Марлюся и древние шумбры

- Люсенька, детка, где ты там? Иди сюда. Оладьи готовы, - позвала из кухни свою внучку стройная пожилая женщина в испачканном мукой фартуке.

Анна Модестовна была еще вполне молодой и не могла привыкнуть к роли бабушки. Интеллигентная женщина, которая была профессиональным дизайнером одежды, владела собственным ателье и всю жизнь изучала историю костюма, научилась печь оладьи только для того, чтобы хоть немного соответствовать понятию «бабушка». Но часто она забывала про это понятие и просто веселилась вместе с внучкой Люсей, которая эту молодую душу в бабушке всегда ценила. Внутренне бабушка не старела и держалась где-то на уровне двадцати лет. Не больше.

Люсе было двадцать два. Она училась на филологическом факультете и мечтала стать писателем. Люся скупала все самые популярные серии фентези и читала их ночи напролет. Бабушка была лучшей Люсиной подружкой. Они все время вместе обсуждали прочитанные Люсей книги, пытаясь додумать и улучшить сюжеты — сплести новые интриги поверх старых. Анна Модестовна добавляла еще и свое мнение по поводу одежды магов, герцогинь и вампиров, ворча, что авторы ничего не смыслят в покрое и текстуре тканей. Она так ловко и забавно рисовала в блокноте костюмы для героев жанра фентези, что Люсе так и хотелось вставить эти костюмы в книги.

Люся прибежала на кухню и сказала бабушке, что придет их есть попозже, после того, как найдет на антресоли старый дореволюционный словарь с ятями - для «курсовика».

Бабушка покачала головой. Но ничего не сказала. Принуждать Люсю к порядку было сложным и неблагодарным занятием. Проще было сразу сдаться. Накрыв тарелку с горкой горячих оладьев салфеткой, Анна Модестовна отправилась на лоджию. Там стоял ее любимый летний шезлонг и комод с новыми журналами мод. Изучая выкройки шляпок и блузок, она задремала.

На улице сегодня было очень пасмурно, и в квартире царил полумрак. Люся подумала, что придется для поиска словаря светить себе фонариком от телефона, что было очень не удобно даже в теории.

Она поставила лестницу и полезла на антресоль, потом долго рылась одной рукой в пыльных стопках газет, книг, какого-то тряпья. В другой руке естественно мешался телефон. Все как всегда враскорячку. Стремянка шаталась, телефон почти полностью был разряжен и вот-вот должен отключиться. «Добром это не кончится», – подумала Люся. Она почти уже добралась до словаря - протянула руку в самую глубь и тронула его переплет кончиками пальцев. И вдруг почувствовала, что у нее резко закружилась голова. Она упала со стремянки и потеряла сознание...

Момент темноты был недолгим. Люся не успела ни вскрикнуть, ни охнуть. Приоткрыв глаза, она тут же зажмурилась от яркого солнечного луча, пробивавшегося сквозь незнакомые кружевные занавески. Голова гудела, будто после бессонной ночи за учебниками. Она потянулась, чтобы убрать прядь волос с лица, и замерла.

Рука была не её. Сухая, с выступающими венами, испещренная мелкими пигментными пятнами. У ее бабушки - Аннны Модестовны - руки и то были моложе. Люся рывком села. Она была почему-то в кровати. И в неизвестной комнате. Ее укрывало стёганое одеяло с замысловатой вышивкой. Взгляд упал на шкаф у стены: в резном зеркале отражалась седовласая незнакомая женщина с мудрым, но усталым лицом. Глубокие морщины обрамляли глаза, а на висках серебрилась паутина седины. Ей было не меньше девяноста!

— Что за ерундень… — сказала Люся. Голос тоже был не её — низкий, с лёгкой хрипотцой.

В памяти вспыхнули обрывки: старинный словарь, найденный на антресоли бабушкиной квартирки, гаснет свет фонарика от телефона, стремянка зашаталась под ногами. Дальше вспышка и обморок.

Теперь еще вот это старое уродливое тельце какой-то неизвестной старухи в чужом доме. Ерундень похлеще последней серии фентези Риммы Вилефордовой.

Люся слезла с высокой кровати и прошлась по комнате. На туалетном столике среди множества склянок лежала картина: натюрморт с изображением оливок в хрустальной вазочке и бокала с неизвестным красным напитком. Люся взяла в руки картину и перевернула ее. Там было написано размашистым почерком: «Марфе Светозаровне от автора на добрую память».

«Так она еще и Марфа! – ужаснулась Люся. – Да еще и Святозаровна! Надеюсь, вы, Марфа Светозаровна, хотя бы графиня с дворцом и золотыми приисками? А то совсем обидно».

