольшом посёлке, а окружавшие его и рыцарей люди являлись жителями этого посёлка.

— Хвала Великим! — взмахнув руками, воскликнул один из жителей, мужчина, весьма преклонного возраста.

— Хвала Великим! — повторил один из рыцарей храма низким басом.

— Мы не думали, что город или храм так скоро пришлёт кого-нибудь к нам на защиту. Хотя вы не из городского гарнизона и точно не наёмники, судя по вашему одеянию, вы воины храма, но не из храма нашего городка, — прозорливо подметил старик, косясь на лошадей и вооружение рыцарей.

— Всё так, как ты и сказал, — опять пробасил рыцарь. — Я и мои рыцари прикреплены к храму, что на трёх холмах, возле города Покра. Мы наткнулись на вашего посланника по дороге в Эскальк.

— Из Покра! — присвистнул старик. — Что привело вас к нам в глухомань?

— Племена роносов начали нападать на пограничные сёла и города, едем к Терне — на место сбора…

— Да-да, мы слышали об этом, — перебил его старик, — проклятые дети иферов, да покарают их Великие!

— Ну а так как мы были от вас неподалеку, то решили заехать к вам, — продолжил рыцарь.

— От вашего посланника мы в курсе вашей проблемы, араны, так?

— Да, ещё одна отрыжка иферов! — сплюнул старик. — Повыползали из своих подземелий, живность в округе распугали, гнездо в лесу, неподалёку от посёлка, устроили.

— Понятно, — проговорил рыцарь. — Это молодняк, которому не нашлось место у себя, пока колония не разрослась, надо ликвидировать угрозу. Дайте нам проводника к ихнему логову. Мы разберёмся здесь и отправимся к нашей основной миссии.

— Сейчас, сейчас! — поспешно проговорил старик, выдернув кого-то из толпы, похожего на охотника.

— Ещё раз спасибо, что не прошли мимо и не бросили нас на произвол судьбы!

— Это наш долг — защищать всех тех нуждающихся, кто молится Великим, стойко переносить все испытания и, не задумываясь, принести им на алтарь наши тела и души! — твёрдо произнёс рыцарь, крепко сжав кулак. Из-за прорезей опущенного забрала засветились глаза, полные самопожертвования и фанатизма.

Этот взгляд и сам тон, каким были произнесены эти слова, впечатлили окружающих людей. В религиозном порыве они попадали на колени, воздев руки к небу.

— Мы никогда не забудем доблестных божьих воинов, защитников! Рыцарь, скажи своё имя, чтобы мы могли помолиться за тебя! — воскликнул старик.

— Кревентан из Пенваля.

Кревентан из Пенваля… Марк усмехнулся. Да уж, действительно, жители этого посёлка и лет через пятьсот не забудут, как к ним заезжал сам верховный тиофпах, глава, пускай и номинальный, всех храмов в землях Арса.

— Земля, земля! — закричали сверху.

Марку, задравшему голову, пришлось прикрыть глаза тыльной стороной ладони. Вспышка белого света сменилась ярким солнцем, на время ослепившим его. Когда глаза немного привыкли, он увидел мачту и анадипса на её верхушке, который смотрел в подзорную трубу. Марк обнаружил, что находится на большом корабле. В носовой части столпилась куча народа, они с интересом рассматривали очертания появившейся суши

— Капитан, вы проспорили мне пятьдесят удо, – произнёс человек худощавого телосложения, обращаясь к грузному анадипсу, стоявшему рядом с ним и наблюдавшему за сушей.

— Я ещё никогда не проигрывал пари с таким лёгким сердцем, – произнёс капитан, убирая подзорную трубу.

— Вы всерьёз стали сомневаться в нашем мероприятии? В том, что Великие направляют нас по верному пути? – удивился худощавый мужчина.

— А Великие не могли бы сделать так, чтобы этот путь не стоил мне четырёх из семи кораблей? – спросил с сарказмом анадипс

— Да что я вообще пытаюсь тебе что-то объяснить или доказать? — отмахнулся худощавый человек, опять уставившись в подзорную трубу.

— Тебе, порождению иферов, этого не понять. Не будь я известным картографом, ты бы даже не посмотрел в мою сторону и тем более не дал свои корабли. Не волнуйся, мои спонсоры покроют все потери, как указано в контракте.

— Будь это не первым нашим плаванием, ты сейчас отправился бы за борт за свои слова, – грозно усмехаясь, предупредил капитан.

— А то не знаешь, что я отказался от выгодного предложения в пользу одного безумца, ворвавшегося ко мне в контору с какими-то бумагами, вычислениями и невнятными планами. Одно правда: ты известен, как и твои путешествия. Говорят, в прошлом году была экспедиция на север Закамы, отправленная королём Норгании в поисках прохода через ледниковые горы Симны. И сколько вас тогда вернулось? Ты понимаешь, что не нашел бы ни одного капитана на всём Перепском полуострове, готового пересечь Арский океан по твоему маршруту? Если бы я тебя не знал…

— Жофранн, — перебил его худощавый мужчина, неотрывно продолжавший смотреть в подзорную трубу, — это не земли сейуров, я не узнаю этих существ, там такие племена не водятся.

Картограф повернулся лицом к капитану. В его глазах полыхало нетерпение и любопытство.

— Мне не нравится твой взгляд, Ричард!

— Мне надо туда. Пусть принесут моё оружие!

— Ну вот опять! – воскликнул грузный анадипс, трагически всплеснув лапами и скорчив недовольную физиономию, но было заметно, что настроение картографа передалось и капитану.

Марка продолжало кидать по различным местам, событиям, сталкивая с легендарными героями прошлого и настоящего, пока очередная вспышка белого света не перенесла опять в какой-то город, судя по всему, на его центральную площадь. Вся площадь рукоплескала фигуре на помосте, музыканты играли торжественные фанфары, фигура что-то говорила собравшимся, но из-за шума Марку не было слышно, что говорят. И опять менялся город, его обитатели, менялось время и сама фигура, неизменным оставался лишь яркий свет, который, вспыхнув, снова погрузил Марка в небытие.

Раздался голос, тембр которого плавно переходил от мужского к женскому. Он был и старым, и взрослым, и детским. Менялась интонация, тональность, как волна, то поднималась, то опускалась, однако Марку казалось, что более естественного голоса он в жизни не слышал.

— Мир велик и существует уже несколько миллиардов лет, — вещал голос. — Множество разумных приходят в этот мир, создают свои империи, царства, королевства, свои цивилизации — на века и даже тысячелетия, а затем уходят, предутренней дымкой растворяясь в лучах солнца, уступая место следующим после них. Время, в конечном итоге, сотрёт из памяти и раба, и императора, поменяет местами материки и звёзды. Ничто не вечно, вечны лишь Создатели всего сущего. Тебе, песчинка с бескрайнего берега, омываемого волнами времени, дарована возможность оставить свой след не только в памяти смертных, но и в памяти Богов, а значит, приобщиться к вечности. Тебе решать, какие методы применить и какой дорогой идти, лишь в случае успеха узнаешь, что принятые решения были верны. Ну а в случае провала, время рано или поздно смоет тебя в океан забвения.

Когда голос умолк, Марк открыл глаза и вытер со лба холодный пот. Похоже, это был не сон, ведь именно такие видения и голос описывали получившие дар в сознательном возрасте. Их воспоминания были записаны и распространялись среди жителей в виде памятки: наставления, правила и общая информация для людей, получивших благословение богов. Общество было крайне заинтересовано в таких людях, поэтому даже в самой захудалой деревушке у старосты имелась такая книжица. Держать такого человека возле себя, на которого снизошла божественная благодать, означало, что и ты, пускай и косвенно, тоже сопричастен к чему-то божественному, к тому, кому боги уделили своё внимание. А благодаря дару, из таких людей, если они развивались, получались сильные бойцы, великие воины, незаменимые телохранители. Поэтому все, у кого были власть и деньги, наперебой стремились заполучить одаренных. Получивший такой дар больше мог не думать, что он будет есть завтра, где и на чём будет спать. Перед ним открывались все дороги, как на королевской службе или на службе какого-нибудь знатного лорда, в религиозных организациях, так и у частных лиц и компаний. Носители дара очень ценились, ценились их способности, их сопричастность к богам и даже их смерть очень ценилась.

Смерть тоже ценилась... Марк непроизвольно сжал кулаки. Та битва, из которой не вернулся отец Марка, как и большинство мужчин из его старого посёлка, произошедшая двадцать лет назад в окрестности близлежащего от них города, надолго останется в памяти людей. Армия неприятеля из соседнего царства Вогрода наголову разгромила наспех собранные силы местного князя, его вассалов и ополченцев. Тысячи людей попали в плен, убитых и раненых никто не считал. Город Таркин и его окрестности были захвачены и находились под оккупацией на всё время военного конфликта. Это было время настоящего террора и ужаса. Помимо убийств, насилия и грабежа, начали выискивать людей, обладающих даром, сначала среди военнопленных, а затем охота началась по всему захваченному району. Пойманных бедняг приносили в жертву такие же одаренные люди неприятеля. Это помогало усилить собственный дар путем поглощения частички дара человека, перенесённого в жертву, и также избавляло от потенциально сильных бойцов неприятеля, которые могли доставить проблем, если не сейчас, то в дальнейшем. Чем меньше одаренных людей у противника, тем лучше. Жертвоприношение совершали, как правило, знатные и богатые носители дара. Пользуясь своим положением и деньгами, они получали себе таких бедолаг. Причём ни знатность, ни положение в обществе, ни богатство жертвы не могло её спасти. Дар увеличивал срок жизни, силу, здоровье – это дороже денег. Во время охоты за одарёнными страдали и обычные люди: кто-то был ошибочно заподозрен в его наличие, как правило, это физически развитые люди, на кого-то просто лжедоносили. Под конец было решено принести в жертву всех военнопленных, вне зависимости был ли отмечен человек богами или нет. Ведь человек – умное и опасное существо с сильным духом и огромной волей к жизни. В начале пытались соблюсти все правила, чтобы жертвы были достойны Подношения богам и те приняли такую жертву, а в итоге всех военнопленных просто забили как скот. По-другому это нельзя было назвать. Измождённых, зачастую раненых, людей выталкивали на импровизированную арену. Кидали им какое-то оружие и заставляли драться с одетыми в доспехи избранниками богов, которые были хорошо вооружены, сыты и уверены в себе. Исход таких поединков был предрешён, а если и случались какие-то неожиданности, то всё было под контролем организаторов. Такая жестокая расправа над пленниками, скорее всего, не случилась бы, будь у неприятеля больше свободы выбора, ведь крепких мужчин военнопленных выгоднее было угнать к себе, на тяжёлые работы в шахты, рудники или на лесоповал, но для конвоирования такого количества людей требовалось значительное количество солдат. Чего тогдашний управляющий оккупированным регионом позволить себе не мог, люди ему были нужны здесь для поддержания порядка. К тому же такую прорву людей надо было кормить и охранять, военнопленные в любой момент могли поднять бунт, поэтому и было принято решение отправить всех на алтарь богам. Захваченные земли были освобождены, с тех пор прошло изрядное количество времени, но желающих вступить в армию и на государственную службу среди одаренных почти не находилось. Да и вообще люди, тех кого отмечали боги, стали крайне неохотно раскрывать или рассказывать про это. Все помнили, как на одаренных велась охота, и про доносы тоже помнили. Даже просто обладать даром, ведя тихую жизнь, было небезопасно, ведь всегда находились желающие отобрать его частичку, убив носителя. Неизвестно, от кого больше умирали отмеченные богами: от зубов, клыков и жал опасных существ, которых они стремились принести в жертву богам, или от рук себе подобных. А ведь скрывать бесконечно не получится, время все равно тебя раскроет.

Обо всем этом лихорадочно размышлял Марк, пытаясь понять, что делать. Оставаться здесь и своим присутствием подвергать жизнь окружающих опасности он не мог. Пускай не сегодня и не завтра, но люди всё равно узнают про его дар. И тогда может получиться как со старым пивоваром и беременной женой его правнука или даже хуже. Деревушка глухая, стоит на отшибе. Если кто-то решит прийти за ним, за его даром, то может пострадать вся деревня, и никто не придет к ним на помощь. Староста рассказывал, на что способны люди, которые занимались усилением своего дара. Тот знал это не понаслышке, а видел собственными глазами. Односельчане были для Марка семьёй, их жизнь казалась гораздо ценнее собственной, поэтому парень твёрдо решил уходить из деревни. Он так давно этого хотел, просто не решался, а теперь… теперь у него не было выбора. Марк заскрежетал зубами, не так он себе это представлял. Он думал побывать в городах, в столице их королевства, если повезёт, наняться на работу к торговцам анадипсам или сейурам. Их торговые пути охватывали всю Закаму, и парень смог бы побывать в таких краях, о которых раньше не слышал, возможно, даже на родине торговцев.

Быть может, во время странствий он нашёл бы себе жену и осел в каком-нибудь уютном местечке. А лучше всего было бы вернуться с женой в родную деревню, построить большой дом рядом с Грэйком. Семья, дети, рассказы о пережитых приключениях, совместная старость, внуки… но боги все перечеркнули. Теперь Марку нужно все время быть настороже и держаться подальше от людей.

В голове новоиспечённого избранника богов начал складываться план, однако физическая усталость и моральное потрясение взяли своё и охотник уснул.

ОТБЫТИЕ

Проснулся Марк оттого, что кто-то нещадно молотил по двери его небольшого дома. На пороге стоял Грэйк.

— Дверь так сломаешь! — потягиваясь, зевнул Марк. — Привет.

— Какой привет? Ты на время смотрел? Ты что ещё спишь? — возмущению Грэйка не было предела. — Мы тебя ждали на завтрак, пока он не остыл, пришлось есть холодным, а он ещё дрыхнет. Мы же собирались сегодня идти заготавливать дрова на зиму. Что опять всю ночь за книгами просидел?

— Ой, извини, а сколько сейчас? Нее, я сразу лёг спать, — начал оправдываться Марк, и вдруг его накрыли воспоминания прошедшей ночи. Он оборвался и, похоже, поменялся в лице, потому что Грэйк удивлённо уставился на него.

— Что с тобой? — спросил Грэйк. — Всё в порядке? Ты не заболел? Что-то лицо бледное.

— Нет, я... извини, да, какая-то усталость. Мне кажется, что мне лучше остаться сегодня дома, чтобы не разболеться.

— Только этого не хватало! — Грэйк с силой ударил кулаком по косяку. — Ложись в кровать! Я сейчас домой сбегаю, пусть Алька какую-нибудь кашу с травами приготовит.

Марк смотрел в спину удаляющегося Грэйка. В голове у него билась мысль, а может, всё это ему приснилось, может, это не было откровением богов, а всего лишь сон. Он вчера так устал, затем эти разговоры после ужина про одарённых. К тому же Марк увлекался книгами про всё и всех на свете, да и памятку для избранных несколько раз перечитывал. Так что в голове вполне могла родиться яркая картинка, вполне реалистичный сон. Был способ проверить, был ли это сон или же действительно боги общались с ним прошлой ночью, и Марк знал его. Дождался Грэйка с лечебной кашей от Альки и затем прогнал его, чтобы тот не заразился, незаметно выскользнул из дома, прихватив охотничье снаряжение.

В скором времени охотник был уже в лесу. Марк начал двигаться осторожно и бесшумно, прислушиваясь к звукам леса, осматривая землю в поисках следов, кусты и ветви деревьев на наличие застрявшей шерсти. В этом безграничном девственном лесу водилось множество зверей и птиц. Марк знал, что рано или поздно натолкнётся на кого-нибудь, что и произошло буквально через полчаса, как охотник нырнул в чащу леса.

Сначала послышалась какая-то возня и явственное похрюкивание. Охотник осторожно, насколько мог, начал подбираться к источнику звука. Подбираясь всё ближе и ближе, Марк, припав к одному из деревьев, выглянул из-за него и увидел в двадцати метрах от себя дикую грушу и вепря, который, похрюкивая от удовольствия, поедал упавшие на землю плоды.

Беззвучно наложив стрелу, он натянул тетиву и спустил её. Рассекая воздух, она устремилась к цели. Вепрь, взревев от боли, начал метаться, теряя кровь, вокруг грушевого дерева в поисках невидимого врага. Вторая стрела не заставила себя долго ждать, на этот раз зверь лишь жалобно хрюкнул, сделал пару шагов в сторону и упал замертво. Подождав какое-то время, охотник с рогатиной в руках начал осторожно подходить к любителю груш.

Приблизившись на расстояние удара, он с силой вогнал рогатину вепрю в горло, хлынула кровь. Теперь не было никаких сомнений, что животное мертво, что оно не вскочит из последних сил и не вспорет охотника клыками.

Марк оглядел добычу: вепрь был довольно крупный, больше метра в холке. Присев на корточки, охотник коснулся ладонью теплого, ещё недавно пышущего здоровьем тела.

— Эта жертва достойна подношения! — раздался голос в голове, голос из прошлой ночи.

Всё-таки это был не сон.

— Я приношу эту жертву Великим богам!

Туша вепря исчезла у Марка прямо перед глазами, вместе с растёкшейся кровью, оставив на примятой траве две выпущенные охотником стрелы.

Это точно был не сон.

Вернувшись из леса, Марк знал, что нужно делать. Он начал собирать необходимые для странствия вещи.

В полдень зашли Алька с Ивганом и котелком горячего супа. Грэйк с несколькими мужчинами из посёлка был в лесу, заготавливал дрова. Марк уверил подругу в том, что у него все хорошо, и обещал зайти к ним вечером.

Собрав вещи, Марк вышел на улицу. Прохаживаясь по их небольшой деревушке вместе с Берсерком, которому опять не сиделось на привязи, он обходил каждый дом, разговаривал, смеялся с каждым встречным человеком. Односельчане уже были в курсе, что Марк приболел, и могли только порадоваться, видя жизнерадостного охотника, гуляющего по деревне, значит, болезнь отступила и всё хорошо.

