Марс

Дом... Иногда он думал о доме. Можно было слетать. Взять месяцок и махнуть на всё рукой. Насладиться летними деньками, накупаться всласть в городском озере. Солнце, трава, тёплый и нежный ветер, обдувающий кожу... Можно и на рыбалку впервые вырваться, или с давними друзьями собраться на шашлыки...

В лицо швырнуло пригоршней жесткого красного песка и Макс запоздало прищурился, глотая рвущуюся ругань. Не хватало ещё и наесться ненавистного песка! Его хватало и внутри защитного костюма. Он проникал в любую щель и брешь, и защиты от него не существовало. Только за толстыми дверями базы можно было забыть о яростном палящем солнце, дерущем кожу ветре и скрипучем песке на зубах. Они посреди пустыни и скал, и Максим уж почти привык к окружающему ландшафту.

Как и к кислородному "голоданию". Маска на лице и тонкие трубки, что плотно входили в ноздри, давали возможность дышать. Малый баллон с воздухом привычно тянул спину тяжестью. Хотя не сколько добавлял веса, сколько мешал. Воздух в этой пустыне был и его было довольно местной фауне: юрким коричневым ящерицам, жукам и червям. Этого "добра" здесь хватало. Макс даже заметил местных мышей. Мелких и таких рыжеватых. Были здесь и песчаные змеи, что могли забуриться глубоко под песок и землю, спасаясь от сильной жары в зените дня.

Да, для мелкой живности, что питалась сама собой, борясь со своими собратьями за право жить, кислорода здесь хватало. А вот "пришлым" приходилось туго. Макс поначалу едва не задохнулся, попавшись на "шутку" бывалых вахтовиков. Те демонстративно, перед новичком, отцепили маски и зашагали по песку к машинам. Он тогда подумал, что инструкция была перестраховкой, и на самом деле бояться нечего. И смело отключил маску от баллона с воздухом, отцепляя от лица... и в ту же секунду на первом вдохе чуть не задохнулся. Он схватился за горло, силясь вдохнуть, и безуспешно. Только хватал ртом попусту. Закружилась голова и он бухнувшись на колени в песок судорожно стал натягивать маску обратно. Перед глазами потемнело, в висках застучало...

Почти слепо он нацепил вновь маску и воздух из баллона буквально ударил в ноздри.

Когда прочухался, обнаружил над собой злого старшего, что популярно, на матерном объяснил, где видал самонадеянных новичков. Ещё раз такую глупость и выхода с базы ему не видать.

Самое обидное, что америкос и француз насмешливо взирали из вездехода на него и старшего.

Человек же такая скотина, ко всему привыкает. Не сразу, иногда годы нужны, но привыкает.

Максу понадобилось три года года чтобы приучить лёгкие к разреженной скудной атмосфере и по нескольку часов мог сносно работать, обходясь без кислородной маски. Но после чертовски болела голова. И, если уж быть честным, он и сам теперь позволял себе такие "шутки" над новичками.

У ног прошуршала тонкая, в две нити толщиной, микроскопическая змея, и только песчаная рябь указывала на движение тварюшки. Проследив за рябью, прикинув направление, Макс последовал за ней. Это была не единственная змея... Вокруг, с разных сторон, привычный взгляд замечал струйки ряби в песке, что указывало на сползающуюся к падали скопище гадов. И падаль явно была крупной. Нехорошее предчувствие оправдалось. За крупными валунами у скалы он нашел, что искал.

Нитевидные песчаные змеи тошнотворным, шевелящимся комком оплетали тело, вгрызались в него, устремляясь в раскрытом немом крике рот и в глазницы. Сквозь серо-коричневую сеть змей Макс мог временами видеть окровавленные ребра трупа. Макс с тошнотой наблюдал за трапезой, прекрасно понимая что ничего не может сделать. Тот, кто стал добычей, был мёртв с того момента, как вышел на поверхность. Иногда... иногда они выходили. Брели по пустыни, тщетно пытаясь укрыться в скудной тени скал, забираясь в щели пещер в самые страшные знойные часы, но затем... Затем всегда происходило одно.

Они умирали. И становились добычей змей.

Макс отступил от камней и невольно посмотрел на скалы впереди. Красные, ржавые, голые... раскаленные под лучами солнца. Некая тень будто шевельнулась вдали у одного из выступов. Макс настороженно вперился туда взором, но, конечно же, ничего не увидел. Да и хотел ли он знать?

