Марс 2157

1

Ровер ехал по грунтовой дороге. Хоть грейдер её расчистил, машину трясло, шатало из стороны в сторону. Из-под колёс вылетали камни и пыль, двигатель надрывался, ревел.

Акидалийская равнина была завалена серыми и голубыми обломками скал. Барханы и дюны были тёмно-коричневые, словно с орбиты высыпали биллион тонн кофе.

Часто земляне просили остановиться. Тогда Рич глушила мотор и ждала, покуда они сфоткаются, да наберут камней.

— Угрюмый пейзаж, — заметил бизнесмен, вернувшись в салон из эйрлока, — виной тому, понимаю, так называемые тёмные пески?

Хаскинс сняла гермошлем и заняла место в кресле.

— Разумеется, господин Форд, вы правы.

Сын Форда, юноша, клюнул носом, залип в смартфон. Рич включила зажигание, машина бодро тронулась. Хаскинс продолжила громко, чтобы перекричать вопль турбин и шум СЖО:

— Земля в Акидалии дешевле, чем в долине Маринера, сэр! И здесь есть краткосрочная перспектива, сэр! Равнина лежит в шести километрах ниже уровня отсчёта высот! Здесь низменность, и атмосфера значительно толще, чем над прочими областями планеты, а это в свою очередь…

— Не толще, чем над Равниной Эллады, — буркнул юноша.

— Какой умный молодой человек! — Она смахнула чёлку, — действительно, в Элладе…

— Я вас услышал, мисс Хаскинс, — отрезал миллиардер, — хочу вложиться в инфраструктуру не из-за этого. Мне известно, что долгосрочной перспективы нет, ведь через сто лет здесь будет морское дно. А пака хочу, чтобы здесь было море народу! О-хо-хо! — Басисто посмеялся он с собственной шутки, — дело в экзотике, мисс Хаскинс! В экзотике, говорю. Пейзажи на меня жуть наводят. Вся эта хрень за окном. Тем более на востоке, слышал, находится это жуткое лицо.

Ровер подпрыгнул на ухабе, моргнула и пискнула аварийная лампа. Рич смахнула всплывшее окно на курсовой экран и глянула в зеркало заднего вида. Из-под брюха машины выскочил обломок булыжника, исчез в серой пыли.

Хаскинс придержалась за поручень. Она хотела открыть рот, но её перебил юноша:

— Это не лицо. А выветренная горная порода.

— Эдуард! — шикнула мать, — не встревай, пожалуйста.

— Всё нормально, миссис Форд! — крикнула англичанка.

— Мередит!

— Что?!

Женщина улыбнулась, протягивая руку:

— Мередит! Зовите просто Мередит!

— У вас годный парень, Мередит! — Кричала Хаскинс, — он прав! Но лицо, которое в Кидонии, не самое интересное, что есть на Равнине. Сейчас проезжаем урочище Джинджер, а значит скоро заедем в долину Принцев. Рич, или как вас там?! — крикнула она марсианке, — скоро будем в долине?

Ровер качнуло, Рич нажала кнопку на пульте.

— Спрашиваю! — повторила Хаскинс, — далеко ещё?

— Проклятье, — сказал Эдуард, — Интернет пропал. Ма, у тебя есть?

Мередит покачала головой.

— Нормально, — обернулась Рич, — вошли в зону помех. Здесь большое пятно. Магнитная аномалия.

— Слышал, у Марса нет магнитного поля, — заметил бизнесмен.

— Вы правы! — Хаскинс жестом дала понять марсианке, мол, лучше следи за дорогой, — но дело в грунтах, сэр. Вы должно быть слышали, что на Земле, например, в Африке, — ровер качнуло и она треснулась локтем о крепление для инструментов, — в Африке, говорю! В Африке красноцветные грунты в составе имеют соединения оксида и гидроксида железа! Ну, гематита и лимонита, если точно. А здесь на Марсе красителем выступает другой минерал — маггемит. То есть, красные пески этой планеты магнитны, сэр!

Форд задумчиво почесал за ухом.

— Слышал, наша промышленность производит синтетический маггемит для микроэлектроники. На это тратят огромные суммы!

— Русские нашли маггемит на Земле, когда искали кимберлитовые трубки в Якутии. Но больше нигде он не встречается. И вот самое интересное, сэр!

Ровер тряхнуло на яме.

— Господи, вы можете вести машину аккуратней? — закричала Хаскинс. ― Она продолжила, — так вот, сэр! Учёные долго ломали голову, почему среди краснозёмов экваториальных областей Земли маггемита нет, а в Якутии возьми и появись!

