Маша Скворцова: Начало

Голограмма звёздной туманности медленно вращалась под потолком, отбрасывая синеватые блики на коллекцию причудливых камней с трёх планет. Один из них, тёмно-зелёный с прожилками, похожими на папоротник, лежал поверх стопки распечатанных древних, настоящих бумажных чертежей — Маша любила тактильные ощущения от шершавой поверхности. Кругом ни пылинки. Воздух был идеально свеж, как после грозы в горах, и обновлялся так незаметно, что об этом даже не думалось.

Маша вполуха слушала лекцию по ксеногенетике, которая транслировалась прямо в воздух перед ней в виде динамических схем и текста. Вместо того чтобы конспектировать, она вырисовывала в углу «холста» забавного шестиногого зверька с планеты Эпсилон Эридана. Её левое предплечье, открытое из-за отрезанного рукава футболки, украшали тонкие серебристые линии — ее био-тату. В спокойном состоянии они напоминали морозный узор на стекле. Комбинезон из плотной синей ткани, явно сшитый человеческими руками, лежал на кресле. На его колене красовалась небрежно, но с душой пришитая заплата в виде солнца с лучами.

Её размышления прервала мелодия — звук, который слышала только она. Это означало входящее сообщение в её личном пространстве связи. Маша пальцем дотронулась до браслета на запястье — сплетённого вручную из светящихся шнурков, в центре которого покоился небольшой кулон в форме сердечка – её личный маячок.

От прикосновения пространство вокруг Маши слегка дрогнуло, будто воздух уплотнился. Звук лекции приглушился, а вместо него раздался знакомый, чуть насмешливый голос:

— Маш, ты там не уснула над своими амёбами?

Девушку окутало «облако» — матовая, светящаяся изнутри сфера диаметром около двух метров. Это был личный «Эфир», приватный кокон, создаваемый Праной для общения. Со стороны казалось, будто Маша сидит в большом шаре из молочного стекла. Внутри этого виртуального пространства, словно находясь напротив, сидела Катя Решетникова. Она находилась в своей мастерской: за спиной мелькали полки с банками, где переливались странные пигменты. Сама Катя что-то растирала в ступке, не глядя в «камеру». Её волосы, выкрашенные в цвет зари, были собраны в беспорядочный пучок, скреплённый, судя по всему, парой обычных веточек.

— Кать, я геномы изучаю, а не амёб, — отозвалась Маша, сдув тёмную прядь с лица. Светящиеся голубые нити, вплетённые в её косу, мягко пульсировали. — Хочешь, покажу, как у эпсилонианской многоножки система размножения работает? Заценишь….

— Ой, все, Маш. Давай потом как-нибудь, — Катя махнула рукой, от чего в эфире на секунду пропали её пальцы, окрашенные в синий и золотой. — Слушай сюда…

Катя наконец подняла глаза, и Маша увидела в них знакомый огонёк авантюризма.

— Вовка Шарапов сказал, что нашёл опись имущества со старой станции «Фобос-2». Той самой, что «закрыта на сохранение» по решению какого-то Совета по Скуке. Так вот, — Катя понизила голос, хотя их коконы были абсолютно приватны, — среди прочего хлама там числились пластиковые кружки. Настоящие, из нефти. С эпохи дефицита, Маш!

Маша приподняла бровь. Пластик она видела только в виртуальных музеях — лёгкий, дешёвый, вредный материал древности. Прана такие вещи не создавала, считая их устаревшим и экологически грязными.

— И что? — спросила она, хотя уже чувствовала, куда клонит подруга.

— А то, что Вовка сверил описи с логами утилизации, — Катя торжествующе улыбнулась. — Их там нет. Их не переработали. Просто… забыли. Заброшенный склад на заброшенной станции. Кружки там до сих пор лежат. И нас ждут. В полной темноте и тишине.

Последние слова были сказаны с особой теплотой. Мысль о месте, куда уже давно не ступала нога человека уже сама по себе была приключением. Ценность кружки была не в ней самой — в мире, где можно было мыслью материализовать хоть хрустальный сервиз, кусок старого пластика не стоил ничего. Ценность была в поиске. В том, чтобы найти это самому.

— Предлагаешь наведаться в гости? — у Маши сами собой растянулись губы в улыбке, а линии на предплечье ожили, превратившись в стремительные, светящиеся острые узоры, похожие на траектории полёта.