Пожалуй, что нет.

На гребне скалы впереди вдруг встала фигура.

Но Макс поспешно отвернулся и зашагал прочь к вездеходу.

Это не его дело.

Периметр нарушен не был.

*******************************

— Ты сегодня больно молчалив, — заметил Дэйв. — Что, "горячая" мамулечка снилась?

Макс бросил на него только раздраженный взгляд. Американский "юмор" бесил подчас так, что хотелось врезать Дэйву от всей души. Но беда была в том, что Дэйв бы не понял, с чего он взвился. Для него намёки на "неправильные" отношения между матерью и сыном были просто нелепостью и грязной шуткой, что точно не давала повода для драки.

Дэйва можно было терпеть и, если отбросить его поганый юмор, он был вполне неплохим парнем.

— Нет. К границе базы смотался... Змеи пировали местным.

— Ты испортил мне аппетит, — поморщился Дэйв, который пару раз натыкался на подобные "зрелища".

Макс многозначительно подцепил вилкой бурое нечто из пайка, что коричневым комом плюхнулось обратно. Дэйв скорчил рожу.

— Компания совсем крышей поехала, таким дерьмом нас кормить, — проворчал он. — Мы по три года в этой пустыне корячимся, и всё что заслужили, это дерьмо в тарелке.

— Можно послать и разорвать контракт, — заметил Макс.

Дэйв фыркнул и отхлебнул кофе из пластикового стаканчика, брезгливо отодвинув поднос пайкой от себя.

— Щас! Подарил я им своё жалование! Хорошая придумка, разорвал контракт раньше - и тебе голая ставка по минимальной шкале! Э, не, брат, не поддамся. Я уж полный срок тут отработаю и нагну их на деньги. И на денежки отрахаю твою мамочку.

— Ты не в её вкусе, — едко ответил Макс. — У тебя весь х..й в прыщах.

— Что?! Ты что врешь?! — деланно возмутился Дэйв.

Говорить и "шутить" с Дэйвом расхотелось совершенно и мрачного взгляда хватило, чтобы американец "сдулся". Молча допил свой кофе, а потом бросил:

— Видел я их костяк. Уроды редкостные, я скажу...

Ковырнул в зубах зубочисткой.

— Они так от преступников казнят.

— Что? — Макс изумленно выпрямился.

Что он знает об этом?

Дэйв неопределенно пожал плечами и понизил голос:

— Да уж знаешь... Очень это похоже именно на казнь. Они выходят из скал и назад не возвращаются. Идут, пока есть силы. А когда сил нет... умирают в пустыне. Помнишь, фото "русалки"?

Макс помнил. Кажется, каждый видел это фото...

— Во-о-от... и мужчин, и баб гонят... Она была первой, чей костяк потом у периметра нашли. Обглоданный дочиста пустынной тварью. Розовенький такой... только клочок кожи нашли и клок волос. Уж не знаю, с какого места остался...

Макс сплюнул, и встал.

Скажет тоже...

*********************************

Дни шли за днями, но произошедшее почему-то не забывалось. Макс вновь и вновь мыслями возвращался к тому, чему стал свидетелем. А что если тени не померещились? Что если Дэйв прав? Обглоданные кости местного вновь и вновь чудились перед мысленным взором и бередило внутри неприятное чувство. Какое ему дело до всего этого?!

Не по-человечески это как-то...

Однажды, он не выдержал. В голове не было каких-то мыслей, а на место трагедии потянуло со страшной силой. И он поехал. Периметр всё равно надо объезжать, проверять датчики и прочее... ну, и через два часа стоял аккурат у тех проклятых камней. А за ними лежали кости... Белые, выщербленные ветром и солнцем, отполированные змеиными и мышиными зубами. Макс присел рядом, бездумно смотря на череп с раззявленной челюстью и глубоко посаженными глазницами. Две руки, две ноги... голова и тело... скелет. Кости широкие, какие-то не такие... не человеческие. Не человеческие.

Пустынный ветер задувал песчинки сквозь торчащие белые ребра, что дугой смотрели в воздух.

Нехорошо...

Макс почему-то глянул на скалы. Никого и ничего. Пусто. Молча встал и пошел к вездеходу.

Вернулся с лопатой.