Вечером Марк, как и обещал, зашёл к друзьям с парой бутылок вина. Они долго сидели, весело болтая обо всём на свете.

Была уже глубокая ночь, свет не горел ни в одном из окон, жители деревушки, натрудившись за день, спали крепким сном. Тем временем Марк начал перетаскивать вещи в свою лодку.

Возвращаясь с очередной поклажей, он заметил возле лодок силуэт человека, которым оказался деревенский староста. Он тоже увидел Марка и приветственно махнул рукой.

— Не спится? — спросил Марк старейшину.

— Да, сон в руку не идёт, – с досадой ответил старик. – Вот думаю, может, лучше порыбачить, чем в постели ворочаться. А сам-то чего не спишь? Далеко собрался? – он кивнул на поклажу.

— Да, далеко.

— Ясно, – промолвил староста. – Значит, всё-таки решился. Ну, я так и думал, что рано или поздно ты покинешь деревню. А сегодня весь день на себя не похож, болеет он, как же, – старик усмехнулся. – Куда отправишься? В город?

— Нет, поднимусь вверх по реке.

— Вверх по реке? — удивился старейшина. — А что там? Там же нет ничего, кроме бескрайнего леса. Там только звери и лесной народ живёт, ну, может, ещё на руины древних наткнёшься, и всё это крайне опасно. Ничего не понимаю!

— Так надо… Мне осталось последние вещи из дома забрать. Я там на столе записку оставлю: попрощаюсь со всеми, напишу, что в столицу отправлюсь. Пожалуйста, скажи им, будто видел, как я вниз по реке, в сторону Таркина, справлялся, чтоб не волновались зря.

Староста изумлённо уставился на Марка.

— Чего-то ты не договариваешь! — укоризненно проворчал он. — Ну да ладно, ты человек уже взрослый, не мне, старику, что-то говорить тебе. Тогда мне тоже кое за чем сбегать надо, дождись меня!

Староста, бросив удочку, куда-то помчался. Марк, уложив поклажу в лодку, пошёл за последними вещами. Положил письмо, которое он написал ещё днём и в котором было всего пару слов, на самое видное место в доме — на стол. В последний раз окинул взглядом своё небольшое жилище, посмотрел на свои стопкой уложенные книги, на свою прошлую жизнь, вздохнул и переступил через порог.

Укладывая последние вещи в лодку, Марк увидел бегущего старосту со свёртком в руках. Ночь была светлой. За ним бежал Берсерк, который прервал своё ночное патрулирование посёлка, заинтересовавшись всей этой суетой неспящих людей.

— На, держи! — запыхавшийся староста сунул свёрток в руки Марку.

— Что там?

— Меч.

Меч старосты – недостижимая мечта любого мальчишки из их деревушки. Сколько раз ловили то одного, то другого за попыткой вытащить меч из дома и поиграть с ним. Грэйк с Марком не были исключением. Он скривился, вспомнив про крапиву, которой каждый раз наказывали мальчишек. Это был хороший меч, не просто меч деревенского кузнеца, а настоящий меч воина. Марк знал, откуда он у старосты.

Отец Альки родился во втором по значимости городе их государства. Он был вторым из четверых сыновей мастера по изготовлению сёдел. Семья была более чем обеспеченная, и все дети получили хорошее образование. Староста тогда был молод и горяч, ведомый тягой к приключениям, он отказался заниматься семейным делом и нанялся в отряд по исследованию и зачистке руин древних, немного послужил в армии короля, затем подался в торговцы янтарём, где в одной из деловых поездок познакомился с матерью Альки. Женившись, он забросил торговую деятельность и осел в поселке своей жены. После смерти тогдашнего старосты, его выбрали на эту должность, хоть он и не был коренным жителем села. Мужчина был неглуп, образован, много чего повидал, да и человек приличный, поэтому все решили, что лучшего кандидата на роль главы деревни им не найти. И не прогадали. Отец Альки делал всё, что было в его силах, чтобы деревня жила и процветала. А меч всегда был при старосте, во всех его странствиях, хороший испытанный меч, цену такому не измерить деньгами. Ведь чем надёжнее меч, тем дольше и безопаснее жизнь его владельца.

— Удачи тебе, сынок! — староста протянул руку. — Береги себя!

Берсерк, глядя на обоих мужчин, словно почувствовал что-то, начал подвывать.

— Спасибо, что заменил мне отца и научил всему, что знал сам! — ответил Марк, крепко пожимая протянутую руку. — Долгих лет!

— А ты присматривай за всеми! — потрепав Берсерка по голове, Марк спрыгнул в лодку, взялся за вёсла и отчалил от деревни. Староста с собакой молча смотрели, как лодка уходит всё дальше и дальше, пока полностью не скрылась из их глаз. До уха Марка донеслось громкое завывание Берсерка.

Светало. «Скоро должен подойти Грэйк, — подумал Марк, гребя вёслами. — Опять будет в негодовании в дверь тарабанить». Эта мысль вызвала у него непроизвольную мимолётную улыбку на лице.

Найдя удобное место, путешественник причалил к берегу, устроил привал на пару часов, отдохнул и позавтракал, а потом продолжил свой путь. Так он и плыл, временами делая остановки, а по ночам спал в лодке возле берега.

ОХОТА

Прошла неделя его путешествия по реке, прежде чем Марк решил, что пора уже где-то обосновываться. Лето подходило к концу, не за горами были осень и зима.

Пристав к островку, находившемуся посреди реки, охотник осмотрел его. Место вполне удовлетворило охотника, и, вытащив лодку на берег, Марк начал обустраиваться. Первым делом он начал строить себе дом, материалом которого послужили деревья, росшие на острове.

Так как на нём, кроме птиц, животных не было, в перерывах между рубкой деревьев и постройкой дома охотнику пришлось плавать за добычей с острова на берег. Добычей охотника, как правило, были косули, иногда получалось подстрелить кабана или небольшого пятнистого оленя. Мясо животных, как и пойманная рыба, сушились, Марк делал припасы на зиму, а шкуру охотник выделывал. Она должна была пойти на утепление стен и пола.

Так в делах и заботах пролетело лето, а за ним и осень. Марк, построив домик и соорудив вокруг него небольшой частокол, ждал приближающуюся зиму.

Не прошло и трёх недель зимы, как лёд сковал всю реку. Охотник уже пешком ходил от острова к берегу за добычей, делал проруби — занимался зимней рыбалкой. Не то что всё это ему было крайне необходимо, запасов вполне хватало, просто заняться Марку больше было нечем. Сколько раз он вспоминал с сожалением о своих оставленных книгах, но тогда, когда приходилось выбирать, брать с собой жизненно необходимые вещи или книги, выбор, естественно, падал не в пользу последних, поскольку место на лодке было не безграничным. Марк мысленно в голове воспроизводил прочитанные им книги, пытаясь хоть так заменить их отсутствие.

Во время очередной прогулки по берегу, всматриваясь в снег, охотник наткнулся на следы, которые его заинтересовали. Это были следы песца. Охотник по ним вышел на норку зверька. Так как у него с собой было всё необходимое, а также используя подручные средства, Марк, на месте соорудив ловушку, установил её возле входа в нору и вернулся к себе.

На следующий день охотник, плотно позавтракав, вышел на улицу. Хотя было ещё утро, зимний день обещал быть солнечным, судя по только что тоже выходящему, но уже яркому солнцу и отсутствию крупных облаков на небе.

Полюбовавшись на рассвет, Марк, нацепив лыжи, отправился за реку, прогуляться и проверить заодно вчерашнюю ловушку.

Не успел охотник перебраться через реку и углубиться в лес, как раздался треск ломающейся ветки. В безветренную сухую погоду звуки в зимнем лесу были особенно чёткими и громкими. Охотник без особого труда определил направление, откуда раздался треск, и поменял свой маршрут следования. Теперь он двигался крайне осторожно в сторону звука.

Через десять минут охотник натолкнулся на стоявшего к нему спиной лося, крупного самца с роскошными рогами. Марк не планировал охотиться в ближайшее время, мяса хватало. Но, польстившись на его внушительную корону и уже мысленно найдя ей применение, охотник, немного обойдя животное, наложил стрелу на лук. Лось пока не видел охотника, что дало последнему время для неспешного прицеливания.

Марк спустил стрелу, и в это время, как будто что-то заподозрив, лось резко вскинул голову. Охотник, видя это, уже понял, что стрела не попадает в место прицеливания, но остановить полёт стрелы был не в силах, всё это было доли мгновения.

Хоть стрела и не достигла намеченной точки, но всё равно она серьёзно ранила животное, угодив ему прямо в шею. Судя по фонтанчику крови, стрела перебила важную артерию, и стало ясно, что лось ранен смертельно. Был лишь вопрос времени, когда он упадет из-за потери крови. Помимо вопроса о времени, перед охотником возник ещё вопрос, животрепещущий, не бросится ли раненое животное на своего обидчика, не затопчет ли оно его копытами и не насадит ли охотника на так приглянувшиеся тому рога.

Зная крутой нрав сохатого, Марк, не думая, машинально, вместе с приступившимися холодными капельками пота, накинув стрелу на лук, натянул тетиву. У охотника не было права на ошибку, так как у него был только один выстрел.

Опасение охотника, к его счастью, не оправдалось. Животное ломанулось через деревья и кусты в противоположное от охотника направление. Марку только и оставалось, как пустить вдогонку очередную стрелу, которая попала лосю в бедро, что существенно снизило скорость бега и добавило очередную рану, из которой вместе с кровью уходила и жизнь животного.

Марк на лыжах помчался вслед за убегающим. Охотник хоть временами и упускал из виду свою добычу, но всё равно не боялся потерять её. Шум, создаваемый лосем, стоял на весь лес, а крови из ран на снегу было столько, что Марк только диву давался, как лось ещё на ногах.

Охотника теперь мучал другой вопрос, насколько далеко лось убежит от дома Марка. Лось был крупный, и всего его, зараз, охотник, естественно, чисто физически не сможет транспортировать к себе домой.

Пока он думал об этом, даже не заметил, как вышел на замёрзшую реку, где увидел впереди себя шедшего по льду прихрамывающего лося. Марк не стал его догонять и добивать стрелами, это было не нужно. Не спеша он шёл за ним следом, временами улыбаясь себе в бороду. Так через какое-то время лось с Марком пришли на островок, где стоял домик охотника. Лось упал, чтобы потом не встать, метрах в сорока от избушки. Не останавливаясь, Марк прошел мимо него в дом, снять лыжи и за большим разделочным ножом. К вечеру от лося остались лишь застывшая кровь и вмерзший в лёд костяной остов.

Натрудившись за день, охотник заснул крепким безмятежным сном. Ему снились его деревня с жителями и его друзья — Грэйк, Алька и Берсерк. Грэйк что-то говорил ему, а Алька смеялась, Ивган играл с Берсерком.

Вдруг что-то взволновало Берсерка, и он побежал в лес. «Волки!» — крикнул Грэйк и побежал за собакой. Марк за ним. Вой волков становился все ближе и ближе, и это уже был не сон.

Проснувшись, охотник явственно слышал волчьи завывания. Вскочив с постели и накинув на себя одежду, он выбежал из дома. По лесенке взобрался на крышу дома. Светало, до рассвета оставались считанные минуты, и на горизонте уже виднелась золотистая кромка.

Тем временем волчьи завывания становились все ближе и ближе. Марк уже видел самих волков, которые припадали к снегу, нюхали и облизывали его. Они шли по следу, по кровяному следу, оставленному лосем.

Если Марк ещё вчера мог только радоваться и благодарить счастливый случай, что лось откинул копыта у островка, где обосновался охотник, то теперь он проклинал скотину, которая проложила след к его острову и сдохла практически напротив домика. У охотника закрадывались подозрения, что лось, предчувствуя свою кончину, таким образом решил насолить охотнику, и теперь его останки с кровяным следом служили маяком для хищников. «Нужно отвадить эту стаю от дома, иначе жизни от них здесь не будет!» С этими мыслями Марк спустился с крыши, зашёл в дом, оделся как следует, взял лук со стрелами и поднялся опять на крышу дома. Волки тем временем уже пришли к останкам лося. Рявкая и покусывая друг друга, они приступили к дележу.

Охотник, выбрав наиболее крупную цель, возможно, вожака, привычным движением, вздохнув, натянул тетиву, прицелился, удерживая дыхание, и на выдохе спустил стрелу. Волк упал как подкошенный, остальные в недоумении уставились на него. Не прошло и трёх секунд, как следующий волк, жалобно взвизгнув, также упал и, пару раз лапами скрябнув по льду, затих. Голод, кровь, делёж останков лося — все это сделало стаю крайне невнимательной к происходящему вокруг, и они не заметили, не обратили внимания на человека, стоящего на крыше дома, чем и поплатились. Опытный охотник в упор расстреливал волков. Ещё один волк беззвучно успокоился меж двух больших берцовых костей, одну из которых он только-только начал обгладывать. Большой тисовый лук, с упругой тетивой из волос и крепких сухожилий, а также тяжёлые дубовые стрелы с металлическими наконечниками, в сильных опытных руках, поистине обладали разрушительной силой.

Стая, не сговариваясь, словно по команде, бросила останки лося и побежала к охотнику, по дороге потеряв ещё одного собрата. Идея бежать к охотнику оказалась роковой. Не добежав до домика, стая упёрлась в высокий забор и остановилась.

Марк стрелял по волкам, уже не прицеливаясь, и волки начали бегать вдоль забора, пытаясь найти лазейку, но ее не было. Стая теряла время и своих членов группы. От нее осталось меньше половины, но она продолжала упорствовать в своем желании проникнуть внутрь. А у охотника оставалось ещё множество стрел, и он, не торопясь, сверху, спокойно и методично, расстреливал загнавших себя в ловушку волков.

От всей стаи в живых оставалось два волка, бывших ещё на ногах, и несколько раненых, которые, скуля, ожидали своего конца. Здраво оценив ситуацию, эти два волка решили отступить, поджав хвосты, они бросились наутёк от проклятого забора.

Марк уложил сначала одного, а затем, прицелившись, послал стрелу и второму. Получив стрелу, последний из волчьей стаи, бегущий во всю прыть, по инерции несколько раз кувыркнулся, прежде чем замертво распластаться на снегу. Некогда большая стая перестала существовать. Она осталась лежать на замёрзших костях лося, на пути к домику охотника и вдоль всего забора.

Хоть Марк и избавился от этой напасти, но теперь вокруг было столько крови и мертвых туш, что проблем могло только прибавиться. Ведь кто угодно мог выйти из леса, ведомый запахом крови и смерти. Но выход из данной ситуации был. Охотник в очередной раз слез с крыши, опоясался мечом и вышел за ограду.

Подойдя к близлежащему волку, пнул его. Волк не шевельнулся. Присев на корточки, Марк положил руку к ещё тёплому трупу волка.

— Эта жертва достойна подношения! — прозвучал уже знакомый Марку голос.

— Я приношу эту жертву Великим богам! — произнёс Марк.

Туша волка исчезла, вместе с растекшейся вокруг него кровью, оставив лишь стрелу, следы и очертание лежавшего тела на снегу.

Поднявшись, охотник подошёл к рядом лежавшему волку. Тот был при смерти, но ещё жив, жалобно поскуливал. Марк, вытащив меч из ножен, пронзил его. Волк затих, и его также принесли в дар богам.

Так охотник и ходил от одного волка к другому, добивая раненых мечом и принося их в жертву Великим, пока не осталось ни одного тела. Лишь следы лап и следы самого охотника, а также примятый снег от тел волков напоминали о развернувшейся здесь бойне.

Подобрав стрелы, Марк вернулся в дом. Предутреннее событие отбило у него хоть какое-то желание выходить сегодня на прогулку. Он решил остаться дома и заняться ремонтом стрел, древки некоторых из них были сломаны или перегрызены. Раненые волки, если могли дотянуться до ранивших их стрел, с досады или со злости, перегрызали их, а может, просто хотели вытащить вещи, причинявшие им боль. Так или иначе, у охотника появилось занятие, на которое он потратил весь день.

ГЕРОЙ

Вечер. Только-только начинающие проступать звёзды, самые яркие из них, пока что ещё были на небе бледными точками. Покачивая верхушки деревьев, дул тёплый летний ветер, на опушке горел костер. Потрескивая, он отправлял ввысь снопы искр. Возле костра сидел человек, мужчина, в светло-зелёном плаще, капюшон у него был откинут назад. Это давало возможность увидеть, что у мужчины светло-русые волосы, частично собранные в хвостик.

Марк подошёл ближе к этому человеку. Мужчина в плаще серо-зелёными глазами пристально смотрел на костер, как будто пытаясь разглядеть там что-то. Затем он повернул своё бледное с тонким носом лицо к Марку и внимательно оглядел подошедшего.

— Охотник, значит, моё почтение! — закончив свой осмотр, произнёс человек в плаще. Нотки в его голосе были насмешливыми, а сам голос живым и игривым, больше подходящим юноше, чем мужчине лет сорока. Примерно столько мог дать незнакомцу Марк.

— Ты кто? — спросил Марк.

— Ну хоть основы объяснять не надо, — облегчённо вздохнув, продолжил человек, пропуская вопрос между ушей. — Давно лук в руках держишь?

— Ну да, насколько себя помню. Без него была бы верная смерть или от голода, или от зверей, — ответил Марк.

— Понимаю, понимаю, сам такой, — устремив свой взгляд в небо, произнёс мужчина.

— Так кто же ты? — спросил Марк ещё раз.

— Герой, посланник богов, если быть более точным, бога Оруфа.

— Награда за жертвы? — поинтересовался охотник.

— Она самая, — ответил герой. — Боги довольны твоему усердию, о, убийца дикого кабана, гроза волков! — насмешливо продолжил посланник. — И даруют тебе усиление дара, небольшое, — тут он усмехнулся, — а также один урок у Мастера по стрельбе из лука, то есть у меня! — пафосно произнёс он. — Так пади же на колени и восславь Великих богов за оказанные ими знаки внимания к твоей персоне!

