Марс 1875

Было семь часов утра.

За окном щебетали птицы, встречая новый день заливистыми трелями, подметавший дорожку дворник насвистывал себе под нос какую-то легкомысленную песенку, кухарка на кухне месила тесто, бурча себе под нос рецептуру.
Впрочем, эта тихая идиллия долго не продлилась. Странный хлопот раздались вдали, и чем дольше он длился, тем громче становился. Казалось, будто по небу летит исполинская птица. Этот шум привлёк внимание дворника и он, на секунду прекратив подметать, поднял голову, дабы увидеть источник странного шума.

— Тьфу, опять почтальоны разлетались... — пробурчал дворник и вернулся к уборке.

И действительно, «исполинская птица» на деле оказалась человеком, у которого на спине были явно не предусмотренные природой чёрные кожаные крылья, наподобие тех, которыми Господь наделил летучих мышей. Впрочем, справедливости ради, следует уточнить, что крылья были искусственные, и крепились они не к спине человека, но к относительно небольшому механизму размером с крупный рюкзак.

Зависнув в воздухе на мгновение, человек приземлился на балкон и пробежал ещё пару шагов, пытаясь сохранить равновесие и не задеть что-нибудь крыльями, по пути щёлкая кнопками на нарукавнике. Крылья сложились и «почтальон», стянув очки-консервы с лица, постучал в дверь балкона.

— Да-да, сейчас открою... — заспанный хозяин дома, ещё не успевший даже толком переодеться из ночной пижамы, открыл дверь балкона:

— Вам срочное письмо, вашбродь! — с ходу заявила почтальонка (как оказалось, под очками и лётным шлемом скрывалось вполне женское лицо), немедленно протянув оное письмо едва проснувшемуся дворянину.

— Благодарствую... Вот тебе рупь на чай. — обещанный рубль, подкинутый рукой хозяина поместья был быстро схвачен почтальонкой на лету и устремился в один из подсумков:

— Спасибо, вашбродь! — курьерша отсалютовала и повернулась от двери балкона, начав отбивать что-то на своей наручи. Крылья расправились, электрический ток начал поступать на кусок эфирия в генераторе антигравитации, и, подпрыгнув и захлопав крыльями, почтальонка полетела разносить срочные письма дальше.

Эфирий и инферний — два материала, обеспечившие людям путь в космос.

Давным-давно, где-то в седьмом веке от Рождества Христова, небо над землёй озарил Великий Звездопад. По всей планете люди могли видеть, как с небес на землю с пламенем и грохотом сыпались звёзды, падавшие в течении нескольких месяцев. Когда Великий Звездопад закончился и перепуганные люди робко подошли к краям оставленных после падения «звёзд» воронок, они узрели, что небеса ниспослали им странные, тёмно-синие камни.

В течении многих веков странные небесные камни не представляли для людей интереса. Суеверные крестьяне отказывались селиться рядом с ними, люди более предприимчивые и более материалистичные, вроде различных алхимиков, ювелиров и кузнецов пытались его использовать, но обработке небесный камень поддавался плохо и красивых украшений или инструментов из него сделать не получалось. Зато те, кто были достаточно смелыми, чтобы жить рядом с «чёртовыми камнями» рано или поздно слегали от таинственных хворей, а их дети также страдали от болезней, ведущих к смерти.

Так небесных камней избегали и сторонились в течении долгих столетий. Росли и погибали империи, возводились из ничего и низвергались в пыль великие города, многие поколения людей сменялись друг за другом, а небесные камни всё так-же и лежали в своих засыпанных песками времени воронках — всеми проклятые и никому не нужные.

Но затем, когда человечество наконец очнулось от морока средних веков как от дурного сна, и начало делать робкие шаги в сторону иного, лучшего мира прогресса и просвещённости, камни впервые явили свою истинную натуру. Учёные и естествоиспытатели обратили внимание на чуждый небесный камень, и один из таких учёных решил подвергнуть камень влиянию открытого недавно электричества, камень явил магию, воспарив над землёй.

До сих пор ненужный материал внезапно оказался на первом месте в списке стратегически важных материалов. Стремительно индустризирующиеся великие державы начали массовую разработку и добычу небесного камня, с лёгкой руки одного из учёных названного эфирием, видя в нём один из ключей к лучшему будущему. И когда инженеры соединили силу парового двигателя, электрического генератора и эфирия, в небо поднялся первый человек на своём неуклюжем и неказистом, но всё-таки — небесном корабле.

