Марсия или один период из жизни Энерии Ст-Пиннотт

Конец лета.

Девочка шлёпнулась об асфальт. Всем телом, так, что некоторые камни вогнались в кожу. Она прошипела ругательство и быстро встала. Сдула кудряшку с щеки, но это не помогло, всё равно та лезла в глаза. В тот день прошёл дождь и город был мокрым. Но не обращая на это внимание, она бежала вперёд.

Дыхание выжигало лёгкие. Ноги в кедах чувствовали каждый камень. Надо было остановиться, да только нельзя. Не менее тяжело пыхтящий мужчина вырвался из-за калитки. Девочка оглянулась, а он тут же поймал взгляд. Чуть вскрикнув, она прибавила ходу. Мимо глаз пробегали заборчики и верхушки зданий. Оранжевый свет фонарей уплывал, а плеск уже, казалось, замещал тишину.

– А ну стой, воровка! – прокричал полный охранник.

Воровкой она себя не считала. Пробраться в бывшую школу, взять документы и сбежать — разве это воровство? Видно, полный мужчина в нелепо большом козырьке считал, что да.

Улица была ужасно длинной. Для девочки она была совсем без конца. А черные дома обдуваемые ветром молча наблюдали за ней. Появилась безумная мысль. Она оглянулась: мужчина далеко. Безумная мысль стала навязчивой идеей. Девочка свернула в переулок и исчезла.

Полный охранник, конечно, тут же за ней. Зашёл. Ничего не видно. Вынул фонарик. Всё равно. Ни в одном углу. «Что за глупость?» — подумал он. Почесал голову и уже думал повернуться и уйти, стоя под навесом магазинов. Как внезапно услышал победный писк. Поднимает глаза, а сумка свисает над ним, а девчонка-владелица держится меж двух зданий. И та тоже заметила его. Он только и успел нахмуриться, как тельце соскользнуло и упала ему на козырёк.

Она об него точно отскочила и приземлилась совсем рядом. В голове девочки промелькнуло сравнение мужчины с батутом, но задерживаться на этом не стала. Поднялась на ноги и, подтянув куртку и сумку на плечики, выбежала на улицу дальше, стараясь на этот раз уйти как можно дальше.

Через какое-то время полный охранник встал. Стянул козырёк. Посмотрел туда, сюда. И хватаясь за живот, произнёс:

– Старый я стал...

И шагая обратно в свою будку при школе, добавил:

– Стоит сказать кому-то... Викирэн спит? Надеюсь нет...

Держа в руках фонарик, он шагнул в лужу, замарав одежду.

Девочка вся распушилась. Завитки были по всей её голове, что страшно раздражало. Она как смогла уложила прическу, посматривая в лужицы и проходя мимо странных мужчин, которые так к ней и лезли. Драться и убегать она уже научилась. Хотя в этот раз мужчина с жидкими волосами и крошечными усиками сам отстал, увидев её небольшой рост и девичий вид. Она показала язык и поспешила по улице дальше.

Чуть зажмурившись от света из витрин и окон, она разглядела кафешку, чуть ниже по склону. Вдохнув, она потопала к ней. Здание было самым не привлекательным: большая вывеска на длинном шесту с указателем, потрескавшийся знак бутерброда с чашкой кофе, да и само зданьице — как плохой кусок хлеба. С трещинками и на вкус чёрствый. Она не пробовала, конечно, но представляла.

Девочка всё равно решительно пошла к кафешке. Распахнула дверь. Вошла. А недовольная усатая морда встречает на входе.

– Простите, мистер Вольбисс. Мне очень жаль, не хотела опоздывать!.. Я правда помнила про ночную смену и...

– Просто помолчи Пиннотт.

Девочка умолкла, так и застыв с сумкой вещей и курткой, спадавшей всё ниже. Шевеля усами, владелец прошёл мимо неё. Показалось, что он её вот-вот тронет, но нет. Тот встал у окна.

– Энерия, скажи, что в этим мире ценно?

– Мне честно?

Вольбисс повернул усатую голову в белом колпаке и фартуке с пятном масла. Тихонько кивнул.

– Что ж, может «любовь»?

– Что? Нет, – махнул он – Еда, девочка. Люди ели еду с самых первым времён. Это делали животные и до нас, и будут ещё после. Еда — это единственно вечное в этом мире.

Мистер Вольбисс поднял руку, а потом её опустил.

– Ясно, кхем, и это к...

– Это всё к тому, Энерия, – он шагнул ближе – Что еда — необходимое и важное, и никогда ей нельзя пренебрегать.