— Вовка уже добыл маршрут. Ну что думаешь, едем?

Вопрос был чистой формальностью. Ответ Маши был ясен по её глазам.

— Естественно, едем! Когда?

— Через час. У выхода на внутренние линии космопорта. Прикинь какие «срезы» можно будет сделать – на курсе все обзавидуются…

«Срезы» — это были не просто фотографии. Это были живые, на несколько секунд застывшие моменты реальности, которые потом можно было посетить через Эфир и передать полную проекцию места, включая основные ощущения. Выложить такой «срез» из похода на «заброшку» было высшим пилотажем.

— И, Маш… — Катя сделала многозначительную паузу, начав собираться. — Не копайся долго, ладно?

Облачко рассеялось, и Маша снова осталась одна. Она схватила комбинезон, быстрыми движениями вдев ноги в штанины. Вскочив, бойко подпрыгнула на месте, следом натянув на плечи лямки. После этого Маша снова коснулась сердечка на браслете. Без прикосновения к нему запрос не работал.

— Сумка, походная, ретро-стиль, материал — прочный, внутри — базовый набор для выживания в условиях временного отсутствия инфраструктуры. — тихо сказала Маша.

Воздух перед ней заискрился. Мириады невидимых частиц пришли в движение, и за несколько секунд из ничего, из легкого вихря искрящейся пыли, постепенно материализовался рюкзак именно такого вида, каким его себе представляла девушка. Маша закинула лямку рюкзака на плечо и торопливо направилась к выходу, даже не оглянувшись назад. Она знала, что если что-то и забыла, то Прана об этом позаботится.

Дороги в парящем городе были не нужны. Маша просто вышла на ближайшую «платформу» — широкую площадку на краю жилого квартала. Под ногами расстилалась пелена облаков, а вдали, купаясь в солнечном свете, сияли другие городские кластеры, похожие на гигантские хрустальные цветы. Воздух был тих и спокоен — никакого ветра под куполом. Привычным движением она коснулась браслета:

- Перемещение: космопорт.

Пространство перед ней снова замерцало. Частицы Праны, невидимые и всемогущие, сгустились, образовав перед Машей полупрозрачную капсулу. Он мягко оторвался от платформы, когда девушка устроилась в удобном кресле и помчался вперёд, плавно встроившись в парящее движение другие таких же капсул текущих, словно живые ручейки между воздушных садов, парков, скверов и жилых кластеров. Это было привычно, удобно и… скучно. Маша смотрела на идеальные ландшафты, на сверкающие фонтаны, на людей, беззаботно гуляющих среди вечного лета, и думала о пыльных, тёмных отсеках «Фобос-2», где шаги будут отдаваться металлическим эхом.

Космопорт встретил её приглушенным гулом — звуки гасились, поскольку пространство организовывалось, чтобы никто никому не мешал. В огромном зале, больше похожем на парк с прозрачным куполом, люди не толпились, а мягко перемещались к своим терминалам. И тут она их увидела: Катя, уже сменившая халат художницы на практичный чёрный костюм с неоново-розовыми вставками, Вовка — рослый, худощавый парень с серьёзным лицом. Они находились на стартовой платформе, нетерпеливо озирались, ожидая свою соучастницу. Рядом парил небольшого космический челнок каплевидной формы модели «Стриж» — матово-серебристый, без видимых двигателей или стыковочных узлов. Он выглядел просто и надёжно.

— Опоздала на целых сорок секунд! — крикнула Катя, широко улыбаясь, заметив Машу. — Мы уж думали, ты передумала и останешься выравнивать свои геномы.

— Не дождешься! — дружески парировала Маша, похлопывая по обшивке «Стрижа». — Ну что, полетели нарушать покой музейных экспонатов?

Вовка деловито кивнул.

— Точные координаты сектора загружены. Станция на автономном вращении, гравитация в отсеках — около 0.005g, это практически невесомость. Наша личная Прана обеспечит базовую защиту и связь, но не более того. Корабельная — за передвижение и целостность корпуса. Всё остальное — сами.

Это звучало как музыка. «Всё остальное — сами».

Через несколько минут они уже сидели в уютной, тесной кабине «Стрижа». Вова положил ладони на панель управления — простую матовую поверхность, которая засветилась под его прикосновением.

— Системы в норме. Прана корабля отвечает. Пристегнитесь.