Марк недоуменно уставился на героя, пытаясь понять, он сейчас серьезно разговаривает или смеётся над ним.

— Так что, будешь благодарить богов? — поинтересовался человек в плаще.

— Даже не знаю, — неуверенно ответил Марк.

— Понятно, — просто произнёс посланник богов.

— А как другие поступают? — спросил Марк.

— Большинство падают на колени или вообще распластываются на земле и начинают молиться. А кто-то, но таких немного, так же как ты, стоят и глупо пялятся, — рассмеялся герой. — Мне такие больше нравятся.

— А ты точно от богов? — усомнился Марк.

— Обижаешь! — человек в плаще состроил обиженную гримасу. — Оруф — мой покровитель!

— Переменчивый бог, бог удачи и фортуны, — машинально произнёс Марк.

— И риска, — добавил посланник. — Он самый, покровитель всех рисковых людей и рисковых начинаний.

— Чаще всего ему воры и разбойники молятся, ну и торговцы, ради высоких прибылей или когда идут с товаром по опасному пути, чтобы как раз он — бог Оруф — и отвадил этих самых грабителей от них самих и от их товаров, — всматриваясь в человека в плаще, произнёс Марк.

— Вот же незадача! — хохотнул посланник Оруфа. — И как всем угодить?

— Ты разбойник? — спросил Марк.

— С чего ты так решил? А почему не торговец? — мужчина в плаще опять хохотнул.

— Пальцы, — кивнул Марк на правую руку посланника. — Мозолистые пальцы того, кто постоянно натягивает тетиву, у меня такие же. К тому же ты сам сказал, что владеешь луком. Все это ближе к охотнику, наёмнику, бандиту или солдату, а не торговцу. И это объясняет, почему ты так вольно разговариваешь о богах. Разбойники свободолюбивые и недисциплинированные, из них несильно фанатичные последователи. Ты тому живое доказательство, хоть и герой.

— Скорее мёртвое, — невесело усмехнувшись, поправил мужчина.

— Позволь поинтересоваться, что ты делаешь в лесной глуши, тем более один, почему ты здесь? — продолжил посланник богов, меняя тему разговора.

— Я ушёл из деревни, чтобы не привести туда беду, — ответил Марк. — Вероятность того, что кто-то захочет завладеть моим даром, рано или поздно вполне может быть, не хочу чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.

— А в лес-то чего убежал, а не в город там какой-нибудь или ещё куда, где хотя бы есть хоть кто-то? Что, людям не доверяешь?

— Некоторые люди подлее и опаснее любого зверя, — ответил Марк, — и способны на всё. Особенно избранники богов, которые ради получения чужого дара пойдут на многое. Дар порождает в человеке самые худшие и низменные качества. Глупцы считают дар благословением богов, я же считаю это проклятием.

— Проклятием, говоришь? — задумчиво повторил посланник богов. — Теперь мне понятно твоё, так скажем, несильное желание падать на колени, вознося молитвы благодарности Великим. Но всё равно жить отшельником вдали от всех и от всего — это разве жизнь? Да, возможно, ты проживёшь дольше, но это трудно будет назвать жизнью. Вот в моей жизни было много всего и хорошего, и плохого, разного рода события, но я ни разу не пожалел о том, как её прожил. Хотя, если быть честным, — добавил он чуть тише, — у меня и выбора-то особо не было, как её прожить. Я был ответственен за своих людей. Моя жизнь была неразрывно с ними переплетена. Мужчина в плаще уставился на костер. — Я, как и ты, родился в небольшой деревушке на границе Санса и Нотурии, что на Товрии. Жизнь была сложна. Того, что оставалось после уплаты аренды полей местному землевладельцу, еле-еле хватало, чтобы не умереть с голоду. После очередного неурожайного года, чтобы хоть как-то свести концы с концами, родители продали меня и сестру, как самых младших и бесполезных. Нам тогда по одиннадцать лет было. У своего хозяина я пробыл год и в двенадцать лет сбежал, наслушавшись о некоей общине свободных людей — разбойниках, которые обосновались где-то в Треольском лесу. Что над ними нет господина, оброков, что они вольны как птицы в небе. Хоть этот лес и находился неподалеку, но какова была вероятность, что я найду этих людей?! Это самый большой лес на Товрии. Он находится прямо посередине острова, а его окраины выходят на все три королевства. Однако удача была на моей стороне, и я стал одним из них, — человек в плаще улыбнулся, что-то вспоминая. — Вскоре меня отметили боги, и все решили, что это хороший знак, что боги присматривают и не забывают про нас. Если раньше убитое мною животное или птицу я приносил общине, то теперь решением наших руководителей я должен был приносить их богам. Я рос, и данный мне дар рос вместе со мной. Никто из нашего поселения не мог сравниться со мной в стрельбе из лука, хотя многие из нас были первоклассными стрелками. Меня стали брать на вылазки, где мы подкарауливали торговцев — всех тех, с кого можно было поживиться и у кого была небольшая охрана. Мы были крайне удачливы, и к нам потянулись все те, кто не нашел своё место у себя на родине, — потерявшие всё крестьяне, разорившиеся горожане, дезертиры. Все обездоленные, преследуемые законом люди, со всех трёх королевств, стекались к нам, ища лучшую жизнь. Время текло. Вокруг посёлка возвысились добротные деревянные стены, а покосившиеся избушки превратились в двух, а то и трёхэтажные дома. Община росла, рос и наш разбойничий отряд, что давало возможность грабить более состоятельных людей с более серьезной охраной. А если какой-нибудь посланный за нами патруль в погоне за нами углублялся в лес, терял бдительность, то и он иногда не возвращался из леса, пойманный в расставленные нами ловушки. Наша община свободных людей по достоинству оценила мои заслуги как бойца и организатора, и меня провозгласили королём Треольского леса.

Пламя костра взметнулось вверх, озарив горделивые черточки, проступившие на челе героя.

— Так я и стал королём, королём разбойников. Дорогостоящие ни к чему не приводящие карательные экспедиции со временем прекратились. Короли и лорды Товрии продолжили враждовать между собой, им было не до нас. Дабы обезопасить свои торговые маршруты, проходящие недалеко от леса, с нами начали договариваться как представители государств, торговые компании, так и частные предприниматели. Со всех них мы взымали налог за проезд по нашему лесу. Меткость лучников Треольского леса уже успели оценить, и нас частенько нанимали как конфликтующие стороны на острове, так и через пролив на материке, а также в различные экспедиции по руинам древних в их исследованиях и зачистке от детей иферов. В Треольском лесу мы наткнулись на несколько таких руин, где ещё не ступала нога человека. Исследователи щедро платили нам за сопровождение. Сомневаюсь, что кто-нибудь после нас дальше и глубже спускался в те подземные лабиринты под руинами. Тем временем наш свободный город ещё больше разросся, обзавёлся уже большими каменными стенами, с грозными бойницами. И за стенами города уже выросли пригородские застройки. Наши лучники, в качестве наёмников, участвовали во множествах битв на западе и в центре Арса и практически всегда служили залогом к победе. А когда король Еграхий Рульвольд Долгобородый, с ещё несколькими королями и лордами запада, отправился в поход на помощь королевствам Мадара от табрекской экспансии, то с нашими стрелами познакомились и люди юга. Меткость Треольских лучников, напористость западных рыцарей королевств Арса и горячность людей Мадара освободили практически весь юго-запад Арса от захватчиков. Я хорошо помню тот день, когда после генерального кровопролитного сражения под ярким солнцем в холмистой местности Ларансии, близ крепости Орданы, союзные государи в ещё не снятых боевых доспехах, все в крови и поту, на фоне поля боя, позируют уже тогда известному художнику Весенсу из города Фоцин. Картина получила название «Битва при Ордане». Меня тоже запечатлели на том холсте, среди венценосных особ. А как иначе? Избранник богов, предводитель Треольских лучников. Только они сумели остановить своими стрелами прорвавшихся музанов, стреляя им в глаза и выбивая их всадников. Я был не просто знаменитостью, а легендой. Почти все считали, что именно мое присутствие, моя необыкновенная удача способствовали Великой победе. В глазах людей я не был обычным избранником, ведь как объяснить то, чего я достиг, как не особым расположением ко мне Великих? Точнее бога Оруфа, которого, как ни для кого не было секретом, я официально выбрал своим покровителем. Мне было тогда уже триста шестьдесят два года.

Раздался треск горящего полена. Языки пламени, ненадолго взвившись вверх, опали назад, костер затухал. Глубокая морщина прорезала лоб рассказчика.

— Но ничто не вечно и не постоянно, так и моя звезда удачи начала уходить в закат. Всё закончилось там, где и началось. Не прошло и месяца, как я со своими людьми вернулся домой, после той знаменательной и судьбоносной победы, когда в наш город приехала делегация из королевства Санса. Правитель Санса — король Гренвид — приглашал меня на пиршество, которое он организовывал в мою честь, дабы почтить славного героя, своего земляка. Лицемерный подонок, ни сам не поехал и ни одного своего воина не послал в тот поход против табреков! — презрительно произнёс герой. — Я тогда подумал, что он хочет на моём фоне тоже получить часть славы и уважения от своих подданных. Ссориться не было смысла, я готов был пойти на это. Тем более мне намекнули, что король хочет даровать мне титул. Это бы здорово помогло мне и моему городу узаконить своё положение на острове.

При въезде в столицу Санса — Нудлоф — меня с моей свитой встречали все её жители, да и не только они одни. Все, кто мог, стекались в столицу посмотреть на меня. Все улицы города, как и сама площадь, на которой были устроены церемониальные торжества, были забиты людьми. Под конец я выступил с речью к собравшимся людям. Не помню, что конкретно там говорил, я был словно в эйфории, затем поехали во дворец к королю.

Король был очень ласков и обходителен, называл меня братом, советовал то или иное кушанье со стола, который ломился от всевозможных яств. Празднества и всяческие мероприятия, пиры, охота, турнир продлились двадцать дней.

Накануне отъезда король Гренвид дал прощальный ужин по этому случаю. Он не пожадничал и вытащил из своих закромов бочонок Серекийского вина. О боги, что это за божественный напиток! Не помню, сколько я его выпил, виночерпий только и успевал наполнять мой кубок. Затем в глазах потемнело, звуки затихли, и вспыхнул яркий свет.

Я очнулся здесь, в лесу. Так и брожу здесь, по сей день, меж деревьев и своих воспоминаний. Где по новой проживаю приглянувшиеся мне моменты из своей жизни, из которых меня иногда выдёргивает воля бога Оруфа, для помощи и наставлений усердным последователям богов. Кстати, ты чего так глаза выпучил и рот раскрыл, как будто призрака увидел? — смеясь, спросил мужчина в плаще.

— Великие боги, я знаю, кто ты! — выдавил из себя Марк. — Ты Корднор Остроглазый.

— Ах да, это я, забыл представиться! — мужчина в плаще встал и, сделав пару шагов, протянул Марку руку.

Марк оторопело уставился на неё.

— Целовать необязательно, я не духовная и не знатная особа, — продолжая улыбаться, произнёс посланник богов. — Хотяя... я ношу титул короля разбойников, — задумчиво добавил он. — Монархам вроде бы целуют, ладно, можешь поцеловать. Падай на колени перед героем и восславь Великих создателей всего сущего!

Насмешливый тон вывел Марка из ступора, и он осторожно пожал протянутую руку.

— Все же лестно, что меня помнят! — проговорил герой, вернувшись на свое место возле костра. — Сколько прошло с моего вознесения? — человек в плаще усмехнулся. — Века полтора?! И что говорят обо мне? Ты сам откуда? — заинтересованно спросил герой.

— Я из княжества Поврок, как уже сказал, из одной небольшой деревушки, — ответил Марк.

— Где это? Не знаю такого, — задумчиво произнес посланник богов.

— Восток Арса земли ванслав.

— Аа, — протянул герой. — Это так далеко, ни разу в той стороне не был. Это настолько далеко от Товрии, и даже туда дошла весть обо мне… И что у вас там говорят обо мне?

— Ну..., — неуверенно проговорил Марк, — ничего такого особого прям и не говорят.

— Ладно-ладно, я не обижусь! — подбадривал Марка посланник богов. — Ты-то меня распознал, значит, что-то говорят.

— Есть несколько сказаний о твоих приключениях, — продолжил Марк.

— Что за сказания? — заинтересованно спросил герой.

— Одно из них — это когда некий лорд, безуспешно гонявшийся за главой разбойников Треольского леса, решил пойти на хитрость. Он объявил о турнире по стрельбе из лука, со щедрым денежным вознаграждением для победителя. Все знали, что глава разбойников, которого прозвали Корднор Остроглазый, — непревзойдённый стрелок из лука. Знал это и тот лорд. Таким образом, он решил выманить главаря на турнир, где тот, естественно, займет первое место. И затем, после награждения, схватить его. Но разбойник оказался хитрее. Забрав главный приз, он ловко ускользнул прямо перед носом тех, кто должен был его схватить. Это сказка очень нравится детям… — Марк осёкся.

— Как сказка? — растерянно переспросил герой. — Это была тщательно спланированная операция. И дело было не в каком-то там призе, а в том, что Фрегай схватил пару моих соглядатаев, организовал турнир по стрельбе, по окончанию которого он должен был их повесить. Это была неприкрытая ловушка для меня. Но ничего из этого у него не вышло. Пока я отвлекал внимание на себя своей виртуозной стрельбой, мои люди вытащили тех бедолаг из темницы, подожгли пару сараев, тем самым вызвав переполох. Чем я и воспользовался, ускользнув от стражников и умыкнув при этом с подноса пару мешочков с деньгами. Все равно они так и так должны были стать моими, поскольку конкуренты как стрелки были весьма посредственны. Я — участник Уретского сражения, битвы при Ордане и ещё множества других, где решались судьбы целых государств, стал героем детских сказок, в голове не укладывается!

— Я, как ты сам подметил, из земель, очень далеких от мест твоих великих свершений, — попытался подбодрить героя Марк. — И не только по сказкам знаю тебя, я читал о тебе. Мне крайне было интересно знать о человеке, который в играх мальчишек, в стрельбе из лука, был главным героем. Все хотели быть Корднором из Тревольска. А иллюстрацию картины битвы при Ордане я также видел в одной из книг.

Человек в плаще приободрился после слов Марка — насмешливая улыбка вновь появилась на его лице.

— Знаешь, мне давно не приходилось общаться с кем-то так же свободно и непринужденно, как с тобой, как будто родственная душа. Наверное, поэтому я рассказал свою историю. Могу дать тебе несколько советов, а ты уже сам решай, прислушиваться их или нет. То, что ты решил сбежать из деревни, я могу понять, но то, что ты захотел похоронить себя ещё при жизни в лесной глуши, это просто глупость, как по мне. Лучше уж прожить яркую, интересную, пускай, возможно, и короткую жизнь, полную событий, чем влачить скучное однообразное существование под тенью столетних деревьев. Ещё кое-что. В следующий раз при появлении героя рекомендую все же преклонить колени и восславить Великих богов. Люди в основном крайне религиозные. Героя присылает определенный бог, и его посланник будет агитировать тебя на то, чтобы и ты принял покровительство его бога. Поэтому сделай вид, что ты крайне заинтересован этим предложением, войди в доверие, в общем, расположи к себе героя. Это полезно, так как он может тебе что-то посоветовать, рассказать или преподать очень хороший урок. Но на деле, я не рекомендую спешить в выборе себе определённого бога-покровителя. Да, это даст тебе значительные преимущества, но может создать и проблемы. Великие боги крайне завистливы. Для этого у них свои причины, ведь жертва приносятся уже не всем богам, а богу - покровителю. Поэтому избранные, помимо расположения своего бога-покровителя, могут навлечь на себя неприятности от других богов. Пускай боги и не вмешиваются самолично, но у них есть свои последователи, так что осторожнее с этим. Да и вообще не гонись за узнаваемостью и известностью, чтобы как можно дольше оставаться никому неинтересным и в первую очередь для богов. Прислушайся к моим советам и, возможно, проживёшь дольше! — человек в плаще потянулся. — Ну а теперь урок от мастера-лучника! — герой приподнялся от костра.

У Марка в руках оказался лук.

— Натяни тетиву, правый локоть выше приподними, да, вот так. Видишь единственный красный лист ольхи перед собой? Как нет? Получше приглядись! Он всего лишь в ста семидесяти шагах от тебя. Всё разглядел? Ну и хорошо, опусти лук!

— Навык стрельбы выше среднего. Вот только зрение немного ухудшается. Благодаря книгам приобретаются как знания, так и плохое зрение. Прекращай читать книги по ночам при плохом освещении! Можешь отблагодарить меня! — посланник богов, запахнув плащ, принял горделивую позу.

Марк ещё думал, как ответить, когда герой, которому надоело стоять, опять присел возле затухающего костра.

— Что хочу сказать, луком ты владеешь неплохо, но стрелы бывают заканчиваются, или схватка, бой могут быть на близкой дистанции. У тебя есть отличный меч. Если всё же решишься покинуть лес, рекомендую научиться владеть им. Найди тех, кто обучит тебя владеть мечом, при возможности пользуйся им, ну ты понял, а герои, владеющие в совершенстве этим видом оружия, помогут тебе в навыках мастерства фехтования.

— Спасибо тебе за советы и наставление, о герой! — Марк низко поклонился посланнику богов.

— Да ладно! — махнул рукой человек в плаще.

— Мне там надо как-нибудь отблагодарить Оруфа, помолиться ему?

— Будешь на Товрии, закажи песнопевцу, в каком-нибудь трактире, таверне или постоялом дворе, оду о Кордноре Остроглазом. Кстати, на острове есть наше сообщество свободных людей. Если ты выложишь на столе монетами стрелу, то, возможно, они с тобой свяжутся. А если пройдёшь вступительное испытание, то сможешь вступить к нам… к ним. Это может помочь тебе в твоих начинаниях, да и вообще, — мужчина в светло-зелёном плаще улыбнулся. — Прощай и удачи тебе, странник!