Люся грустно усмехнулась и прогулялась по дому Марфы Светозаровны, пожилой волшебницы, живущей в уютном домике на окраине волшебного городка Лучезарска. Все это выяснилось в результате тщательного осмотра и анализа квитанций за магические коммунальные услуги.

Вокруг царил порядок, но не стерильный, а теплый, обжитой: на полках — пучки сушеных трав, на столе — раскрытая книга с закладками из перьев, у окна — горшочки с магическими растениями, тихонько перешёптывающимися между собой.

— Ну что, новоиспеченная волшебница, — пробормотала Люся, пытаясь привыкнуть к новому голосу, — пора разбираться с наследством.

Люся подошла снова к зеркалу и начала вглядываться в незнакомое отражение. В глазах — не юношеский задор, а опыт прожитых лет. Но где‑то в глубине зрачков ещё теплился огонёк любопытства. Висящая на худом теле мешковатая юбка, такая же мешковатая блузка, на голове - о, ужас - чепец.

На крючке у двери висел длинный плащ с вышитыми звездами. Люся накинула его, ощутив приятную тяжесть ткани. В кармане обнаружился маленький хрустальный шар, едва заметно пульсирующий голубым светом.

— Марфа Светозаровна, или кто вы там… покажете мне, как тут всё устроено?

Она глубоко вздохнула, сжимая шар в ладони. В тот же миг по комнате пронесся легкий ветерок, а со стола взлетела перьевая ручка, начертав в воздухе искрящуюся надпись:

«Добро пожаловать, ваша светлость!»

Люся улыбнулась — впервые за утро по‑настоящему смешно. Что ж, похоже, приключения только начинаются. Насколько она смогла вспомнить Табель о рангах, такое обращение относилось к светлейшим княгиням и герцогиням.

Люся все еще разглядывала искрящуюся надпись в воздухе, когда из‑за шкафа послышалось деликатное покашливание. Она резко обернулась.

Из тени выступила крошечная кобылка — не выше обычной кошки, с нежно‑розовой шерсткой, переливающейся словно перламутр. Её грива струилась серебристыми прядями, а глаза сияли теплым янтарным светом. На лбу мерцала маленькая звёздочка — будто инкрустированная драгоценным камнем.

— Ох! — Люся от неожиданности отступила на шаг. — Ты кто?

Кобылка изящно склонила голову:

— Шпинель, к вашим услугам, госпожа. Я — ваш фамильяр.

Голос у неё был мелодичный, словно перезвон хрустальных колокольчиков.

— Фамильяр? — Люся растерянно провела рукой по плащу. — То есть ты… моя помощница?

— Именно так. Я здесь, чтобы помогать вам осваивать магию, следить за порядком в доме и… — Шпинель чуть помедлила, — оберегать от неосторожных экспериментов.

Люся невольно улыбнулась:

— Звучит как полный комплект обязанностей няни. А почему ты такая маленькая?

— Размер фамильяра зависит от силы его хозяйки, — пояснила Шпинель, делая пару грациозных шагов по комнате. — У юной волшебницы я была бы размером с пчелку. А у Марфы Светозаровны я, как видите, весьма крупная.

Люся засмеялась и кивнула, хотя в голове всё ещё царил хаос.

— Понятно, понятно. Фентези я читала много, так что базовые знания есть. И что ты умеешь, дорогой мой фамильяр?

Шпинель взмахнула хвостом, и на столе тут же появилась чашка ароматного травяного чая.

— Могу помогать с бытовыми заклинаниями, находить скрытые предметы, предупреждать об опасности. А ещё… — она заговорщицки понизила голос, — знаю все тайные уголки Лучезарска.

Люся села в кресло, обхватив чашку ладонями. Тепло напитка немного успокоило.

— Ладно, Шпинель. Давай договоримся: ты помогаешь мне разобраться, что тут к чему, а я… постараюсь не наломать дров.

Кобылка весело фыркнула:

— Отличный план, госпожа. Для начала предлагаю осмотреть магическую кладовую. Там хранятся ингредиенты для зелий, а ещё… — она хитро прищурилась, — один очень любопытный артефакт, который Марфа Светозаровна прятала от всех. Но вот только я не знаю, как он выглядит. Просто знаю, что он там точно есть.

— Любопытный — это как? — насторожилась Люся.

— Скажем так, он может показать вам, как вернуть всё на свои места. Если, конечно, вы этого захотите. Обратно… - Шпинель покрутила мордой.

Люся замерла. Вернуться в своё тело? Это главное, что вообще здесь ей было нужно. Фентези хорошо только если оно в книге. А наяву – нетушки. Но взгляд упал на мерцающую звёздочку на лбу Шпинели, на уютную комнату, на хрустальный шар в кармане… И екнул в душе азарт.

— Сначала покажи кладовую, — решила она. — А там разберёмся.