Раздался мягкий, женский спокойный голос бортового интерфейса, звучавший буквально в пространстве:

— Челнок готов к выполнению маршрута Космопорт - Марс, - станция Фобос-2. Инициирую создание туннеля.

В иллюминаторе ничего не изменилось. Но все почувствовали лёгкий толчок. «Стриж» плавно выплыл с платформы, после чего, набирая скорость ринулся вверх, к границе купола, а затем и атмосферы. Звёздное поле, сначала чёткое, постепенно превращалось в вытянутые светящиеся нити, а пространство перед кораблём словно сгустилось, образовав мерцающую «трубу». Это означало, что Прана создала первый туннель — своего рода энергетические вакуум, в котором пространство сжималось, создавая внутри еще несколько себе подобных туннелей, которые двигались внутри относительно друг друга. Но на этом магия не заканчивалась. Сам «Стриж», окутанный своим собственным силовым полем, как бы двигался внутри этого слоеного пирога энергии, ещё больше усиливая эффект. В результате получалась такая космическая матрёшка, позволявшая за считанные часы преодолевать расстояния, на которые ушли бы световые года. Это и был туннель Праны — коридор из частиц, которые синтезировали энергию и буквально переносили корабль, сжимая пространство. Ни двигателей, ни перегрузок. Только тихий гул и звёзды, сплющенные в стремительные линии за пределами мерцающего тоннеля. Внутри кабины царил уютный полумрак, нарушаемый только мягкой подсветкой панелей и голубым свечением интерфейса, проецируемого прямо в воздух перед ложем пилота, которое сейчас занимал Вовка.

Путь до Марса занимал не больше двух часов, но за это время успела родиться и умереть одна небольшая ссора, а также две свежие байки про преподавателей.

Маша, откинувшись в кресле, слушала «пыльный рок» — одну из старых записей, где гитара местами фальшивила, а барабанщик сбивался с ритма, но от этого музыка звучала только живее. Она смотрела, как на проекции плывёт серебристая река света и покачивала головой в такт басам.

— Ты точно уверен, что это безопасно? — спросила Катя, не отрываясь от создания «среза». Она ловила момент, когда Вовка, решивший продемонстрировать свою «брутальность», отключил для себя гравикомпенсацию и теперь медленно переворачивался в воздухе, пытаясь поймать упаковку печенья.

— Абсолютно, — с важным видом ответил Вовка, наконец ухватив добычу. — Кратковременная левитация нужна для… э-э… тренировки вестибулярного аппарата.

—Для тренировки жевательных мышц в условия левитации, да? — уточнила Маша, приглушив музыку. Её био-тату на предплечье, видном из-под отрезанного рукава, оживились, изобразив подобие весёлого вопросительного знака.

— Это не просто печенье! — возмутился Вовка, откупоривая упаковку с характерным хрустом. — Это страховочный паёк археолога. Реконструированный по рецептам начала века. Ты чувствуешь этот аромат искусственного ванилина? Это же запах истории!

Катя фыркнула и сделала очередной «срез»: теперь в её коллекции был запечатлён момент, как Вовка, зависший вниз головой, с торжествующим видом жуёт печенье на фоне сливающихся в полосы звёзд.

Марс приближался. И вскоре на экране трансляции ребята могли видеть его: россыпь сияющих жемчужин, опутанных серебряными нитями перегонов между ними. Города-купола, парящие над красной поверхностью с курортными секторами и яблоневыми садами на фоне величественно-пустынной поверхности красной планеты с его горами, кратерами и каналами.

— Выход из туннеля, — сообщил обволакивающий спокойствием бортовой голос челнока. — Переход на автономное перемещение.

Мерцание за иллюминаторами погасло. Их снова окружила абсолютная, бездонная тишина космоса. Гравитация внутри кабины, создаваемая всё той же корабельной Праной, осталась привычной, земной. Но где-то там, впереди, уже висела, медленно вращаясь, тёмная сигарообразная громадина старой станции «Фобос-2». На её корпусе не было огней. Никакого сияния Праны. Только холодный отблеск далёкого Солнца на металле, помнящем ещё эпоху первых робких шагов человечества в этой системе.

— Начинаю процедуру стыковки. Приготовьтесь к переходу на станционное притяжение.