Стремительно развивающаяся техническая мысль человечества не остановилась на этом, и эфирию находились всё новые и новые применения. Инженеры смогли создать новые, совершенные машины, от могучих плавающих крепостей и небесных кораблей, до небольших парящих над землёй на высоте одного метра самоходных карет и орнитоптеров. Химики и металлурги смогли использовать эфирий в качестве катализатора для создания иных материалов, одним из которых стал инферний — универсальное долговечное горючее твёрдое топливо, являющееся куда как более лучшей альтернативой привычному углю.

Но запасы эфирия не были безграничными. Геологи и математики подсчитали и сравнили растущие потребности человечества с запасами эфирия на планете и сделали неутешительные выводы — эфирий может закончиться через пару столетий. И тогда лидеры великих держав Земли обратили свой взор на то место, откуда и пришёл в своё время эфирий — в космос.

Игнатий Васильевич Паров, хозяин этого поместья, проводил упорхнувшую почтальонку взглядом и перевёл взгляд на письмо.

— От Иннокентия Павловича? Интересно...

Игнатий оторвал сургучную печать, вытащил лист бумаги из конверта и, усевшись на своё кресло и потребовав от служанки принести ему кружку кофе со сливками, принялся читать:

«Ваше Благородие, глубокоуважаемый Игнатий Васильевич!

Как только я узнал, что Вы вернулись из своей экспедиции, я немедленно собрался поехать к Вам, однако череда чрезвычайных ситуаций вынудила меня остаться в столице. Конечно, мне неприятно отвлекать Вас от заслуженного отдыха после длительного путешествия, но тем не менее я предлагаю Вам приехать в Киев. Там Вы сможете со мной встретиться и заодно выступить в Святотроицком Университете. Уверен, рассказы о Вашем путешествии будут одинаково интересны как и студентам в университете, так и представителям Астрографического Общества.

С уважением, И. Прокофьев»

Игнатий отложил письмо и задумался. С одной стороны, он действительно устал после долгого путешествия, но с другой — ему не терпелось поделиться результатами своих исследований со своими коллегами из Астрографического Общества...

Когда служанка принесла ожидаемый кофе, Игнатий уже переоделся из пижамы в повседневный костюм. Приняв ожидаемую кружку, Игнатий приказал:

— Подготовьте экипаж, я собираюсь в Киев.

Через час «экипаж» был уже готов. Эфиромобиль бурчал и плевался паром во дворе, стоя на полозьях и ожидая своего пассажира, который отнюдь не спешил появляться. Появившаяся во время различных экспедиций привычка предусматривать всё совершенно не желала оставлять Игнатия. Поэтому он уже десятый раз перепроверял — всё-ли он с собой взял. Но наконец бессмысленные проверки подошли к концу, и, держа два увесистых саквояжа в руках (прислуге свои вещи Игнатий уже не доверял, как раз после одной из экспедиций), помещик забрался в эфиромобиль и сказал шофёру:

— Ну, трогай!

Шофёр кивнул и дёрнул за один из рычагов. Паровой электрогенератор эфиромобиля заворчал сильнее, электричество было подано на куски эфирия, и транспортное средство приподнялось над землёй, после чего полетело вперёд.

Снаружи аэромобиля пролетали великолепные пейзажи славянской глубинки. Перед глазами Игнатия пролетали зелёные поля, на которых работали крестьяне и пыхтели дымом тракторы, мелькали берёзовые рощицы, с веток деревьев которых на аэромобиль с подозрением смотрели птицы, где-то далеко в небе виднелась белая линия пара, оставленная небесным кораблём, пересекающая облака. Игнатий глубоко вдохнул, пытаясь насладиться запахами родной земли, но тут-же закашлялся от попавшего в лёгкие дыма, ибо рядом пропыхтел паровой трактор, чадящий как сталелитейная.