Хаскинс заметила, что от смартфона отвлёкся Эдуард. Набрав побольше воздуха, выплеснула:

— Выяснилось, говорю, что когда-то мощный поток энергии поджарил обширные поверхности северо-востока Сибири! Что вы думаете, там нашли метеоритный кратер диаметром сто тридцать километров. В общем, не то астероид, но то обломок кометы весом пару триллионов тонн ударил тридцать пять миллионов лет назад. Эта катастрофа, как и та, что случилась в конце мелового периода, определила границу двух геологических эпох — эоцена и олигоцена.

— И это к чему? — спросил Эдуард.

— К тому, что на Марсе сотни метеоритных кратеров, каждый из которых гораздо крупнее якутского. Причём кратеры сравнительно молодые. Теперь следите за руками. Поверхность Марса почти вчетверо меньше земной, а значит она полностью когда-то подверглась прокаливанию, при котором случилось омагничевание железистых кор. Потому содержание маггемита в грунтах Марса пять-восемь процентов. Но здесь, в Акидалийской равнине, оно значительно выше. Да, у Марса нет своего магнитного поля, такого как на Земле. Зато есть куча локальных, а в Акидалии островки магнитных аномалий имеют интенсивность до ноль целых, восьми десятых гаусса. А это, извините, больше, чем на Земле.

— Ничего не понял, но очень интересно, — рассмеялся Форд, ему вторил молчавший доселе турист из Швеции.

— А теперь представьте, — продолжала Хаскинс, — какую роль аномалии играют в экранировании Равнины от солнечной и космической радиации. В теории тут можно строить инфраструктуру прямо на поверхности, не зарываясь особо глубоко в землю. А это в свою очередь значительно удешевляет строительство!

Бизнесмен спросил:

— Скоро уже приедем? Жду, когда мне покажут долину Принцев.

Рич переключила автоматику на режим управления от визоров, а не от спутника, повернулась в кресле:

— Да, но приборы сходят с ума не совсем из-за магнитных аномалий. Мы тут нашли…

— Вы лучше следите за дорогой, девушка! — прикрикнула Хаскинс, — ведите машину!

Рич поджала губы, ей подмигнул Эдуард. Она покраснела.

— А вот я слышал!.. — Улыбнулся бизнесмен, и смачно втёр ученой англичанке такую дичь (которую он пару дней назад зачерпнул из Интернета) что та вздрогнула.

— Да… ну… разумеется, — улыбалась Хаскинс, в попытке не выдать смущения, — я слышала об этой гипотезе, но…

Рич вернулась к приборам, вдруг получила сообщение в личку от Эдуарда: «правда, что ты настоящая марсианка?». У неё ком застрял в горле. Она заблокировала канал и хотела показать через отражение в зеркале неприличную комбинацию пальцев, но передумала. Кто их знает, этих нежных землян.

2

Ровер остановился у края каньона. Со дна поднимались голубоватые каменные столбы-останцы, припорошенные красной пылью. За столбами, на той стороне, обломки сформировали зубчатую стену. Казалось, что это руины циклопических сооружений инопланетной расы.

Перед выходом в эйрлок Хаскинс высказала марсианке:

— А вы куда собрались?

Рич пожала плечами.

— Так это… рессор проверить, батарею заменить.

Хаскинс вздохнула.

— Слушай, я тебя прошу. Не лезь к туристам. Хорошо, деточка?

Рич уставилась в пол, не в силах выносить прямой и холодный взгляд.

— Ну, ладно, — буркнула она.

Элис поблагодарила инстаграмовской улыбкой и одела гермошлем.

Смотровая площадка была огорожена ветхим ограждением. Пылевые бури потрепали её неслабо. Внешние микрофоны скафандров передавали гул ветра. Он взбивал пыль, и та закручивалась маленькими смерчами, бесцветными и прозрачными, словно всполохи пламени инертного газа.

Земляне смотрели на каньон вяло. Все они видели долины Маринера: лабиринты Ночи, хаосы Меласа и Офира. Интерес вызвали только циклопические столбы. Ветровая эрозия высекла на их вершинах зловещие лица ни то орков ни то гоблинов. Геологи назвали их Принцами Марса.

Рич возилась с ровером. Буднично вытащила отработанную батарею из люка, прочистила казённик пылесосом и поставила новую.

— Так ты коренная марсианка? — раздался голос Эдуарда в динамике.

Она сложила пылесос и всунула отработку в контейнер.

— Мне сказали с вами не общаться.

— Брось. У тебя есть инстаграм? Я не прочь добавиться к инопланетянке.

— Мне нужно осмотреть рессору.

— Погоди. Хочешь, я заплачу.