Все моментально пришли в тонус. Вовка щелчком мысленной команды вернул себе вес и грузно опустился в кресло. Катя сохранила «Срез» для ТочкиЮ и потянулась к своему шлему.

Вначале Фобос казался просто неровным, испещрённым кратерами камнем на фоне огромного ржавого диска Марса. Затем из тени выползла длинная, сигарообразная конструкция из потемневшего металла и потрескавшейся керамической плитки. Станция «Фобос-2» висела неподвижно, мёртвым памятником самой себе. На её корпусе не было ни огонька, ни признаков энергии. Только холодный солнечный свет выхватывал детали стыковочных узлов, старых солнечных батарей и замшелые пятна космической пыли.

— Красота, — прошептала Катя с искренним восхищением в голосе. — Совершенно нефункционально, угловато и честно.

— И никакой Праны, — добавил Вовка, и в его голосе прозвучала торжественность. — Только наш личный заряд в скафандрах. Вот это я понимаю настоящий «дикий туризм».

«Стриж», управляемый корабельной Праной, бесшумно и плавно причалил к одному из старых стыковочных портов. Раздался глухой, механический стук, звук такой древний и тактильный, что Маша вздрогнула. В её мире двери не стучали — они бесшумно растворялись.

— Стыковка завершена. Герметичность перехода подтверждена. Атмосферы на станции… — голос интерфейса сделал минимальную паузу, будто удивляясь. — Обнаружена. Состав: азот-кислородная смесь, приемлемая для дыхания. Давление в норме. Зафиксировано слабое энергопотребление в сетях станции.

Ребята переглянулись.

— Энергопотребление? — удивилась Маша. — Но она же законсервирована уже пару веков...

— Может, аварийные системы? — предположил Вовка, но в его глазах вспыхнул азарт исследователя. Внутри тут же загорелся интерфейс: показатели жизнеобеспечения, заряд личной Праны.

Машинально, как делали это много раз, они надели скафандры. Ткань была лёгкой, умной, моментально подстроившейся под фигуру. Шлемы с прозрачными забралами закрылись с тихим щелчком. Внутри тут же загорелся интерфейс: показатели жизнеобеспечения, заряд личной Праны, готовая залатать костюм, поддержать температуру, дать глоток воздуха. Но на большее её не хватило. Здесь, в этом забытом месте, они были предоставлены сами себе больше, чем когда-либо в своей жизни.

Люк «Стрижа» открылся с тихим шипением. За ним оказался тёмный переходной туннель. Когда они шагнули внутрь, зажглись старые, пыльные светильники на стенах, излучающие жёлтый, тёплый и немного мерцающий свет.

— Искусственная гравитация есть, — констатировала Маша, твёрдо ступив на решётчатый пол. Она ожидала невесомости, но её вес был почти таким же, как на Земле, разве что чуть легче. — И свет. Кто-то… или что-то… запустило станцию. — Она отключила шлем и вдохнула полной грудью. В отличие от воздуха, который фильтровали их скафандры, тут пахло пылью и чем-то ещё — сладковатым, с каким-то ржавым, химическим запахом, непривычным для избалованных кристальной чистотой Праны.

— Ну и вонь... — Вовка, последовав примеру Маши избавился от шлема, а следом и Катя.

Коридор вывел их в просторный центральный зал, И тут они его увидели его.

Фигура высотой примерно в человеческий рост стояла спиной к ним. Она была сделана из тусклого металла и пластика, её формы были угловатыми, лишёнными какой-либо элегантности. На спине виднелся выцветший синий шильдик с буквами: «П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч.»

Существо обернулось. Вместо лица у него была плоская панель с двумя зелёными светодиодами, изображавшими глаза, и решёткой динамика на брюхе. Оно издало негромкий жужжащий звук.

— Добро пожаловать. Вы находитесь в служебной зоне, — проговорил ровный, лишённый эмоций механический голос. — Пожалуйста, встаньте в очередь для решения ваших вопросов.

Ребята замерли, ошеломлённые. Андроид? На заброшенной станции? Он выглядел так, как Маша представляла себе древних роботов из виртуальных музеев — практично, уродливо и невероятно реально.

— В очередь? — переспросила Катя, невольно хихикнув. — Мы здесь одни.

— Для оптимизации обслуживания и предотвращения заторов необходимо сформировать очередь, — настаивал П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч., его «взгляд» перебегал с одного на другого. — Пожалуйста, встаньте друг за другом.