— Прощай, герой!

Первый солнечный луч нового дня, проникнув в дом охотника через окно, разбудил Марка. Он вышел на крыльцо, чтобы сделать пару глубоких глотков зимнего воздуха и проснуться окончательно. Потягиваясь и пощуриваясь от солнца, охотник осматривал округу. Вокруг была тишина и никого. Одна лишь белка выковыривала что-то из щели в дереве. После непродолжительных усилий ей всё же удалось вытащить небольшой лесной орех. Взяв его в рот, белка запрыгала по веткам, пока окончательно не скрылась среди деревьев в снежном лесу.

Марк, забыв дышать, так и застыл с поднятыми руками, глядя на все это действие, происходящее на том берегу замёрзшей реки. Ещё вчера на таком расстоянии он не то чтобы не разглядел орех и его размер, но и сама белка была бы для него лишь тёмным силуэтом. Если судьба приведёт его на Товрию, то он переслушает все песни о легендарном лучнике.

Переосмысление

Пришла весна, снег остался лишь в темных оврагах и низинах. Освободившаяся от ледяных оков река вновь продолжила своё движение. Первые ростки цветов и зеленной травы медленно, но уверенно поднимались из земли. Марк, которому надоела однообразная зима, как ребенок радовался весеннему преображению леса. В последний месяц на него напала апатия, и он стал реже выходить из дома, но теперь, избавившись от зимнего гнёта, охотник возобновил свои ежедневные прогулки по лесу.

У него оставались ещё запасы мяса и рыбы, а вот с другими продуктами было туго. Ему остро не хватало овощей и фруктов, и ещё сны, в которых он жуёт только что вынутый из печи вкусно пахнущий ломоть горячего хлеба, стали посещать практически каждую ночь. Для съедобных лесных ягод, клубней и прочих корнеплодов было ещё рано, но самое время для берёзового сока. Охотник, вооружившись всем необходимым, направился к берёзовой роще, которую приметил на одной из прогулок. Подрезая кору на очередном дереве, чтобы приладить на месте среза палочку с выемкой, по которой сок будет стекать в сосуд, Марк почувствовал на себе чей-то взгляд. Немного повернув голову и скосив глаза вбок, он увидел в тридцати шагах от себя торчащую из-за кустов морду медведя.

Зверь внимательно следил за каждым движением человека. Не подавая вида, что заметил наблюдавшего, Марк начал потихоньку отходить в противоположную сторону. Только что вышедший из зимней спячки медведь был очень голоден, а значит, чрезвычайно опасен. Охотник знал это, поэтому продолжал осторожно отступать в сторону реки, к своей лодке. Благо березовая роща находилась неподалеку от места, куда он причалил. Добравшись до лодки, Марк быстро столкнул её в воду и запрыгнул сам.

Не успел охотник выйти на середину реки, как опять увидел медведя. Тот, понюхав воздух, зашёл в воду и начал грести к лодке. Надежда, что река послужит препятствием, оказалась напрасной. Марк рьяно налег на весла и через несколько минут был уже у себя на острове. Ему даже не пришлось тратить время на вытаскивание лодки из воды: скорость была такая, что она по инерции заехала на пологий берег. Забежав за ограду, охотник закрыл ворота, взлетел по лесенке на крышу дома и стал наблюдать за медведем.

Зверь тем временем также доплыл до острова, покрутился возле лодки, обнюхав ее, и, не поднимая головы, направился к домику охотника –явно шел по его следам. Марк, наложив стрелу на тетиву, натянул её и уже готов был спустить, как новая мысль посетила его голову. Спустившись с крыши, он зашёл в дом и вскоре вернулся, держа в руках обнаженный меч. Медведь встал на задние лапы и приподнялся над оградой. Он казался не просто большим, а огромным, и будь Марк городским жителем, то вполне мог допустить, что перед ним сам медвежий прародитель, дух леса, царь рода. Но охотник видел, что это обычный медведь, просто крупнее своих собратьев, с которыми раньше доводилось сталкиваться.

Марк аккуратно выглянул из-за угла дома. Зверь пока не видел человека, но чуял его. Свесив передние лапы с внутренней стороны забора, он крутил головой, шумно вдыхая воздух. Охотник не просто так взял в руки меч. Это не самое подходящее оружие против лесного зверя, рогатина или копьё были бы куда лучше. Но, памятуя о том, что ему говорил Корднор Остроглазый, Марк решил последовать одному из его советов. После того, как он принесёт богам нужное количество жертв мечом, кто-то из героев может дать ему дельный совет или урок по владению оружием этого типа.

Ограда разделяла медведя и охотника, что давало второму возможность подойти к животному как можно ближе, а именно, на расстояние удара. Собравшись с духом, крепко сжав рукоять двумя руками, он помчался на медведя, выставив меч перед собой. И прежде чем медведь успел хоть что-то понять и как-то среагировать на появившегося перед ним человека, Марк с разбегу вогнал меч в промежуток между брёвен ограды, в район сердца зверя, на половину длины клинка. Медведь, взревев от боли, отпрянул от забора. Охотника, твёрдо державшего свой меч, обдало струёй горячей крови из нанесенной им раны.

Не мешкая, Марк забежал в дом и захлопнул за собой дверь. Он слышал, как обезумевший медведь ломает ограду, и вскоре весь дом начал содрогаться от его ударов, а затем всё стихло. Подождав ещё какое-то время, охотник подошёл к окну и осторожно выглянул наружу. Он увидел сломанный забор, и вещи, что были на улице, оказались разбросаны по всему двору. Всё вокруг в кровавых потёках, но самого медведя нигде не видно. Окно было сделано небольшим, для лучшего сохранения тепла, а высовывать всю голову казалось рискованно.

Тогда, сняв засов с двери, Марк попытался аккуратно её приоткрыть, но ничего не вышло. Он сильнее толкнул дверь, которой явно что-то мешало снаружи, и опять безрезультатно. Плюнув на осторожность, охотник попробовал выбить её, прилагая все свои силы, но она и не думала поддаваться. Марку ничего не оставалось, как взяться за топор. Ему удалось прорубить в двери дыру, через которую охотник увидел подпирающего её медведя, лежащего в луже крови. Просунув руку в проделанное отверстие, Марк почувствовал ладонью влажную тёплую шерсть.

– Эта жертва достойна подношения, – раздался голос.

– Приношу эту жертву Великим богам.

Дверь распахнулась, освободившись от туши зверя. Медведь исчез, оставив после себя лишь сломанный забор и раскиданные вещи.

Слова героя о том, что лучше прожить яркую, полную событий жизнь, чем влачить жалкое однообразное существование, запали Марку в душу. Он и сам понимал, что решение спрятаться ото всех в лесу было поспешно и, возможно, отчасти трусливо. Он часто размышлял об этом, благо никто не мешал ему предаваться своим думам. Марк решил в начале лета отправиться, минуя родную деревню, в город и уже там составить более чёткий план дальнейших действий. С такими мыслями он начал готовиться к отбытию: чинить лодку, добывать янтарь и шкурки, которые можно продать в городе.

Теплый весенний день был в самом разгаре, не за горами лето и начало нового этапа в жизни Марка. Охотник шел по запутанным следам кабарги, которые заприметил ещё утром. Кабарга – шустрый зверёк, чьи угодья, где он добывает себе пропитание, весьма обширны. Его шкурка ценится горожанками, а у самцов есть мешочек с железами, которые выделяют жидкость для привлечения самок, за что весьма ценятся алхимиками. Из них изготавливают приворотные средства – духи, а также добавляют в лечебные снадобья. Марку повезло: судя по довольно-таки большим отпечаткам копыт, это был самец.

Однако на этом везение охотника закончилось. Идя по следам животного, он наткнулся на ещё одни, принадлежавшие скофлам, их ещё называют лесным народцем. Следы были свежие, оставлены прошлой ночью или ранним утром. Марку уже доводилось сталкиваться со скофлами. Лет семь назад пропала жительница одной из соседних деревушек, разбросанных вдоль реки. Пропала не одна, а вместе со своим одиннадцатилетним сыном. Конечно, дикая местность полна всякого рода опасностями, и эта трагедия была бы печальным, но рядовым случаем, если бы они просто заблудились в лесу, утонули в реке или были разорваны каким-нибудь зверем. Но следы явственно указали на то, что женщину с сыном похитил лесной народ. А этого оставлять без внимания было никак нельзя, ведь в опасности оказалась не только деревушка, откуда пропали эти двое, но и вся округа.

Лесной народ, наткнувшись на людей, никогда не оставлял их в покое. Скофлы – одни из самых диких и агрессивных полуразумных порождений иферов, договориться с ними невозможно, только уничтожать. Послали за помощью в город, откуда в скором времени прибыло несколько рыцарей храма Великих богов, отряд городского гарнизона и свободные работники меча и лука – искатели приключений. Крепкие мужчины близлежащих деревень также присоединились к ним, чтобы помочь устранить угрозу.

Следуя с собаками по пятам этих скофлов, которые, вероятно, имели мало представления о людях, иначе тщательнее скрывали бы следы, сборный отряд вышел к их логову. Судя по единственному сооружению из наваленных деревьев, веток и палок и обмазанной всё это глиной, скофлов было не более семидесяти особей, они обосновались тут совсем недавно. Караульные лесного народа, увидев пришлых, подали сигнал тревоги, и всё племя бросилось на чужаков. Дрались все: и большие, и мелкие, никто не пытался сбежать под защиту деревьев. Полуголые или даже совсем голые скофлы были намного ниже самого невысокого человека, вооружение их состояло из заострённых палок и дубин, а защитой служила маска из коры дерева. Конечно, они не могли долго сопротивляться нападавшим, да и племя было совсем небольшим. Расправившись с ними на улице, несколько людей зашли в ихние логово, рыскали по закуткам, ища и добивая уцелевших, как правило, это были совсем маленькие или недавно родившиеся скофлы.

Внимание людей привлекло помещение предводителя общины, сам вождь к этому времени уже валялся с раздробленной кистенём головой. Зал, где восседал предводитель, располагался в центре логова скофлов. Рыцари храма, командир отряда городского гарнизона и несколько добровольцев, среди которых был и Марк, вошли в зал.

Но не успели люди сделать и пару шагов, как на них, подвывая, набросилась старая скофла, обвешанная ожерельями из костей. В лапах она держала заострённую берцовую кость, человеческую, скорее всего, принадлежавшую женщине или подростку. Один из рыцарей храма пронзил её мечом. Старуха замертво рухнула на пол, точнее, на шкуры, которые были кругом, причём необработанные. Воняло так, что зашедшие едва сдерживали рвотные позывы. Марк заметил какое-то шевеление под грудой шкур, осторожно обратной стороной копья разворошил то место и увидел женщину. К ней подскочил один из добровольцев, житель соседней деревушки. Упав на колени, он схватил ее и обнял.

– Дорогая, я нашёл тебя! Где Итан?

В ответ женщина лишь водила пустыми глазами по окружившим её людям, не останавливая свой взгляд на ком-то одном.

– Лоста, – громче произнёс мужчина, – это я, Райземур, почему ты молчишь? Ты не узнаешь меня? Смотри, смотри на меня, это же я, твой муж, где Итан? – он начал трясти ее за плечи, его возгласы становились всё громче и громче.

Женщина находилась в некой прострации и в ответ на крики и встряску пытались сфокусироваться на державшем ее человеке. Но всё было безрезультатно, взгляд мгновенно терял осмысленность, и она вновь и вновь бездумно водила взором по обступившим её мужчинам. Хотя, как показалась Марку, она смотрела даже не на них, а как бы сквозь них.

На плечо мужчины опустилась рука одного из рыцарей храма.

– Оставь её, слишком поздно, все кончено.

– Не могу, я не могу.

Сильная ладонь сжала предплечье бедолаги.

– Поверь, мне очень жаль, но мы должны исполнить волю Великих.

– Уведите его отсюда, и всем выйти, – обернувшись, распорядился рыцарь.

Несколько мужчин, схватив несчастного под мышки, вытащили на улицу, остальные пошли вслед за ними. Марк замешкался.

– Чего тебе? – спросил рыцарь храма.

– Я могу чем-нибудь помочь? У него тут ещё сын должен быть.

– Вон его сын, – рыцарь кивнул головой в самую светлую часть помещения, где на полу, освещённые лучами солнца, проникающими внутрь через зазоры и трещины, виднелись кости животных и птиц, а также человеческие.

– Врагу такого не пожелаешь, – промолвил рыцарь, подняв свой меч, – исчадиям иферов нет места среди нас, – с этими словами он отсёк женщине голову и следующим движением пронзил живот несчастной.

– Запомни это, молодой человек, и пусть рука твоя не дрогнет в борьбе с порожденьями иферов. А теперь иди, помогать здесь некому.

Люди покинули поселение лесного народа, и чем дальше они отдалялись от горящего зловонного логова и тел скофлов, тем воздух становился приятнее и чище. Он наполнился ярким ароматом трав, цветов и деревьев, а лёгкий ветерок приятно обдувал угрюмые лица. Трели птиц, стрекотание сверчков, колыхание веток деревьев – весь этот шум леса напоминал о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Воспоминания пронеслись у Марка перед глазами, и, оставив свою охоту, он поспешил обратно, двигаясь тихо и крайне осторожно. Больше ни дня здесь оставаться нельзя, надо срочно собираться и уплывать прочь, ведь лесной народ рано или поздно выйдет на него. С такими мыслями охотник практически добрался до своей лодки, как вдруг услышал причмокивающие, щелкающие звуки – речь лесного народа. Скофлы обитали среди деревьев, в густых дремучих лесах. Возле воды лесной народ селился редко, только если рядом со стоячими водоёмами, а быстротекущие реки пугали их до смерти. И если скофлы оказались здесь, возле реки, значит, что-то заинтересовало настолько, что они пошли на риск.

Марк понял, что их на это сподвигло, точнее, кто. Приманкой служил он сам. Возможно, скофлы как-то заметили охотника в лесу или попросту наткнулись на его следы, и теперь они здесь. Марк из-за кустов насчитал четверых возле своей лодки, рука только потянулась в колчан за стрелой, как охотник услышал приближающиеся справа шаги – ещё скофлы. План созрел быстро. Не став ждать, пока его обнаружат, он скинул вещи и верхнюю одежду, стесняющую движения, и молнией пронесся мимо скофлов, собравшихся вокруг лодки. Охотник с разбегу прыгнул в воду и что есть мочи поплыл к своему островку, услышав доносящиеся вслед негодующие, полные ярости крики лесного народа.

Как Марк и рассчитывал, они не бросились за ним вплавь, да и лодкой его не воспользовались, либо не знали как, либо страх перед рекой оказался сильнее, чем жажда крови. Доплыв до острова, охотник не стал мешкать. Его относительно спокойная жизнь здесь закончилась, надо уходить. Даже если лесной народец и не рискнёт переправиться к нему на остров через быстронесущиеся речные воды, то и Марку путь на берег заказан. Он окажется в осадном положении, а с наступлением зимы, когда холод скуёт реку, скофлы придут за ним по льду.

Несмотря на наступившую ночь, он не прекращал сборы. Запалив костры, разбирал свою избушку и ограду, оттаскивал бревна к воде и связывал их между собой. Лишившись лодки, Марк придумал соорудить плот, который позволит покинуть это место. Вздрагивая от каждого шороха, охотник за ночь сумел соорудить вполне сносное судно. Скофлы не рискнули перебраться на островок, но Марк знал, что из темноты на том берегу они внимательно следят за происходящим. Охотник чувствовал на себе пронзительные, полные ненависти взгляды проклятых детей иферов.

Когда рассвело, управляемый парусом из шкур и длинной жердью в руках охотника, плот отчалил от острова, направляясь прочь от этого места и злобного лесного народца.

Спустя полторы недели плавания, Марк добрался до места, откуда начал свое путешествие, до родной деревни. Незадачливого искателя приключений встретил громкий лай Берсерка и пара дружеских тумаков от Грэйка. Хотя его таинственное исчезновение и удивило односельчан, но то, что он вернулся живым и невредимым, всех обрадовало. Марк, кратко рассказав, чем занимался всё это время, объяснил своё неожиданное отбытие тем, что нужно было разобраться в себе в полном одиночестве.

Подумав, Марк все же рассказал другу про свой дар, да и то лишь потому, что твёрдо решил покинуть деревню. Он уведомил всех односельчан, что в следующем году отправится в город, а оттуда – куда получится. Через пару дней всё вернулось в свое русло, как будто Марк и не покидал родную деревушку. Лишь временами унылая физиономия Грэйка, который знал, что друг уедет от его, вероятно, навсегда, да тренировки с мечом, которые Марк проводил со старостой, вносили свои изменения в обыденный уклад неспешной сельской жизни. Однако время шло, и ровно через год, как только солнце прогрело почву, снег растаял, а на деревьях начали распускаться первые почки, он вновь отправился в дорогу.

Путь в город предстоял неблизкий, их деревушка была одним из самых дальних поселений людей на реке. Провожать путешественника собрались все жители небольшой общины, они ещё долго стояли на берегу, маша руками удаляющейся лодке, пока она окончательно не скрылась из виду. Подставив лицо под брызги волн и приятный свежий ветерок, Марк с воодушевлением устремился навстречу своей судьбе.

Город

По мере приближения к городу Таркин, поселения вдоль реки стали попадаться всё чаще. Они становились более крупными и густонаселёнными, что не могло не радовать Марка, которому больше нравилось ночевать под крышей, чем под открытым небом в лодке. Оставалось ещё несколько дней до города, когда Марк остановился на ночлег на постоялом дворе очередного посёлка, встретившегося на пути.

– Ты у нас впервые? А то я тебя здесь раньше не видел, – поинтересовался человек за стойкой, когда Марк подошёл к нему договариваться о комнате на ночь.

– Да, впервые, – согласился охотник.