Рич стукнула пятернёй валидатор эйрлока. Гермодверь ушла в сторону на манер «крыла сокола», марсианка шагнула в проём. «Скользкая рыбка» — подумал юноша.

На смотровой площадке обсуждали Принцев.

— Так это карстовые образования? — Спросил турист из Швеции, — я видел что-то подобное в Венесуэле.

— Нет, — ответила Хаскинс, — на Марсе нет карста. Останцы и хаосы, что на той стороне, имеют вулканическое происхождение. В нойской эпохе всё это было частью кратера, заполненного магмой. Со временем лава затвердевала. В гесперийском периоде Марс начали сотрясать наводнения. Мягкие породы оказались вымыты, а твёрдые, образованные лавой, нет. Остальное сделал ветер. Да, на Земле тоже самое происходит и с карстовыми образованиями. Но карст мягкий, выветривание относительно быстрое. А эти породы очень твёрдые. Ветер шлифовал их сотни миллионов лет.

Эдуард глянул на Принцев с прищуром. Казалось, они вот-вот сойдут со своих мест и ринутся в долину. В эфире повисла тишина.

— Великолепно, мисс Хаскинс, — нарушил молчание Форд, — надеюсь, это последняя точка маршрута. Всё, что я хотел увидеть увидел. Полагаю, можем возвращаться в Маск-Сити.

Хаскинс ответила, вытягивая телескопическую селфи-палку:

— Конечно, сэр. Однако у нас ещё есть время, думаю грех не пофоткаться на фоне этих монстров.

— Давай, Джеймс, — шикнула Мередит.

Форд угрюмо кивнул. Элис перешагнула ограду, Мередит последовала за ней.

— Ничего, что тут огорожено? — спросил Эдуард.

«Перестань» — ответила Мередит в личку, — «ты же слышал мисс Хаскинс. Вулканические породы очень твёрдые».

Миллиардер тоже помедлил, но коли женщины идут, чего уж там. Они сделали несколько снимков.

— Ого, — сказала Мередит, — как интересно вышло. А давайте ещё, чтобы в кадр попал вон тот безобразный столб. Давайте, немного сюда отойдём. Джеймс, а ты сюда.

Бизнесмен глянул в обрыв, стал переминаться с ноги на ногу, но жену приобнял, сделали пару фоток.

— А вот с этого тоже неплохо, — сказала Хаскинс, — подойдите сюда, Мередит, поближе… ой, блядь!

На месте, где стояла Элис, возникло облако пыли, которое тут же развеял ветер. В динамиках раздался такой визг, что система контроля громкости не сразу отреагировала. Мередит на несколько секунд оглохла. Земля под ногами осыпалась, женщина потеряла равновесие, но муж вовремя схватил её за руку, оттащил от края. Благо, гравитация и физическая сила землянина позволили.

3

На Марсе у местных за жизнь вырабатывается инстинкт, чутьё как у человека-паука, на опасность. Без него на красной планете вряд ли осталось что-то кроме уныло воткнутого американского флажка.

Поэтому Рич, сидя в ровере и слушая через наушники Людовико Эйнауди, почуяла беду. Она схватила гермошлем, щелкнули застёжки прижимных колец, на площадке оказалась через минуту.

— А телеметрия? Телеметрия где её?

— А я почём знаю? Отец, тут приборы глючат.

— Кто-нибудь может засечь её геолокацию?

— Но динамики, Эдуард? Динамик у неё должен работать?

— Что случилось? — спросила Рич.

— Хаскинс, — пробормотала Мередит, — кажется, она…

Рич бросилась на землю и подползла к обрыву. Мередит кинула вдогонку:

— Девушка! Не надо. Не надо туда!

— Да тихо ты, пускай глянет…

Марсианка повысила кратность зрения и далеко внизу рассмотрела белое пятно скафандра. Форд пробовал связаться:

— Мисс Хаскинс! Ответьте, слышите? Элис! Проклятье, наверное, она потеряла сознание. Вы её видите, девушка?

Рич отползла к ограде и встала на ноги. Её скафандр стал бежевым от пыли. Взгляды туристов были прикованы к ней.

— Она мертва.

В эфире раздалось сдавленное дыхание. Рич почувствовала холодок в спине, словно кого-то оскорбила.

— Наверное, вы так думаете, потому что у неё нет телеметрии, — сказал Форд, а жена взяла его за руку. — Но здесь ни у кого нет телеметрии. Приборы не работают. Если им верить, не только мисс Хаскинс, мы все мертвы.

— Ты хоть сам понял, что сказал, отец?

— А если телеметрии нет, — продолжал бизнесмен, пытаясь придать голосу твёрдости, — значит, нельзя исключать, что она может быть жива.