– Ясно, – кивнула девочка, совсем забыв про свои вещи.

– Тогда я оставляю свой магазин под твою защиту.

– Оу, ну да. Вы ведь до этого так не делали.

Вольбисс шутку не оценил и хмыкнул.

– Да и, эм, я буду очень рад увидеть, что ничего не произойдет.

– Угу.

– Ты поняла?!

– Да.

– Ну вот и хорошо!

Морщинки на его лице поднялись, он радостно схватился за фартук и пошёл прочь от прилавка, открыв красную дверь. Там пошуршал, побросал вещи и чем-то сильно стукнул. Энерия тихонько положила сумку на столик и сняла куртку, которая была больше неё самой. А мистер Вольбисс уже появился уже в шляпе с чемоданом.

– Пока!

Сказал он и ушёл из магазина. За окном подъехала желтая машина, и одно мгновение уже умчала с мужчиной. Энерия воодушевлённо осмотрела под холодным светом пространство кафешки и угрюмо выдохнула, зашагав к той же комнатушке с красной дверью. Возвратилась она в шапочке и фартуке с розовыми деталями и бейджиком. Затем встала у прилавка.

В кафе было тихо. За окнами и столиками люди под ночь с кем-то встречались, проходили семьи и проезжали печальные машины. А эта кафешка, думала Энерия, не менялась ни сколечко. Шахматная плитка, убитые красные и стёртые диванчики и такие же стулья. Паршивая еда и ещё более паршивая зарплата.

Она выдохнула и, опираясь одной только поясницей, съехала на пол. Одновременно корила себя, ведь пол точно не мыли, но ей как-то было не до этого. Энерия с раздражением тыкнула на царапину локтя. От падения с забора, решила она. Всё же глупо было красть ту фотографию. Фотография была в кучке документов с её именем. Видно не всё о ней пропало. Впрочем девочка только фотографию и оставила себе.

Она сплюнула и молча взяла плеер. Не сказать, что плеер был новый. Нет, потрёпанный и даже марка компании давно стёрлась. Зато эта вещь была папина... Девочка воткнула в уши наушники, закрыла на минуту глаза и представила их снова.

Ту фотографию Энерия с семьёй делать совершенно не хотела. Ещё маленькой она и понять не могла, зачем её отрывали от телевизора, чтобы усадить перед дядей с фотоаппаратом и фотографию не показывать. А ещё потом терпеть, как их фотографировали всю семью... Да, маленькая Энерия не понимала тогда.

И вот перед глазами только она и помнила те документы поданные в школу. Всю семью прикреплять было не обязательно, но мама настаивала, а папа сдавался. Перед мамой Энерии никто не мог устоять. Эти слова девочке не нравились, но в тайне она всегда улыбалась, думая о матери.

Позже, намного позже, когда она сидела на кресле, всего лишь год назад. И когда только вернулась из школы, куда и подавали те документы со всей её семьёй, вечером, она тихо расслаблялась. Бросила одну ножку на кровать, а другую оставила на кресле. Поддерживала ей тетрадку с непонятными каракулями. И в основном написано было одно и тоже название, но разным шрифтом.

Энерия также слушала музыку. Что-то тяжёлое, ведь звуки были слышны и без её затычек. И вот, когда она битый час ждала родителей с вкусняшками, позвонили. Но не в дверь. Ей позвонили. Она взяла телефон. Звук голоса был дяди, но какой-то другой:

– Энн? Ты меня слышишь? – спросил он из трубки, ломая свой бас.

– Ага, дядь, да, – Энерия вспомнила тогда, как грубо обошлась с ним в прошлый раз – Я могу чем-то помо...

– Энн... Мне так жаль, малышка... Прости, но моя сестра, твоя мама, она...

Он залился слезами. Дядя никогда ей не казался человеком, который мог так плакать.

– Они ехали не быстро, нет. Виноваты не были, понимаешь? Просто, дорога была скользкая и... Твой отец не справился они попали на встречную полосу и...

Дальше Энерия не слушала. Телефон сам выпал из рук. Повалилась и тетрадка. Ну а в плеере издевательски играла слишком весёлая музыка. Только в её комнате горел свет. Родительскую она так и не вошла с тех пор.

В холодильнике стоял кусочек пирога. Энерия его не ела. Он был отца. Был. И рот как-то не открывался. Даже еда от социальных работников не лезла. И говорить не хотелось. И в первые дни в приюте. Девочка, осознавала, что она тепер — сирота...

