Марта

Горожане Линдена особенно почитали монастырь святого Эйриса на правом берегу Истры. Эта обитель была основана королём Ронсевальдом Одноруким в память об отце, Эйрисе Льве. Шестьдесят три года назад, во время войны с герцогом Линденским, король Эйрис милостиво даровал городу вольную грамоту. По обету, раз в год город отправлял в монастырь пятьсот свечей белого воску длиной в два локтя и толщиной в крепкую мужскую руку.

Нынче подошла очередь купца Грегарина доставить монахам сто тяжёлых ящиков на своих повозках. Грегарин был ещё молод, носил короткую бородку и пышные светлые кудри, он уже пользовался большим уважением в Линдене. Другому бы и не доверили столь ответственное дело.

Ценный груз магистрат поручил охранять рыцарю Алицу Линкрусу. Этот добрый милит уже много лет подряжался сопровождать купеческие караваны и охранять товары и казну от грабителей, что шныряли по дорогам Бергвельдена днём и ночью.

Злейшим из разбойников в округе считался барон Диц Фортинбрас, чьи владения граничили с землями Линдена и монастыря святого Эйриса. К несчастью, самая короткая дорога пролегала по баронскому лесу в ущелье между скалами. Последние годы по этой дороге торговцы не часто отваживались ездить. Мало было охотников попасть в лапы мессира Дица, человека дикого и жестокого. Барон и внешне напоминал зверя, коренастый, широкий в плечах, в движениях ловкий и увёртливый. Лицом, заросшим бородищей, походил на медведя, под мощными надбровными дугами блестели маленькие, чёрные глазки, короткий нос шумно втягивал воздух большими ноздрями, принюхивался к добыче.

Обойти опасное место можно было либо пешком по крутым скалам, взвалив тяжёлую ношу на вьючных лошадей, либо наняв барку и затратив три дня пути вдоль высокого, обрывистого берега. То и другое грозило дополнительными расходами, потому что и лошади, и овёс для них, и гостиница в прибрежном Келийском монастыре стоили недёшево. Немалую дорожную пошлину заплатили бы и в Койне, барону Гинцу Шверту.

Перед отъездом Грегарин зашёл к знакомому оружейнику, забрать из ремонта любимый длинный нож. Приятель встретил его известием, что барон Диц как видно замыслил очередное злодейство и на днях отправится в набег. Точнее мастер сказать не мог, о предстоящем грабеже он узнал от двух слуг, что приносили ему шлем с гербом Фортинбраса для срочной починки. Судя по болтовне простоватых парней, барон собирался подраться в ближайшие дни и скорее всего отправится в Койн, выяснять отношения со свояком, бароном Швертом.

Купец и так уже весь день прикидывал в уме риски лазания по скалам, рассчитывал плату Линкрусу и десятку его бойцов, пошлины и фрахт барки и, услышав такую новость, решился попытать счастья, поехать через лес. Когда сам барон Диц в отъезде, его люди, смотрящие за дорогой, ограничиваются взиманием пошлины, особенно если путешественников сопровождает мессир Алиц, один из героев знаменитой битвы на холмах у деревни Обер.

Церковные колокола давно прозвонили к заутрене, но октябрьская темень ещё окутывала город. Рассвет едва брезжил. Четыре телеги со свечами в сопровождении рыцаря и его людей выехали из ворот и покатили по дороге навстречу восходящему солнцу.

Купец сидел на передке повозки и держал в руках вожжи, но подстёгивать резвых кобылок не было нужды. Ему хотелось поболтать с Линкрусом, но тот по характеру был весьма молчалив. И всё-таки Грегарину нравился суровый воин. В городе многие симпатизировали доброму милиту.

Известно было, что дед мессира Алица – простой селянин-фихт имел собственный надел земли. Во время одного из набегов степняков-илирикийцев, его сына, отца Линкруса, призвали в ополчение, где храбрый малый отличился перед королём Ронсевальдом Одноруким и был посвящён в рыцари и бессменно служил фиделисом у короля и у его сына, короля Лотара, а вот самому Алицу не повезло, регент Бугар изгнал худородных милитов и теперь в личной охране монаршей особы могли находиться лишь те, у кого и дед, и прадед были рыцарями.

Клок дедовской земли был давно продан, других имений не нажито, Линкрус арендовал у магистрата малюсенькую городскую усадьбу со старым-престарым домом, похожим на голубятню, с кухней и конюшней. Сам мессир Алиц занимал одну комнату под самой крышей, а в остальных помещениях ютились его бойцы-кнаппы и несколько старых изувеченных вояк.

Рыцарь жил бобылём, никаких женщин рядом с ним никогда не видали. И вдруг, месяц назад, на его порог подкинули младенца. Линкрус и бровью не повёл от такой неожиданной неприятности. Даже не подумал искать мамашу мальчишки, просто позвал священника, нарёк подкидыша именем Кветан и нашёл для него кормилицу, жену соседа-сапожника. Кто бы ни сунулся к нему с вопросами – как обычно отмалчивался.

***

Ближе к полудню купец и его спутники вступили под жёлтую сень осеннего леса. День выдался не холодный, Грегарин и так уже взмок в толстом гамбезоне, а тут его пробил-таки пот от страха. Он опасливо взглянул на невозмутимого рыцаря в железном хауберке. Сопровождавшие груз бойцы были так же спокойны, лишь быстрые осторожные взгляды в глубь светлой чащи выдавали опасения получить стрелу из-за дерева.

Дорога то спускалась в низины, то поднималась на пригорки, то делала некрутые повороты, огибая кустарники. Где-то вдалеке долбил дятел. Изредка с ветки на ветку порхали синицы. Шелестела и опадала листва под лёгким ветерком. Мягко топали лошади по густой траве, глухо стучали тележные колёса. Тишина и покой разливались вокруг. Грегарин успокоился, видно и правда Фортинбрас отправился в замок барона Гинца. Ну, пусть попробует взять Койн. Пусть полюбуется, как Шверт с высокой стены вертит дули врагу.

***

Внезапно из-за поворота выехали два всадника, посланные Линкрусом вперёд, глядеть, свободен ли путь. Оба отчаянно махали руками, жестами показывая посторониться.

Линкрус оглянулся на Грегарина, приказал: «Стойте!»

- Нам навстречу карета епископа-викария! – сказал один из разведчиков, подъехав к нему. – Там конвой человек пятьдесят.

Не успели телеги съехать с дороги, как показались вооружённые всадники. Словно чёрная туча надвигалась. Ехали медленно, шагом, дабы не растрясти важного сановника. Линкрус и его люди сошли с коней и склонились в почтительном поклоне. Грегарин тоже согнул спину, но тут же из любопытства вытянул шею. За каретой, запряжённой парой гладких бурых лошадок, тащилась рабочая сельская коняга с телегой. На телеге везли клетку из деревянных брусьев. В клетке корчилась непонятная фигура в лохмотьях. Из-под драного капюшона торчали седые космы. Как ни пытался купец разглядеть преступника, ничего не вышло. Из-за всадников, ехавших по обе стороны от клетки, он даже не понял, мужчина в ней или женщина.

Викарий проехал и маленький караван двинулся дальше. Ещё пару раз спустились в ложбинки и поднялись по склонам и уже не услыхали за шумом леса, как Фортинбрас со своими головорезами напал на служителя церкви.

***

Лихим наскоком барон Диц и два десятка его молодцов опрокинули и смяли конвой. Около тридцати телохранителей викария были убиты и ранены, остальные спаслись бегством.

Пока министериалы добивали раненых, Фортинбрас, коренастый тридцатилетний мужчина, закованный в кольчугу с головы до ног, выдернул пышнотелого викария из кареты словно устрицу из раковины, схватил за шиворот и подтащил к клетке, в которой испуганно корчилось существо в лохмотьях.

- Кто это? – рявкнул барон, скаля длинные острые клыки и раздувая ноздри. В ярости он становился похож на лесного монстра-шкрита.

- Марта! Дочь герцога Белли и ведьмы Сванельды – промычал священник. – Вы не смеете! Приказ королевы Даны.

Существо в клетке подняло голову. Сквозь длинные пряди грязных, седых волос сверкнули синие глаза.

- Ага! – Взвился Фортинбрас. – Значит это правда! Значит Бугар и тут захотел натянуть мне нос! Захотел снять проклятие с одного себя! Тварь! Дерьмо собачье! Чтоб его Каос пополам разорвал! Проклятый лжец!