Шпинель кивнула и легко помчалась к двери, оставляя за собой едва заметный след из искр. Люся последовала за ней, чувствуя, как в груди разгорается любопытство — то самое, что всегда вело её к новым открытиям.

Кладовая оказалась небольшой комнаткой в дальней части дома — с потолком, скошенным под крышей, и стенами, уставленными полками от пола до потолка. Воздух здесь был густой от ароматов трав, воска и чего‑то неуловимо древнего. Шпинель легко проскользнула внутрь и взмахнула хвостом — тут же зажглись висящие в воздухе светящиеся шары, рассеяв полумрак.

— Вот мы и на месте, — сказала она. — Осторожно, не задевайте полки: некоторые предметы… капризны.

Люся шагнула следом, с любопытством оглядываясь. На полках теснились стеклянные банки с переливающимися порошками, пучки трав в бумажных обертках, хрустальные колбы с мерцающими жидкостями. В углу примостился старинный шкаф с резными дверцами, а прямо перед ней — открытый ящик, где лежали самые необычные вещи.

Все, что нашлось интересного и хоть немного похожего на артефакт, Люся занесла в хозяйственный блокнот, оказавшийся здесь же на видном месте. На нем так и было написано «Инвентаризация кладовой». И внутри пусто. Оставалось занести данные инвентаризации в блокнот и попытаться понять – что из этого окажется артефактом, возвращающим все на свои места. То есть, какой из этих предметов вернет ей юное длинноногое тело, тонкие изящные руки, ее налитые здоровьем щечки и любимые длинные волосы. Как она любила за ними ухаживать, причесывать, заплетать, накручивать! Люся даже согласилась бы навечно остаться Марфой Светозаровной, но только молодой, а не старой. Ну была же она когда-то молодой?!

Мириться с телом старушки, пусть даже и волшебницы, не было никаких сил. Что это за седые жидкие букли? Что это за жуткие старческие брыли? Люся прочитала множество книг о волшебстве, о перемещениях в иные миры, о магии, — и ни разу не встречала столь неприятного варианта развития событий – превращения молодой студентки в бабушку, которой за девяносто. Обычно все наоборот – женщина с неудавшейся судьбой или какой-то неизлечимой болезнью попадала в миры, где оказывалась в теле юной княжны. Или хотя бы герцогини. На худой конец – милой пышногрудой крестьянки. А я что? Кто меня тут замуж взять решится? Только если какой мошенник или маньяк!

Почему же мне вечно не везет? - думала Люся, постепенно наливаясь горькой обидой, - Ну хотя бы юной королевой эльфов бы, или принцессой драконов. Почему старой бабкой? За что?

Последнее отчаянное восклицание она произнесла вслух, возмущенно выставив руки вперед. Шпинель вспрыгнула к ней на руки и начала перебирать копытцами, утешая хозяйку.

Вот предметы, занесенные Люсей в блокнот.

1. Клубок волшебной нитки из шерсти единорога.
Лежал в серебряной чаше, мягко светясь перламутровым светом. Нитка была тонкая, почти невесомая, но при прикосновении Люся почувствовала легкое тепло.
— Эта нить никогда не кончается, — пояснила Шпинель. — Если разматывать её, она приведёт к тому, что ты ищешь. Но будь осторожна: она показывает путь, а не гарантирует безопасность.

2. Сушеные кусочки яблока из Эдемского сада.
В маленькой керамической миске лежали четыре сухих ломтика, источающих едва уловимый сладковатый аромат.
— Говорят, один такой ломтик даёт магическое знание пятого уровня, — шепнула Шпинель, понизив голос. — Но никто не знает, какой именно стихии – земли, огня, воды или воздуха. Хочешь попробовать? Только не ешь сразу все — последствия непредсказуемы.

3. Тапочки‑месломерки.
Пара мягких, вязаных тапочек с вышитыми на мысках руническими символами. Стоило Люсе взять их в руки, как они тихонько зашевелились, будто живые.
— Они измеряют количество меслы — местной магической энергии — в окружающем пространстве, — объяснила Шпинель. — Если начнут сильно греть, так, что аж ноги горят, значит, поблизости слишком много магии. А если станут прохладу источать — можно смело колдовать.

4. Принтер‑шпион.
Маленький аппарат, похожий на обычный офисный принтер, но с глазком‑объективом на верхней панели. На корпусе мерцали руны.
— Он печатает то, что видит в радиусе километра, — хмыкнула Шпинель. — Правда, иногда добавляет от себя… креативные детали. Лучше проверять, прежде чем верить.

5. Телефон‑охранитель.
Старинный дисковый телефон с корпусом из темного дерева и медными деталями, маленький и компактный, как чашечка утреннего кофе, как будто не для человека, а для куколки.Трубка, словно уставшая птичка, лежала на рычажках, обвитая шнуром, похожим на живую виноградную лозу.
— Если почувствуешь смертельную опасность, просто подними трубку и скажи: «Вето!». Шумбры создадут щит вокруг тебя и дальше все сделают сами – любых врагов заблокируют, — сказала Шпинель. — Но учти: после трёх вызовов телефон исчезнет на много-много лет. На столетия.