– То-то, я смотрю, лицо незнакомое! Я очень хорошо запоминаю лица, стоит мне раз увидеть кого-то, и уже не забуду. Так откуда ты и куда путь держишь?

– С деревни вверх по реке, шесть дней пути отсюда.

– Далековато.

– Да, не близко, – опять согласился Марк. – Наскучило всё, вот, плыву город посмотреть, что там да как.

– Понятно, – протянул человек за стойкой, – значит, решил приобщиться к городской жизни. Ну ты молод и крепок, может, и найдешь себе подходящее занятие. Только будь осторожен, в городе полно всякого сброда и опасностей, всегда держи глаза на затылке. Поверь, горожане сильно отличаются от жителей деревень, причём далеко не в лучшую сторону.

– Спасибо за предостережение.

– Ты уже слыхал, что в городе и окрестностях люди пропадают?

– Да, – кивнул Марк, – на прошлом постоялом дворе все только об этом и говорили. Основная версия – происки проклятых детей иферов.

– Да, сперва все так решили, – поддакнул мужчина. – Тем более в городе полно баккернов, они там мусор убирают, канавы чистят, в общем, всю грязную работу выполняют. Есть ещё и сейуры, ну их, естественно, никто в пропаже людей не подозревает. Все думали на свиноухих, даже выперли их всех из города, но люди продолжают пропадать.

– Тогда разбойники или грабители?

– Тоже нет, тел-то не нашли, ни живых, ни мёртвых. Из-за того поначалу и решили, что в этом баккерны замешены, им-то разделать и съесть человека ничего не стоит. Но опять же, никаких следов, крови – вообще ничего, люди будто испарились.

– Постой, ты хочешь сказать, что... – воскликнул Марк.

– Вот именно, – многозначительно подняв указательный палец вверх, подвёл итог человек за стойкой. – Отмеченный или отмеченные.

– Вот дела, как думаешь, его или их поймают?

– Кто знает, скорее всего, как только те, кто стоит за этим почувствуют опасность, то просто переберутся в другую местность и продолжат заниматься своими черными делами, – пожал плечами мужчина.

Поговорив ещё какое-то время, Марк отправился к себе в комнату. Заперев дверь на засов, он всё равно не смог уснуть, поэтому поднялся и для верности подпёр её небольшим столиком. Так спокойнее.

Спустя пару дней Марк уже привязывал свою лодку на городской пристани, среди множества таких же, и, получив у смотрителя ключ от замка, скреплявшего цепь с лодкой, закинул вещи на плечи и направился к воротам. Он не знал, сколько пробудет здесь, поэтому заплатил за неделю стоянки. Подойдя к одному из двух стражников, которые стояли облокотившись по бокам небольших ворот, соединявших город с пристанью, и со скучающим видом наблюдали за проходящими через них людьми, Марк спросил, сколько будет стоить проход в город.

– Два кена, – отозвался стражник. – Показываешь деньги и опускаешь их в прорезь, – он мотнул головой в сторону стоящего напротив него ящика.

Марк подошёл поближе. Ящик стоял на пне, а сверху была проделана небольшая щель для монет. Задняя часть устройства с одной стороны сидела на дверных петлях, а с другой была закрыта на замок. «Когда приходит время, эту часть открывают, как дверцу, и забирают деньги», – догадался Марк. Он опустил в ящик две небольшие медные монетки под одобрительные кивки стражника.

– Добро пожаловать, – произнёс тот. – Если тебе нужно часто выходить из города, то рекомендую зайти в ратушу за пропускной плиткой, она обновляется каждый месяц, как и цвет печати на ней.

Стражник мотнул головой в направлении проходящего мимо человека. Тот держал в руке деревянную дощечку с надписями, посередине которой красовалась зелёная рыба.

– Цвет печати в этом месяце зелёный, – подметил Марк.

– Ага, – поддакнул стражник, – можно проделать отверстие в дощечке и повесить её на шею, так многие делают, чтобы не потерять.

Поговорив с ним ещё какое-то время, мужчина был явно не против поболтать, чтобы хоть как-то скоротать время дежурства, Марк направился на поиски гостиницы, которую ему посоветовал все тот же стражник.

Гостиница под незамысловатой вывеской «Поел и поспал» встретила путника в лице краснощёкой толстоватой женщины лет сорока пяти, с которой он столкнулся, когда открывал дверь. Женщина оказалась владелицей, а также родной тёткой стражника. Немного отдохнув и обустроившись в своей небольшой комнате, Марк в назначенное время спустился к ужину, который вместе с завтраком и обедом входил в стоимость снимаемой комнаты. Постояльцы рьяно накинулись на еду, попутно обсуждая свои дела и делясь новостями. То ли место пользовалось спросом, то ли советы стражника делали свое дело, но народу было достаточной. Марк никого тут не знал, поэтому сидел один и не спеша ел свой ужин.

– Слыхали новость? – пристав из-за стола, спросил один из постояльцев, обращаясь к окружающим. – Пропали два сейура из свободных наемников. Сегодня меня расспрашивали ихние коллеги из гильдии: не видел ли я чего или, может, чего знаю. И расспрашивали не меня одного. Естественно, никто ничего не видел и не знает. А что говорят в городском гарнизоне по этому поводу? – спросил он, повернув голову в сторону хозяйки гостиницы.

– А я откуда знаю, – отмахнулась женщина.

– Да ладно вам, – не сдавался постоялец, – я не верю, что у такой красивой женщины такое чёрствое сердце! Мы же живём под вашим кровом, неужели вы не приподнимите немного завесу тайны, возможно, спасёте жизнь кому-то из нас.

Хозяйка, кажется, купилась на это заявление. Она помялась немного, бросая неуверенные взгляды на своих постояльцев, которые подбадривающе кивали и шепотом подтверждали: все, что она расскажет, останется между ними. Опрокинув кружку хмельного напитка, отчего ее щеки ещё больше заалели, она, покосившись на дверь и приложив указательный палец к губам, напустила на себя таинственный вид. Негромким голосом женщина обратилась к присутствующим, которые, затаив дыхание и вытянув шею, ловили каждое её слово.

– Старик алхимик, из лавки, что возле старого моста, говорит, что эти два сейура заходили к нему накануне своего исчезновения. Он видел в окно, когда хвостатые выходили из лавки, что к ним подошла невысокая фигура в плаще с накинутым капюшоном, скорее всего женщина, и они все вместе куда-то пошли. Судя по всему, они пришли втроём, просто она не стала заходить в лавку, а ждала их у входа.

– С чего старик решил, что это женщина? – поинтересовался один из постояльцев.

– Сейуры заходили за кремом отомон, – произнесла хозяйка, стыдливо потупив глаза.

– Вот же проклятое племя, мерзкие дети иферов, чтоб их Великие боги покарали вместе с этой потаскухой, – раздался гул негодующих голосов. – Совсем страх потеряли, и куда только храм смотрит.

– Известно, кто эта женщина, что была с сейурами? – спросил ещё кто-то, когда гул немного стих.

– Пока нет, но предполагают, что кто-то из уличных проституток, в публичных домах или банях такое бы не допустили. Племянник сказал, что будут проводиться рейды по местам, где собираются уличные девки. Будут забирать их для допроса вместе с ихними клиентами, – хозяйка осеклась, прикусив язык, она явно сболтнула лишнего.

Повисла тишина. Постояльцы, в основном это были мужчины, начали переглядываться между собой. Обсудив ещё какое-то время данное событие и поняв, что больше ничего не вытянут из тётки стражника, все начали расходиться по комнатам. Никто из них в ближайшее время за продажной любовью явно не собирался.

На следующий день, узнав у хозяйки, где находятся купеческие гильдии, Марк неспешной походкой направился в торговый квартал, попутно осматривая город. Большое скопление людей на улице, множество высоких каменных домов в несколько этажей – для жителя крохотной лесной деревушки всё это было в диковинку. Он часто останавливался, чтобы рассмотреть какое-нибудь здание или сооружение. Глазел на красиво и богато одетых, приятно пахнущих людей, особенно женщин. Плутая по узким улочкам и спрашивая дорогу у прохожих, Марк все же вышел к торговым рядам. Пёстрые лавки с всевозможными товарами, ещё больше людей и шума – такова была городская торговая площадь. Но ничего из этого не тронуло его так сильно, как книжный магазин, к витрине которого он прилип, не сводя глаз. Огромное количество книг на высоких полках предстали перед Марком. Он и дальше бы так стоял и смотрел, если бы дверь не приоткрылась и оттуда не высунулась лысеющая голова в очках.

– Молодой человек, внутри можно рассмотреть всё гораздо лучше, заходите, это вам не городские ворота, плату за вход не беру, – насмешливо произнесла голова.

Марк, что-то сконфуженно буркнув, последовал совету.

– Вас что-то конкретное интересует? Или просто так? Может, посоветовать что? – поинтересовался обладатель лысеющей головы, довольно крупный мужчина преклонного возраста.

– Да нет, ничего конкретного… Просто в жизни столько книг не видел, а они мне с детства нравятся… вот, – озираясь, проговорил Марк.

– Как и сказал, плату за просмотр не беру, смотрите, сколько угодно. Книги не очень дорогие, у нас своя типография в городе, так что, можно сказать, почти оптовые цены. Мелкие торговцы, которые плавают по реке и меняются или торгуют с сельскими жителями, частенько покупают у меня книги для перепродажи. Поэтому, когда будете возвращаться обратно, рекомендую закупиться у нас, выйдет гораздо дешевле.

– Спасибо за совет, но возвращаться в свою деревню пока не думаю.

– Решили остаться в городе?

– Тоже нет, хочу попутешествовать с торговыми караванами, потому и пришёл сюда. Может, наймусь к какому-нибудь торговцу в караване.

– В качестве кого думаете наняться? – поинтересовался продавец.

– Даже не знаю, – развёл руками Марк. – Ну что-то принести, погрузить, разгрузить, да и так что-нибудь по мелочи.

– Для различных поручений у торговцев есть свои ученики – подмастерья, сами понимаете, это люди не со стороны. А для того, чтобы погрузить и разгрузить товар, когда своих сил недостаточно, нанимают грузчиков на месте.

План путешествовать с торговцами начал таять как дым. Продавец книг, увидев, как вытянулось лицо Марка, попытался вновь вернуть ему надежду.

– Можете и сами стать торговцем. Свободные странствующие торговцы частенько путешествуют с караванами, заплатив за место в нём.

– Торговцем… – неуверенно произнёс Марк, – это же надо знать, что лучше купить, где это перепродать, да и продавец из меня... никогда не мог торговаться. Вот Грэйк, он да, обожает сбивать цену.

– Постойте, – воскликнул продавец, хлопнув себя ладонью по лбу, – у вас же лук за спиной и ещё меч есть. Вы можете наняться в охрану каравана.

– В охрану? – задумчиво произнес Марк. – Я как-то об этом не думал... А как можно попасть в охрану? Где ведётся набор?

– Там, где люди, владеющие оружием, предлагают свои услуги.

– А-а, гильдия наемников.

– Совершенно верно. Сопроводив торговцев до места, указанного в контракте, вы можете наняться в охрану к другому каравану, так вполне свободно можно путешествовать.

– Тогда у меня к вам ещё вопрос: где находится эта гильдия?

Поблагодарив продавца книг за идею, Марк отправился в указанном направлении, держа в руке только что приобретенный томик «В погоне за удачей» – воспоминания некого Емакая из Кушици в бытность его наёмником. Книга пользовалась спросом, потому как была написана хорошим слогом, обладала интересной линией повествования и содержала полезную информацию, в общем, продавец крайне её рекомендовал. И да, цена оказалась существенно ниже, чем если бы Марк купил её у какого-нибудь торгаша, снующего по реке.

И вновь он плутал по улицам, спрашивая дорогу у прохожих, глазел на город и людей, даже встретил сейура. Ни разу до этого не видел их вживую.

Было уже за полдень, когда Марк, наконец, добрался до цели. Здание общества искателей приключений в этом городе напоминало трактир, которым, по сути, и являлось, в чём Марк убедился, зайдя внутрь. На первом этаже располагался зал со столами, лавками и барной стойкой, а на втором и третьем сдавались комнаты. Народу было немного, но подогретые хмельными напитками собравшиеся что-то оживлённо обсуждали, так что было довольно шумно и никому не было дела до вновь вошедшего, никто даже не обернулся.

Марк подошёл к человеку за стойкой и заказал себе тёмного эля.

– О чём спорят, – поинтересовался он у бармена.

– Ночью городская стража устроила облаву на уличных девок. Всех, кого поймали, вместе с ихними клиентами доставили в городскую тюрьму для допросов. Кого-то из наших тоже застали с девками и забрали. Вот теперь негодуем по поводу заключения под стражу наших ребят и из-за того, что теперь нельзя расслабиться с уличными проститутками, ведь девки в публичных домах и банях стоят дорого, а всё из-за сейуров, из-за них это началась. Хотя хвостатые и были нашими товарищами, но, исчезнув таким образом, они здорово подставили всех нормальных мужиков. Оставшиеся сейуры обиделись и готовятся покинуть город, такие дела.

– Понятно, – произнёс Марк. – А вы не знаете, кто-то набирает себе охрану в дорогу? Ну, там, торговый караван какой-нибудь?

– Торговцы мехом и янтарём отправятся в путь не раньше месяца Юджера. Запрос на охрану от них поступит где-то дней за десять.

– Только в Юджер месяц, – разочаровано протянул Марк.

– Время пролетит быстро, если найдете себе занятие. Вы, я вижу, человек здесь новый, вам нужно познакомиться с людьми, вступить в какую-нибудь группу, которая тоже планирует отправиться с караваном. На этой неделе будет большая охота на гросотов, знаете этих тварей?

– Нет, не сталкивался раньше, в лесу такие не водятся.

– Ну да, они в катакомбах, канализациях и тому подобных местах обитают, плодятся как кролики, в последнее время их стало слишком много. По ночам вылезают наружу, нападают на людей и домашних животных. Раньше баккерны следили за канализацией, чистили засоры и избавлялись от гросотов – ну жрали они там друг друга. А теперь, когда свиноухих выгнали из города, грызуны размножились, а из-за них спускаться для чистки засоров никто не решается. Городская управа, вон, вывесила объявление.

Мужчина подошёл к большой доске, висевшей сбоку от барной стойки, и ткнул пальцем в один из листков.

– Один грат – за один хвост, хвосты приносить в городскую ратушу. Не жителям города, принесшим более пяти хвостов, помимо оплаты выдаётся бесплатный пропуск на один месяц, – прочитал вслух Марк.

– Умеете читать, это хорошо, – уважительно кивнул бармен, – большинство из наших договорились вместе пройтись по канализации и добычу разделить поровну. А дальше уже кто как захочет, так и распорядится своим трофеем: либо хвосты городу, либо всю тушку богам.

На последних словах мужчина с интересом взглянул на Марка, который непринужденно взял свою кружку и сделал пару глотков.

– Будет возможность денег заработать и пообщаться с людьми на нужные темы. Так что, интересует? – продолжил бармен.

– Да, интересует, – согласно кивнул Марк.

– Ну вот и хорошо, – одобрил собеседник. – Заодно и городу поможете. Горожане сами не полезут в канализацию, ибо слишком трусливы и имеют слишком тонкое обоняние. Городская стража сказала, что и так дел по горло, надо следить за порядком, ссылаются на таинственные исчезновения. Да и часть наемников также не захотела лезть в канализацию, считают, что ихние услуги стоят дороже, чем предложил город. Вдобавок все сейуры уходят, вот уж кого не надо уговаривать поохотиться на грызунов, у них прямо непреодолимая тяга к такому. Интересно, почему? – продолжил мужчина, состроив якобы задумчивое лицо. – Может, традиции или что-то подсознательное, – усмехаясь, добавил он. – В общем, в этом деле каждый меч и топор на счету.

Бармен подозвал к себе одного из посетителей и представил ему Марка. После непродолжительного разговора тот вернулся к своей компании, а Марк, попрощавшись, вышел на улицу. Сбор на охоту за гросотами должен был состояться через несколько дней возле гильдии наемников.

Доспех

Марк никогда не сталкивался с гросотами, но много о них знал от старосты, который часто рассказывал односельчанам про свою жизнь в бытность искателем приключений. Он тоже был ловцом удачи, подрабатывая то наемником, то торговцем.

Марк решил подготовиться – купить защиту, в первую очередь для ног и рук, да и живот, грудь и спину стоило бы обезопасить от острых клыков и когтей. Перед уходом мужчина спросил у бармена, где можно приобрести снаряжение. Тот подозвал одноногого работника, протиравшего столы, и поручил ему сопроводить Марка. Несмотря на отсутствие ноги, сопровождающий, опираясь на свои костыли, ловко и быстро ковылял по дороге. Марку даже не пришлось подстраиваться под его шаг.

– Где, если не секрет, ногу потерял? – спросил Марк, спустя некоторое время их молчаливого шествия.

– А чо секрет? – переспросил одноногий. – Секрета нет. Пять лет тому назад зимой недалеко от города наш отряд попал в снежную вьюгу, что-либо разглядеть дальше ушей своей лошади было невозможно. Я отбился от своих и потерялся, а затем лошадь, выбившись из сил, упала и придавила мне ногу. Неудачно упала – на камень, и моя нога оказалась словно между молотом и наковальней. Кое-как выбравшись из-под лошади, понял, что голень сломана в нескольких местах, благо хоть не открытый перелом, а то прямо там кровью изошёл бы. Медлить было нельзя, судя по усилению ветра, вьюга превращалась в буран. Ну я и пополз в ту сторону, откуда, как мне показалось, слышались крики. Однако приполз не к своим, а к баккернам – скатился по их лазу прямо в нору.

– И они тебя не съели? – удивился Марк.