Её отвлёк заедавший звонок на прилавке. Она вскочила, плеер спрятала под столик с ингредиентами для бутербродиков, и была готова принять заказ. Но подняла глаза, а перед ней грудь с концами рубашки. А ещё выше и острая голова. Она даже и не поняла, что это человека. На минуту решила, что гигант.

– Я вроде заказ хочу сделать.

Сказал голос, а вот он показался смешным. Не таким низким, как ожидала Энерия.

– Ой, э, простите. Что вам?

Парень огляделся и Энерии почему-то стало неловко. Не сказать, что ей была важна эта сетевая кафешка, нет. Но чувство стыда было, когда люди вот так презрительно смотрели. И тут глаза парня уставились на неё и опустились к её груди. Его пристальный взгляд её напугал и ужасно разозлил, пока он не проговорил:

– Энерия... Ст-Пиннот?.. – прочитал он видимо по бейджику – Как это произносить? То есть «Ст» как «Си-Ти»?

Она немного опешила.

– Чего? А какая разница, ты что буде...

– Ну я же должен проявить уважение.

Энерия про себя недоумевала. Но этикет похоже был сильнее.

– Произносится, как «Эс-тэ».

– Какая странная фамилия. А твоё имя: «Энерия». Типа «энергия»?

– А те какого хре... Простите, не хотела оскорбить, эм, только не говорите никому, что я...

– Да неважно, – бросил он – Хочу тот, что с ветчиной и сыром.

– Ага, да, будет сделано.

Энерия отпрянула от прилавка и надела перчатки. Можно и взяться за работу. Быстро с соусом и мясом. Затем с хрустом пачек хлеба и щёлканьем щипцов. И вот уже всё было готово. Она ещё и сделала кофе, конечно, не за свой счёт, и тот не стал отказываться.

Парень уходить не стал, как обычно делали ночные посетители. Нет, он остался у прилавка и там ел. Энерия, не зная куда себя деть, вилась то там, то тут. Всё посматривая на духовку или дёргая за кончики капусты.

– И как ты сюда попала Энерия?

– Через дверь, – сказала она.

Вопросы были все страннее. Может он с приюта пришёл?! Хотя, нет. Он походил на кого угодно, но не на тех серых усатых и грубых охранников.

– Это грубо, ты знаешь? – повернулся он – Такая маленькая соплячка, а уже грубишь. Тебе сколько, тринадцать?

– Не-а, – сказала она, хотя это было правдой – Я устроилась. Вот. Это хочешь услышать? Нашла работу и меня приняли.

– И много платят?

Энерия посчитала в уме и сама поняла, что совсем нет. В самые худшие дни у девочки даже крыши под головой не было. Тогда она много не спала. Ведь мистер Вольбисс очень экономил на ней и, очевидно, использовал. Ну а кто бы её защитил? Никто.

– Достаточно, – соврала она – Вам что-то ещё надо?

– Да, ага, – он вытер рот и сдвинул тарелку – Я пойду.

– Э, ладно, до свидания. Надеюсь вам всё понра...

– О нет, ты с кетчупом переборщила.

Энерия думала сказать грубость, но на язык совсем слово не ловил.

– Мне жаль, что вам...

– Пока!

Парень развернулся и только его спина виднелась. Девочка больше никогда его не увидит. Он уйдет. А ведь он спрашивал о ней, да? За долгое время единственный. Люди часто смотрели сквозь неё. Либо неловко проговаривали заказ и старались не думать о малолетней на взрослой работе.

И не понимая почему, Энерия вдруг кинула:

– Прощайте!

И он вдруг остановился.

– Что? – спросил он и развернулся.

– То есть, до свидания.

И парень вернулся. Сердце Энерии застучала.

– Почему ты тут работаешь и... не просишь помощи? То есть, тебе не пытались помочь?

Энерия задумалась. Социальные работники долго держали девочку у себя, где-то в белом участке. Спокойно и устало проходили мимо. Им было не до неё. Как и, впрочем, семье. Двенадцатилетнюю совсем некому было взять. А дядя вдруг исчез. И совсем скоро Энерия оказалась в приюте.

Только слово «боль», приходило ей на ум, вспоминая те полгода. С Энерией пару раз говорили работники, но быстро бросали, понимая, что та будет молчать. А когда вечные синяки и оторванные кудряшки девочке стали невыносимы, она, однажды, во время прогулки пролезла через забор и, натерев бок, сбежала. И бежала, пока желудок не начал выпрыгивать изо рта.