— А шумбры – это кто такие? Крепкие парни в рыцарских доспехах? В бронежилетах? — Люся представила себе эдакий отряд мускулистых парней с волшебными молниями вокруг голов, в темных очках и с крыльями, как у орлов! Красиво!

— Это такие… Как бы помягче… Что-то вроде древних духов. Вообще-то , я очень сильно надеюсь, госпожа, что вам никогда не придется их звать. Это не такое уж восхитительное зрелище, как может показаться в фантазиях. — челка Шпинели вздыбилась и глаза ее потемнели от страха.

6. Автомобиль‑трансформер.
В отдельном стеклянном футляре покоился крошечный автомобиль, размером со спичечный коробок. Корпус переливался всеми оттенками синего, а колёса едва заметно подрагивали.
— Нажми на капот и скажи: «Прибавь», — подсказала Шпинель.
Люся осторожно выполнила указание. Машина засияла, увеличиваясь на глазах — сначала до размера чайника, потом до размера журнального столика, а затем и до размера вполне обычного автомобиля. Что-то советское, у дедушки такая же была машина. Жигули, - вспомнила название Люся. Она вообще плохо разбиралась в марках машин.
— Он может принимать любой размер, — добавила кобылка. Она звонко отдала приказ «Убавь!» трижды, и авто съежилось снова до игрушечных размеров. — Но помни: чем больше он становится, тем больше меслы тратит.

Люся медленно обошла комнату, касаясь то одного, то другого предмета. В голове роились вопросы: почему Марфа Светозаровна прячет эти вещи? И главное — как они смогут помочь?

— Ну что, госпожа, — мелодично проговорила Шпинель, — с чего начнём?

Люся взглянула на клубок волшебной нитки, всё ещё светящийся в чаше. Что‑то подсказывало: именно он сейчас нужнее всего.

— Давай попробуем начать с клубка, — решила она, осторожно намотав на палец конец нити. — Первое, что надо сделать - вернуть мою молодость. Пусть я буду Марфой, ладно. Но молодой и красивой! Такой миленькой и красивенькой Марлюсей! - Люся вспрыгнула и покружилась, но ее новое тело с буклями выглядело при этом не совсем адекватно, как будто у Марфы Светозаровны начались нешуточные деменции. — Понятно?

— Значит, нам нужны омолаживающие оливки. – спокойно сказала Шпинель, тоже покружившись и копируя хозяйку. — А значит, нам нужно попасть из Лучезарска в храм Неумирты.

— Там оливки? – догадалась начитанная Марлюся.

Люся вела себя как наивная студентка, а внешне напоминала умудренную жизнью бабусю. Ни Люсей, ни Марфой Светозаровной ее уже невозможно было считать. Она стала единым целым – неким общим странным существом, у которого должно было возникнуть свое особенное имя. «Марлюся - так Марлюся» - снова пробурчала кобылка, пытаясь привыкнуть к новому имени госпожи.

- Да, госпожа. Именно. Но они находятся под охраной. Не знаю, как мы их сможем забрать. Это очень высокий уровень защиты. Это очень опасная… Очень опасная…

- Не трави душу. – перебила ее Люся, - Что за старческий пессимизм! Мы же две молодые и смелые красотки! Разберемся! Говори, где там этот храм Неумирты? Какой город?

Марлюся пожалела, что мобильный телефон не попал в этот веселый мирок вместе с ней. Сейчас бы забила в навигатор карту, выбрала бы геопозицию… «Эх. Как там бабушкины оладьи, интересно? Остыли уж наверняка». – подумала она и вздохнула, потеребив фалды длинной старушечьей юбки. Господи, бабушке бы стало сейчас дурно, если бы она увидела на Люсе вот этот вот ужас. Люся с осторожностью и некоторой брезгливостью ощупала чепец на своей голове.

Кобылка, приосанившись, как заправский конферансье торжественно объявила:

— Город Неумирта!

— Ну, логично, - сказала Марлюся.

Она все-таки была почти профессиональным филологом и легко уловила, что название храма явно произрастало из названия города. То есть, скорее всего, храм и был главным градообразующим центром. Но Марлюсе и в голову не пришло, что Неомиртой могла оказаться вполне одушевленная и даже очень воинственная юная волшебница.

Шпинель стала кружиться на месте, раскрутилась до скорости домашнего вентилятора — вокруг нее начало образовываться голубое свечение. Оно постепенно позеленело, потом стало краснеть и превратилось в плотный ярко-оранжевый кокон.