– Повезло, эти баккерны не из руин, у них отдельная колония – поселение, да и живут недалеко от города, скорее всего, бывали тут. В общем, не совсем дикие, с ними можно было договориться, что я и сделал. Обещал, что если они помогут добраться до города, то подарю много полезных вещей. Прошло пару дней, буран продолжал свирепствовать, выйти наружу не представлялось никакой возможности, нога была совсем плохая и мне пришлось её отрезать по колено. Отдал ногу свиноухим в качестве задатка, – одноногий усмехнулся, – они слопали её почти полусырой. Оленятина, которой они питались, видать, порядком поднадоела. Да и ни для кого не секрет, что плоть разумных, которых привели в этот мир Великие боги, для детей иферов – лакомство. Повезло, что вскоре погода наладилась, ещё бы пару дней в той норе, и я бы уже не очнулся, да и баккерны всё кровожаднее смотрели, понравилось им моё мяско, – одноногий опять усмехнулся. – В конечном итоге свиноухие на волокушах притащили меня в город, и я, благодаря Великим и лечебным мазям, выжил… Вот мы и пришли.

Одноногий, повернув в переулок, зашёл в здание с вывеской, на которой были изображены несколько воинов в боевой стойке с выставленным вперёд оружием. Зайдя вслед за спутником, Марк увидел несколько манекенов, на которых были надеты разнообразные виды доспехов. На стенах висело всякого рода оружие и щиты, возле них лежали разобранные походные палатки, на полках стояли наплечные сумки, баклажки, котелки, кружки и прочий походный ассортимент. Пару человек прохаживались по залу, осматривая выставленный товар.

Одноногий, потянув Марка за рукав, подвёл его к мужчине, сидевшему за столом. Мужчина с аккуратно подстриженной бородой, за которой он явно тщательно следил, что-то записывал в небольшую книжицу, причём был так поглощён своим делом, что не заметил подошедших. Тогда одноногий кашлянул, чтобы привлечь внимание.

Пишущий поднял глаза и недоумённо посмотрел на них. Узнав одноногого, он встал, слегка улыбнулся и протянул тому руку для пожатия, затем так же поздоровался с Марком.

– Всё в делах и заботах, – кивнул одноногий на записную книжку.

– Да-а, вести дела артели – это нельзя назвать приятным забегом по публичным домам, – несколько напряжённо хмыкнул мужчина с бородой, скорее всего мыслями он был всё ещё погружён в расчеты, от которых его отвлекли.

– Ты башковитый, кому, если не тебе, этим заниматься. Люди довольны, значит, здорово справляешься, – сказал одноногий. – Лурос отправил к тебе этого парня, чтобы подобрать какое-нибудь снаряжение. Он полезет вместе с ребятами в канализацию за хвостами.

– Дело хорошее, – ответил мужчина, внимательно оглядывая Марка. – Надолго планируете задержаться в городе, не хотите заключить контракт? – уже деловым тоном поинтересовался он.

– Я хочу наняться в охрану к торговому каравану, который отправится, как мне сказали, не раньше, чем через два месяца. Возвращаться с ними обратно пока не собираюсь, решил немного попутешествовать, – ответил Марк. – А что за контракт?

– Эх, молодость, молодость, – мужчина повернул голову в сторону окна, и Марк увидел на правой стороне его шеи шрам, уходящий к подбородку и скрывающийся под бородой. – Попутешествовать – мы все этим горели, уходя из своих сёл и городов. Хотели узнать, что там за жизнь за пределами наших поселений, гнались за мечтой, славой, деньгами и удачей, но все ли находили то, чего искали, за чем шли? – задумчиво проговорил он.

– Э-э, опять тебя понесло в философию, – проворчал одноногий.

И пояснил Марку:

– Контракт с местным обществом свободных воинов, позволяет тебе: первое, – он загнул палец на руке, – не бегать по разным торговцам, которые могут обмануть, с вещами и трофеями, если захочешь их продать. Приносишь сюда, и гильдия платит по рыночной цене, либо отдавая добро проверенным торговцам, либо выкупая его сама. Берут небольшой процент от выручки, но, поверь, это совсем немного, если сравнить с тратой времени и сил в поисках торговца, который захочет купить и не обманет с ценой. Второе, – одноногий загнул второй палец, – покупая снаряжение, от подковы для коня до брони и оружия, от жестяной кружки до походной палатки, у гильдии или же у торговцев, с кем наше общество имеет тесное сотрудничество, ты получаешь скидку как на сами товары, так и на их обслуживание, ну там, чистка, заточка, ремонт... А теперь третье и самое главное – раз в полгода ты вносишь в фонд гильдии определённую сумму. Она идёт на нужды нашего общества, как правило, на помощь товарищам, попавшим в неприятное положение, ну там, на похороны, выкуп из тюрьмы или рабства, а также на еду тем, кто полностью утратил дееспособность. Взамен гильдия поможет, если ты сам попадёшь в беду. Также общество поможет устроиться в мирной жизни, когда решишь прекратить махать мечом: из-за переоценки ценностей, старости или увечья, – одноногий указал на свою культю.

– Первые два пункта – просто рекомендации, но если будешь их придерживаться, то и сам не прогадаешь, и обществу поможешь, – вступил в разговор мужчина с бородой. – А вот денежные взносы в фонд гильдии обязательны. Но так как ты не планируешь здесь задерживаться, то и заключать контракт смысла нет. Просто имей это в виду, если решишь когда-нибудь вернуться или осесть где-то ещё. Договоры с такими сообществами как наше почти везде одинаковые.

Тут к мужчине за столом подошли два человека, которые до этого рассматривали выставленные вещи.

– Ну мы здесь надолго, – буркнул одноногий. – Пошли, сами подберём тебе защиту.

Он, не останавливаясь, прошёл мимо манекенов и направился к выходу.

– А как же... – указывая на доспехи, начал Марк, но ему не дали договорить.

– Идём к скупщику. Надеюсь, у тебя нет никаких предубеждений.

Выйдя из магазина гильдии наёмников, одноногий резво двинулся дальше по той же улице, и Марк поспешил за ним. Миновав пару сооружений, похожих на мастерские, одноногий зашёл в одноэтажный домик. «Скупка, деньги в рассрочку» – гласила поблекшая вывеска с рисунком руки, держащей туго набитый кошель. Если надпись едва читалась, то рисунок был ярким и чётким, видно, эту часть вывески обновили совсем недавно.

Внутри помещения царил лёгкий полумрак из-за плотно зашторенных окон, половину комнаты занимал торговый прилавок. За большой дубовой тумбой на массивном кресле сидел внушительного вида толстый мужчина, возраст которого был трудноопределим из-за лысины и довольно обрюзгшего вида. Он со скучающим видом взглянул на вошедших.

Марк не раз видел такой взгляд у диких животных, заметивших добычу или хищника, – якобы ленивый, беспечный, хотя на самом его обладатель внутренне собран и готов реагировать по ситуации.

Толстый мужчина, не вставая с кресла, приветственно махнул одноногому.

– Давно не виделись, Пус, как жизнь?

– Не жалуюсь, идёт своим чередом, – ответил одноногий.

– Что привело тебя ко мне или, точнее, кого ты привёл и зачем?

– Парню нужна бронька недорогая.

– У меня самые низкие цены на товары и низкие проценты по кредиту, – обратился толстяк к Марку. – Тебя привели по адресу.

Он слегка обернулся и громко позвал кого-то:

– Хурд, эй, Хурд!

За спиной толстяка распахнулась дверь, из неё вышел довольно крупный мужчина, на поясе у которого висел меч средних размеров. Вошедший насторожено оглядел присутствующих, но узнав одноногого, немного расслабился.

– Принеси клиенту несколько вещей для защиты его драгоценной тушки, пусть подберёт что-нибудь под себя.

– А что именно принести? – пробасил тот, кого назвали Хурд.

– Ну не латные же доспехи, Хурд, не глупи, – толстяк тяжко вздохнул, показывая всем своим видом, как ему трудно приходится с таким помощником.

– А-а, понял, – опять пробасил Хурд, нырнув обратно за дверь.

Через минуту он появился с несколькими свёртками и парой сапог. Положив всё на прилавок, мужчина вновь скрылся за дверью и так сделал ещё пару ходок. На тумбе теперь лежало приличное количество вещей.

– Откуда всё это? – поинтересовался Марк.

– Часть вещей люди заложили и не выкупили обратно ввиду своей смерти или нехватки денег, а некоторые оставили их здесь за ненадобностью, потому что решили сменить род деятельности, – ответил скупщик.

– Или принесённые откуда-то кем-то, – хохотнув, добавил Хурд.

Толстяк недовольно поморщился.

Хурд начал развязывать свёртки и вытряхивать вещи из мешков на стол, а одноногий с Марком принялись их перебирать.

– Вот, обуй эти, они довольно большого размера, должны подойти, и защита голени есть, мелкие и средние гросоты так и норовят первым делом туда цапнуть.

Одноногий протянул Марку сапоги из специально выделанной телячьей кожи со стальным носом, железными клёпками и накладками, скреплённые между собой ремнями. Марк сел на стул и, стянув свою обувь, обул предложенные сапоги. Одноногий оказался прав: те сели как влитые.

Они были уже разношенные, с немного потёртой кожей, но не потеряли свою прочность и форму. Пока Марк прохаживался взад-вперёд, пробуя сапоги, одноногий выдернул из кучи барахла штаны и бросил их на стул.

– Снимай сапоги и портки, примерь эти штаны, – проговорил он.

Штаны были обшиты пластинами из стали, с вшитыми наколенными чашечками и металлической накладкой, защищавшей пах. На верхней части виднелись следы крови, которую, похоже, не сильно старались оттереть.

– Что тебя так заинтересовало? – хохотнул Хурд. – Эта железка для того, чтобы твоё хозяйство продолжало радовать девок, а не гросотов.

– Я охотник, много шкур в своих руках держал, но такую вижу впервые, – отозвался Марк.

– Это тюлень, водится на севере. Его кожа прочна и устойчива к влаге, а вывернутый вовнутрь мех даёт тепло. Для жителей тех холодных краев, которые занимаются промыслом в суровых северных морях, лучше одежды не сыскать, – проговорил скупщик.

– А меня больше интересует кровь, – проворчал одноногий.

– А что кровь? – толстяк лениво махнул рукой. – Штаны целые, качественные, кровь на них, а не из-под них… Цену, так и быть, сбавлю, - тяжело вздохнул.

Марк не был особенно привередливым или брезгливым, суровая лесная жизнь не располагает к щепетильности, но всё же его порадовало, что эти штаны надевают не на голое тело, а на подштанники. У одноногого явно был хороший глазомер, штаны оказались впору. Охотник пару раз присел, подпрыгнул, сделал несколько больших выпадов вперед. Штаны были немного тяжеловаты, как и сапоги, но в целом Марку понравились. Одноногий с Хурдом одобрительно кивали головами, скупщик по-прежнему выглядел нарочито безразличным.

– А к ним верх не прилагается? Ведь штаны же не просто так сами по себе, – поинтересовался одноногий.

Скупщик поскрёб ногтем по столу.

– К сожалению, нет, всё что было выше, пришло в полную негодность, кроме шлема, но его уже продали. – Могу предложить вот это, – он указал пальцем на уголок какой-то вещи, выглядывавшей из-под вороха других.

Хурд разворошил их и достал жилетку с кольчужными рукавами, подолом до колен и кольчужным капюшоном.

– Я узнаю эту бригандину, – воскликнул одноногий, – её же Трёхпалый Ивган носил.

– Верно, – кивнул толстяк, – его вдова мне продала, ввиду ненадобности.

– Давно не видел жену Трёхпалого. У него вроде бы дочь ещё была, как они? – поинтересовался одноногий.

– Плохо, очень плохо! Раньше вдова работала в одном из рыбных цехов, что на окраине города, но из-за болезни больше не может, а дочь ещё слишком хрупка для какой-либо работы. Сбережения мужа давно проели. Заняли у меня деньги, а отдавать нечем. Но у меня доброе сердце, люди часто пользуются этим, – толстяк сокрушённо вздохнул.

Одноногий и Хурд невольно переглянулись, Марк увидел в их взгляде явное недоверие к словам про доброе сердце и то, что кто-то им пользуется в ущерб толстяку. Похоже, оба слишком хорошо знали ростовщика.

– Никто не протянул им руку помощи, никто не позаботился, ведь в контракте нет ни слова про семьи наёмников, гильдия свободных воинов им ничего не должна. Скупщик посмотрел на одноногого, который отвёл взгляд, уставившись в пол.

– Как я мог бросить на произвол судьбы эту осиротевшую семью, потерявшую кормильца?! – продолжал разглагольствовать толстяк. – Вдова Трёхпалого на коленях умоляла дать им ещё немного денег, предлагая мне свою дочь. А у меня ведь сердце не как у богопротивных иферов и их детей, как я мог отказать? Хоть девчонка и была на вид неказиста, да ещё из-за возраста и недоедания одни кости и кожа. Ох и намаялся я с ней, – скупщик бросил взгляд на Марка, как бы ища поддержки и сочувствия.

– И что потом? – непроизвольно спросил Марк в ответ на взгляд толстяка.

– Да что потом, – толстяк опять вздохнул, – девчонка в постели ни рыба ни мясо – надоела, сколько ещё таких, как она, на всех здоровья не хватит, – толстяк раздосадовано махнул рукой. – Отдал дочь Трёхпалого вместе с долгом Фогу.

– Фог – это который держит бордель на улице Гардения? – спросил одноногий.

– Да, ему, – кивнул головой толстяк скупщик. – Фог любезно согласился выкупить у меня их долг, ещё один человек с большим сердцем.

Хурд, не удержавшись, прыснул было со смеху, но недоумённый взгляд толстяка прервал этот порыв, и мужчина уставился в окно как ни в чём не бывало.

– Ну, мы отвлеклись, – скупщик почесал подбородок. – Что там ещё осталось? Хурд, принеси шлем с бармицей, ну тот, который братья Шоган и Дамор откуда-то приволокли.

Марк, напялив принесённый ему шлем, покрутил головой.

– Большеват, – вынес он свой вердикт.

– Так под ним подшлемник ещё будет, а иначе ты всю голову сотрёшь, деревня, – пробасил Хурд.

– Да, нормальный шлем, – подтвердил одноногий. – Так сколько ты просишь за все эти вещи?

– Ты же знаешь, что я с вашим братом имею тесное сотрудничество уже многие годы и всегда иду навстречу людям, которые не могут позволить себе купить те вещи, которые предлагает им гильдия.

– Да-да, – вяло согласился одноногий. – Так сколько?

– Один шоган и два гинда. Если у молодого человека нет столько денег, то, возможно, у него есть что-нибудь заложить? Судя по ножнам и рукоятке, у вас отличный меч, но я понимаю, что вы не можете лишиться инструмента заработка. Может, есть что-то ещё? – поинтересовался скупщик.

– Цена за всё точно подходящая? – уточнил Марк у одноногого.

– Да, в общем и целом, за такие вещи подходящая, – ответил тот. – Здесь самые дешёвые цены во всём городе.

– У меня есть шкуры и янтарь, это подойдёт вместо денег? Или мне самому продать их и вернуться? – обратился Марк к скупщику.

– Показывайте, что за шкуры и янтарь, – толстяк скупщик подвинулся ближе к столу.

– Шкурки соболя, песца, куницы и норки, а янтарь – самые крупные куски, которые я находил или намывал, старался не продавать их заезжим торговцам, думал, что когда-нибудь они мне пригодятся.

Марк начал доставать из своего рюкзака разные шкурки, куски янтаря и складывать их на стол. Скупщик цепким взглядом окинул вещи, и его безразличие сменилось заинтересованностью.

– Торговцы пушниной и янтарём активно скупают товар у населения и мелких барыг, ведь близится время отправки каравана и им надо забить по полной свои тюки. На цены они не скупятся, потому что потом перепродадут эти вещи горазда дороже, – обронил одноногий.

Скупщик недовольно повёл бровью.

– Шкурки хорошие, неповреждённые, красивый окрас, пушистый мех. Янтарь крупный, с приятным отливом, – крутя один из камней над откуда-то взявшейся зажжённой свечой, произнёс он.

– Шкуры соболя и самые крупные куски янтаря советую оставить. Ты же все равно собираешься сопровождать караван, вот заодно в чужих землях и продашь их подороже, – произнёс одноногий.

Толстяк скупщик раздосадовано уставился на него. Одноногий молча отложил часть шкур и янтаря.

– Этого должно хватить, – произнёс он.

Скупщик, скосив глаз на пододвинутую ему горку товара, сквозь зубы процедил:

– Хурд, принеси господам наёмникам плащ, что притащила та уличная девка, он будет подарком за приобретенные у меня вещи. Пусть это послужит залогом нашего дальнейшего сотрудничества.

– Советую постирать его, – буркнул Хурд, кинув свёрнутый плащ Марку.

– На нём вшей хотя бы нет? – усмехнулся одноногий.

– Всё может быть, – пожал плечами скупщик. – Плащ принесла уличная проститутка. Жаловалась, что клиент сбежал, не дав денег, оставил только плащ, на котором они сношались. Якобы на её крик, когда он отказался платить, прибежал то ли брат, то ли муж, так она сказала. Мне лично кажется, что хотели ограбить какого-то простачка, пока тот драл девку, а он ухитрился удрать, иначе мне бы принесли что-нибудь ещё, помимо плаща… Что ж, если господам больше ничего не нужно, то не смею более их задерживать, – толстяк зевнул, прикрыв рот рукой. – Да прибудут с вами Великие Боги. И да, молодой человек, – обратился к Марку, – если вам будет нужно что-либо купить или продать, а может быть, деньги в долг – обращайтесь. Я человек покладистый и не такой ханжа, как некоторые, со мной можно договориться, и мои цены, как вы заметили, не кусаются.

– Я на минуту задержусь, – обратился одноногий к Марку, – подожди меня снаружи.

Ждал Марк недолго, в скором времени его спутник тоже вышел из лавки.

– Не думал, что у тебя столько денег, – произнёс одноногий. – Можно было тогда и в гильдейской лавке закупиться новыми добротными доспехами. Вышло бы дороже, но ты можешь себе это позволить.

– Да ладно, и этот неплох, – ответил Марк.