*******************************

... Могилу он обложил камнями, постоял с минуту и просто уехал.

Через неделю будто кто толкнул. Поехал на то место и обнаружил, что могилы нет. А были развороченные камни, и кости, кем-то развороченные, поломанные в гневе и раскиданные на несколько метров вокруг. Череп валялся отдельно, укоризненно взирая на Макса пустыми глазницами.

— Сволочи, — только и сказал Макс.

Если бы могилу просто бы раскопали, он понял. Может так они хоронят своих? Вон, буддисты, мертвецов стервятникам скармливают... Может и здесь умирающие уходят по доброй воли в пустыню и умирают в песках, отдавая свою плоть песчаным змеям и мышам, насекомым...

Но разбитые, разбросанные кости и отделенный череп говорили о другом. Так поступают с останками, когда ненавидят погибшего. Дэйв был похоже прав. Это был преступник, приговоренный к казни. И что теперь? Просто уйти? Макс заколебался. Но ведь он уже... пустой череп просто пялился на него, полузанесенный песком. Не помог. Не защитил. Не похоронил. Надо уехать. Не его это дело, и права у него нет...

Трусость какая-то выходит.

Макс стоял и смотрел на скалы. Ни тени, ни звука... только шелест ветра. И чёртов песок, что скрипит на зубах.

*********************************

Карандаш со стуком опускался на стол. Максу никто не предложил сесть в кабинете начальства.

— Ты идиот? — без злобы поинтересовался Маск.

Старик был так стар, что Максим невольно чувствовал к нему уважение. Каким бы не был этот человек, а упорства ему было не занимать. Его дети и внуки давно махнули рукой на неугомонного патриарха и забыли, а тот уже двадцатый год жил здесь и даже не думал возвращаться на Землю. Зачем? Его деятельная натура никогда не могла сидеть без дела, и достигая мелкими шажками своей главной цели, он между делом занимался скоротечными интересными "делишками", которые приносили ему деньги на главное... на мечту долететь до Марса и стать основателем первой марсианской базы колонистов.

Истинный американец, патриот своей страны, он в какой-то момент времени совершил невероятное. Невозможное. Уехал из США в Россию.

Впрочем, он остался верен Америке. Если можно так сказать...

По настоящему верным он был лишь мечте. Марсу.

— Нет, — неохотно сказал Максим. Что он такого сделал, что Маск его вызвал?

— А мне кажется, что идиот, — легко ответил старик. — Русский... вот всегда вы меня удивляли! Так мечтать, в ущерб всему, можете только вы! И только вы сначала делаете, а потом думаете! Зачем ты потащил кости марсианина вглубь базы?!

Максим замялся, опустив глаза. Илон подпёр кулаком подбородок и смотрел на него обманчиво добро-добро... а спину нехорошо так обдало.

— Похоронить, — нехотя выговорил он, чувствуя себя полным... идиотом.

Илон закатил глаза, этим сообщая всё, что имел думать о непутевом подчинённом.

— В результате мы наблюдали местных, что ночью молча пришли, окружили базу... нашли, забрали... и убрались прочь. И спасибо что только это! Нет, ты идиот?! Да!

Максим смолчал. Своя выходка казалась именно идиотской.

— Они так казнят своих. Выгоняют в пустыню. Да не по человечески это! — упрямо, негромким голосом, запротестовал он, пытаясь объясниться. — И не хоронят, и не позволяют похоронить...

— По-человечески...? — понимающе и добро-добро продолжил его мысль Маск.

Максим осекся. Почему-то только сейчас до него дошла неправильность формулировки.

— Да-а... в этом вся причина! Ты думаешь, как человек... а как думают они? Знаешь... всего тридцать-сорок лет назад учёные боялись, что мы принесем на чужие планеты свои, земные бактерии! Микробов, вирусов... и уничтожим местную жизнь! А сто лет назад ни один писатель-фантаст, да и учёные, не думали о том, что на других планетах свои вирусы-микробы и прочее. И не думали о морали. Какое право мы имели прилетать сюда? Какое право мы имели приносить сюда что-то земное? А какое право мы имеем вмешиваться в жизнь другой расы? Колумб думал об этом? НЕТ! А вот нам придётся. Когда-нибудь мы построим звездолёты. И отправимся дальше, за пределы нашей Солнечной системы. И найдем обитаемую планету... а жители будут не просто не такими как мы, но и будут менее развиты, как те индейцы при Колумбе. И что нам делать? Вмешаться в развитие их цивилизации, навязать свои правила, заставить следовать своей морали? Насадить свои законы? Эм-м? Нехорошо звучит, верно?

