Марта

О традициях, к счастью или к сожалению, семья Сабрины вспоминала только по праздникам. Причем не в том смысле, что все родственники съезжались к ним в дом и проводили застолья, вспоминая былое и сплетничая о настоящем. Отнюдь. Во-первых, семья была не такой уж большой. Как-то так сложилось, что всю чету Брук можно было пересчитать по пальцам, а территориально все они находились в Пенсильвании. Никаких кузенов и крестных. Только тетушка Агнес по материнской линии, но и та нечасто бывала в штате, поскольку трудоголизм отправлял ее в вечные командировки. Единственный ближайший родственник — дедуля Майки, ему-то Сабрина и собиралась нанести визит этим мрачным ноябрьским днем. Дружность и сплоченность — это скорее о больших семьях. У Бруков же не было даже привычки отмечать День благодарения. Только на ужин запекать гуся, но не полностью, лишь ножки. Вышагивая в прогулочном темпе по сырым улицам Лок Хэвена, маленького и невзрачного городка, Сабрина куталась в шарф и пыталась прислушаться к себе: завидовала ли она большим семьям на самом деле или нет. С одной стороны, перспектива собираться хотя бы раз в год всем вместе жутко ей нравилась. Было бы классно иметь кузину-ровесницу или хотя бы кого-то младшего. С другой стороны, вечные интриги и запутанные семейные связи звучали для нее как истинный ад. Потому, перехватив поудобнее в руке пакет со сладостями, она довольствовалась малым — то есть дедом Майки. Бабушка скончалась полтора года назад, что сократило популяцию Бруков еще больше. Бабушка Марта сгорела от рака. Она умирала день за днем, и наблюдать за этим было мучительно.

В суете будних дней казалось, что только Сабрина и вспоминала об одиноком дедушке, который жил в минутах сорока ходьбы, почти на самом отшибе города. Когда до конечной точки оставались считанные метры, Сабрина поежилась — из леса потянуло зимним холодом. Что ж, она не планирует сидеть у него слишком долго, потому что возвращаться домой после захода солнца вдоль кромки леса, откровенно говоря, страшно. Тем более у нее были еще планы на завтра — лучшая подруга Полли позвала на ночевку. А в шестнадцать лет это весьма большие и важные планы.

Дом старика мало чем отличался от еще сотни других, находящихся в этой части города. Приземистый, деревянный домик, некогда бывший белым, но с годами посеревший. Внутренний двор вторил осеннему пейзажу: газон пожелтел, в некоторых местах темнея грязными проплешинами. В пору Хэллоуина тут очень даже мрачно, атмосферно, но на деле это всего лишь жилище одинокого старика, у которого из развлечений осталось только садоводство, но после смерти жены и оно перестало приносить радость. Семья Сабрины помогала, конечно, по мере возможностей. Сезонная уборка, мелкие реновации... Мать Сабрины, Клариса, откровенно говоря, была жительницей города, до сих пор, наверное, теплила мечту о мегаполисе, поэтому занималась этим без удовольствия, но тем не менее, никогда не отказывала. Том же, отец Брины, частенько заглядывал к отцу в гости, но лишь за тем, чтобы скрасить одинокие будни старика.

Сабрина топталась у порога, чувствуя какой-то невнятный и тревожный трепет. Дедушка Майки — добрейший человек, она знает это наверняка. Но почему-то с самого детства она чувствовала себя взвинчено каждый раз, когда приходила в гости в этот дом. Почему — она решительно не знала, хоть и пыталась найти вразумительные причины. На деревянное крыльцо падали пятна теплого света из окон гостиной, подсвечивая шершавые дощечки с паутиной треснувшей краски. По правую сторону от нее гудел и чернел лес. От этого по коже разбегались трусливые мурашки. Сабрина Брук не была трусихой, но все, что касается этого дома: само здание, его внешний вид, внутренний двор, окружение, лес за забором и атмосфера внутри — все тревожило и пугало ее. В лесу темнело, ожидаемо, рано, поэтому в сумеречной мгле он казался черной зловещей массой, которая тянет к дому свои сухие и кривые руки-ветки, пытаясь утащить. По земле стлался прозрачный синеватый туман, похожий на сказочный дурман. Сабрина мельком посмотрела в лес, лишь краем глаза, и, вдохнув полной грудью холодный воздух, постучала в дверь.