– Да, неплох и даже в чём-то уникален. Взять хотя бы штаны, таких тут не найдёшь, не знаю, откуда они у толстяка.

– А я и знать не хочу, мне их ещё носить, – проворчал Марк.

Мужчины рассмеялись.

– Спасибо, что потратил на меня своё время, могу тебя как-то отблагодарить?

– Не думай об этом, – отмахнулся одноногий. – Уже отблагодарил, – вытащив из кармана небольшой мешочек, он подбросил его вверх, поймал и положил обратно. – Комиссионные за клиента.

– Не моё, конечно, дело, но ничего, что это всё в обход твоей гильдии? – поинтересовался Марк.

– Если бы ты выглядел человеком, который может себе позволить более-менее приличное снаряжение, то отоварился бы у нас, – невозмутимо ответил одноногий. – Однако ты новенький и даже не в гильдии, сбрасывать цену для тебя никто бы не стал. А участвовать в каком-нибудь мероприятии без нормального снаряжения – это повышенная вероятность получения травм и даже смерти. Если думаешь, что нашему сообществу все равно, что человек может пострадать из-за отсутствия возможности приобрести необходимые вещи, то ты ошибаешься! Совсем нет! У нас ведь тоже, несмотря на некоторые нюансы, большое и доброе сердце, – одноногий саркастически хохотнул.

Немного помолчав, он продолжил:

– Это нужное место, где можно взять ссуду под залог, ведь гильдия не даёт в долг, продать вещи, приобретённые сомнительным путём, ведь гильдия таким не занимается, и самое главное – возможность малоимущим получить сносное недорогое снаряжение. Думаешь, почему лавка ростовщика располагается прям под носом общества наёмников? Значит, гильдию свободных воинов всё устраивает, это не афишируется, но это так. Толстяк правду сказал, у нас с ним долгие и взаимовыгодные отношения. К тому же он частенько работу нашим парням подбрасывает: выбить, там, задолженность, сопровождать его на сходке или ещё каких делах, где требуется топор или меч. Сразу оговорюсь, что всё в пределах закона, ну или почти. Пока ты в городе можешь обращаться к нему по этим вопросам, нагло наживаться на тебе он не будет, так как ссориться с наёмниками ему нерезонно и пусть думает, что ты у нас в гильдии. У него ещё две лавки в городе, одна возле рыбной площади, другая в трущобах. Кстати, не рекомендую шляться одному по трущобам, особенно ночью. Там тоже скупка и продажа, а вот деньги в долг даёт только сам толстяк. В городе есть ещё несколько ростовщиков, но у них и процент возврата выше, и деньги дают, как правило, только жителям города или под существенный залог. Ты теперь куда?

– К себе в гостиницу, осматривать и примерять вещи, – ответил Марк.

– Где остановился? – поинтересовался одноногий.

– В «Поел и поспал».

– А, у Ирды, она всё так же розовеет и разбалтывает секреты законников? – ухмыльнулся одноногий. – Рекомендую переехать к нам в трактир, народу нынче немного, можешь выбрать подходящую комнату. В общем, подумай… А сейчас иди дальше по улице, пока не уткнёшься в трёхэтажный особняк с каменным забором, тогда повернёшь налево и выйдешь на городскую площадь, а дальше спросишь, как пройти к своей гостинице. Всё, до встречи, да прибудут с тобой Великие.

– И с тобой, – ответил Марк, махнув рукой на прощание.

Грызуны

Марк поступил так, как ему советовал одноногий работник трактира, а именно снял комнату у наёмников. И не прогадал - познакомился с людьми, с которыми ему предстояло лезть в канализацию за хвостами гросотов и с теми кто, как и он готовящимися отправиться с караваном торговцев в качестве охраны. Далеко не все наёмники состояли в гильдии, большинство это были молодые парни из города и его окрестностей, которые решили поучаствовать в парочке другой мероприятий, чтобы было что рассказать и похвастаться перед друзьями или девушками. Ещё одна часть людей, которые в основном занимались охотничьим промыслом и иногда подрабатывали, выполняя заказы на уничтожение опасных диких животных: медведей, стаи волков или сатов, а также воплощений духов леса и детей иферов. Были также и те, кто бродяжничал по свету, эти были самые интересные, возле них всегда тёрся народ, в основном молодежь. За выпивку и прочие угощения, у них всегда находилось парочка другая история.

Среди них Марк и нашёл себе компанию, которая также как и он планировала отбыть с караваном. Группа состояла из троих человек: двух мужчин и одной женщины. Как Марк понял, один из мужчин с женщиной были постоянными спутниками, возможно даже семейной парой. С другим своим компаньоном они познакомились здесь в городе несколько месяцев назад, также как и с Марком в этом трактире. Все трое были одарёнными и не скрывали этого, да и вообще среди наёмников Марк не заметил особого стремления скрыть факт наличия дара у кого он был. Они даже между собой соревновались, показывая все свои способности. Вообще-то все те, кто собрался в трактире “Лихой клинок”, именно так назывался трактир наёмников, имели склонность выплёскивать свою энергию путём как банального мордобоя или борьбой на руках, так и схватками с тем или иным видом оружия, а также стрельбой по мишеням.

Когда же между собой соревновались избранники, которые добросовестно шли по пути уготованной им богами уже не один десяток лет, то это было то зрелище, на которое можно было посмотреть. И все смотрели, с восхищением и завистью, раскрыв рты, попутно делая ставки. Так посетители трактира скрашивали своё свободное времяпровождение.

В эти развлечения был втянут и Марк, ему, так же как и всем хотелось посмотреть чего он стоит и к чему стремиться. А стремиться, как оказалось, есть куда. С детства держа в руках лук и рогатину, он думал, что неплохо управляется этим, да и с мечом у него вроде бы тоже что-то получалось, по уверению старосты его деревни. Но он столкнулся с людьми, которые также не первый день обращались с луком, особенно охотники, которые жили тем, что били зверя или на шкуры, или зачищали от них местность. Среди них было много наделённых если не богами то природой сопутствующими талантами, или приобретёнными временем и практикой навыками. Да и как оказалось, идти на зверя с рогатиной в руках, совсем не то, что на человека вооружённым таким же копьём. А фехтованием мечом... один из его будущих спутников по сопровождению каравана, лишь сочувственно похлопал по плечу плюхнувшего рядом за стол покрасневшего Марка, пообещав позаниматься с ним.

Так-то ему крупно повезло, что он встретил людей уже много где побывавших и много чего повидавших и они, невзирая на его неопытность, готовы были принять в свою группу на всё время странствия торгового каравана. Свёл их бармен из трактира, где и состоялось ихние знакомство, на протяжении которого в течение ночи было выпито бесчисленное количество кружек хмельного напитка. Семейная пара была из людей севера, они когда-то были воителями при одном лорде. После кое-каких разногласий с ним им пришлось покинуть своего господина и родные земли, теперь странствуют, также вместе. Другой участник группы из самых западных земель ванслав, царства Полин, когда-то он начал своё путешествие с парочкой своих приятелей из своего посёлка, теперь остался один. Это почти всё, что запомнил Марк о своих путниках после той посиделки, на личные темы особо никто из них не распространялся, больше разговаривали о более-менее значимых событиях произошедших с ними во время странствий.

Желающих спуститься в канализацию набралось около сотни, не все из них примелькались в трактире, за всё время как Марк там обосновался, поэтому некоторых из них он видел впервые. Публика была разнообразная, были как бывалые вояки и опытные охотники, так и много молодых парней, а также люди, которые пришли сюда явно не от хорошей жизни. Роль предводителя этой компании взял на себя представитель от наёмников города. Он был невысокого роста, но широкоплечий с непонятно откуда-то взявшейся лысиной посреди густых немного кудрявых волос и ярко рыжей с красноватым отливом бородой. Перед выходом он, насколько мог, выстроив в шеренгу всех собравшихся в урочное время во дворе трактира, кратко объяснил план действий и что от них требуется.

План состоял в том, что спустившись в канализацию, они будут проходить по туннелям в поисках гросотов, для большего охвата и быстроты исследования территории они будут делиться на отряды не менее чем по десять - пятнадцать человек. Требовалось лишь точное следование указаний глав этих отрядов и молодняку не путаться под ногами старших. Напоследок сказал, что те, кто на конях могут оставить их здесь. В туннелях, что под городом, они не понадобятся, а спуск в канализацию, к которому они направляются, находится недалеко и что немного размяться - не помешает. Всё те, кто планировал отправиться на лошадях, начали снимать с них поклажу и грузить на себя. Лишь один человек не последовал этому совету. Ловко запрыгнув на коня, и потрепав ему холку, она с невозмутимым видом уставилась на предводителя.

— Повторяю ещё раз, лошадь не нужна! — Процедил сквозь зубы рыжебородый крепыш.

— Неужели вы заставите женщину тащить всё это? — Всадница обвела рукой поклажу своего коня, которая действительно была весьма внушительна.

— Берите только самое необходимое, мы в городе и к вечеру уже должны закончить наше мероприятие.

— Да ладно вам дядь, вы же знаете, что нам женщинам крайне необходимы многие вещи, пусть моя лошадь довезёт их хотя бы до входа в канализацию.

При слове дядь многие прыснули со смеху. Лысина предводителя начала приобретать цвет его бороды, состроив гримасу, он зыркнул на молодежь, которая в основном и хихикала. Но перекошенное лицо со злобным взглядом и пунцовая лысина возымело обратное действие, возбуждение, нервность людей от предстоящего похода вылилось в смех. Это настроение перекинулось на весь отряд. Стараясь не пересекаться с взглядом командира, люди или отворачивались или устремляли свой взор куда-то в сторону, якобы с интересом что-то разглядывая.

Марк стоял рядом с ним, поэтому чутким ухом охотника уловил, как рыжебородый пробурчал что-то про баб и щенков.

Поняв, что дальнейшее препирательство с женщиной на коне бесполезно и приведёт лишь к усугублению ситуации и потери авторитета. Командир, зыркнув уже на женщину махнул рукой, тем самым отдавая приказ выдвигаться, пошёл вперёд. Не оставаясь в долгу всадница, высунув язык, зыркнула спине предводителя. Вышло комично, немногие смогли сдержаться.

Марк заметил, как на багровой лысине командира, твёрдо шагающего впереди, выступили капельки пота, тот понял, что эта заноса на коне что-то выкинула за его спиной, но что? Его неведение наверное рисовала ему страшные картины, но не подавая вида он упорно продолжал идти. Марк мог только представить, каких усилий стоило наёмнику, поставленного на роль их командира, сохранить самообладание не повернуться и не устроить разнос всем присутствующим. Но что рыжебородый мог поделать? Этот сброд, а в его глазах собравшиеся поохотиться на гросотов так и выглядели, по большей были не из гильдии наёмников. Наёмники лишь номинально взяли управление над этими людьми, что бы те не заплутали в канализации или не попали по неведению в какую-нибудь неприятность, да вообще хоть как то организовано провести облаву. Желающих лезть в канализацию за грызунами, в том числе и из самих наёмников, было немного, рук не хватало - приходилось работать с теми, кто пришёл. Группа не военных людей, для которых предстоящее являлось своего рода прогулкой, приключением, о котором можно потом будет рассказать, если на них надавить, то они могут послать всех и разбрестись по канализации как стадо овец без пастушьей собаки. Дров могут наломать больше, чем принести пользы, а город рассчитывает на гильдию наёмников, гильдия не может подвести своих основных работодателей, да и в случае неудачи вопросы в первую будут к ним, а не к кому-либо ещё. Обо всём этом наверное думал невесёлый командир весёлой компании, ведущий людей к намеченному месту.

Лишь один человек бросил укоризненный взгляд, на причину, устроившую этот балаган. Причина, поймав взгляд своего мужа, лишь пожала плечами и с неспешной трусцой своего коня, выдвинулась вслед за остальными. Женщина была из той троицы странствующих наёмников новых знакомых Марка.

Рыжебородый привёл своих подопечных в центр города на его главную городскую площадь, возле которой располагалась городская ратуша, подземелья которой также служили городской тюрьмой, храм Великих, а также особняки богатых и видных граждан города. Возле самого большого фонтана, стоящего посередине площади, находилась небольшая лестница, ведущая вниз в подвальное помещение с дверью. Дверь караулили пару стражников. Один из них завидев приближающихся людей, подошёл к двери и ключом отпер её. Командир, спустившись по лестнице, нацепил на себя шлем, несколько раз попробовал, как выходит меч из ножен, зажёг светильник и как до этого первым зашёл внутрь. За ним начали спускаться остальные ловцы гросотов. Вот дошла очередь и до Марка державшегося поближе к своим новым знакомым. Несколько раз, глубоко вздохнув, положив руку на рукоять меча, он твёрдо шагнул в тот зияющий темнотой проём, откуда тянуло сыростью и прохладой.

Обступившую было людей тьму, сменившей дневной свет, как только охотники спустились под землю, развеяли десятки зажжённых огоньков. Тишина, в которой звучали лишь отголоски капающей воды, сменилась на шум от топота сапог по каменному полу и голосов спустившихся. Нести светильник взялась спешившаяся любительница конной прогулки, своего коня она оставила на попечение стражникам у входа. И так как она уже начала выполнять часть работы, то ей требовалась помощь в переноске части её вещей. Свой лук и колчан со стрелками она отдала Марку, копьё другому ихнему спутнику, а свой вещевой мешок своему мужу, себе же оставила лишь саблю и светильник.

Она была единственной женщиной не только в этой группе, но и во всём отряде, спустившемся за грызунами к тому же довольно симпатичной. Её выходки лишь забавляли и приносили чуточку игривости в эту компанию и в это мероприятие, воспринималось как игра. Поэтому все прихоти своей компаньонки, мужчины ухмыляясь в бороды, выполняли беспрекословно. Так за озаряющей тьму не только светом фонаря, но и улыбкой Ранги шёл её муж Данбор нёсший два наплечных мешка, причём мешок жены был гораздо больше его мешка, за ним плелись Марк и Лукаш. У Марка за спиной оказалось два лука с колчанами у Лукаша в одной руке своё копьё, а в другой копьё ихний командирши. Что кому нести Ранга естественно распределила не случайно, а также ради забавы.

Так они и шли вместе с другими участниками этого мероприятия, скрашивая свой путь разговорами. Иногда коллектор, по которому они шли, разветвлялся и отряд останавливался. Тогда рыжебородый командир брал в руки карту и в окружении нескольких человек, с таким же картами в руках, обсуждал дальнейшее передвижение. Затем, как и было обговорено до этого, человек пятнадцать отделялось от основного отряда и заходило в одно из ответвлений туннеля, а все остальные продолжали шествовать за рыжебородым.

В основном отряде оставалось уже человек тридцать, Марк потерял счёт времени, здесь под землёй оно казалось, остановилось и поэтому их путешествие по его ощущению длилось уже целую вечность. Немного гнетущая атмосфера подземелья, тяготела не только над Марком, остальные его спутники, испытывали схожие чувства.

— Прошло не одно тысячелетие как имфелийцы покинули свои города и замки, а ихние строения, дела их рук всё также продолжает восхищать и приносить пользу, — задумчиво обронил Марк, вглядываясь в бесконечный, как ему казалось каменный коридор.

— Ну многие сразу поняли всю пользу данных сооружений и поэтому расчищали завалы, подправили там где надо кладку. Так во всех городах, которые по большей части построены на месте бывших городов и поселений венценосцев, — добавил Данбор.

— Главное достижение любителей втыкать себе в голову драгоценные камни, это горячая вода по трубам, — обернувшись, произнесла Ранга, вклинившись в разговор. Всё это она проговорила не останавливаясь, идя спиной вперёд.

— А в остальном они всего лишь высокомерные засранцы.

— Да тебе все кажутся высокомерными, вечно кто-то хочет ущемить или посмеяться над тобой, — усмехнулся Данбор.

— Да, вам всем только посмеяться или поиздеваться надо мной, а всё лишь из-за того, что я женщина. Взять хотя бы вон того, — она мотнула в сторону рыжебородого командира.

— Чем тебе Шарко не угодил? — спросил Марк, — Нормальный вроде бы мужик.

— Да, — подтвердил Данбор, — Даже перед стражниками города за нас поручился, в том, что мы не имеем никого отношения к пропаже людей, хотя мы и не здешние и не в гильдии.

— Это потому что мы помогли ему с одной разбойничающей шайкой, что промышляла недалеко от города, — не поворачиваясь, пренебрежительно бросила Ранга, — Да и то меня сначала брать не хотел.

— Ну после того как мы настигли этих бандитов он же подошёл к тебе и сказал, что в жизни не видел, чтобы так ловко управлялись с саблей.

— Женщина, он сказал, что бы женщина так ловко управлялась...

— Тихо, — остановившись, прервал спор, молчавший до сих пор Лукаш подняв руку, — Слышите?

Остановился не он один, часть людей также остановилась, прислушиваясь к чему-то. До Марка начали доноситься звуки цокающих по каменному полу когтистых лап. Судя по шуму, этих существ было изрядное количество.

— Так народ, оружие приготовили. Эти грызуны похоже решили попробовать нас на вкус. И берегите фонари, без света мы станем как слепые котята, да и ещё сами друг друга поубиваем.

Только рыжебородый успел прокричать свои наставления, как из темноты туннеля с дикими писками начали появляться гросоты. Скрежет когтей, щёлканье челюстей, шуршание, вся эта возня продолжалась ещё какое-то время, потом всё моментально стихло.

Марку показалось, что грызуны ждут кого-то, что кто-то ещё должен прийти, поэтому гросоты ещё не напали на своих охотников. Его догадка оказалась верной, когда свора расступилась и вперёд вышло некое существо. Когда оно встало на задние лапы, то оказалось ростом немногим выше среднего роста человека, с чрезвычайно крепкой на вид комплекции. Внешним существо по большей части походило на окружающих его гросотов, но было более крупным и более развитым что ли. Марку ещё не доводилось сталкиваться с такими созданиями ранее, да как и с самими грызунами гросотами. Самое странное в них, что пугало и одновременно завораживало это их глаза, глаза наполненные разумом.