— Мисс Хаскинс упала с пятидесятиметровой высоты, сэр, — сказала Рич, — нужно возвращаться на базу, чем скорее, тем лучше.

Форд перегородил ей дорогу к роверу:

— Нет, — сказал он, — вы не видели, что она мертва, вы не можете на сто процентов быть уверенной. Скажите, я правильно говорю?

— Сэр, прошу, нужно вернуться в ровер.

— Нет уж, ответьте на мой вопрос! — крикнул он.

— Никто не сможет выжить после такого падения. Мне очень жаль, сэр.

— Но вы не уверенны, я это вижу. А значит, если есть хоть один шанс, мы не бросим её умирать. — Он обратился к семье и туристу из Швеции, — мы ведь на Марсе. Конечно. Гравитация тут в три раза слабее земной. Горные скафандры сделаны из высокопрочных композитов. Она могла переломать рёбра, потерять сознание. Но умереть – нет, я в это не верю. Если мы её бросим, у неё закончится воздух, и тогда она точно умрёт.

Рич пожала плечами, поди знай, как вести себя с землянами. Вообще на её месте должен быть Шульц. Он бы объяснил, что пятьдесят метров не хрен собачий, что скафандр весит будь здоров. Она же ловила себя на мысли, что боится вступить в полемику, смущённая высокомерным замечанием мисс Хаскинс в ровере.

— Мы её вытащим. — Заключил Форд.

— Сэр. Послушайте.

— Не смейте меня переубеждать, мисс…

— Гвен Рич.

— Мисс Рич. У ровера есть трос и лебёдка. Вы в деле?

— При всём уважении, сэр. Очень глупо лезть туда в бессмысленной попытке убедиться, что мертвячка мертва. Простите.

— Я услышал вас, мисс Рич. Понятно. — Он вздохнул, — я наслышан о нравах инопланетников. Не буду винить. Но у нас на Земле не принято бросать людей, попавших в беду. Даже если мисс Хаскинс погибла, мы не можем позволить так просто взять и бросить там её тело. Ведь со мной все согласны?

— Джеймс, может её стоит послушать? Давай вернёмся на базу и вызовем спасателей.

— И к тому времени она умрёт. Думай, что говоришь, Мередит.

Он глянул на туриста из Швеции.

— А вы?

— Конечно, я в деле, сэр.

— Да послушайте! — крикнула Рич, — я всё понимаю. Но у нас не так много энергии, чтобы вернуться на базу вовремя.

— Но мы задержимся, — сказал Форд, — в ровере должен быть аварийный блок.

— Сэр, ну, пожалуйста. Это не шутки.

— Поторопимся, — он кивнул туристу из Швеции, — а вам, мисс Рич, беспокоиться не о чем. Я лично спущусь вниз и вытащу её. В молодости занимался я альпинизмом в швейцарских Альпах. Спуститься в эту дыру на тросе раз плюнуть. Верно, Мередит? Помнишь, как мы ездили в Лёйкербард?

— Опомнитесь! — вышла из себя марсианка, — я в жизни не слышала идей более дурацких, чем эта! Как же объяснить? Поймите, у нас не графеновые аккумуляторы, а литий-ионные. Короче! Не будет заряда — не будет воздушной смеси. Тут вам не Альпы, мистер, здесь то, что без шуток называется экстраэкстремальная среда.

— Даже если заряд начнёт кончаться, выйдем из области помех и вызовем помощь.

Кривая улыбка перекосила лицо марсианки.

— Всерьёз думаете, что ради нас, кто-нибудь поднимет лишний «старшип»?

— Уж поднимут, это я вам гарантирую.

— Может быть и поднимут. Но вы знаете, сколько времени нужно, чтобы подготовить и заправить корабль? Поймите, лезть туда — глупость. Вы погибните. Потом за вами сын полезет. Я такие истории знаю! До Земли они не доходят, чтобы вы деньги вбухивали, потому что колония далека от автономности, как Нептун от Солнца. Если хотите помереть — пожалуйста. А я возвращаюсь на базу!

— Как бы не так! — крикнул землянин и отпихнул её в сторону.

Удар оказался таким сильным, что марсианка отлетела на несколько метров. К ней бросилась Мередит, стала лепетать:

— Прошу, не перечьте ему! Никогда не перечьте!

Форд подошёл к роверу и открыл отсек, который недавно чистила Рич. Батарея исчезла у него в подсумке.

— Вот, что, — сказал он грубо, — что делать я знаю. Батарею верну на место, когда вытащу мисс Хаскинс. Чтобы ни у кого не возникло желания нас бросить. Ну, что, мужики? — он сурово глянул на Эдуарда и туриста из Швеции, — чего смотрите, ковбои?