Парень получил ещё одну кружку кофе. Энерия сказала что-то очень короткое и не внятное. Как бы ей не хотелось, чтоб он остался, говорить она не могла. Однако парень, назвавшийся Коритом, помрачнел. Резко встал, сказав:

– Я отойду.

И вышел. Какое-то время Энерия ждала. Быстро поняла, что нет, ждать его не стоит. Снова присела на пол, за наушник вытянула плеер. Тот упал ей на ножку. Она ругнулась в пустоту, но быстро снова утонула в музыке. Мелодия впервые не пыталась заставить свергнуть государство, оскорбить общество. Автор в ней обращался к небу. И так спокойно.

И скоро Энерии самой на ум приходил тот солнечный день второй недели в приюте. Тогда одна женщина с собранными с заколкой на затылке волосами и с огромными очками часто водила её в сад. Получила разрешение. Помнила, что та назвалась психологом, но вот имя — нет. Ещё Энерия помнила, что женщина была из её прошлой школы.

Женщина в обтянутой юбке села рядом. Они были у фонтана. Сама Энерия была в скучном пепельного-серого цвета платье приюта. И даже не приюта, а «Дома благородных девиц и манеров». Женщина долго говорила, но девочка редко ей отвечала.

Но однажды на вопрос этой женщины:

– Энерия, скажи, как ты?..

Вдруг из неё вырвалось:

– Хочется гранату проглотить...

А дальше воспоминание расплылось со словами песни...

♪ Просто дай мне знак,

О небо, я прошу,

Не хочу себя я чувствовать так,

Ведь никогда не уйду... ♫

И Энерия вскоре погрузилась в крепкий сон. Из-за парня она не выпила кофе. «А как иначе с ночными сменами?..» – было её последней мыслью перед темнотой столь долгого сна...

А открыв глаза, она почувствовала на удивление не твёрдую поверхность под головой. Пахло смородиной. Энерия потянулась, положив руку на лоб. Кудряшки легли на костяшки руки. Она минуту пыталась понять, что происходит. И резко вскочила точно её ужалили.

Кровать отпружинила её на пол. «Кровать?! – подумала она». У Энерии не было кровати. Такой мягкой точно нет. Где она оказалась? Босиком попятилась к двери и стукнулась о ручку. Теребя затылок, она осмотрела комнату: низкий потолок и впереди крошечное окошко. У окошка компьютерный стол с веточкой смородины. И за ним кресло с её одеждой. Позади дверь с рисунком цветов, рядом шкаф, у другой стены кровать с розовым бельём.

Мысль о похищении ушла сама. Вряд ли похитители расстелили бы ей кровать с чистым бельём. А ещё переодели... Тут Энерия ощупала себя, и правда, она была в чужой майке и штанах, не доходившие до щиколоток. Жар подскочил до ушей. Кто её касался?! Злость и стыд так застлали ей глаза, что громко топая, поспешила выйти из комнаты. Прошла мимо ванной по коридору второго этажа. В конце спустилась по лестнице.

Ковёр на ступеньках словно вёл её к цели. Однако всё же вывел по правой стороне к гостиной. Энерия с готовностью биться вошла и среди диванчиков и маленьких столиков знакомую колючую голову — Корита.

– О, ты встала, – сказал без радости он – Мама… занята. Но она будет рада тебя увидеть.

Мама? Спрашивала она. Корит, что, был кем-то послан? Но кем и… Вдруг из окна послышалось:

– Мерзкая сактиска! Я тебя засужу. Засужу и заставлю заплатить за всё!

Удивительно знакомый голос для Энерии. Особенно такой тон. И злобы девочки как и не было. А вот страх перед взрослыми снова объявился. Она осторожно прошла перед хмурым Коритом и примкнула к окну: у дворика мужчина в фартуке снова вскричал на женщину:

– Нет, нет! Даже не смейте! Вы оскорбили еду! Я вам этого не прощу. Нет, мир вам этого не простит!

Мистер Вольбисс потянулся к голове, не обнаружил шапку, ругнулся, плюнул на землю и обернулся. А уходя, снова что-то крикнул. Его немедленно подхватила жёлтая машина, и Вольбисс исчез.

Корит усмехнулся. Энерия отшатнулась и припала к креслу. В гостиной, среди чайных столиков и нескольких фотографий, Энерия пыталась мысленно догадаться, что произошло. И похоже она была уволена.

