Марс

Пробуждение было отвратительным. Такого дикого похмелья он не помнил со времён своих студенческих годов. Тогда они знатно напились с Виталей, он же Гвоздь, отмечая защиту дипломных работ. Гудели почти трое суток, не просыхая. В те июньские дни в их организмах было больше спирта, чем крови. Как выжили и не спились насмерть – загадка вселенной.

Солнце, словно заклятый враг и наследник Вильгельм Телля, посылало свои стрелы-лучи ему прямо в лицо, причиняя боль и дискомфорт глазам. От сильного зажмуривания начало бу́хать в ушах и сильно бить в висках. В них словно поселились барабанщики дворфы, не менее пьяные, чем они с Гвоздём после той знаменитой попойки, и начали колотить в свои там-тамы что есть мочи. Также было похоже, что к ним пришли орки со своей песней войны и дубасили в свои барабаны со всей дури, по принципу Незнайки, когда громко синоним хорошо и красиво. Хотелось просто взять что-нибудь потяжелее и размозжить себе голову, чтобы вытащить этих бородатых и зелёнокожих настойчивых гадов.

Болезненный стон сам собой сорвался с губ. Движение рук казалось ему ужасно медленным, как у улитки или черепахи. Казалось, что спустя целую вечность, ему удалось выставить перед глазами ладонь в виде заслона между глазами и болезненными лучами солнца.

И тут прозвенел первый звоночек – рука. Правда из-за своего состояния он подумал, что это просто мучители в голове перешли с барабанов на электродрели. Тем не менее, но его сознание зацепилось за некоторое несоответствие. Даже неправильность. Однако мозг, всё ещё пребывающий не в адекватном состоянии, этот сигнал проигнорировал.

Проигнорировал он и второй сигнал, вновь списав всё на похмелье. С бодуна, с годами, тело, бывало, чувствовалось, странно, как не родное. Оно плохо отзывалось на команды, так что и в его утренней заторможенности, будто бы заржавел, как тот же Железный дровосек после дождя и до встречи с Элли и Тото, не ощущалось ничего особенного.

Третий также был не услышан и не понят. Спросонья, да после хорошей гулянки, голос часто звучал как из трубы. Если учесть, что и до этого с голосом были проблемы – таким только людей было пугать: хриплый и прокуренный, то утреннее звучание было хорошим. Приятным даже. Уж это помнилось отчётливо.

Только вот последний, четвёртый сигнал-звоночек проигнорировать уже было никак нельзя. Кога он с трудом сел на краю кровати, бессмысленно пялясь вперёд и стараясь собрать мысли в кучку, всё его тело и небольшое пространство вокруг него вдруг ярко засветилось тёмно-фиолетовым светом.

Такое пропустить не смог бы никто. Даже слепой. Ведь по ощущениям в теле это также было очень заметно. Во-первых, было такое чувство, будто по его нервам пробежал чистый ментол. Точнее, нечто очень похожее на ощущение от мятной жевательной резинки во время дыхания. Только это было одновременно во всём организме. Во-вторых, было лёгкое приятное покалывание, как бы стимулирующее организм. В-третьих, сразу же прибавилось сил и энергии, вместе с чувством лёгкости.

Свечение стало спусковым механизмом, которое заставило у него в голове взорваться сверхновой. Яркие вспышки, чужие и чуждые ему мысли и эмоции, картинки и целые проигрыши воспоминаний. Всё это замелькало с невероятной скоростью, впиваясь в его сознание, жаля, кусая и вгрызаясь.

Это было очень больно. Просто невероятно. Так сильно, что даже самое жёсткое и чудовищное похмелье казалось райским наслаждением на фоне этого. С каждой секундой в голове боль только увеличивалась и увеличивалась. Хотелось кричать, но спазм сжал горло и из него вырвался только приглушённый хриплый стон, полный боли и муки. Наконец, организм не выдержал такой встряски, и он потерял сознание.