— Да, сэр, — нехотя признал Максим.

— Так зачем ты вмешался сейчас? Мы не имеем права вмешиваться в их законы. В их правила жизни. Они живут так тысячи и тысячи лет! И это их жизнь!

— Но мы прилетели сюда... И... Вы считаете напрасно? — Максим растерялся.

Старик непонятно фыркнул.

— Конечно нет! Но Марс - это начало! Мы можем здесь научиться, понять как действовать! Как строить базы на других планетах, как взаимодействовать с иными нам расами... потому что однажды полетим дальше! А мы полетим! И найдем планету, где можно будет жить и где не будет разумной жизни. Шанс зарождения жизни мал, а уж развитие разумной еще меньше. Так что... Мы найдем себе планету не хуже Марса. Может, и лучше... Но Марс... должен остаться собой. Мы только чуть поможем... Вот как думаешь... Почему вся Земля и ее ученые верят, что Марс безжизненен? Эм-м?

— Потому что этого не хотят... правительства?

Илон покивал и ткнул в его сторону пальцем.

— Почти! Когда-то давно... в шестидесятые... люди впервые всерьёз заговорили о инопланетянах. Печатали такой бред, что не только психи, но и вроде бы разумные люди поверили в то, что ими тайно управляют пришельцы-рептилойды! А другие, серые и страшные, похищают людей и живьем их вскрывают. Спят с женщинами. И мужчинами...

Максим поморщился. Какая гадость! И в это верили?!

— А знаешь, что самое смешное? Мы, люди, которые не могли в то время дальше Луны улететь, уже знали ренген. А затем узнали тысячи способов как узнать внутреннее устройство организма, его рефлексы, могли просветить его насквозь. Мы изобрели компьютеры, нейросети, программы которые за несколько часов сейчас могут расшифровать любой язык. А пришельцы, что нашли способ преодолевать триллионы миль в космосе, живодерски препарировали землян! И совокуплялись с ними, чтобы понять что-то там! Потому что они тупые! Но прости это брюзжание старика, я говорю это к тому, что иные расы не глупее нас. И возможно когда-то на Земле кто-то из них был. Но! Они не имели права вмешиваться в наше развитие! Они были, что-то оставили-потеряли, может и наблюдали за нами, но не стали вмешиваться. Потому что это был наш путь развития. И мы обязаны поступить так же, даже если нам не нравится что-то. Мы покинем Марс. Рано или поздно. У меня есть тут задумка... подарить местным чуть больше воды... а уж дальше они сами смогут всё! Как смогли мы. А на Земле... пусть и дальше все верят в то, что на Марсе ничего нет! Только песок и камни, что здесь нет воздуха, невозможно дышать, что нет жизни... Потому что найдутся глупцы и подлецы, которые решат сделать "доброе" дело. Подарить цивилизацию дикарям! Как индейцам. Как дикой Индии! И принесут свою веру. Они будут так благодарны землянам! Я не хочу разрушать этот мир. Понимаешь?

Максим кивнул.

— Я люблю Марс. Жизнь отдал, чтобы оказаться здесь. Привез сюда роботов, и вас... вот почему в ваших контрактах есть пункт о неразглашении... Но мы улетим отсюда. Однажды улетим. А они останутся. И потому, ты больше не покинешь базу и не поедешь в пустыню. Занимайся своей работой здесь! И не суй своего носа в пустыню. Ты понял меня?

— Да, сэр. Я не хотел доставлять проблем. Просто...

—... просто поступил как человек. Это нормально. Но здесь это плохо. А теперь иди.

Максим виновато кивнул, и вышел. Счастье, что руководитель их базы человек умный. Макс зря влез не в свое дело. Все могло кончится очень плохо. Он остановился возле большого экрана-иллюминатора, смотря на песчаные дюны. Знойный ветер пустыни прокатил мимо мертвое перекати-поле... на самом деле Макс понятие не имел, что это за растение... с растениями тут было плохо. Но жизнь была...

Жизнь...

И пусть никто на Земле об этом не узнает.