Вскоре эфиромобиль въехал в город. Чернигов жил своей жизнью — на улицах постоянно двигались новые эфиромобили и более... приземлённые автомобили, по тротуарам сновали представители всех классов — начиная от приезжавших на ярмарку крестьян в традиционной одежде и заканчивая попадающими иногда на глаза высокопоставленными чиновниками и помещиками в сюртуках и цилиндрах. Перезванивал колоколами стоящий в отдалении храм, чадила дымом вдалеке инферниевая электростанция, массивный четырёхногий автоматон высотой с трёхэтажный дом шёл по своим механическим делам куда-то в сторону автомобильного завода, на площади маршировала в сторону вокзала колонна солдат в характерной зелёной униформе. Вскоре и аэромобиль Игнатия Парова прибыл на вокзал, где командовавший колонной офицер увлечённо материл стремительно бледневшего вокзального чиновника, который заплетающимся голосом пытался объяснить, что без официального приказа на передислокацию предоставить бесплатный проезд на поезде для солдат он не имеет права.

Проигнорировав разворачивающуюся перед ним драму с участием солдат и чиновника, Паров направился в терминал, где приобрёл билет на поезд до Киева. Игнатий долго думал, билет на какой вагон брать — вагон первого класса был слишком дорог, второй был по цене лучше, но в третьем путешествовать было более интересно из-за пёстрой публики, что непременно обреталась там. Паров снобом не был, и к людям более низкого социального статуса относился достаточно демократично, поэтому спустя пары минут раздумий, решился всё-таки на третий класс.

Приобретя билет, помещик вышел на перрон, где уже стоял под парами нужный поезд. Прокомпостировав у контроллёра билет, Игнатий поднялся в зелёный вагон и огляделся.

Ожидания «пёстрой публики» его не подвели, вагон третьего класса действительно представлял из себя город в миниатюре — тут были и фабричные рабочие, крестьяне, несколько пехотных офицеров, увлечённо игравших друг с другом в карты, и сельский священник, бубнивший себе под нос строчки из раскрытой в его руках Библии. Тут даже была пара иностранцев, судя по их речи. Рядом с ними было свободное место, поэтому Паров направился к ним.

— Господа, вы не возражаете, если я тут присяду? — поинтересовался Игнатий у иностранцев, надеясь, что они знают славянский.

— Да, конечно, присаживайтесь, мистер. — ответил один из иностранцев, альбионец, судя по акценту. Паров поспешил воспользоваться предложением и, поставив саквояжи на полку, сел на свободное место.

Когда поезд наконец тронулся, Паров некоторое время смотрел в окно и проплывающие за ними городские пейзажи, однако вскоре ему это наскучило и он обратил внимание на сидевших перед ним альбионцев. Один из них, коренастный и более низкий чем второй, носил чёрный сюртук и шляпу-котелок, а в руках держал докторский саквояж. Второй, более высокий и худощавый, был одет в клетчатый сюртук, а на голове у него красовалась такая-же клетчатая двухкозырная шляпа, которую обычно используют охотники на оленей. Иностранцы оживлённо друг с другом общались, и неожиданно коренастый альбионец обратился к Парову:

— Прошу прошения, у нас с коллегой возник неболшой спор. Мой друг утверждает, что вы — археолог, недавно вернувшийся с Марса. Вы можете это подтвердить?

Паров был удивлён:

— Да, я археолог, член Астрографического Общества. И я действительно недавно вернулся с Марса. А как вы догадались?

— Элементарно, мистер, — улыбнулся худощавый альбионец: — На это указывают несколько деталей. Во первых, у вас легкий, пружинистый шаг, характерный для тех, кто недавно вернулся с Марса, так как там более низкая гравитация, нежели на Земле. Во вторых, у вас на лице имеется характерный марсианский загар, значит вы определённо проводили много времени в красной пустыне, но у вас отсутствует армейская выправка, чтобы вас можно было принять за офицера экспедиционного корпуса. Вдобавок, у вас загрубевшие от достаточно длительного физического труда руки, но на вас достаточно дорогая одежда и характерные манеры, не позволяющие вас отнести к рабочему классу. Также у вас на носу есть ярко выраженный след от пенсне, характерный для того, кто много времени читает. Я прав?

— Вы правы по каждому пункту, сударь... Прошу прощения, могу ли я узнать ваше имя?

— Разумеется, мистер. Моё имя — Джеймс Хавелок, я частный детектив, а это мой друг, доктор Уильям Престон.

— Игнатий Паров, очень приятно. — археолог пожал руки Джеймсу и Уильяму и, вспомнив кое-что заявил:

— Минуточку. Всемирно известный детектив Хавелок, изобретатель абдуктивного метода? Я читал о вас в газетах, это-же вы расследовали пропажу хрустальной камеи королевы Виктории?