В бессознательном состоянии вокруг него была темнота. Не пугающая и неизведанная, а притягательная и спасительная. Приятная и родная. Сознание самостоятельно спроецировало тело. Без малейшего намёка или желания с его стороны. Полупрозрачное, дымчато-серое. Скорее даже контур. Фантомный призрак, выглядящий как прошлый он. Среднего роста, со спортивным телосложением, но безликий. Лишь короткий ёжик волос был примечателен и очень заметен. Каждая волосинка была прекрасна видна, как и их движение.

Сознание снова самостоятельно дало о себе знать. Эта двойственность была странной и чуждой. Неправильной. Он будто бы наблюдал за игрой кого-то на компьютере со стороны, как в детские годы в компьютерных залах. Было ли это действительно так или нет, не было никакого представления. Но паники или страха не было. Сознание было спокойно и безмятежно. Второе «Я», основное, решило поддаться сознанию и его неясным уговорам помедитировать и расслабиться. Вреда от такого всё равно не ожидалось.

Оглядевшись, он сел в этом пространстве, скрестив ноги по-турецки. Сел и начал дышать. Медленно и размеренно, входя в некое подобие транса. Вокруг не было ничего. Чёрная пустота не отвлекала и помогала настроиться на нужный лад. Однако, расслабленное состояние долго не хотело приходить. Навеянное кем-то извне спокойствие мешало достичь его, как бы парадоксально это не звучало.

Выровняв дыхание, он начал про себя медленно представлять самые расслабляющие картины. Вдох, и перед ним прекрасный зелёный луг с бескрайним небом над головой. Выдох, и спокойная водная рябь предстаёт перед его мысленным взором. Но это спокойствие обманчиво. Мелкая рябь, тысячи небольших волн, всё это привносило небольшую долю хаоса. Но хаоса упорядоченного, правильного в такой идеалистической картине безмятежности и спокойствия, убирающего эффект силиконовой долины.

Вдох, и всё это сменяется картиной пламени свечи. Выдох, и небольшой огонёк перерос в мирный костёр где-то на полянке в лесу. Его языки так игриво, легко и задорно танцевали над небольшими поленьями, что на душе сам собой наступал покой и безмятежность.

Всё потрескивает. Небольшие искры летят в разные стороны. Вдох, и к этому добавляется запах дыма и древесной смолы. Выдох, и представленный воображением аромат запечённой картошки, которую в прошлой жизни жарили во время похода, заставил на лице расцвести лёгкую улыбку умиротворения.

Эти картины и запахи помогли настроиться на нужный лад. Мысли, которые словно были скрыты кем-то, начали возвращаться. Их было много. Вместе с ними, вновь появились чужие воспоминания, эмоции и картинки видений. Они начали проникать в него параллельно с его собственными воспоминаниями.

Он был каким-то странным огрызком личности кого-то неизвестного. Огрызком, который удачно пробудился или наложился на новую, потерянную и невероятно одинокую личность. Марс Янт. Чужое имя, но одновременно с этим оно ощущалось вполне себе знакомым. Даже родным, но как-то отдалённо. Иначе словами это было сложно объяснить. Два потока стали перекручиваться как спирали ДНК, превращаясь в один сплошной поток. В прошлом очень успешный и востребованный сессионный музыкант для записей, виртуозно играющий на гитаре и немного на пианино, в этой выпускник и будущий студиозус музыкального училища шли рука об руку и оседали у него внутри.

С каждым вдохом пламя костра разгоралось, меняя цвет на фиолетовый. Вначале это был светлый, большое похожий на сиреневый, но постепенно он начал набирать цвет и вскоре стал тёмно-фиолетовым. Под стать проявленной им не так давно биотике.

Да, биотики. Понимание, что это не его прошлый мир было чётким и ясным. Именно это вызывало больше всего непонимания с его стороны. Почему, при осознании, что он оказался в реальном мире из одной популярной игры, это воспринималось им так спокойно. Даже индифферентно. Странно.

Настал момент, когда поток достиг своего пика. Пусть невидимый, но он, словно звенящая от натуги тетива, соединял его с чем-то иным, принадлежащим новому миру. Смешивала. Объединяла. Создавало одно новое целое. Новую привязанность и связь.