Пожав плечами, они послушно выстроились: Вовка впереди, за ним Маша, потом Катя. Андроид удовлетворительно жужжал и замер, уставившись «глазами» в пустую стену. Прошло несколько мгновений тишины, нарушаемой только гудением вентиляции и жужжанием внутренних систем андройда.

— Э-э-э… — не выдержала Маша. — А долго ждать?

П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч. повернул к ней «голову».

— По регламенту номер 457-Б, утверждённому Комитетом по эксплуатации время ожидания в очереди не регламентировано. Ваша очередь наступит после того как будет обработан запрос первого посетителя. Не создавайте затор.

Вовка фыркнул. Катя, воспользовавшись паузой, сделала «Срез»: они, трое в скафандрах, выстроились в линию перед потрёпанным андроидом в мрачном зале. Идеальный контент для «ТочкиЮ».

— Ладно, — сказал Вовка, делая шаг вперёд. — Я первый. Нам нужна кружка из жилого сектора...

— Необходимо заполнить «Акт изъятия инвентаризационных объектов», форма 7-Г, — немедленно отозвался П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч. и протянул Вовке настоящий бумажный бланк и самый что ни на есть настоящий и видимо очень древний карандаш с грифелем. — Укажите наименование объекта, инвентарный номер, причину изъятия и поставьте печать уполномоченного лица.

Ребята переглянулись в растерянности. Печать? Они знали лишь, что нужна «кружка из нефти».

— А… а можно посмотреть образец заполнения? — быстро сообразила Маша. — Чтобы не допустить ошибок...

Андроид замер, его светодиоды замигали.

— Запрос логичен. Демонстрация образца доступна. — Он положил перед ними другой бланк, явно старый, с заполненными от руки корявыми буквами и круглым штампом с неразборчивым текстом.

— Кать, — тихо прошептал Вовка, — ты сможешь изобразить что-то подобное?

— Можно попробовать синтезировать этот синий пигмент, — так же тихо ответила Катя, уже изучая оттиск печати. — Думаю, я смогу срисовать. Но это займёт время.

Пока Катя, сняв перчатку скафандра и водя пальцем по воздуху, заставляла частицы своей личной Праны создавать в пространстве рисунок, Маша и Вовка, пытались заполнить графы.

— «Наименование объекта»… «Кружка, полимерная, для употребления жидкостей», — диктовал Вовка, а Маша старательно выводила буквы на бумаге, испытывая странное удовольствие от скрипа карандаша по реальной бумаге.

— «Причина изъятия»..., может «Пополнение фонда Музея»? — предложила Маша.

— Гениально, — одобрил Вовка.

Катя, нахмурившись, закончила свою работу и изобразив что-то похожее на синюю печать, разместила ее на бланке, прямо в графе «Печать и подпись ответственного».

— Не соответствует образцу, — сразу заявил П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч., сканируя бланк. — Отсутствует необходимый уровень чернил.

— Это… новая, голографическая печать! — выпалила Катя. — Прогресс!

Андроид снова поморгал.

— Внесение изменений в учётную документацию не зафиксировано. Однако… визуальное сходство составляет 67%. Принимается. Следуйте за мной в жилой отсек, объекты хранения находятся там.

Он развернулся и покатился прочь на тихо жужжащих колёсиках. Вовка, с серьезным лицом первым пошел за андройдом. Маша же, надув щеки, громко выдохнула и покачав головой, пошла следом вместе с Катей, которая выглядела достаточно напряженной.

— А почему П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч.? — Глядя на надпись на спине андройда поинтересовалась Маша, когда уже больше не могла сдерживать свое любопытство.

— Я — Программная Единица Технического Регламента Обслуживания Внеземной Инфраструктуры и Чистки. Сокращенно: П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч. — Глухо отозвался Андройд, продолжая движение по старому коридору с мерцающими лампочками, следами ржавчины на металле и бесконечными проводами на стенах.

— Теперь понятно... — Многозначительно и задумчиво произнес Вовка.

Вход в жилой отсек встретил их темнотой и запахом затхлости. П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч. остановился у стены.

— Освещение управляется вручную через выключатель. Далее за дверью жилой отсек. Желаю приятного пребывания. — Сообщил андройд, отъехал в сторону разворнулся и вскоре скрылся за поворотом.