— Да, мистер, это я. Право слово, тот случай с камеей был слишком лёгким, мне попадались задачки и потруднее.

— Поразительно. И что вас привело в Славянский Союз?

— Я здесь по приглашению графа Востромыслова. У него недавно пропала дочь. Граф твёрдо уверен, что её похитили, на что указывают все найденные вашими полицейским улики, однако их поиски ничего не дали. Поэтому граф и пригласил меня в Киев.

— Какая ужасная история. Надеюсь, вы сможете найти бедняжку...

Альбионцы и Паров продолжили разговаривать, а за окном продолжали мелькать славянские пейзажи.

Через несколько дней поезд прибыл на вокзал Киева. За время поездки Игнатий много общался с иностранцами и по итогу они расстались друг с другом на вокзале лучшими друзьями. Паров даже пригласил Хавелока и Престона посетить Святотроицкий Университет и Астрографическое Общество, на что иностранцы согласились.
Посмотрев, как всемирно известный детектив с напарником удаляются в сторону ожидающего их эфиромобиля графа Востромыслова, Паров направился к стоящим рядом с вокзалом и ожидающим клиентов извозчикам.

— Куда изволите, Ваше Благородие? — поинтересовался сидящий за рулём одного из автомобилей бородатый извозчик с картузом на голове.

— На Петровскую 25 пожалуйста. — произнёс Паров, залезая в автомобиль. Извозчик кивнул и дёрнул за рычаг, из-за чего автомобиль тут-же плюнул дымом из трубы и покатился.

Киев, столица Славянского Союза, был намного больше и оживлённее, нежели Чернигов. Огромные здания, выполненные в стиле ампира, доминировали над ландшафтом. Церкви с золотыми куполами, исполинские башни, поддерживаемые эфириевыми механизмами, каждая из которых могла вместить население целого села, огромные площади, на которых можно было смело приземлять небесные корабли, дымящие вдалеке заводы и фабрики, производившие всё, необходимое для страны и города, и как вишенка на огромном индустриальном торте — Дворец Народов — исполинский правительственный комплекс, чей купол можно было видеть почти из любой части города, выполнявший роль резиденции Императора и Государственной Думы, где заседали представители различных сословий, партий и народов, входящих в состав Славянского Союза. Говорили, что Дворец Народов был настолько огромным, что там даже планируют пустить отдельную ветку трамвая, для удобства его работников и депутатов. И всё это благолепие было опутано многочисленными проспектами, улицами и транспортными развязками, по которым неустанным потоком курсировали авто и эфиромобили, узкоколейные поезда и трамваи, а в небе над ними летали крылатые почтальоны и курьеры, облетая неспешно плывущие в воздухе небесные корабли.

Наконец, автомобиль затормозил на Петровской улице. Отдав извозчику деньги за проезд, Паров выбрался из автомобиля и осмотрелся.

— Ага, вот и двадцать пятый дом... — Игнатий подошёл к нужной двери и постучал.

— Сию минуту, сейчас открою! — послышался из-за двери немолодой женский голос. Через обещанную минуту дверь открылась, и на Игнатия воззрилась служанка в пенсне, поинтересовавшись:

— Чем могу вам помочь, сударь?

— Я Игнатий Паров, приехал по приглашению Иннокентия Павловича.

— Не думала, что вы приедете так скоро. Проходите, проходите, господин как раз сейчас наверху, на втором этаже...
Служанка приняла цилиндр и сюртук от Игнатия и повесила на вешалку. Сам дворянин, тем временем, оставил один из своих саквояжей у входа и поспешил подняться на второй этаж. Дойдя по коридору до одной из дверей, он постучал, после чего немедленно услышал:

— Да-да, входите.

Игнатий вошёл:

— Здравствуйте, Иннокентий Павлович!

Сидевший за столом и изучавший какую-то каменную скрижаль с лупой Иннокентий Павлович был далеко не молодым мужчиной с намечающейся сединой и большой густой бородой. Отвлёкшись от изучения, учёный посмотрел на вошедшего в кабинет Игнатия.