Каждый выдох усиливал её. Он отпускал себя и принимал новое. Вначале было принято имя. Он больше не был безликим кем-то из воспоминаний. Он становился Марсом Янтом. Одиноким юношей, который напился до беспамятства из-за того, что его бросила девушка прямо в день рождения.

Эмоции огромным и мощным потоком, словно водопад, вновь хлынули на него. Он больше не сидел, а лежал, свернувшись в позе эмбриона и закрыв голову руками. Он выл и ревел от боли и разочарования. Бил руками и ногами по чёрному пространству, выпуская всё это. Всю боль от одиночества и ненужности. Отпускал всё травмирующее и принимал другого, нового себя.

Не было какого-либо сенсорного шока или чего-либо подобного. Было просто принятие того, что произошло. Он принял то, что не помнит своего прошлого имени. Принял то, что откуда-то знает Муай Боран и другие боевые искусства, которые никогда не изучал, дополнив это и добавив взятыми прекрасными навыками по стрельбе и знаниями по разнообразному оружию. Принял тот факт, что прекрасно помнит знания из школы и университета, имеет какие-то привычки и сохранившиеся вкусы, помнит имена и внешность друзей и подружек, но лицо навсегда останется безликим, как бы он не старался представить свою прошлую внешность.

Принял то, что не было воспоминаний о смерти. Была ли это смерть от несчастного случая или от смертельного заболевания, таких как рак, Альцгеймер, бокового амиотрофического склероза (БАС), ВИЧ/СПИДа или болезни Паркинсона? Ничего. Никакой информации. Никаких эмоций по утраченному. Словно отрезало. Однако, в этой ситуации такое было только благом. Незачем было сохранять странную двойственность, чтобы принятие новой реальности и реалий было полным.

Пробуждение было странным. На щеках хорошо ощущались засохшие дорожки из слёз. Изо рта тянулась слюна. Нос шмыгал. Видимо, пока он был в бессознательном состоянии, тут, в реальности, его тело реагировало соответствующе на обуревавшие его эмоции.

Да, его тело. Его имя.

Встав с пола, где Марс неуклюже валялся после потери сознания, он огляделся. Уже наступила ночь. Неизвестные звёзды чужого неба красиво светили над океаном. Полюбовавшись этим прекрасным видом некоторое время, юноша проследовал к большому платяному шкафу, стоящему в номере комфортабельного отеля, где он остановился. У того на дверце было прикреплено ростовое зеркало.

Тело горело. Холодный, мраморный пол приятно холодил подошвы ступней во время ходьбы. Также и небольшой лёгкий ветерок, временами врывающийся в раскрытые французские двери, освежал кожу своим ночным дыханием. Почему не был включён климат контроль комнаты, он не знал. Точнее, не помнил. Может быть, было просто лень его включать по пьяни, а может быть в том состоянии, в котором пребывал прошлый он, было просто не до этого.

Пара последних шагов и вот зеркало предстало перед ним. В отражении на него смотрел молодой юноша. Всего девятнадцать лет по воспоминаниям, которые проявились после обморока. Высокий, стройный, но излишне худой, изящный, как на его вкус. Было понятно, что парень следил за собой, но занятиями в спортзале явно себя не перегружал. Руки-ноги тонкие. Вероятней всего бегал трусцой. Тут память давала сбой. Пресс был, но явно не от тренировок. Скорее, как в той поговорке: «пресс у дрыща, всё равно что большая грудь у толстой женщины». Это просто есть, независимо от их усилий. Вот и на его новом теле наблюдалась такая же картина.

Чёрные волосы были до плеч с неровной чёлкой. Кожа светлая, бледная. Практически не знавшая загара. Этакий эмо, но хоть без подводок для глаз карандашом. В правой брови присутствовал пирсинг. В носу и левом ухе тоже было аж по три штуки. Глаза серые, большие, выразительные. Взгляд открытый и теперь волевой. Лицо было очень похоже на молодого Алена Делона, только с чуть более резкими и хищными чертами. Этакий обаятельный мерзавец и плут. Тут повезло. Уж если попадать, то попадать в кого красивого.

