Машина

Освещение моргнуло. Пол под ногами задрожал, отпевая ведомую лишь ему мелодию. Крейг открыл глаза, долго смотрел на свои руки, стянутые пластиковым тяжем для заключенных. Запястья покраснели, прочный, гибкий материал по какой-то неведомой причине был шершавым, и любое, даже незначительное движение вызывало повреждение кожи. Еще час или два в этих браслетах – и пойдет кровь. Но кому до этого есть дело...

- Я обработаю мазью, когда все закончится, – холодная женская ладонь легла на его предплечье, но он лишь сильнее сжал зубы, давя внутренний гнев, что не спеша, по крупинке перерождался в принятие собственной участи. Но в глубине души нашлось потаенное место, обнесенное стеной, куда мужчина поместил крошечный тлеющий уголек ярости, что пробудится и раздуется, лишь только подвернется такая возможность. Подыхать в глубинах космоса точно не входило в его планы.

Уже скоро. Полет не мог длиться вечно, особенно на этой посудине, что носила гордое название «шаттл», совершенно незаслуженное. Гроб десяток метров длиной с прикрученными вдоль стен сиденьями, да единственной перегородкой для пилотов. Крейг расслабил плечи, решив приберечь силы для финальной схватки с врагом, которого еще даже не видел. Выпрямив спину, он под позвякивание ремней безопасности прислонился к ледяной стене, равнодушно глядя перед собой.

Напротив дремал настоящий верзила. Широкоплечий, высокий, на лице шрамов больше чем кратеров на Луне, на руках места не найти без татуировок, под тюремным комбинезоном рвались на волю перекачанные мышцы. Чтобы повязать такого, понадобится не меньше четверых полицейских, или же два патрульных дрона. По бокам от здоровяка сидели куда более скромного вида персоны, с виду обычные парни, средних лет, даже по внешности не скажешь, что каждый из них осужден на пожизненное – разве что странный, чуть безумный взгляд выдает. Из двух рядов кресел заполнено было меньше половины, и все сплошь уголовники, за исключением самого Крейга и его спутницы.

Снова тряхнуло. По салону пробежало возбуждение, пассажи принялись переговариваться, спорить, ругаться, до драки пока не дошло, но это был лишь вопрос времени. Стены завибрировали, внезапно возникшая инерция вдавила людей в кресла, заставила на пару мгновений замолчать. Лишь на пару. Гравитация быстро вернула свое главенство, хотя Крейг отчетливо ощущал, как она меняется – значит, они заходили на посадку, вероятно, швартовались к большому кораблю или станции с доминирующем тяготением.

Снаружи послышался скрежет, пол подпрыгнул, свет замерцал, погас на пару секунд, спрятавшись в алых аварийных лампах. Крейг закрыл глаза, втайне мечтая, чтобы сейчас корпус разлетелся и его, и особенно окружающих выкинуло в ледяной вакуум космоса. Этот кошмар закончился бы за пару вдохов, он не успеет даже осознать, что случилось, как кровь кристаллизуется, пронзив каждую клеточку его тела. Рука, что до сих пор лежала на его предплечье, напряглась, пальцы сжали его плоть, ногти впились в кожу.

«Дженнифер боится летать,» – пронеслось у него в голове, и вызвало непроизвольную улыбку, улыбку, что мигом отдалась болью, душевной и почти физической. Это всё в прошлом. В прошлом. Все моменты, вызывающие радость, любовь, счастье, остались далеко позади, сгорели в пламени ненависти, что теперь неизменно вспыхивала при одном лишь упоминании имени супруги. Еще хотелось убить. Нет, не ее, а тех сектантов, что сотворили с ней это.

Какой-то год назад они были обычной семейной парой, жили в собственном доме на Центавре-Главной, имели работу, увлечения, зеленую лужайку и мечтали о ребенке. Он не мог представить и дня без нее, без искрящихся карих глаз, тонкой полоски алых губ, длинных черных волос, нежных рук, способных творить чудеса. Она была его солнцем – да что там, целой галактикой, – кислородом, без которого нет жизни. Смех, голос, взгляд – погружали в океан блаженства, в котором хотелось раствориться без остатка, стать морской пеной, подвластной воле волн и течений. Они собирались прожить долгую и счастливую жизнь, не сомневаясь, что все будет как в сказке.