И вот куда девочке себя деть?.. И что делать? Казалось, всё стало ещё хуже, чем было. А шаги с дворика давали всё более чёткие. Корит же осторожно взял маленькую кружечку и отпил, пролистывая журнальчик с изображением леса и большого дома.

Как вдруг дверь распахнулась, и из коридора задумчиво шёл кто-то. Наконец вот она появилась, женщина. Энерия узнала, тот психолог из приюта. Только она в халате и кроличьих тапочках. Женщина заметила потрясённую Энерию и, поправив очки, сказала:

– О, Энерия, детка, ты проснулась? Надеюсь... не из-за криков? Прости, что ты это слышала. С мистером Вольбиссом произошла одна очень неприятная ситуация...

Энерия следила за женщиной и Коритом. Оба были виноватыми и странными. Зачем они извинялись? Всё не понимала девочка.

– Но тебя это никак не побеспокоит, не бойся, – заверила она – Ты же меня помнишь?

Энерия не ответила.

– Оу, э, да, я должна было помнить, через что ты прошла... Я — Нэн Викирэн, ты может помнишь меня. Я посещала тебя в приюте, для психологической проверки от школы.

Энерия вновь не ответила. Однако имя попыталась запомнить.

– Ладно, не буду с утра так тебе мешать. Кхем, займусь с завтраком. Сынок, Корит, пойдем оставим Энн. Она должна отдохнуть.

Корит встал, бросив презрительный взгляд, и ушёл за матерью. Энерия осталась наедине с собой. Дыхание ужасно давило на грудь. Ей приходили ужасные воспоминания. О том вечере и звонке. Та беспомощность и не знания чего ждать дальше. Ей было... страшно.

Она остановила себя и собравшись встала. Решив подумать как следует. В первую очередь, Энерия в помощи не нуждалась. Она ведь прожила полгода после приюта, так? Значит и помощь совсем не нужна. Однако уверенность в этом она ставила под сомнение, вспомнив ту кровать. А затем напомнила себе, что эта семья Викирэн её вообще украла. Так не пойдет.

Энерия уверенно кивнула себе. Но одновременно почувствовала, что может она опять упускает шанс на что-то хорошее?.. Тепло прошло по телу. Но тут же ушло. Ведь, нет, точно, её хотят вернуть в приют! Не, не, не... Этого ей не хватало. Побег. Сейчас. Снова. Она сбежит и проблем как и не бы...

– Эй, – окликнул её голос – Мама хоть и оставила тебя. Но завтрак у тебя всё равно будет. Иди поешь. Заодно и поговорим, соплячка.

Кинул Корит эти слова и немедленно ушёл. Энерия смогла бы сейчас подняться, найти свою сумку и уйти. Но ноги сами потянули к кухне. Хотя и не понимая куда именно. Корит ушёл слишком быстро. И мимо лестнице, неловко оглядываясь, Энерия учуяла запах масла и специй и на него пошла.

Кухня большая. Уместилось бы как минимум комнаты четыре, в которых приходилось ночевать Энерии. В углу где-то большой круглый стол на уровень ниже самой кухни. А уже при входе, там где духовка, почти закрытая совсем барное место. С высокими стульями и всем таким. Энерии старалась не показывать удивления.

У духовки пар. У раздвижных окон яркое солнце, слепило аж. Гремела кастрюля. Под глаза Викирэнов она села к ним, лишь через место от Корита и, замявшись, ждала чего-то. Нэн ей светло улыбнулась и, поставив предварительно тарелку, положила из кастрюли еду. Каша, учуяла девочка.

И голод взял своё. Робость с первой ложки прошла и Энерия со скоростью голодного хорька под щеки совала еду. Нэн с Коритом растерянно на неё поглядывали, что несколько её осадило. Дальше она ела пристыжено и медленно.

– Ты ешь как захочешь, мы тебя ругать не станем, – сказала Нэн – Послушай, Энерия, я знаю, как тебе приходилось тяжело, но обещаю, что этого больше не повториться. Я хочу тебе помочь.

Энерия смотрела на её лицо. Женщина не врала. Но можно было так легко верить?

– Ясно, – тихо ответила Энерия – А... А что случилось у мистера Вольбисса? И... Почему вы меня забрали?

Энерии тяжело дались даже эти слова. Полноценно говорить с людьми она разучилась столь давно, что почувствовала странный жар, смотря на Викирэнов. Но те, кажется, не увидели этого. Или не хотели стыдить девочку ещё больше. Корит только поправился на месте, а Нэн подставила руку под щёку.