Единственный нюанс – на теле не наблюдалось волосяного покрова. Нигде. Наклонив голову, он оттянул резинку трусов и понял, что и зона бикини была гладкой, как у младенца. К сожалению, в памяти не сохранилось для чего было необходимо так поступать со всем телом, но одно он не мог отрицать: чисто выбритый его младший друг с соседями казался внушительнее. Хоть какой-то плюс.

Плюнув на это и пообещав купить себе нормальные боксеры или на крайний случай какие-нибудь семейники, он вновь посмотрел на нового себя. Теперь его звали Марс Янт. Имя ему дали в честь римского бога войны, ну и планеты Марс, которая также была названа в честь это божества. Точнее, родители дали своему чаду это имя в честь планеты, даже не помня про какого там выдуманного мифического мужика на Олимпе. Ведь на четвёртой планете солнечной системы людьми был впервые найден нулевой элемент в две тысячи сто сорок седьмом году.

Находка, давшая толчок ко всему в этой вселенной. Биотике у людей в том числе.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. На некоторое время задержал воздух в себе, а затем выдохнул. Сосредоточился. Повторил эту процедуру несколько раз и довольно улыбнулся. Эмоции присутствовали, пусть и немного притупленные. Но такое должно пройти. Парень был в этом уверен. Больше не было того пугающего спокойствия. Больше он не походил на биоробота.

Марс ещё раз посмотрел на своё отражение. Склонил голову к левому плечу, рассматривая себя. С каждой секундой внешность переставала быть чуждой. Можно было представить, словно происходило вживаниев роль. Полностью принимал чужую судьбу на себя. И тот факт, что в памяти не было никакого персонажа с такой запоминавшейся внешностью и именем, никак на это не влиял.

Да, персонажа. Марс оказался в мире одной очень популярной игры, которую некоторые шутники и острословы в интернет-пространстве называли «Ass Effect» или же «Эффектом Жоп» из-за привычки режиссёров-постановщиков кат сцен показывать прекрасные филейные части героинь крупным планом. Особенно у Миранды Лоусон. В своём белом обтягивающем костюме та была просто бомбой. Это он помнил прекрасно.

(мемное творчество народных умельцев и интернет троллей)

Что же, вот он – Марс Янт. Счастливчик, родившийся с золотой ложкой во рту. По крайней мере так о нём думали все посторонние. На самом деле юноша был очень одиноким человеком. Его родители, оба невероятно успешных адвоката, никогда не уделяли своему чаду внимания. Даже вскользь. Их просто не было в его жизни. Полностью. Эти два эгоцентричных нарцисса предпочитали откупаться от него деньгами и жить своей увлекательной и известной жизнью акул юриспруденции.

Вообще было странно и непонятно как и зачем они завели ребёнка. Вполне возможно, что он был результатом одной страстной ночи по пьяни. В угоду этой теории говорило и то, что его родители никогда не были женаты, пусть его папаша и признал отцовство и платил бешенные алименты. Впрочем, с такой мамашей иного исхода и не предвиделось. Та была очень жёсткой и деловой тёткой.

По сути, Марс рос сиротой при живых родителях. Рядом с ним были только няни и прочая прислуга. Сказалось ли это на маленьком ребёнке. Очень. Ощущение ненужности всегда преследовало его. Единственным, кто проявлял о нём заботу, был его не родной дядя со стороны отца. Муж умершей сестры отца – Джейсон Янт. Именно его фамилию после достижения восемнадцатилетия взял себе Марс. Его биологические родители имели другие. Беккер у матери, Диксон у отца. Отреагировали ли те на это как-либо? Нет. Им было наплевать.

В этом действии, кстати, он был полностью согласен с прошлым Марсом – к чёрту их и их фамилии. Не заслужили. Они могли даже денег на него не давать. Дядя Джейсон легко мог себе позволить его воспитать и обеспечить. Военный полковник в отставке, как-никак. Так что средства к существованию были и даже больше.

Джейсон Янт участвовал в Войне Первого контакта во время освобождения Шаньси. И это было не только по зову долга. Там, в первые дни, от бомбардировок турианцев погибла жена дяди Джея и сестра его папаши, тётя Синтия. Это было личное для мужчины и стало личным для Марса, пусть он никогда не видел и не знал лично эту женщину.