На то, чтобы войти внутрь, потребовалось время. Дед ходил медленно, шаркая ногами по полу, потому Сабрина точно знала, когда он подойдет. Встретил девочку старик Майки с искренней радостью. В ту же секунду, как он увидел ее, на морщинистом лице, покрытом веснушками и пигментными пятнами, появилась широкая, добрая и чуть дрожащая улыбка. За собственным щебетанием и тихим, хриплым голосом старика Сабрина вошла в дом, оставляя мрачный лес снаружи, лишь слегка отпуская тревогу.

***

Все было как обычно. Привычная старенькая мебель, привычный запах теплой старости, привычная тяжелая атмосфера. Повсюду были маленькие подсказки, шепчущие о том, что старик все еще живет прошлым. Мелкие вещи, по типу пары женской обуви или кресло-качалка, которые принадлежали бабушке Марте, создавали впечатление, что она все еще живет тут, просто, может быть, ушла по каким-то своим делам, не сказав никому, когда вернется. А дед и не трогает ее вещи, не сдвигает даже на миллиметр, смиренно ожидая ее возвращения.

Сабрина сидела за обеденным столом и выкладывала из пакета свежие пончики, за которыми специально ездила в центр города днем. Старик Майки же шаркал по кухне, ходя туда-сюда, заваривая им чаю на двоих. Сабрина могла бы сделать это сама, но на самом деле она знала, что для старика это - истинная радость. Иметь возможность позаботиться о внучке, навести суеты в тихом молчаливом доме и слушать, как она рассказывает о школе параллельно. Изредка по кухне разносился звук уведомлений, приходящих на телефон девушки.

—Прости,— извинилась она и выключила звук, когда Полли прислала очередное сообщение, — подружка все никак не уймется, — виновато улыбнулась она.

—А что случилось? — Майки поставил на стол две дымящиеся и удивительно ароматные кружки.

—Да я завтра собираюсь к Полли на ночевку, помнишь ее? И она уговаривает купить доску Уиджи,— Брина закатывает глаза и фыркает, вешая на спинку стула пустой пакет, — А я ей говорю, что эту пустая трата денег, потому что это все чушь, понимаешь? — она двигает к себе поближе чашку с чаем, любопытно засовывая туда нос, чтобы вдохнуть богатый аромат, — Тем более, я коплю сейчас деньги на машину, не хочу тратить их попусту.

Она отнимает взгляд от кружки и переводит его на притихшего старика. Тот, будто застыл во времени, смотря широко раскрытыми глазами на внучку, в немом ужасе.

—Дедуль?- неуверенно спрашивает Сабрина,—Что стряслось?

Вместо ответа он берет девочку за руку, касаясь своею сухой и сморщенной ладонью. Костлявые пальцы старика чуть сжимаются вокруг ее запястья.

—Запомни, Сабрина, никогда, я повторю, ни-ког-да, не прикасайся к доске Уиджи. И вообще ник чему сверхъестественному, если не хочешь, как я, прожить всю жизнь в страхе, как я,— его голос звучал приглушенно, почти шепотом, а под конец почти сошел на нет, — это все игрушки Дьявола, во истину.

***

Лето восемьдесят пятого в Неваде выдавалось, как обычно, знойным. Но это никогда не останавливало Майки Брука, ведь что может быть лучше, чем рассекать по городу на роликах и ловить рукам горячие порывы ветра. Что еще лучше, так это то, что он может промчаться мимо дома Марты Эвансон и, если повезет, помахать ей рукой, может быть, даже игриво подмигнуть. Он никак не мог набраться смелости и подойти к ней в школе, при всех, хоть и отчаянно хотел пригласить ее на будущий выпускной, ведь вздыхал по ней не первый год. Повезло, что сначала Марта ходила в ту же среднюю, а теперь и в старшую школу, что и Брук. Сначала его останавливало отчаянное стеснение, потом первые пубертатные прыщи, после то, что Марта, между прочим, первая красавица параллели и не только Майки Брук мечтает заполучить ее сердце. Вот только однажды он уже помахал ей так, проезжая мимо. А она улыбнулась и помахала в ответ. Черт возьми, у Майки был шанс.

Тем не менее, делать летом было особо нечего, особенно в такую жару, поэтому, как правило, в первую половину дня он и Джодж, собирались у Дэвина дома, чтобы ничего не делать, но уже вместе. Родители Дэвида очень удачно уехали на пару недель, Майки уже забыл куда, поэтому это было вдвойне удобно. Никакого родительского контроля. А еще Дэвид нашел целую пачку сигарет отца, видимо он забыл ее или выронил перед отъездом. Так что к общему ничего не деланию добавилось еще и курение "Camel", одной на троих, потому что с этой пачкой сигарет они только ступили на путь курильщиков. А что еще делать, когда тебе и твоим друзьям по шестнадцать и у вас на руках оказывается такое сокровище? Не выкидывать же.

Добравшись до нужного дома, Майки не церемонясь выхватил из почтового ящика свежую газету, а разуваться начал прямо на крыльце, параллельно барабаня в дверь. Дверь открыл Джордж, с зажатой в кривых зубах сигаретой и дурацкой ухмылкой на лице. Майки закатил глаза, пожимая другу руку, ведь в брекетах Джорджа торчали куски пиццы, которую друзья, видимо, начали есть без него.

— Засранец, тебе не идет курить,- шутливо пробубнил он,— выглядишь, как первоклассник с сигаретой и железками в зубах,— и выхватил у него дымящую табачную палочку, ногой захлопывая за собой дверь и кидая у порога ролики.

—Ой, а сам-то, — надулся Джордж, который на самом деле стеснялся своих брекетов, потому такие широкие улыбки дарил только лучшим друзьям, — сейчас сядешь на кухне читать газету и курить, как мой дед.

—Ты не понимаешь, я репетирую то, как буду крутым дедом,- уверил его Брук, мечтательно посмотрев в потолок,— только представь: я, Марта, мы оба старенькие, у нас с ней пятеро детей и десять внуков. Все мы живем в большом доме, а я, как самый крутой дед, рассказываю внукам, каким популярным был в их возрасте...

Из столовой, держа в одной руке кусок надкушенной пиццы, вышел Дэвид, услышавший из всего разговора самое интересное.

—Ага, только сначала, Майки, тебе надо хотя бы сказать Марте, как тебя зовут. И избавиться от дрожи в коленках при виде ее, если ты собрался с ней целое потомство заводить,— хохотнул парень.

—Я работаю над этим,— уверил друга Брук.

За пустой, но тем не менее, забавной болтовней они проводили время в доме, усевшись в столовой, поедая пиццу и уничтожая коллу из холодильника, банка за банкой. В какой-то момент, когда обсуждать становиться решительно нечего и когда Майки уже в пятый раз рисует друзьям фантастические сюжеты его воображаемой жизни с Мартой Эвансон, Джордж заговорщически наклоняется к центру стола и говорит:

—Предлагаю вот что,— он хлопает по столу раскрытой ладонью,— давайте сделаем доску Уиджи и вызовем духа. Я уверен, что "Охотники за приведениями" не просто так до сих пор так популярны, хотя уже год прошел.

— Доску Уиджи? — Майки поднял брови, недоверчиво глядя на Джорджа. — Ты серьезно? Ты же не думаешь, что эта штука работает?

— Почему бы и нет? — Джордж пожал плечами и добавил: — Вдруг получится? Это же прикольно. Говорят, люди через нее общаются с духами.

— Бред! — отмахнулся Майки, хотя в его голосе прозвучала нотка любопытства.

Дэвид, который лениво ковырял остатки пиццы на тарелке, вдруг оживился:
— Эй, это звучит круто! Можем сами ее сделать. Все, что нужно — это доска, буквы и что-то вроде стакана или крышки, чтобы двигать.

— Вы в своем уме? — Майки скептически посмотрел на друзей. — Что, если вы что-то... откроете или призовете? В фильмах ведь так всегда начинается: "давайте попробуем поиграть", а потом — бац! — и демоны.

— В фильмах, — передразнил его Джордж, закатывая глаза. — Это просто игра, Брук, расслабься. Никто не говорит, что к нам явится сам Дьявол. Максимум, что мы получим, — пару минут веселья и, может, еще одну глупую историю на память.

Майки вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Если эти двое что-то задумали, они доведут дело до конца. И хотя его настрой был весьма скептическим, между тем, он все же уловил нотку тревоги об одной только мысли о связи с потусторонним. Все же любопытство пересилило.

День был знойным, воздух спертым.

Через полчаса самодельная "доска Уиджи" уже лежала на полу в подвале, где, по словам Джорджа, атмосфера была "само то", а еще было абсолютно темно, если закрыть плотно дверь. Джордж нацарапал на куске картонной коробки от пиццы алфавит, цифры от 0 до 9, а внизу приписал "ДА" и "НЕТ". Крышка от банки заняла место импровизированного планшета, и лишь одна свеча служила источником света. К слову, в подвале было чуть прохладней, но сыро и душно. В общем, от всего этого по коже Брука бегали мурашки, а кудрявые волосы на затылке взмокли и ставали дыбом.

— Ну что, кто начнет? — Джордж потирал руки, глядя на друзей.

— Ты и начинай, — слегка нервно бросил Майки, скрестив руки на груди. — Это твоя глупая идея.

Джордж сел на прохладный бетонный и положил пальцы на крышку. Дэвид присоединился к нему, а спустя секунду Майки, закатив глаза, нехотя пододвинулся ближе.

— И что теперь? — спросил он, когда все трое обхватили крышку пальцами.

— Мы должны задать вопрос, — с серьезным видом ответил Джордж. — Ну, давайте... э-э... кто-нибудь тут есть?

Крышка, ожидаемо, осталась неподвижной. Несколько секунд прошло в полной тишине, что смешивалась с сырым подвальным запахом в тягучую тревожную массу. Одна часть сознания понимала - это все-лишь шутка, по истине детская забава, чтобы потрепать себе нервишки. А с другой стороны, все это - эгра с неизвестностью. А она, как правила, пугала людей больше всего на свете.

— Ну? — Майки поднял бровь. — Где же твои духи, Джордж? Хотя нет, я знаю. Наверное, на каникулах, вместе с родителями Дэвида.

Но Джордж, казалось, не обратил внимания на подколку. Его лицо вдруг стало серьезным. Он повторил вопрос:
— Есть ли кто-нибудь здесь?

Никто не смел нарушить тишину, поскольку даже в полумраке было заметно, с каким серьезным лицом сидел Джордж.

Крышка сдвинулась.

— Кто это сделал? — Майки дернул руку, отнимая пальцы от крышки.

— Никто! — Джордж посмотрел на него с искренним удивлением. — Это не я!

— Это просто случайность, — пробормотал Дэвид, хотя его голос выдал сомнение.

В голове Брука закипела кровь, отдавая набатом в виски. Этого стоило ожидать, Джордж или Дэвид, без сомнений, уловили нервозность Майки, который просто не мог скрыть легкой дрожи в пальцах. В таком случае каждый из его друзей достоин премии за первоклассное актерское мастерство, ведь напряжение и застывшая тревога выглядели чрезвычайно натурально на их лицах.

— Ладно, если кто-то здесь, скажи свое имя, — снова заговорил Джордж, почти шепотом.

Крышка вновь сдвинулась. Медленно, но уверенно она поползла по доске, останавливаясь на буквах.

— М... А... Р... — зачитывал Дэвид, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Когда крышка остановилась, на доске четко вырисовалось имя: "Марта".

— Это... шутка? — Майки замер, чувствуя, как его сердце начинает колотиться сильнее.

Джордж покачал головой, но ничего не сказал. Его взгляд был прикован к доске.

— Ты знаешь, что это невозможно, — выдавил Майки, поднимаясь с места. — Кто-то из вас специально это делает.

— Честно, нет, — Дэвид поднял руки, выглядя напуганным.

Майки вдруг почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелее, а по полу пополз сквозняк. Откуда бы ему взяться в подвале, без окон и открытых дверей? Вся эта ситуация больше не казалась просто шуткой.

— Все, хватит! — резко сказал он, отодвигая доску ногой. — Я не знаю, что это, но мне это не нравится.

Джордж и Дэвид переглянулись, но ничего не ответили. Атмосфера в комнате изменилась, потяжелела и будто стало меньше места. Как будто кто-то невидимый наблюдал за ними. Друзья несколько минут сидели в тишине, каждый поглощенный своими мыслями. Майки пытался убедить себя, что все это просто игра. Но как бы он не старался, мысли о том, что произошло, лишь сильнее сжимали ему горло, лишая возможности легко и глубоко вздохнуть. Колючая дрожь по коже не утихала, а в груди росло беспокойство.

— Эй, ты что, серьезно? — Джордж первым нарушил тишину, глядя на Майки. — Ты не хочешь больше продолжать?

Майки стиснул зубы. Его сердце колотилось быстро, неравномерно. Он прекрасно знал, что выглядит как последний трус сейчас и что его друзья будут продолжать, но не мог совладать с собой.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — сказал он твердо, вставая с пола и отталкивая доску в сторону. — Мы на это напрашивались. Стоп. Я не хочу, чтобы это продолжалось.

Дэвид и Джордж обменялись взглядами, но в их глазах была какая-то странная смесь любопытства и страха. Джордж быстро поднялся с места и кинулся к дверям подвала.

— Ты серьезно? — спросил он с каким-то странным смешком. — Мы же всего лишь развлекались. Это ведь не так страшно. Все просто случайность. Ты боишься призраков, Майки?

Слова Джорджа вызвали у Майки холодок, но все-таки, несмотря на свою тревогу, он не мог оставаться здесь.

— Нет. Я просто не хочу больше участвовать в этом, — твердо ответил Майки и слегка пихнул друга в плечо, чтобы, наконец, выйти из подвала в дом. — И вообще, мне надо домой.

Майки оглянулся. В темноте подвала неподвижно остались Джордж и Дэвид, провожающие его молчаливыми взглядами. Брук не мог не заметить странного движения в темных углах подвала. Щелкнув выключателем, он быстро закрыл за собой дверь, словно сбегая от невидимой опасности.

Когда он вернулся домой, в его голове все еще вертелись воспоминания о том, что случилось. И с каждым шагом, с каждым мгновением ощущения усиливались. Брук точно знал одно: доска Уиджи — это не просто игра. Что-то открылось, и то, что должно было быть скрыто, теперь стояло на пороге.

В тревожной суете Майки пытался сделать вид, хотя бы внешне, что ничего не произошло. Дома он оказался совершенно один. Родители, ожидаемо, были на работе и вернуться только к вечеру. На первых парах, Бруку показалось, что захлопнув за собой входную дверь он оказался в безопасности. Как там говориться? "Мой дом - моя крепость"? По крайней мере, именно так он заставлял себя думать, прокручивая эту фразу в голове снова и снова. Все, что было в подвале у Дэвина, осталось там же. И Матра Эвансон, она же просто девчонка из параллели. Настоящая, живой человек, а никакой не призрак. Да и к тому же, мало ли сколько призраков тезок водиться в этом городе...

Минуты ощущались словно часы. В пустой и звенящей тишине собственного дома Майки Брук все никак не мог найти себе места. Он ходил из угла в угол, постоянно возвращаясь к входной двери, проверяя, закрыт ли замок. Нервно одернул все шторы в доме, стараясь не выглядывать в окно. Откровенно говоря - страшно. По прошествии тревожного часа Майки заметил, что с него градом льется пот, отчего одежда неприятно липла к телу, создавая еще больше неудобств, помимо лихорадочно бьющегося в панике сердца.

Брук залез в ванну, чтобы смыть прохладной водой с тела пот и тревогу. Специально сделал струю воды отрезвляюще прохладной, надеясь таким образом привести себя в чувства. Но и это не помогло. Неизвестно, сколько он простоял так под потом прохладной воды. От неуемной тревоги все его органы восприятия напряглись. И вдруг он услышал. Из глубины дома доносился блуждающий свист, будто кто-то бродит из комнаты в комнату, насвистывая себе под нос. Но родители не могли так рано вернуться с работы. И уж тем более, никто из них не имел привычки свистеть.

Каждая мышца в теле мальчика напряглась. Он не сошел с ума. Он и правда слышал свист. А он все приближался и приближался. В момент, когда свист прозвучал точно за дверью ванной комнаты, Майки шепотом начал молиться, хоть и не знал ни одной молитвы наизусть.

Свист на мгновение прекратился. А потом прозвучал точно у него над ухом.

***

Густая тишина заполнила маленькую столовую старенького дома Майки Брука. Его внучка, Сабрина, притихла, все ее тело напряглось, как у зверька, который понял, что попался на глаза охотнику.

— С тех пор, — подытожил свой рассказ старик, — прошло уже очень много лет. Мы с Мартой уехали из Невады почти сразу после свадьбы. И я до сих пор не знаю, что случилось тогда в доме Дэвида, кто свистел мне на ухо в тот день, и на самом ли деле Марта Эвансон та, кем хотела казаться.

Он перевел пустой и грустный взгляд в гостиную, где тут и там были напоминания о жене. Сабрина, не проронившая ни слова, проследила за взглядом дедушки. Видит Бог, она бы очень хотела, чтобы ей всего лишь это почудилось, но пустое кресло-качала двинулось, будто кто-то нарочно качнул его, а из глубины дома послышался свист.