На стене виднелась странная белая пластиковая коробочка с торчащим из неё небольшим рычажком.

— Что это? — спросила Маша.

— Выключатель? — предположил Вовка, но в его голосе прозвучала неуверенность. Он что-то читал о них в архивных записях, но сути их работы не уловил.

Ребята стояли в полной темноте. Маша несколько раз провела рукой перед предполагаемым датчиком, полагая, что должен сработать сенсор. Катя пробормотала:

— Свет, максимум.

Но свет не хотел подчинятся ни голосовым командам, ни сенсорному управлению.

— Может надо громче? — Предположил Вовка, — Свет, зажгись! — Крикнул он прямо в коробочку, но свет упорно не хотел зажигаться. От досады Вова не выдержал и стукнул по выключателю.

ЩЁЛК! В тишине раздался оглушительно громкий звук переключателя и светильник над ними ярко вспыхнул. Вовка от неожиданности отпрыгнул, ударившись спиной о стену, а девчонки вздрогнули.

— Фух, — выдохнула Катя, с недоверием глядя то на выключатель, то на лампу.

Но дальше была дверь. Обычная, металлическая. Они замерли в ожидании. Дверь не двигалась.

— Автоматика сломана? — предположила Маша.

— Нет, — вдруг вспомнил Вовка, и на его лице появилась учёная торжественность. — Здесь её просто никогда не было. Это рычажное устройство запора основанное на механике! Нужно приложить усилие и повернуть механизм, чтобы отвести засов. — Он взялся за ручку, повернул её, и дверь, с металлическим скрипом, открылась внутрь.

Жилой отсек был унылым. Несколько коек с матрасами, металлический стол по центру, прикрученные к полу шкафчики. И беспорядок. Беспорядок, который явно не был двухсотлетним.

На столе валялись пустые обёртки от чего-то, что пахло едой. На полу были чёткие, свежие следы от грязных ботинок с грубым протектором. В углу валялась смятая, серая рабочая куртка из грубой ткани.

— Кто-то тут был, — тихо сказала Маша. — Совсем недавно.

Её взгляд упал на объект в углу. Это была металлическая клетка в человеческий рост. Дверца была открыта.

— И кто-то… держал здесь какое-то животное? — Она присела, рассматривая клетку. Внутри были следы подстилки и бытовой мусор. — Зачем? В клетке? Это же жестоко.

Вовка уже рылся в шкафчиках и с победным кличем вытащил две пластиковые кружки. Они были грязно-белого цвета, с потрёпанными позолоченными ободками и нелепым синим рисунком — что-то вроде цветочка. Он с благоговением повертел их в руках.

— Совершенство эпохи дефицита… Массовое производство… нефтяной полимер…

В этот момент Катя, изучавшая стену, вскрикнула:

— Ой, смотрите! Какое грустное существо!

Под потолком, в углу, висела чёрная, засохшая лента, вся покрытая толстым слоем пыли и усеянная крошечными, давно истлевшими тельцами насекомых.

— Бедняга, — с искренним сочувствием в голосе проговорила Маша, подходя ближе. — Это же, наверное, ксенобионт. Лиана-хищник, которую завезли с какой-то планеты и оставили тут умирать. Смотри, как она пыталась ловить мух, чтобы питаться… - Она протянула руку к ленте.

— Маша, не надо! — засмеялся Вовка. — Это липкая лента для насекомых! Ловушка! Её специально делали липкой, чтобы насекомые прилипали и дохли!

Рука Маши замерла. Она смотрела на ленту, потом на Вовку, её глаза стали круглыми:

— Что? Люди создавали специальные липкие полосы смерти? Это… это же не гуманно.

Её био-тату на предплечье, прикрытое скафандром вспыхнула ярко-красным, колючим узором возмущения. В этот самый момент с глухим металлическим скрежетом выпала вентиляционная решётка. В проеме, с тихим шипением, появился… паук. Но не живой. Металлический.

Он был размером с большую тарелку, с глянцево-чёрным корпусом и восьмью конечностями, заканчивающимися острыми шипами. В центре его «головы» светился один холодный красный сенсор. Он бесшумно приземлился на пол, развернулся, и красный луч скользнул по помещению.

Механический голос, резкий и безэмоциональный, прозвучал в тишине отсека:

— Несанкционированное проникновение в охраняемый сектор. Ликвидация.