Мередит помогла Рич подняться. На пару секунд марсианка потеряла сознание, в себя приходила медленно. Её потряхивало: никогда в жизни никто не поднимал на неё руку.

— Что? — Спросила она, — что он там удумал?

«Не волнуйтесь мисс Рич» — кинула Мередит ей в личку, — «он всегда знает, что делает. Давайте, я осмотрю ваш скафандр».

Форд с туристом из Швеции стали возиться с лебёдкой. Эдуард стоял в стороне и снимал на камеру.

— Не волнуйтесь, — Форд прицепил канатный крюк к карабину ИСС горного скафандра, — всё будет ок.

Уверенный, что трос надёжно закреплён, бизнесмен подошел к обрыву. Несколько минут было слышно его кряхтение в эфире. Рич и Мередит приблизились, чтобы посмотреть.

— Дышите спокойно, — отважилась посоветовать Рич.

— Уж без вас как-нибудь, уф-ф! — он тяжело свесил ноги, развернулся к Принцам спиной и повис над пропастью, саданувшись нагрудником о выступ скалы, — давайте, мужики, опускайте!

Турист из Швеции дёрнул рычаг и включил нейтраль, чтобы разблочить редуктор. Трос пошёл рывком. Форд охнул, нога, которой он упёрся в стену, соскочила. Горе-альпинист повис над бездной. Рич бросилась к лебёдке и перехватила пульт.

— Аккуратнее. Туда-сюда, как будто насосом камеру накачиваете. Если опять рывком пойдёт, выключите и включите нейтраль снова. Забившаяся пыль имеет статический заряд, и нейтраль иногда не срабатывает.

— Во! — раздался голос Форда, когда турист из Швеции последовал совету марсианки, — другое дело, молодцы мужики.

Турист из Швеции посмотрел на Рич, показал в улыбке белые зубы.

— Стоп. — Сказала она и полезла под брюхо ровера, там нажала рубильник.

Опустились и вгрызлись в землю выносные опоры. Под ногами зашипел красный песок, нашедший лазейки в трещинах между камнями. Рич кивнула туристу из Швеции, он козырнул и бросил руку на пульт, со скрипом закрутилась катушка.

На бизнесмена сыпалась пыль. Он смахивал её со стекла, а она размазывалась, превращаясь в грязное масло.

— Что за дрянь? Слышите, на меня сыпется какой-то жидкий песок!

— Это не песок, это алеврит, сэр, — отозвалась Рич.

— Какой ещё нахер алеврит?

— Промежуточная фракция между песком и пылью.

— Как мне оттереть, я ничего не вижу!

— Не размазывайте по стеклу. Он долго не задерживается на одежде, его легко сносит ветер. Но если будете тереть, он наэлектризуется и будет липнуть как клей.

Долго молчавший Эдуард стукнул себя по забралу:

— Как я мог забыть. У меня же, это, в сумке есть дрон.

Мередит воскликнула:

— Где ты был раньше? Может быть отцу не пришлось бы туда лезть!

— Не факт, что он будет работать, — заметила Рич.

Эдуард сказал, что телеметрия не важна. ИИ мол, продвинутый, дескать может работать автономно, как человек. Он сбегал в ровер и вернулся через две минуты с раскладным коптером и планшетом.

— Подлечу и зависну, — сказал он.

Телеметрия свихнулась, но визуальный сигнал проходил. Эдуард написал Рич в личку: «что за хрень? Один сигнал проходит, другой нет». «Я не умна, как мисс Хаскинс» — ответила Рич, — «но дело в Принцах. То, что у них внутри, не из мантии вылилось, а из ядра. Ну, как-то так». Эдуард покачал головой, отписал: «не темни, я знаю, что вы много скрываете от Земли. Хотите исследовать это и вам нужны наши деньги». Рич сдвинула брови, написала: «не твоё дело!» и забаррикадировала нейроинтерфейс незнакомым землянину файрволом.

О себе напомнил Форд:

— Это что такое? — Его тон был еле различим из-за помех, — вы дрон запустили? Он пишет?

— Да, отец.

В голосе бизнесмена прозвучал азарт:

— А ну-ка, сына… а давай! Можешь ближе опустить его?

Эдуард провёл пальцем по виртуальной кнопке управления на дисплее. Изображение прерывалось гличом и мелкозернистым шумом.

Бизнесмен старался упираться ногами в утёс, но получалось плохо, неуклюже. Рич в уме прикинула сколько заряда осталось в кислородных ассемблерах скафандров.

— Нужно поспешить, — сказала она тихо.

— Так, а ну-ка, — скомандовал Форд, — остановите спуск! Сына, давай, сделай пару фотографий крупным планом, а потом сними с общего как я спускаюсь.