Существо наклонившись, подобрало с пола увесистый булыжник и со всего размаху запустило его в рыжебородого командира. Камень, пущенный с нечеловеческой силой, с огромной скоростью устремился к своей цели. Обычный человек навряд ли увернулся бы от такого броска, но рыжебородый был избранником богов многие годы посвятивший себя военному ремеслу. Камень пролетел ровно на головой успевшего присесть рыжебородого. Существо каким-то образом почувствовало, что этот человек является главным и решило первым делом избавиться от него. Такая мысль пришла в голову Марку, и как видно и не ему одному.

— Гросунд, — выдохнул находившийся справа от него Лукаш.

— Он мой, — заявила Ранга, сунув светильник Марку в руку, и поспешно начала стаскивать с того свой лук.

Тем временем пока она копошилась, кто-то уже выпустил пару стрел в это существо. Одну стрелу гросунд поймал на лету, а другая впилась ему в предплечье. Попавшая стрела похоже не смогла глубоко пробить шкуру и крепкую плоть существа, так как оно спокойно выдернуло её. Сломав вытащенную стрелу, вожак стаи отбросил обломки в сторону. После этого взмахнув когтистой лапой в сторону охотников и рявкнул, тем самым дав команду и направление для окружающих его гросотов. Раздался опять дикий писк и вся свора всеядных грызунов устремилась к указанной цели.

Неугомонная Ранга оставив в покое Марка со светильником и со своим уже не нужным луком, гросоты вклинились в ряды охотников, и стрелять из него уже было бы затруднительно, подбежав к Лукашу, выхватила своё копьё. Глазами, нащупав свою изначальную жертву, а именно гросунда, побежала к нему навстречу. Матерясь и поминая всех иферов и их детей Данбор, сбросив два мешка на пол и выхватив меч, побежал вслед за ней. Как всегда спокойный Лукаш также опустил свой вещевой мешок на пол, пустился им вслед. Марку, у которого теперь был светильник и который теперь отвечал за освещение для своей группы, деваться было некуда, как также не бежать за своими товарищами.

А вокруг уже кипела схватка, люди небольшими группками спина к спине оборонялись от наседавших на них гросотов. Грызуны, подпрыгивая норовились вцепиться пастью в горло или лицо, когтистыми лапами пытались разодрать грудь своим врагам. Более мелкие особи стремились схватить людей за ноги или пах. У тех охотников, у которых были щиты и копья находились в более удобном положении, чем те у которых были лишь мечи и топоры. Щитами они отталкивали прыгунов, а копьём можно было не наклоняясь, дотягиваться до грызунов.

Марку, бежавшему в самом хвосте, начали попадаться туши гросотов пронзённых мечом или копьём его компаньонов, которых в скором времени он всё же догнал. Они сражались с большой группой гросотов окруживших своего вожака.

Расправившись с очередным противником, стоящим у неё на пути, Ранга издала клич на своём языке. Выставив копьё вперёд, она подскочила к вожаку стаи, тот попытался лапой ударить её, но не дотянулся, а вот охотница дотянулась, ловко ткнув копьём ему в живот. Вогнала она его довольно глубоко, сумев пробить защитный слой, судя по фонтану брызнувшей крови и бешеному воплю. Гросунд уже двумя лапами попытался схватить Рангу, но опять из-за длины копья большим чем его лапы не получилось. Тогда он, схватившись за древко, попытался вытащить его, но напиравшая Ранга, которая пыталась вогнать копье поглубже, не позволила это сделать. Так боролись какое-то время, но видимых успехов никто из них так и не достиг. Ни вожаку гросотов не удалось вытащить засевшее в нём копьё ни Ранги засунуть его глубже.

Это противостояние могло затянуться, помощи от Данбора и Лукаша, которые прикрывали её от защищавших своего вожака гросотов, ждать не приходилось. Поняв это Ранга продолжая удерживать своё копьё уже одной рукой, другой потянулась за оружием, висевшим на поясе. Сверкнула сабля и в одно мгновение голова гросунда, отделившись от тела, покатилась по каменному полу к ногам Марка. Тот наклонившись, поднял её и, подойдя к Ранге, протянул ей её трофей. Охотница, поставив ногу на тело поверженного противника, взяв отрубленную голову, подняла её вверх.

Эта поза, горделивый вид и лучезарная улыбка делало её в тот момент настоящей воительницей избранницей богов, хоть сейчас картину пиши. Она была прекрасна, но судя по глазам её мужа и тактично исчезнувшим куда-то Лукаша, ей предстояло нешуточное разбирательство.

Храбрость покинула гросотов после того как пал их предводитель и они начали разбегаться по туннелям. Люди с криками кинулись их преследовать. Для них деморализованные грызуны уже не представляли опасности. Рыжебородый пытался их остановить, чтобы как-то более организовано осуществить погоню, но тщетно, большинство, не слушая приказов, разбежалось по канализации. Марк со своей группой был из тех, кто остался. Он мог бы поспорить, что Ранга тоже не послушалась бы командира, и они всей ихний компанией также бегали бы по коллектору. Но похоже лимит терпения у её мужа на сегодня был исчерпан, да и трофей она заполучила отличный. Нацепив маску покорности и послушания, она безмятежно оттирала свою саблю от крови, пока та не засохла.

Те, кто остался стали собирать трофеи, а именно отрубать хвосты гросотам и складывать их в одну кучу, чтобы потом посчитать и поделить. Марк, облокотившись о стену, наблюдал за этим процессом. Он не убил ни одного гросота, грызуны сразу разбежались после гибели их вожака, поэтому не хотел и после боя, проявлять хоть какую-то активность в сборе трофеев. Да, уговор был поровну поделить добычу между всеми участниками. Но все равно Марк не чувствовал ни какого морального права на чужую добычу. Он готов был отказаться от своей доли. Может поэтому часть людей и побежала вслед за убегающими гросотами, чтобы их поход вышел более запоминающимся и значимым, то про что можно было бы рассказать за кружкой хмельного напитка. Навряд ли дело было в деньгах, да и грызуны сами по себе были бесполезны. Заработать на них можно только по заявкам. Да и зная крутой нрав их предводителя, за непослушание он вполне мог лишить всей доли от выручки, всех тех бегающих и весело улюлюкающих по канализации охотников преследующих свою добычу. Нет, дело не в деньгах, а просто азарт, все те, кому нужны были деньги остались здесь, собирали хвосты ну и наёмники. Никто из одаренных также не торопился отдавать свою добычу богам. Наверное и для них такое подношение считалось незначительным.

Обо всем этом думал Марк, наблюдая за теми, с кем спустился в это место. Единственно действительно стоящей добычей был гросунд, но Ранга явно не собиралась отдавать его Великим. Скорее понесет его голову или в городскую управу или в храм Великих. Она должна выручить с него неплохую сумму. Интересно гросунд входит в договор наряду с гросотами или же нет?! Марк уже предвидел предстоящее препирательство между рыжебородым командиром и неугомонной воительницей, невольно усмехнулся.

Собрав хвосты с убитых грызунов, их отряд продолжил своё шествие по туннелю, пока через непродолжительное время люди не уткнулись в кирпичную перегородку, которая перекрывала туннель и дальнейшее движение по нему.

— Все пришли, — сказал командир отряда, проводя ладонью по стенке.

Красновато-коричневая кирпичная перегородка, явно не вписывалась в серый фон каменных стен, потолка и пола.

— Дальше нам по этому маршруту, он махнул в сторону очередного туннеля, — Он параллелен тому проходу, по которому мы пришли сюда и также выходит к месту, что под центральной площадью, где мы спустились, там мы должны встретиться с остальными отрядами.

После получасового привала охотники, подкрепившись и немного отдохнув, шли уже в обратно направлении. Коллектор, по которому возвращались охотники, был один в один, как тот по которому они пришли сюда. Временами им попадались те, кто бросился вдогонку убегающим гросотам. Как ни в чем не бывало, они под тяжёлым взглядом рыжебородого командира, присоединялись к остальным членам группы. Предварительно отдавая свои хвосты. По дороге наткнулись на ещё одну кирпичную перегородку, которая закрывала одно из ответвлений туннеля. Рыжебородый также остановился перед ней и провел ладонью.

Марк догадался, что этими перегородками перекрыли неиспользуемые части канализации. И его мучали смутные подозрения, что там за кирпичной кладкой, скрываются множество темных, нескончаемо длинных проходов. Гораздо больше по площади, чем нынешний город.

По мере приближения к месту, откуда они начали своё путешествие, до Марка и его спутников стали доноситься голоса. Это были голоса людей с других отрядов, которые уже пришли на место сбора и ждали остальных. Группа Марка была одной из последних, но не самая последняя.

Прибыв на место, выяснилось, что отсутствует ещё часть охотников. Рыжебородый предводитель собрал наемников со своей гильдии и начал решать вопрос, по поводу пропавшей группы. Говорили не долго, было принято решение, что за отсутствующими пойдут наемники и все желающие. Остальные могли считать себя свободными, подняться наверх и идти по свои делам.

Желающих присоединится к спасательной группе, оказалось немного. Людям уже надоели эти однообразные туннели, все хотели уже подняться наверх. Глотнуть свежего воздуха, подставить лицо под теплый ветерок, прищурить глаза, смотря на заходящее солнце. Об этом мечтал Марк, но он решил пойти вместе с наемниками. Однако его решению не суждено было сбыться.

— Шарко, — обратился к командиру Данбор, — Я и Ранга пойдем с тобой.

Лицо Ранги вытянулось от удивления и неудовольствия, она явно не собиралась оставаться в канализации.

— Зачем нам шататься по этим вонючим туннелям? — Вполголоса прошипела она, — Мы своё дело сделали, даже больше, — она потрясла своим мешком, в котором находилась голова гросунда, — Я устала и наверху лошадь, она и так весь день простояла, насколько мы тут ещё можем застрять...

— Ну тебе говорили, что бы ты не брала с собой лошадь, — невозмутимо прервал её муж.

— Сумку отдай Лукашу или Марку, они поднимут ее наверх, — продолжил он.

— За лошадь тоже не беспокойся, — вклинился в разговор Лукаш, — Я отведу её в трактир.

— Ладно парни, дальше мы сами справимся, до встречи, идите отдыхать, — Данбор махнул рукой.

Ранга ничего не сказала, лишь жалостливо вздохнула, передавая сумку.

Поднявшись вместе со всеми Лукаш и Марк, забрав лошадь у стражников, стороживших спуск в канализацию, направились в трактир. Большая часть людей, участвовавших в охоте на гросотов, также направилась туда. Бурного проявления радости по поводу окончания данного мероприятия никто особо не выказывал. Все же в канализации оставались ещё люди, а те, кто поднялся наверх, не захотели участвовать в их поиске. Возвращение вышло подпорченным.

Пропустив по стаканчику Лукаш умчался пристраивать голову, Марк оставался ещё посидеть. Тем временем алкоголь снимал напряжение, и посетители трактира наперебой начинали хвастаться друг перед другом своими подвигами по отлову гросотов. В основном это были молодые парни, которые впервые участвовали в каком-то таком мероприятии. Марку в скором времени надоело выслушивать геройские похождения, тем более самому похвастаться было нечем. Он поднялся к себе прилёг на кровать и не заметил, как заснул.

Проснулся ночью от топота сапог и голосов, доносившийся с первого этажа. Вот и остальные вернулись. Эта мысль непроизвольно прорезалась сквозь сон и Марк опять заснул.

Одноногий работник Путс, с которым столкнулся утром, подтвердил его догадку. Сообщив, что люди, оставшиеся в канализации, вернулись за пару часов до рассвета.

Заказав еду, Марк сел за стол, к нему в скором времени присоединился Лукаш. Дел ни одного, ни у другого не было. Поэтому не спеша позавтракав, они сидели, потягивая густой светлый эль разговаривали. Через час появился Данбор, поздоровавшись, он накинулся на еду и выпивку. Утолив свой голод, рыгнул и в блаженстве откинулся назад, упёршись спиной об стену.

— Плата за гросунда, — произнес Лукаш, кладя мешочек на стол.

— Ну как все прошло? — поинтересовался Марк.

— Как вы знаете, мы выдвинулись навстречу пропавшему отряду, — ответил Данбор.

— По пути наткнулись на одного бойца из того отряда, он был ранен, но не сильно, — немного пододвинув мешочек с монетами к себе продолжил Данбор. Он сообщил, что их отряд обнаружили огромный пролом в одной из кирпичных перегородок. Пока решали кого послать с этой новостью, услышали и затем и увидели гросотов. Они неслись как ошпаренные и явно к этой дыре. Их главный в отряде приказал перегородить грызунам путь. Так себе было это решение, — Данбор сделав пару больших глотков из стакана удовлетворённо крякнул.

— Нет более опаснее, зверя или человека загнанного в угол. Гросоты которые в самом начале сражения, потеряли своего предводителя, в испуге всей сворой бросились бежать к спасительному выходу, а за ними по пятам мчались охотники. И вот они упёрлись в людей, которые перегородили им путь к спасению, а позади уже слышались крики и улюлюканье других преследователей. Это был вопрос жизни и смерти. Страх, боль, ненависть. Как итог четверо погибших и остальные в различной степени раненые. Гросоты смяли отряд и скрылись за дырой. Отхлебнув ещё из стакана Данбор продолжил.

— Стало ясно, что гросоты скрылись за пределами городской канализации, что люди, которые попытались перегородить им путь, серьезно пострадали, а также что в кирпичной стене огромная прореха, которую нужно было залатать. Вместе с тем раненым гонцом отправили наверх ещё пару людей, за мастерами, чтобы те отремонтировали поломанную стену. Сами поспешили к тем бедолагам, которые ждали нашей помощи.

Придя на место, увидели бойню: стены, пол залитые кровью, кругом туши грызунов, им даже хвосты никто не отрубил, не до этого было. Стоны, мольбы и проклятия раненых. Те, кто был на ногах, сами раненые, пытались хоть как то облегчить боль более пострадавшим товарищам. В общем жуткая картина.

— Да дела, — протянул Марк.

— Угу, — буркнул Лукаш.

Тем временем, несмотря на раннее время для посиделок, народу в трактире прибавлялось. А как иначе? Ведь ближе к полудню в ‘’Лихой клинок’’ должен был приехать представитель городской управы, с деньгами для тех, кто участвовал в ловли гросотов. Список участвующих, как и сами хвосты грызунов, городским властям были уже предоставлены. Разбуженная шумом из своей комнаты выплыла Ранга. Кивнув в виде приветствия мужчинам и что-то пробормотав, она, как и Данбор, накинулась на еду и выпивку. Если вначале она пыталась соблюдать хоть какие-то нормы столового этикета, пользуясь ножом и вилкой. То затем, плюнув на это, уже двумя руками запихивала в себя пищу и выпивку. Затянувшийся поход и позднее возвращение, к этому временю кухня в трактире уже не работала, нагуляли поистине зверский аппетит.

Пока Ранга насыщалась, мужчины обсуждали, за какой очередной контракт взяться их группе. Народу в трактире становилось ещё больше, затем пришел городской чиновник в сопровождении двух слуг и рыжебородого Шарко. Встав за барную стойку, чиновник стал выдавать деньги всем участвовавшим в зачистке канализации от гросотов. Чтобы все не лезли сразу, Шарко заставил людей организованно встать в очередь, а затем начал помогать со списками.

Ранга краем глаза наблюдая за всем этим презрительно хмыкнула. Уж она точно не будет стоять не в какой очереди. Пока она думала над тем, как виртуозно заберет деньги, при этом позлив рыжебородого, её взгляд упал на мешочек на столе возле Данбора.

— Это за голову гросунда, — произнес Лукаш, поймав её взгляд, — Храм заплатил.

— Надеюсь храмовники не пожадничали, — проворчала Ранга, пристав немного из-за стола тянясь рукой к мешочку с деньгами.

— Нашей группе придется отказаться от своей доли от хвостов гросотов, тогда можем забрать награду за голову, это было условием Шарко, — произнес Данбор, отодвигая мешочек от рук жены.

Ранга повернув голову к рыжебородому склонившимся над листом бумаги, кинула на него взгляд полного негодования. Тот словно почувствовал на себе этот взгляд, поднял глаза, посмотрел на неё и усмехнулся. Ранга в раздражении отвернулась.

— Пускай подавится этими грошами, мы все равно не из-за этого полезли в канализацию, — прошипела она, предприняв ещё попытку дотянуться до мешочка.

— Теперь разберём то, что произошло во время нападения грызунов, — не спеша проговорил Данбор отодвигая денежный мешочек ещё дальше от Ранги.

— Зачем ты помчалась к этому гросунду не с кем не согласовав, бросив свой отряд? Тем самым подставив всех под удар. Из-за твоего поступка кто-нибудь мог пострадать, а самое главное ты показала, что каждый сам за себя и сам по себе. Какое может быть тогда доверие к напарнику, если он бросит тебя, когда ему заблагорассудится? А я отвечу — никакого! Поэтому деньги разделят между собой Лукаш и Марк. И я приношу им свои извинения за недальновидный поступок своей жены.

От такого поворота рот Ранги непроизвольно раскрылся, рука, тянувшаяся за деньгами, замерла в воздухе. Она недоуменно посмотрела на мужа, поняв, что тот не шутит, плюхнулась обратно на скамейку.

— Ладно, что-то мы засиделись, — проговорил Данбор, вставая из-за стола, кто со мной прогуляться по городу? Лукаш с Марком тоже встали, Ранга не пришедшая в себя продолжала сидеть.

— Не переживай ты так, — проговорил Лукаш кладя руку ей на плечо, — Мы с Марком заплатим за твой обед и завтрак.

После этих слов, словно все силы разом оставили Рангу, жизненная энергия погасла, она головой впечаталась в стол, так и осталась сидеть.

— Ещё кружку эля за этот стол, — позвал Лукаш работника трактира, — Хотя нет, пожалуй, две...