Ксенофобом это юношу не сделало, те же азари вызывали искреннее восхищение своей красотой и грациозностью, но вот турианцы не котировались от слова совсем.

Любопытное совпадение, что Марс родился в том же году, когда напали турианцы, в две тысячи сто пятьдесят седьмом. Сыграло ли это какую-либо роль в привязанности его дяди к нему, не имело никакого значения. Этот бывший военный заботился о мальце и даже ушёл в отставку, чтобы быть рядом, едва ему исполнилось три года. Такого было более чем достаточно, чтобы заслужить вечную любовь и признательность со стороны парня.

Жаль, что такая идиллия не продлилась долго и дядя Джей умер от разрыва аневризмы головного мозга, когда юноше было пятнадцать. Мгновенная смерть. Кто-то из докторов даже сказал, что безболезненная. Врали, скорее всего. Из-за неё у дяди были частые и болезненные мигрени, так что вряд ли смерть от её разрыва была безболезненной.

Сама смерть дяди стала катализатором проявления его биотических способностей. До этого их наличие только предполагалось, ведь его мамаша, будучи беременной им, присутствовала рядом во время аварии и утечки нулевого элемента на одном из заводов, улаживая какие-то корпоративные дела.

Затем, после пробуждения биотики, последовала установка имплантата L3, самого дорогого, с какими-то специальными наворотами. После этой операции было индивидуальное обучение у отставного военного, который прекрасно владел биотикой, пусть сам и не был очень сильным биотиком. За бешенные деньги, между прочим. Даже по знакомству. Отставной военный был хорошим приятелем по армии его умершего дяди. Деньги же платили папаша с мамашей. Хоть какая-то польза была от его никчёмных родителей. Армия Альянса, к слову, старалась его завербовать, но Марс отказался, так как мечтал стать музыкантом. Это было ироничное совпадение.

Зверски захотелось пить.

Оглянулся, увидел в дальнем конце комнаты искомое. Отошёл к столу, на котором стоял большой графин с каким-то напитком и пара стаканов. По запаху напиток чем-то напоминал лимонад из цитрусовых. Взяв один стакан, налил напиток. Тот, при наливании не шипел и не пенился. Пузырьков тоже не наблюдалось, значит не содержал никаких газов. Почему это было важно? Сила привычки. В прошлой жизни любая газировка была под запретом из-за строгой диеты. Вот и привык проверять на это любой напиток перед утолением жажды.

В несколько больших глотков осушил стакан. Перевёл дыхание и вновь налил себе порцию напитка, который оказался кисло-сладким и прекрасно утолявшим жажду. По крайней мере первую. Взяв вновь наполненный стакан, вернулся к кровати и сел на неё.

В воспоминаниях всплыл эпизод из прошлой жизни, когда он весело шутил в какой-то малознакомой компании симпатичных девушек на пару с Гвоздём. Они всегда шли в паре знакомиться с девушками, когда были студентами. Он был первым, ведущим пилотом, как самый хорошо подвешенный на язык, а Виталя всегда шёл вторым.

Впрочем, с такой прекрасной внешностью, как у его лучшего друга детства, особо напрягаться и не нужно было. Этакий былинный герой из русских сказок. Высокий, плечистый, с узкой талией. Лицо с правильными чертами, голубые, чистые глаза, лёгкий, здоровый румянец на всю щеку и добрая, широкая улыбка вкупе с золотистыми кудрями делали всё за его друга. А он извлекал из этого выгоду. Это был удачный симбиоз, взаимовыгодный.

Теперь и он мог с такой же лёгкостью привлекать к себе женское внимание. Только было необходимо «нарастить мышцу». Не нравилась ему чрезмерная худоба и изящность нового тела. Это было просто делом вкуса. Да и чрезмерная лёгкость была непривычно-привычной. Не то, что хотелось испытывать каждый раз при движении.

Марс сделал очередной глоток. Главное пережить это пребывание тут. Нет, никаких истерик и возмущений больше не будет. Хватит, наистерился в подсознании.