Эдуард смахнул с дисплея пыль, бросил матери личное сообщение: «представляешь, если Хаскинс жива, сколько соберём просмотров на ютубе?».

Мередит хотела ответить, как связь с дроном оборвалась.

— Ой!

— Ничего, — сказал Эдуард, — там очень мощный искусственный интеллект. Ничего страшного.

Из динамиков, через шум и помехи донеслось:

— Уведи его! Блядь, он слишком близко! Прочь! Сгинь! Пошёл нахер!!! Сука!!!

На секунду возникло изображение перекошенного лица Форда, потом чернота и надпись: «нет сигнала».

Эдуард и Мередит переглянулись. Рич проверила трос. Натяжения не было.

— Искусственный интеллект говоришь?

Она дала знак туристу из Швеции, тот начал сматывать фал, покуда из расщелины не достали косо обрубленный конец.

4

— Не понимаю, — разводила руками Мередит, — что случилось?

Эдуард швырнул в сторону планшет. Подбежал турист из Швеции, стал о чём-то говорить с Рич. Девушка вспыхнула, накричала на него и полезла глянуть, что там в бездне.

— Видно? — спросил турист из Швеции.

Солнце клонилось к вершинам столовых гор, в каньон опустились мрачные сумерки. Скафандр Хаскинс уже был трудно различим, его солидно присыпало тёмно-коричневым песком.

— Нет, — сказала марсианка.

Турист из Швеции по-джентельменски протянул ей руку. Рич взяла конец троса, стала рассматривать.

— Словно болгаркой прошлись, — заметил турист из Швеции.

— Боже, что я натворил, — произнёс Эдуард.

— Мне кто-нибудь объяснит, что случилось?! — крикнула Мередит, — Джеймс опустился на дно, или ещё нет?

— Лопасти коптера срезали фал, — объяснила Рич и плюнула, забыв, что она в гермошлеме. — Довольны? Я спрашиваю, вы довольны?

Турист из Швеции спросил:

— Как лопасть коптера может срезать композитный трос?

— Слушайте, я вам не эксперт.

— Что значит… — прошептала Мередит, — Он что же…

— Миссис Форд, это значит, что ваш муж разделил участь мисс Хаскинс. Примите соболезнования, и давайте, пожалуйста, вернёмся на базу, пака не поздно!

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — Мередит набросилась бы, но турист из Швеции встал между ними, — циничная сука! — кричала Мередит, — как у тебя совести хватает!

— Спокойно! Спокойно, леди! Есть проблема посерьёзнее.

— Вы о чём? — процедила марсианка сквозь зубы.

— Боже мой, — сказала Мередит, — она осталась при нём.

— Кто осталась? — побледнела марсианка, — вы же не хотите сказать, что он…

— Вытащил и забрал батарею от ровера, — признался турист из Швеции.

— Вы сами его спровоцировали, — добавила Мередит, — когда сказали, что бросите нас! Вы во всём виноваты!

— Это уже не важно, — перебил её турист из Швеции.

Эдуард тем временем уселся на землю, раздвинул ноги и был похож на брошенную пластмассовую игрушку.

— Господи, я убил отца.

— Не говори глупости! — Прыснула Мередит, — найдём его. Пригоним спасательную технику, поднимем «старшип». Достанем и отца, и мисс Хаскинс. Да? Я всех сейчас спрашиваю — да?

— Сколько энергии осталось? — Спросил турист из Швеции.

Рич покачала головой:

— Не знаю. Заряда кислородных ассемблеров в скафандрах на полчаса будет. В ровере есть отработанная батарея, но из неё можно выжать… ах, годно, если час ходу.

— Как же аварийный блок?

— Это он и есть. Я не разряжаю батареи полностью.

— Эй, я ко всем обращаюсь! — крикнула Мередит, — слушайте, ведь ничего страшного ещё не произошло. А ну, дайте сюда трос!

— Мама, — позвал Эдуард слабым голосом, — мама, ты чего?

— Давайте так. Давайте размотаем и померяем, сколько там осталось. Ну, сколько он не дотянул до конца.

— Бесполезно, — сказала Рич.

— Ну, давайте прикинем на глаз! Я уверена, что половину пути он точно проделал. Вы его так долго спускали! Если половину он проделал, — пустилась в размышление Мередит, — значит он упал с высоты двадцать пять метров. Вы говорите, что гравитация тут в три раза слабее, значит делим двадцать пять на три, это будет…

Повисла секундная пауза. Она вздохнула и вдруг расплакалась. Эдуард встал и кинулся к ней, стал успокаивать. Мередит всхлипывала:

— Будьте вы все прокляты. Что теперь? Как их достать оттуда? Боже, мы на чёртовой другой планете, я с самого начала не хотела сюда лететь.

