Маркетолог Темного Властелина

Глава первая

Просыпаться в чужом теле — это вам не корпоративный кофе с утра выпить. Особенно когда это тело худое, бледное, пахнет травами и еще каким-то дерьмом, в буквальном смысле. Я открыл глаза — не мои глаза, кстати, а какие-то светлые, водянистые — и уставился в деревянный потолок. Сводчатый, балки, паутина. Красота.

Память подкатила волной, неспешно, как всплывает утреннее похмелье. Леша. Алексей Сомов, тридцать два года, креативный директор агентства «Пиксель & Стратегия». Последнее, что помню — презентация для нефтяников, стрельба цифрами, улыбки как у роботов, потом темнота, потом… вот это. Тело какого-то Элрика фон Лихтенштейна, младшего отпрыска захудалого рода, который, судя по всему, отдал концы от лихорадки или от того, что перепил местной бурды. А я въехал в его черепушку, будто в арендованную квартиру после предыдущего жильца. Грязно, неуютно, но деваться некуда.

Я сел. Кровать скрипнула протестом. Комната — точная копия средневекового номера «эконом»: камень, солома на полу, стол, стул, кувшин. Из окна виднелись крыши, башни и дым. Много дыма. Пахло гарью, навозом и отчаянием.

Дверь отворилась без стука. Вошла девушка в простом платье, с кувшином в руках. Увидела меня — и глаза округлились.

— Местер Элрик! Вы живы!

— Вроде того, — хрипло ответил я её голосом. Голос оказался тонковатым, а язык — непривычно вился вокруг зубов. Русский тут явно не в ходу, но я почему-то понимал. Магия, что ли? Или просто бонус при вселении.

— Герцог приказал проведать вас, — девушка поставила кувшин на стол. — Говорит, если выживете — к нему. У него… проблемы.

— С чего бы это, — пробормотал я, спуская ноги с кровати. Ноги были худые и белые, как у курицы-бройлера. — А что за проблемы?

— Налоги не платят. Бандиты на дорогах. Соседи шепчутся. Рыцари разбегаются. Обычное, — она пожала плечами, словно говорила о дожде.

Я медленно поднялся. Голова закружилась, но не от болезни — от осознания. Попаданец. Фэнтези. Герцог. Пиздец, да я же в типичной игре застрял, только без сохранений и чит-кодов.

— Как звать-то тебя? — спросил я, наливая воды из кувшина. Вода оказалась холодной и с привкусом железа.

— Лира, местер.

— Ладно, Лира. Веди к этому… герцогу. Посмотрим, что за проблемы такие, что даже дохлого аристократа с постели поднимают.

Замок назывался Черный Шпиль. Соответствовал названию — мрачный, громадный, с острыми башнями, которые, казалось, царапали низкое свинцовое небо. Внутри пахло сыростью, дымом и влажной шерстью — видимо, от гобеленов. Стражи в латах смотрели на меня так, будто я был призраком. Может, и был.

Герцога звали Годрик. Годрик Черный. Прозвище он оправдывал всем: черные волосы, черные доспехи, черный плащ, черное выражение лица. Сидел он в зале на троне из темного дерева, подпер голову рукой и смотрел в пространство так, будто там был график падения ВВП его герцогства.

— Элрик, — произнес он, не меняя позы. Голос — низкий, с хрипотцой, будто он много курил или долго орал. — Говорили, ты умер.

— Слухи преувеличены, ваша светлость, — я поклонился, насколько позволяла новая память о придворных ритуалах.

— Хм. Ну, раз жив — садись. Выпьешь?

Он махнул рукой, и слуга поднес мне кубок. Вино было густое, терпкое, с послевкусием ягод и безысходности.

— Проблемы, ваша светлость? — спросил я, делая глоток. Горело.