— Игнатий Васильевич! Как я рад вас видеть! — учёный поспешил встать из-за стола, дабы поприветствовать своего товарища. Обменявшись рукопожатиями, Игнатий поспешил сообщить:

— Моя экспедиция увенчалась успехом, я наконец-то таки сумел обнаружить гробницу Меджера Ар-Шаиша!

— Правда? Поздравляю! Как вам это удалось?

— Я сумел заручиться поддержкой номарха Седу-Мекепа, который считает Меджера своим далёким предком, но не имеет веских тому доказательств. Объединив усилия с марсианами, членам моей экспедиции удалось найти местоположение гробницы и провести раскопки. Один раз, правда, на нас напали пустынники, но нам, вместе с солдатами Седу-Мекепа, удалось их отогнать. Количественно найденных там артефактов поражает, если мои предварительные оценки верны, Ар-Шаиш был куда могущественнее, чем описывается в легендах. — после этих слов Игнатий открыл свой саквояж и достал оттуда длинный свёрток, тут-же принявшись его разворачивать.
Вскоре взору Иннокентия и Игнатия предстал небольшой, искусно украшенный марсианский изогнутый клинок, который Игнатий протянул Прокофьеву.

— Вот, клинок телохранителя Меджера, Кусур-Шеду, которым, согласно запечатлённой в гробнице легенде, он сразил триста тридцать трёх убийц, охраняя своего царя. Аккуратно, он очень острый, не смотря на то, что ему столько лет.

Учёный бережно взял древний меч и внимательно осмотрел:

— Поразительно... Действительно, среднемарсианский меч, времён Старейшего Царства, даже древнее, судя по материалу. И характерные прямоугольные узоры... Меч определённо древнее, чем кажется, я бы дал ему не менее пяти тысяч лет. А на рукоятке характерный иероглиф, означающий «Вечность», явно добавленный позднее, скорее всего, как раз во время правления Ар-Шаиша...
Некоторое время учёные обсуждали находку, после чего Игнатий обратил внимание на находящуюся на столе скрижаль:

— А над чем вы работате, Иннокентий Павлович?

Иннокентий посмотрел на стол:

— Это? Это скрижаль заброшенного венерианского города Цукилицитль, найденная солдатами двадцать восьмой казачьей дивизии. Относительно молодая, всего пятьсот лет. Вот, посмотрите, характерные для венерианцев того периода узоры, тут описывается правление оратора Цикаутси, во время которого Цукилицитль переживал свой расцвет...

Когда первые эфирные корабли землян устремились прочь от родной планеты в поисках драгоценного эфирия, отважные космопроходцы первым делом обратили внимание на столь знакомые небесные тела, давно привлекавшие внимание со времён античности — Луна, Венера и Марс. Давно терзавшиеся мыслью «есть ли жизнь за пределами Земли?» люди с удивлением обнаружили, что их опасения оказались правдивы, и на этих планетах и спутниках действительно существуют цивилизации. На Марсе обнаружилась древняя цивилизация краснокожих людей, насчитывающая не одно тысячелетие истории. Когда-то давно марсиане строили великолепные города, великие некрополисы и пирамиды для своих правителей, а так же прорыли сеть исполинских ирригационных каналов, видимых даже с Земли, но великая война с таинственной расой, вторгшейся из тьмы космоса, сокрушила марсианскую цивилизацию и опустошила некогда обширные зелёные равнины Марса. И хотя марсиане древние сумели победить в войне, марсиане нынешние живут на осыпающихся осколках былого величия.

В противовес Марсу, цивилизация на Венере совсем молодая — лишь тысячу лет назад ящероподобные венерианцы начали строить свои города-государства в укрытых вечным туманом джунглях Утренней Звезды. А на Луне, что всегда была ближе других небесных объектов для людей, тоже обнаружилась цивилизация во многом напоминающих марсиан селенитов, проживающих глубоко под поверхностью спутника Земли в освещаемых древними механизмами пещерах.
Довольно скоро люди вошли в контакт с разными народами Солнечной Системы. Великие Державы Земли, всё ещё верные духу колониализма, что позволил им изучить родную планету, устремились к планетам иным, и вскоре на небесных телах Солнечной Системы начали появляться колонии, фактории, посольства и представительства. Когда небесные корабли с далёкой голубой планеты стали всё чаще появляться над иными мирами, их жители осознали, что наступила новая эра, и ничто отныне не будет более так, как прежде.