— Мисс Рич, нужно во что бы то не стало достать батарею, — сказал турист из Швеции. — Вы говорили, что длинна троса сто метров. Это очень хорошие новости. Я привяжу трос к скафандру и спущусь туда.

— Нет, — подал голос Эдуард, — вниз пойду я. Найду отца и батарею. Я виноват, что он сорвался. Мне и расхлёбывать.

— Нет! Запрещаю! — крикнула Мередит, — слушайте все — мой сын никуда не полезет, ясно? И никто больше не полезет!

— Я полезу, — сказала Рич, игнорируя истерику Мередит, — это нужно сделать быстро, покуда в скафандрах не сдохли ассемблеры.

— Не забывай, — турист из Швеции не заметил, как обратился к ней на «ты», — внизу летает эта штука с «искусственным интеллектом».

— Скорее всего она разбилась.

Мередит вдруг спросила спокойно:

— Ты ведь точно уверенна, что справишься?

Она кивнула:

— Давайте, время наш враг.

Рич взяла трос и обмотала вокруг себя «восьмёркой». Турист из Швеции подсобил с кронштейном. Три минуты возились, завязывая узел. Рич высказала мысль, что попробует прыгнуть: сэкономит время, силы. Она размотала трос, перешла через ограждение. Турист из Швеции пытался отговорить:

— Буду спускать плавно, но быстро, — обещал он, — если прыгнешь, трос может порваться.

— Невозможно.

— Долбанёшься обо что-нибудь. Про перегрузку не забывай.

— Скафандр выдержит. Слушай, успокойся.

Рич сделала шаг к краю.

— Обожди!

— Что ещё?

— Да нет, ничего.

Марсианка повернулась лицом к Принцам. Солнце коснулось столовых гор. Небо приобрело голубой оттенок. Лица истуканов исказили глубокие чёрные тени, Рич посмотрела на них с вызовом. А сделав шаг, ощутила вибрацию под ногами. Возникла трещина, в неё водопадом устремился песок.

— Марсотрясение? — спросил турист из Швеции.

— Здесь не бывает марсотрясений! — закричал Эдуард, — прочь, валите оттуда!

Грунт стал ходить ходуном, под ногами разверзлась земля и Рич упала. Глыба, на которой они стояли, откололась и обрушилась вниз, за ней ещё одна и ещё. Следом полетел турист из Швеции, и полетела бы Рич, если бы Эдуард со всей силы не отпустил рычаг управления лебёдкой: фал потянул её к роверу.

Она не успела понять, что произошло, как очутилась у марсохода. Ровер, казавшийся непреступной скалой, стал раскачиваться подобно глиссеру на волнах. Отслаивались, крошились как чипсы и рушились в пропасть отвалы грунта, куски водяного льда, доселе скрытые под ним. Рич стала выбираться из петли, понимая, что ровер сорвётся и утащит за собой.

Но «марсотрясение» успокоилось. Внезапно, как и началось. Под ровером осыпалось много породы, передняя колёсная пара нависла над пропастью, но машину спасли задние выносные опоры.

Рич избавилась от троса и на карачках отползла подальше. Подбежал Эдуард, хотел помочь, марсианка вскочила на ноги как ужаленная, они крепко долбанулись друг о друга гермошлемами.

5

И столбы, и небо и ровер исчезли в густом облаке чёрной пыли. Снова послышался грохот обвалов, но уже где-то далеко.

— Ровер, — сказала Рич, — Ровер!

— Куда ты пошла? — крикнул Эдуард, — куда?

Ветер гонял под ногами мелкую крошку. В разреженной атмосфере пыль быстро развеялась, чёрное облако отнесло в сторону. Принцы всё так же смотрели холодно и сурово. Лишь зубчатые стены на той стороне каньона исчезли в тени, и край обрыва стал на пятнадцать метров ближе. Ровер держался, хоть его и перекособочило.

Эдуард нагнал марсианку, схватил за ранец:

— Стой, ты чего?

Она хотела вырваться, но споткнулась о камень, они упали вдвоём. Изрядно вымазанные в алеврите, Рич и Эдуард ворочались и брыкались, пытались встать, мешая друг другу, и со стороны это походило на борьбу. Песок и крупицы грунта под их телами шумели как мятая фольга.

— Да подожди! Погоди! — кричал Эдуард, — успокойся!

Рич положила руки ему на плечи.

— Ровер… нужно забрать...

— Ты уйдёшь вместе с ним.

— Забрать батарею…

— Она погребена!