— Проблемы, — подтвердил Годрик. — Королевство разорено войной с орками. Казна пуста. Народ бунтует — не хотят платить налоги. Герои едут к соседям — туда, где светлее и веселее. Бандиты хозяйничают на дорогах. Маги советуют одно, жрецы — другое, а я… — он тяжело вздохнул. — Я просто хочу, чтобы всё работало. А они меня тираном зовут.

Я посмотрел на него внимательнее. Лицо усталое, глаза умные, но утомленные. Руки в шрамах. Не тиран — менеджер среднего звена, которого кинули на провальный проект без бюджета и поддержки.

И тут во мне проснулся маркетолог. Тот самый, что когда-то раскрутил сеть эко-туалетов в спальных районах. Тот, что знал, как продать снег эскимосам.

— Ваша светлость, — сказал я медленно. — А если я скажу, что проблема не в налогах и не в бандитах? Проблема — в пиаре.

Годрик поднял бровь.

— В чём?

— В репутации. Вам не нужны новые указы или карательные отряды. Вам нужен ребрендинг.

Он смотрел на меня так, будто я заговорил на языке драконов.

— Ты всё ещё бредишь, Элрик?

— Нет, — я ухмыльнулся. Впервые за этот ебучий день почувствовал азарт. — Я говорю о том, что мы сделаем из вас не тирана, а… Темного Властелина с золотым сердцем.

Тишина в зале стала такой густой, что её можно было резать. Годрик медленно поднялся с трона. Его тень упала на меня, длинная и тяжелая.

— Объясни, — сказал он тихо. — И если это бред — велю отправить тебя обратно в ту могилу, из которой ты выполз.

Я отпил вина. Сердце стучало где-то в горле, но голос не дрогнул.

— Слушайте, ваша светлость. Людям не нужны скучные правители. Им нужны истории. Мифы. Персонажи. Вы — идеальный кандидат. У вас уже есть имидж — сильный, мрачный, непоколебимый. Нам нужно только добавить немного… человечности. Ну, и хайпа.

— Хайпа, — повторил Годрик без выражения.

— Да. Мы запустим кампанию. Турниры с прямыми трансляциями через магические кристаллы. Манифесты вместо указов. Сувениры. Шоу с бандитами — не казнить, а заставить работать на публику. Мы сделаем так, чтобы вас не боялись, а обожали. Чтобы в вас влюблялись девушки, а парни хотели быть на вас похожими.

Герцог молчал долго. Потом неожиданно хрипло рассмеялся. Звук был похож на скрип ржавых ворот.

— Ты либо гений, либо сумасшедший.

— В маркетинге это часто одно и то же, ваша светлость.

Он подошел ближе, остановился в двух шагах. Глаза — темные, пронзительные — изучали меня.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, я дам тебе шанс. Но если через месяц казна не наполнится, а народ не успокоится… — он не договорил, но я понял.

— Договорились, — я кивнул. — Только дайте мне полномочия, бюджет и… пару помощников, которые не боятся нового.

Годрик усмехнулся — впервые за этот разговор что-то похожее на улыбку тронуло его губы.

— Получишь. А теперь иди, отдохни. Завтра начнем твой… ребрендинг.

Я поклонился и вышел из зала. За спиной слышалось, как герцог снова задумчиво хмыкнул.

На улице уже смеркалось. Воздух был холодным, пахло дымом и свободой. Я глянул на свои тонкие, бледные руки и вдруг почувствовал дикий прилив энергии. Черт, да я же не просто выжил. Я попал в идеальный проект. Запустить пиар-кампанию для фэнтезийного герцога? Да это же мечта любого креативщика.

Только вот магии тут нет, подумал я, спускаясь по каменной лестнице. Зато есть люди, страхи, амбиции. И я знал, как этим управлять.

— Лира! — крикнул я, увидев девушку в конце коридора. — Беги, найди мне пергамент и чернила. И вина покрепче. Будем работать.

Она удивленно моргнула, но кивнула.