Так и случилось. Только в их сказке, как и положено, появился злодей, дракон, что украл принцессу, даже не потребовав ничего взамен. В один непримечательный день Дженнифер пришла домой в полном смятении. Она поведала, что столкнулась в городе с проповедником, что выслушала того из чистой вежливости, просто кивала и улыбалась, желая поскорее отделаться. Но его слова каким-то неведомым образом засели в ее сознании, подобно инфекции начали отравлять разум, прорастая колючими лозами. Ей становилось хуже с каждым днем, настроение постоянно менялось, прежняя жизнерадостность пропала, сменившись раздражением и грустью. Как оказалось, всё не ограничилось лишь одной встречей, почти каждый день ей присылали письма с религиозными текстами, но Крейг довольно долго не обращал внимания ни на них, ни на странные вечерние прогулки, что, как оказалось, были визитами в подобие церкви. Как итог, он потерял жену.

Дженнифер пропала. Не физически. Она по-прежнему была рядом, спала, ела, разговаривала, но внутри это была уже совершенно другая женщина. Прежний блеск в глазах исчез, пропал смех, шутки, даже помада потускнела, из одежды исчезли яркие цвета, и вот в один далеко не прекрасный день перед ним уже сидел совсем незнакомый человек. Он попытался узнать, что с ней произошло, но в ответ получил лишь холодную проповедь. Из ее уст стали звучать еретические мысли, явно вбитые супруге кем-то чрезвычайно умелым и бездушным. Тогда Крейг по-настоящему испугался. Сначала обратился к психологу, но тот лишь развел руками и ткнул в свод законов, разрешавших любую веру. Специалист не увидел никакой проблемы, не забил тревогу, не дал совета, как жить дальше или хотя бы найти в себе силы вернуться домой. Следующим шагом стал поход в полицию. Этим, собственно, всё и закончилось. Его заявление приняли, отправили восвояси, а наутро в его спальне обнаружилась компания крепких мужчин в масках.

- Добрались, - над ухом послышался облегченный голос Дженнифер, она убрала ладонь, щелкнула креплением ремней, но вставать не стала.

Компания в комбинезонах зашевелилась. Кто-то радостно вопил, что теперь они на свободе, других – их было меньшинство – с тревогой предполагали, что тут дело нечисто и лучше бы они и дальше сидели в тюрьме. Крейг был сторонником последних: он точно знал, что ничего хорошего ждать не стоит. Даже при тех скупых фактах, что ему удалось почерпнуть, пока его волочили связанным в космопорт, он понимал – обратного билета отсюда не существует.

Похитители оказались немногословны, но при этом и не особо профессиональны, точно не служители правопорядка. Они временами переговаривались, в основном шепотом, пару раз выходили на связь по рации, и, когда речь заходила о нем, всегда употребляли неприятные эпитеты, едва ли не плюясь от отвращения. Он слышал «луна» и «океан». Дальше все сводилось, опять же, к религии, в сути которой способен разобраться разве что безумный.

В челноке Крейг провел часов двенадцать. Выходило, эта самая луна пряталась где-то в системе Центавра. Еще когда они с Дженнифер переехали на новую, перспективную планету, им демонстрировали презентацию для колонистов с подробным описанием достопримечательностей. Три звезды удерживали у себя четыре мини-Земли и почти дюжину газовых гигантов на разном расстоянии, и у каждого обнаруживался по меньшей мере десяток лун разного размера. Две сотни небесных тел, на которых можно спрятаться от властей и творить все, что душе угодно.

- Сколько заплатил? – громила напротив зло улыбнулся, долго смотрел полными презрения глазами; когда же понял, что Крейг не совсем понял суть вопроса, кивнул на Дженнифер. – За сопровождение.

- Простите?! – супруга подалась вперед. Она, вероятно, никогда прежде не сталкивалась с таким хамским обращением и уж точно не знала, как реагировать на столь оскорбительные намеки.

- А ты? – процедил Крейг, играя желваками. Да, он оказался во всей этой ситуации именно из-за жены и, казалось бы, должен быть равнодушен ко всему, что с ней связано, однако внезапно проснувшаяся совесть и былые чувства не позволили промолчать. Более того, всё его естество требовало защитить родного человека. – Они тебя сопровождают или ты их?

- Эти молокососы мне не ровня, - рявкнул шрамоносный, подался вперед. Ремни безопасности затрещали, изо всех сил пытаясь сдержать гору стальных мышц, и пока им это удавалось. Но лишь пока. – А ты у нас смелый, никак. С виду гражданский, а браслеты как у нас. Что, дорогу не тому перешел? Ну, так языком надо меньше молоть, я тебя научу, как только окажемся в более интимной обстановке.

Крейг подбирал слова. Хотелось сказать нечто такое, едкое, резкое, что выведет оппонента из себя, и одновременно оставить последнее слово за ним. Как назло, в голову ничего не приходило, мысли разбежались, словно котята: пока ловишь одного и сажаешь в корзину, остальные дают деру. Но это ничего, не страшно, он готов был проиграть эту дуэль; самое главное, что уголовник отстал от Дженнифер, и теперь не сможет думать вообще ни о ком, кроме него.

- