Маша и три робота.

Эпиграф.

Чем дальше в лес, тем толще партизан. (c)

Вечереет. Словно вконец обезумев, сорвавшись, наконец то, ко всем чертям, с цепи, как с катушек, багровое солнце катящимся в пасть к хищному зверю огненным шаром валится за груды кучевых перистых облаков, разбросанных то здесь, то там, то сям, по предзакатному, рыжему рябому небу.

- Ау! Машенька, деточка, будоража хрупкую нервную систему маленькой девочки звонким стальным эхом в висках, в сумрачной тени высоких, стройных берёз, как гром посреди чистого ясного неба, гулким басом грозно раздаётся низкий и тяжёлый, громыхающий, как пустая железная бочка, голос.

- Будь, пожалуйста, максимально внимательна и предельно осторожна, сердечко моё золотое, здесь могут быть и ещё медведи!

Сильно шумят на поднимающемся ветру, весело и задорно шелестя густой зелёной листвой проросшие сучьями кроны срипящих ветками на ветвях деревьев, начинается мелкий моросящий грибной дождь.

P.S.

В колхозе больше всех работала лошадь, но председателем так и не стала.