Вспомнился дедушка. Не родной. Просто сосед по лестничной площадке. Фронтовик и участник ВОВ. Всегда весёлый и улыбчивый, несмотря на невзгоды, отзывчивый и спешащий помочь одноногий калека на костылях. Умер уже когда был глубоким стариком, в девяносто восемь лет, не дожив полугода до шестидесятилетнего юбилея Дня Победы. Вся улица горевала из-за его смерти, вот каким замечательным человеком был деда Ваня.

Именно этот неунывающий старец и научил прошлого его так называемому трёхдневному трауру. Три дня ты можешь горевать, плакать, выть, пить, делать что угодно, отдаваясь страданиям и выпуская из себя все переживания, боль и негатив. Но как только этот срок истекает, ты оставляешь это позади в этих трёх днях и живёшь дальше с лёгким сердцем.

Именно этот трюк он применил в том чёрном пространстве, принимая все эмоции и воспоминания Марса Янта. Иначе было очень легко сойти с ума и потерять себя. Просто действовал на рефлексах, но это очень сильно помогло. В который раз, пусть и в другом мире, но им была отправлена мысленная благодарность деду Ване за такой урок жизненной мудрости.

Да, такое было сделать нелегко, но он научился. Помогла практика. Очень болезненная. Когда умерли его настоящие родители один за одним. Когда девушка, которую любил до безумия в университете, бросила ради богатого папика. Когда проиграл чемпионат страны по гимнастике в финале. Ведь самое обидное было проиграть именно так, всего в шаге от заветного первого места.

В этом плане второе место было самым тяжёлым. Бронза куда приятней и легче. Ты осознаёшь, что ещё недостаточно хорош и тебе нужно просто больше тренироваться, чтобы стать лучше. В финале же всё иначе. Ты на максимуме, но тебе чего-то не хватило. Иногда это «чего-то» можно найти, но чаще всего нет. Это самое неприятное. Он найти не смог.

Напиток в стакане закончился.

Марс оглянулся и на прикроватной тумбочке увидел электронные часы. На их интерфейсе была дата – тринадцатое июня две тысячи сто семьдесят шестого года. Два дня назад, то есть одиннадцатого июня, ему исполнилось девятнадцать лет. Но не это привлекло его внимание. Чуть ниже времени и даты было написано место геолокации: «Элизиум», восточное побережье, отель «Ритц».

Дальше им был найдет рекламный буклет отеля, в котором он находился. Там подтвердилось, что это действительно была знамения колония-курорт Альянса – Элизиум.

Это открытие было очень неприятным.

Насколько он помнил из предыстории главного героя игры там был вариант с защитой этой самой колонии-курорта. «Скиллианский блиц». Судя по мирной обстановке, батарианцы ещё не нападали и это напрягало. Внушало чувство опасения.

Марс не знал точной даты, кроме года. Этого года. Поэтому ожидание нападения, которое возможно и не произойдёт во время его присутствия на Элизиуме, было очень утомительным и неприятным. Давление ощущалось просто физически.

Он вздохнул. Было необходимо собраться с мыслями и составить план действий. Если всё должно было пойти так, как в игре, то скоро будет нападение батарианцев. Затем, Иден Прайм, Жнецы, Жатва. Долбанная цветная концовка.

Марс встал, вновь подошёл к столу и налил себе напитка. Было огромное желание выпить что-нибудь покрепче, но пришлось воздержаться. Алкоголь до добра довести не мог. Уж точно не в его ситуации. Возможно чуть позже, в хорошей компании, но не сейчас.

Он посмотрел на своё отражение в дальнем конце, отсалютовал стаканом с напитком и ухмыльнулся, как заправский злодей или негодяй. Ещё чуть покорчил рожицы. Лицо обладало приятной и богатой, но не чрезмерной мимикой.

Нет, он ещё поборется, побарахтается. Не будет опускать руки и сдаваться. Шанс выжить есть. Расклад изначально вполне приличный.

Марс сделал глоток и выдохнул.

Что же, здравствуй новая жизнь! Тебя не ждали, а ты припёрлась…