- Мне приказано! – пискнул полузадушенный викарий.

Железным кулаком Диц ударил его в висок, с силой отшвырнул от себя и, упавшего, дважды рубанул мечом по спине и по шее. Брызги крови с лезвия попали в лицо старухе. Она завизжала и вскочила на ноги, по обезьяньи цепляясь за брусья.

Барон опешил на миг. Тринадцать лет назад он видел старшую дочь герцога Белли при королевском дворе в Солейтурне. Вроде бы девчонка была намного младше него. Не мог сказать точно, но вроде бы она была даже красивей Лелии. В его памяти ярко отпечатывались только образы врагов, Диц вообще не ценил людей, если не получал от них выгоду. Но ему было известно, что после смерти Лотара, Марту, по приказу Бугара, держали в каменном мешке сначала в Солейтурне, а потом в замке Маттернелл и он был уверен – заточение научило дочь герцога покорности. Измождённая, безумная старуха вызвала у него отвращение и брезгливость и в то же время радость. Надеялся легко добиться, чего хотел.

Мощными руками вырвал дверцу клетки.

- Герцогиня Марта! Вы свободны! – галантно подал руку даме.

Старуха метнулась от него в угол и оскалила цинготные дёсны без зубов.

- Выходите же! – нетерпение прорвалось в голосе Дица.

- Нет! Нет! – ведьма тыкала пальцем в герб на его сюрко – растопыренную пятерню. – Нет! Проклятый Фортинбрас! Я тебя знаю! Меня не обманешь! Ты убийца! Ты убил королей Лотара и Северина! Будь ты проклят во веки веков! И ты, и негодяй Бугар вместе с тобой! Пусть Каос при жизни раздерёт твоё брюхо и пожрёт твои кишки!

- Сумасшедшая! – дрожа от злости вскрикнул барон и тихо добавил, стараясь говорить мягче. – Ты не поняла. Я даю тебе свободу, я даже отвезу тебя в Койн, к твоей сестре Розе, только помоги. Верни мне мужскую силу.

Марта широко раскрыла глаза, потом дико захохотала, запрокидывая голову: «Что, молодчик, не встаёт ни на одну бабу? Получил, подонок! Ты не думал, что этим кончится, когда вы с Бугаром насиловали Лелию?

Фортинбрас взревел по медвежьи: «Ведьма! Я заставлю тебя снять проклятие!» – накренил клетку, обрушил на землю и принялся яростно разбивать ногами, добираясь до узницы.

- Нет! – визжала Марта, вжимаясь в угол – колдовство Лелии может разрушить только Лелия!

Барон схватил, наконец, беспомощную жертву, сдавил тонкую шею. Приблизился лицом к лицу, зашипел издевательски-елейным тоном:

- Последний раз спрашиваю, гадина. Поможешь мне? Итак, твой ответ?

- Нет – выдавила Марта. – Сто раз нет! Ненавижу тебя, урод! Убила бы! И тебя и Бугара!

- Сука! – Фортинбрас обернулся к министериалам, которые с увлечением грабили убитых. – Эй, ребятки, ну-ка вздёрните ведьму вон на том дубе! Пусть висит, жертва Каосу, пока костями не рассыплется. Да торопитесь, и так много времени потеряли.

Слугам новое поручение пришлось не по вкусу, но всё-таки своего господина они боялись больше, чем колдовства. У одного из них нашёлся в кошеле уголёк, каждому на лбу начертили сотуэр – спасительный знак Тринума, и работа закипела.

***

В долине, покрытой жухлой осенней травой, белели башни и стены монастыря. И купец, и рыцарь были весьма довольны, что подоспели в обитель как раз ко времени обеда.

Пока монахи разгружали ящики с телег, Грегарин полюбопытствовал: «Кого это епископ повёз в деревянной клетке?» Ему ответили – приказано из темницы Маттернелла доставить к королевскому двору в Танкаре колдунью Марту Белли, старшую дочь мятежного герцога. Молодая королева Дана ныне разродилась первым ребёнком. По всем приметам ждали мальчика, а получилась девочка. Конечно, ещё нельзя сказать, что подействовало проклятие ведьмы Лелии, но на будущее теперь желательны кое-какие гарантии. Грегарин на это лишь неприязненно хмыкнул – чего и следовало ожидать после смерти Северина Ронсевальда, не видать теперь Бергвельдену прежнего довольства.