А я уже строил в голове планы. KPI: рост лояльности на 30% за месяц. Таргетинг: все сословия, от крестьян до магнатов. Инструменты: магия, пропаганда, шоу-бизнес.

И главный продукт — сам Годрик Черный. Темный Властелин с золотым сердцем.

В моих новых покоях — уже получше тех, в которых я проснулся, — пахло воском, старым деревом и свежей краской. Комната была просторной, с большим дубовым столом, заваленным свитками, пустыми кувшинами и остатками вчерашнего ужина. Лира принесла вина, как я просил, но я уже понял, что здешний алкоголь — это такой же суррогат, как и всё в этом мире: крепкий, грязный и с чёткими намерениями тебя прикончить.

Я развернул пергамент — шершавый, желтоватый, с прожилками. Чернила были густыми, пахли сажей и чем-то кислым. Перо оказалось гусиным. Я покрутил его в пальцах, вспомнив свою стерильную клавиатуру с подсветкой. Ну что ж, начнём с анализа рынка.

Первым делом — оценить медиапространство. Как тут распространяется информация? Сказал шептунам? Глашатаи на площадях? Жрецы в храмах? Маги с их кристаллами? Нужно понять каналы, охват, целевую аудиторию.

Я кликнул Лиру.

— Скажи, а где тут новости узнают? Ну, кроме как «сосед сказал»?

Она, поправляя платок на голове, задумалась.

— Глашатаи кричат на базаре. Жрецы вещают с амвонов. Барды поют в тавернах. А ещё… — она понизила голос, — есть «Летучие листки». Их пишут в городе, на Шелкопрядильной улице. Там сидят писцы, и они за монету могут написать про что угодно. И раскидать по домам знати.

Бинго! Прототип газеты. Примитивный, но уже что-то.

— А маги? Они могут картинку показать на расстоянии?

— Могут, но это дорого. Только для королей да военных советов.

— Ясно, — я потер виски. Бюджет пока неясен, но, думаю, на магию Годрик даст. Если убедить его, что это инвестиция.

Я нацарапал на пергаменте кривыми буквами:

ПЛАН. НЕДЕЛЯ 1.

1. Аудит текущего имиджа Годрика.
Опросы (спросить у слуг, стражников, крестьян у ворот).
Что думают? «Тиран», «скупой», «мрачный», «нелюдим».

2. Создание ключевого сообщения.
Новый нарратив: «Суров, но справедлив. Одинокий волк, заботящийся о стае».

3. Первый публичный шаг.
Не указ, а «Обращение к верным подданным». Эмоции, простые слова, обещание перемен.

4. Запуск первого «вирусного» элемента.
Возможно, слух. Или символ. Простое, запоминающееся. Типа «Годрик вернул мне корову».

Я откинулся на стуле. Голова гудела. Но это была знакомая, почти родная гулкость — гулкость дедлайна, мозгового штурма и адреналина. Чёрт, я даже соскучился по этому.

Дверь скрипнула. Вошёл молодой парень лет двадцати, в скромной одежде писца, с умными, но пугливыми глазами.

— Местер Элрик? Меня прислал герцог. Я… буду вам помогать. Меня зовут Тобиас.

— Отлично, Тобиас, — я кивнул на стул. — Садись. Ты знаешь, как работают эти «Летучие листки»?

Он сел, нервно поправил рукав.

— Знаю. Мой дядя там работает. Они пишут от руки, делают несколько копий и разносят по знатным домам. Иногда вкладывают в них рекламу зелий или услуг магов.

— А тираж? Ну, сколько копий?

— Обычно двадцать. Иногда тридцать.

Двадцать копий. На всё герцогство. Ох, ёбаный рот этого средневековья. Ну ладно. Начнём с малого.

— Вот что, Тобиас. Завтра с утра ты отправляешься на Шелкопрядильную. Найми самого болтливого и дешёвого писца. И закажи нам не листок, а… мануфест. Нет, манифест. Большими буквами. И чтобы внизу печать герцога. Содержание я дам тебе утром. И ещё — узнай, сколько будет стоить нанять барда на неделю. Не самого талантливого, но самого похабного. Чтобы пел везде, где народ пьёт.