Из его брюшка выдвинулась небольшая вращающаяся турель.

— Что за… — начала Катя.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Оглушительная, яростная трескотня разорвала тишину. Из турели вырвались снопы огня. Маша увидела, как несколько маленьких, тусклых металлических точек — пуль, с огромной скоростью понеслись прямо к её лицу.

И замерли.

Буквально в сантиметрах от неё, в воздухе, пули зависли, словно вбитые в невидимый, плотный желеобразный барьер. Вокруг каждой пульки играла лёгкая золотистая рябь — их личная Прана. Пули дрожали, пытаясь продвинуться вперёд, а затем, одна за другой, с тихим ПШИК! Рассыпались, превращаясь в вихрь звездочек из металлической пыли.

Но стрельба не прекращалась. Паук строчил без остановки. Пули летели градом, с диким грохотом разбивая пластиковые кружки в руках у Вовки, оставляя вмятины на стенах и металлической мебели, вздымая клубы старой пыли. Защитная Прана справлялась, но каждый удар отдавался в теле едва уловимым толчком, как удар крошечного, но очень сердитого кулачка.

— В укрытие! — закричал Вовка, переворачивая стол.

Маша и Катя бросились врассыпную, стараясь укрыться за койками. Мир сузился до грохота выстрелов, сверкающих вспышек, рикошетов и паутины золотистых защитных полей, которые вспыхивали перед ними каждый раз, когда очередной рой пуль встречался с энергией Праны. Страх, холодный и острый, сжал горло Маше.

Паук, стреляя, пополз вперёд, его красный глаз неотрывно искал цели. Маша, схватив Катю за руку, бросилась к выходу, видя, как пули один за другим растворяются в сантиметре от её груди, лица с тихим шипящим звуком.

И вдруг в дверном проёме появился П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч.

— Нарушение протокола пожарной безопасности, объект нуждается в деактивации. — раздался его ровный голос, заглушаемый пальбой.

Андроид поднял руку. На его ладони что-то щёлкнуло, и в сторону паука ударила ярко-синяя, шипящая дуга энергии — мощный разряд, словно от гигантской электросварки.

Разряд ударил паука прямо в корпус. Механическое существо дёрнулось, из него повалил дым, красный глаз плавно погас. Паук беспомощно дрыгнув конечностями, рухнул на пол. Трескотня прекратилась, и воцарилась оглушительная, звенящая тишина, в которой был слышен только частый стук собственного сердца. Воздух в отсеке пах гарью, расплавленным пластиком и пылью. Все было вокруг перевернуто, на полу валялось множество гильз. Все, что можно было разрушить – разрушено, а стены украшали следы отверстий, оставленных пулями.

— Что… что это было? — сдавленно поинтересовался Вовка выбираясь из своего укрытия и поднимая осколки своих драгоценных кружек.

— Дрон неустановленной модели, — ответил андроид. — Не числится в инвентаризационной описи станции.

— А кто его сюда принёс? Кто-то тут был до нас? — быстро спросила Маша.

П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч. замер. Его светодиоды замигали быстрее, с каким-то ритмом постоянной загрузки.

— Вопрос… не может быть обработан. Данные повреждены. Произошёл сбой данных. Обнаружены следы постороннего присутствия и беспорядок.

Видимо переключив задачу, андройд направился к упавшему пауку, явно намереваясь начать уборку помещения.

— Берём то, что осталось от кружек, — тихо, но чётко сказал Вовка девчонкам, и в его голосе уже не было прежней бравады, а только беспокойство. — И улетаем. Быстро.

Маша согласно кивнула, её тату уже успокоилось, превратившись в холодный, сосредоточенный серебристый узор в виде снежинок.

Вскоре их челнок отчалил от тёмного бока станции. Маша хмуро смотрела как «Фобос-2» уменьшается на экране, превращаясь в бездушную точку на фоне усыпанного звездами космического пространства. Где-то в рюкзаке Вовы лежали осколки пластиковой, но уже никому не нужной полимерной кружки. Маша думала не о ней. Ее память настойчиво рисовала воспоминания о «заброшке», которую кто-то снова запустил, страшной клетке, липкой ленте для ловли мух, дройде-пауке и пустых, светодиодных глазах П.Е.Т.Р.О.В.И.Ч.а с его необъяснимыми провалами в памяти.