Монастырский обед был не долгим. Да и чего рассиживаться? В октябре темнеет рано, надо успеть добраться домой засветло. Грегарин и Линкрус съели по чашке ячменной каши с солёной селёдкой, запили отменным пивом и, получив благословение аббата и осенив себя знаком сотуэра, отправились в обратный путь.

Чтобы не ехать порожняком, в телеги загрузили два десятка мешков с шерстью.

В лесу было очень тихо и сумрачно, бесшумно падали жёлтые листья, мягким ковром устилали дорогу, приглушали грохот колёс несущихся вскачь телег и конских подков. Грегарин уже не так сильно опасался Фортинбраса, немытая шерсть стоила намного дешевле свеч, убыток был бы небольшой.

Линкрус с одним из бойцов поехал вперёд и спускаясь в низину, вдруг увидел разбитую и разграбленную карету викария, разломанную клетку и полуголые трупы на земле. Грабители забрали не только оружие и доспехи, сняли с мёртвых всё более-менее ценное. Увели лошадей и даже не побрезговали упряжью.

Ещё только завидя издали место побоища Линкрус натянул лук арбалета, взял в зубы стрелу. Приблизившись мигом приладил стрелу на ложе и прижал пальцем. Осматривался и чутко ловил каждый звук, каждое лёгкое движение вокруг.

В кустах у дороги раздался шорох. Линкрус резко вскинул оружие, и сказал: «Эй, ты, выходи». Ветки осторожно раздвинулись, высунулось бледное лицо, совсем зелёное от страха. Тощенький альва, лесной бродяжка в бурой охотничьей одежонке смотрел на рыцаря круглыми кошачьими глазами.

- Сколько вас там, браконьеров? – строго спросил Линкрус. – Опять баронского оленя завалили?

- Я один – прощебетал альва со страшным акцентом. – И тут женщина. Её повесить, а я из петли вынуть.

Линкрус тронул коленями коня, подъехал ближе. Действительно, на земле лежала растерзанная старуха. Она была без памяти.

- Её имя – Марта Белли – сказал бродяжка. – Так она говорить в свои мысли, я слышать. Я знать герцог Белли из Беллерофонт.

- Я тоже его знаю – сказал рыцарь. – Довелось вместе воевать против зюдлингов. Он меня, раненого, прикрыл своим щитом.

Альва взглянул в лицо Линкрусу. Зрачки жёлтых глаз расширились, сверкнули зелёным огнём.

- Помоги уносить ко мне домой.

- Мы сделаем по-другому. – Сказал Линкрус. – Я отплачу герцогу добром за добро, заберу с собой эту женщину и никому не скажу, чья она дочь, а потом отвезу в Койн, к её сестре, баронессе Шверт. Госпожа Марта там будет в безопасности. Она ведь не альвина и среди людей ей будет гораздо лучше, чем в твоей норе?

- Люди всегда делать по-своему – сердито буркнул альва. Он достал из охотничьей сумки маленький стеклянный флакончик с розовой жидкостью, открутил крышечку и уронил три капли в приоткрытый рот Марты. Потом подал флакончик рыцарю. – Она спать три дня. Потом давать её выпить всё и будет немножко больше.

Линкрус взял альвийское лекарство, а когда поднял взгляд – бродяжка уже исчез. В этот момент подъехали телеги Грегарина.

Одного из своих оруженосцев рыцарь отправил назад в монастырь – пусть монахи приберут мертвецов. Купца он давно знал и не сомневался – поможет. Грегарин задумался на миг – опасно укрывать беглую дочь мятежника, но потом подумал, что Линден никогда не скрывал своей симпатии к династии Ронсевальдов и в недавней войне город не один раз давал мятежнику Белли продовольствие и оружие, так что, если тайна откроется, земляки его не осудят.

Женщину спрятали под мешками с шерстью, доставили в город и на следующий день Грегарин нанял небольшую лодку, якобы везти кое-какой товар вниз по течению Истры. Никаких подозрений не вызвало и то, что Линкрус и на этот раз сопровождал его.