– Энн, хочу сказать, что я ещё в приюте заметила, как тебе тяжело. В своей школе ты была совсем другой девочкой. И мне не хотелось, чтобы ты оказалась в плохом месте. Но у меня не вышло тебе помочь. Я бы превысила свои возможности. А когда ты сбежала, я надеялась, что смогу найти или хотя бы привлечь людей к этому.

И, не хочу на тебя давить Энерия, из-за твоего проникновения в школу, у меня это удалось, – девочка покраснела до ушей, но постаралась невозмутимо продолжать есть кашу – Мы с Коритом отправились тебя искать. И когда уже отчаялись, мой сын позвонил. И сказал, что нашёл тебя. Ты уснула на полу, бедняжка, и мы отвезли тебя в твою комнату.

Энерию последние слова заставили дёрнутся.

– Комнату?..

– Я не могу отдать тебя ещё в какое-нибудь паршивое место, – заявила Нэн, упираясь руками в бока – Ты можешь жить с нами. Если, конечно, хочешь.

Энерия шмыгнула носом и ничего не ответила. Только на ум приходил Вольбисс.

– А мистер Вольбисс? Почему он злится-то?

Нэн как-то потеряла свою радость и возбуждение. Опустила руки и точно искала нужные слова.

– Эм, Энн, как бы тебе сказать... Когда мы тебя забрали, магазин мы закрыть не смогли. И это привело к тому, что...

Его ограбили. Закончила мысленно про себя Энерия. Девочка догадывалась, что было что-то такое. Но теперь зная... Тяжесть вины, скребущего чего-то на сердце, без конца её мучило. Ведь теперь будет что-то плохое...

– Но это ничего, детка, ничего. Ты ни в чём не виновата, Энерия... Оу, ты уже всё съела? Ох, что ж, будешь ещё? Нет? Ладно, тогда может поспишь ещё? Рано и всё такое... К тому, нам надо отправиться за твоими принадлежностями, молодая леди. Без школы ты больше оставаться не можешь. Ясно?

Нэн строго указала пальцем и Энерия кивнула. Она встала и в шоке вышла за дверь. И там и осталась. Можно было ли им верить? Всё было как будто не реальным. Ещё чуть-чуть, она потянется и всё это исчезнет... Но сон не заканчивался. Значит всё было наконец хорошо?.. Долгий год без ничего в яме брошенных вещей для Энерии кончился?

В животе точно воздух образовался, девочке казалось, что она улетит. Но звук из настоящего мира её как-то опустил:

– Мама я просто не понимаю... Почему? – сказал Корит – Мы... Мы ведь не богатые, как ты так можешь?

– Хватит Корит, мы всё обсудили ещё в машине, – отрезала Нэн – Она девочка и совсем одна-одинёшенек. Ей нужен хоть кто-то.

– Кто-то? Кто-то?! Но не ты же! Мы... Мы сделали достаточно. Ты скрыла её преступление. А я напомню: она ворвалась на чужую территорию. И тебя с работы выгнали. И ты, что, просто смиришься с этим? Или с этим кастелийским хрычом? Этот чудак нас хочет засудить, а ты терпеть будешь?

– Корит...

– Нет, не прерывай! О какой школе ты говорила? Для неё школа? Да чему эта малолетка теперь научиться? Она явно вести себя будет не как нормальный ребёнок.

– Корит...

– Дай мне сказать мама, – грозно сказал он, а по звуку, ещё и ложку кинул – Просто, почему? Почему ради неё?..

– Корит, – повторила Нэн, тяжело выдохнув, а по скрипу кожи стульчика, она ещё и встала – Лучше скажи почему же ты тогда позвонил, если она тебе так не нравится?

Парень промолчал.

– Твоя взяла... – произнёс он – Хоть в какую школу ты её отправишь? Надеюсь по карману?

Дальше Энерия не слушала. Она быстро, но тихо поднялась на лестницу и в самой дальней комнате, где крыша постепенно опускалась, была её комната. Девочка гонимая сотнями мыслей легла в кровать. Но так и не смогла уснуть.

Она была и ужасно зла и растрогана. Корит был глупым, но и не таким плохим... Может Энерия его и понимала. Не всё так хорошо, да? Что-то должно быть плохо. Сном это не было. Они бывают страшными или очень плохими. Но не грустными.

И утопая в мыслях, Энерия всё равно уснула. Только теперь не изо сна, а от усталости.

А последняя самая глупая и детская её мысль коснулась чего-то самого далёкого: «А какая будет эта новая школа?..»