Тобиас смотрел на меня, будто я предлагал призвать демона.

— Местер… а герцог разрешит?

— Герцог разрешит всё, что наполнит его казну, — уверенно сказал я, хотя сам ещё не был уверен. — Иди, отдыхай. Завтра рано вставать.

Когда он ушёл, я допил вино и подошёл к узкому окну. Ночь была тёмной, только внизу, в городе, мелькали редкие огоньки. Где-то там бунтовали, боялись, ненавидели. А мне нужно было превратить это в лояльность. В любовь к бренду.

Бренд «Годрик». Слоганы вертелись в голове.
«Суровость — не жестокость».
«Тишина — не равнодушие».
«Тёмный Властелин с золотым сердцем» — уже есть, но нужно конкретизировать.

Мне нужно было «очеловечить» его. Но как? Показать его с собакой? С ребёнком? Нет, слишком банально даже для этого мира. Нужно что-то… искреннее. Но контролируемое.

В дверь постучали. Я обернулся.

— Войдите.

Вошел сам Годрик. Без доспехов, в простой чёрной рубахе и штанах. Выглядел усталым, но менее грозным.

— Не спишь, Элрик?

— Планирую ваше светлое будущее, ваша светлость.

Он хмыкнул, подошёл к столу, взглянул на мои каракули.

— И что там?

— Пока только основа. Завтра начнём менять повествование. Кстати, у меня вопрос. Есть у вас что-то… личное? Что вы любите? Не войну, не управление. А просто так.

Годрик замер. Потом медленно, будто нехотя, сказал:

— Соколов. У меня есть пара соколов. Летом часто улетаю с ними в поля. Это… успокаивает.

Соколы. Хобби. Отлично. Элитное, но не слишком вычурное. Мужское, одинокое, благородное.

— Идеально, — пробормотал я, делая пометку. — Это войдёт в легенду.

— Ты действительно веришь, что это сработает? — спросил он тихо. — Что люди перестанут бояться и начнут… уважать?

— Не уважать, ваша светлость. Ими восхищаться. Вы не хотите быть ещё одним правителем на троне. Вы хотите быть иконой. Символом. Чтобы ваше имя знали даже в самых дальних деревнях. Чтобы матери пугали им детей, но не из страха, а из восхищения. «Будь храбрым, как Годрик Чёрный». «Будь справедливым, как наш герцог».

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Делай. Но если провалишься… — он не договорил, просто повернулся к выходу. На пороге обернулся. — И ещё, Элрик. Не называй меня «иконой» при свидетелях. Звучит… глупо.

— Будет исполнено, — я ухмыльнулся.

Когда он ушёл, я потянулся, хрустнул шеей. Время действовать. Не просто планировать, а делать. Завтра — первый манифест. Послезавтра — слух про сокола. А потом… потом мы придумаем что-нибудь с этими бандитами. Шоу «Искупление». Да, звучит дерзко. Почти как реалити-шоу.

Я лёг на кровать, уставился в потолок. В голове крутились цифры, слова, образы. Здесь не было Excel, не было аналитики, не было соцсетей. Но были люди. А люди везде одинаковы: им нужны истории. Им нужен герой. Даже если этот герой носит чёрное и редко улыбается.

Я закрыл глаза. Завтра будет первый день новой жизни. Моей — и Годрика.

А где-то там, за горами, наверное, уже злился завистливый сосед-король. Пусть злится. Скоро он узнает, что такое настоящая конкуренция.

Сон накатывал медленно, как волна. Последней мыслью было: «Главное — не перегнуть с эротикой на первом этапе. Но парочку намёков в баллады барда вставить стоит…»

Утром начнётся кампания.
А кампания, как известно, — это всегда немного война.