— Не ту, а другую, отработанную. От неё… можно зарядить кислородные ассемб-блеры.

— Это правда?

— Вы где? — раздался голос Мередит, — Эдуард!

Юноша обернулся:

— Мама не двигайся!

Стекло гермошлема Мередит было замазано толстым слоем алеврита.

— Сядь на землю и не шевелись, я сейчас подойду!

— Заряда, — продолжала Рич, — хватит, чтобы продержаться полчаса.

— А что потом? — прошептал Эдуард.

— Потом всё.

— Что значит, всё? — закричала Мередит, она с трудом чистила гермошлем от пыли, — что значит, всё? Что значит, всё?

— То и значит, миссис Форд, — сухо ответила Рич, — всё это всё.

— Ну нет! — закричала Мередит, — мы не можем тут погибнуть, ясно?! Ты! — она ткнула в Рич пальцем, — марсианка! Вы же мастера на все руки, гении от бога, или кем там себя считаете, небожители хреновы. Давай, замени чем-нибудь проклятую батарею, не знаю, сделай её из говна, всунь пару проводов и вытащи меня и моего ребёнка из этой дыры!

— Миссис Форд, — протянула Рич, — это не кино.

Женщина не унималась:

— Нас наверняка будут искать. На турбазе поймут, что задерживаемся, вышлют поисковую группу. А спутники? Конечно! Нас непременно будут искать с помощью спутников! Мы… давайте! Давайте выложим из камней, как это называется… это…

— SOS, — подсказал Эдуард.

— Ну конечно!

— Прекратите фонтанировать дурацкими идеями, миссис Форд, — сказала Рич, — единственный вариант который у нас остался, это зарядить ассемблеры по максимуму и попробовать найти бреши в аномалии для вызова… плевать.

Она встала, чтобы отправиться к роверу. Эдуард сказал:

— Будь осторожна. Он может рухнуть в любую минуту.

— Спасибо, капитан Америка.

Отсек с эйрлоком был на корме, но Рич не спешила. Грунт вокруг машины был усеян рытвинами и трещинами. Из некоторых торчали острые как лезвия кристаллы льда. Песок под ногами хрустел как снег. Марсианка решила наступать на голубовато-зелёные обломки оливина, избегать льда и тёмного песка, который мог закупорить провал и стать зыбучим.

С горем пополам она добралась до двери и коснулась валидатора. Зашипела гидравлика, дверь открылась плавно. Соблюдая осторожность и стараясь не дышать, Рич наступила на подножку, схватившись за поручень, всунулась в эйрлок. Тут же раздался скрип, как на палубе корабля во время качки. Она затаила дыхание.

— Не торопись, — сказал Эдуард.

Рич сделала шаг к служебному порту, спросила:

— Как там опоры?

— Вроде держатся.

— Хорошо.

Она повернула ручку и открыла секцию, осторожно вытащила контейнер. Раздался треск, машина вздрогнула.

— Быстрее! — крикнул Эдуард.

Рич на цыпочках двинулась к выходу. Эдуард приблизился, готовый принять её. Вдруг одна из опор хрустнула, переломилась, машину круто развернуло, и она завалилась боком, готовая в любую минуту ахнуть в пропасть. Рич упала и поднялась, корпус ровера опасно покосился, пол на котором она стояла превратился в стену, а дверной проём в большой люк на потолке. Марсианка схватилась одной рукой за подножку, а во второй сжимала контейнер, пыталась подтянуться.

— Эдуард, я не могу! — крикнула она.

Он протянул руку:

— Давай! Брось мне контейнер!

Рич собрала последние капельки сил и перекинула контейнер через проём. Эдуард схватил его, а Рич взялась за подножку двумя руками, стала подтягиваться.

— Помоги! — кричала она, — вытащи меня!

— Прости, — сказал Эдуард и влупил ногой ей по пальцам. Рич взвизгнула, упала внутрь. От сильного толчка машина опрокинулась и сорвалась вниз. Грунт стал трещать, ломаться. В страхе, Эдуард отбежал на десяток метров и перевёл дух.

— Ты что наделал? — спросила Мередит.

Раздался отдалённый грохот удара машины о скалы.

— Что должен был, — отрезал Эдуард и потряс контейнером с батареей, — разумнее распределить заряд поровну на двоих, чем на троих.

— И что мы будем делать?

— Пойдём по дороге в сторону базы. Будем надеяться, что выйдем из зоны помех и позовём помощь. Надеюсь, ты можешь идти?

— Хорошо, — сказала Мередит, — как скажешь.

Солнце зашло за горы, в синем небе зажегся Фобос, быстро темнело и холодало. Мать и сын отправились на Равнину, и больше никто и никогда их не видел.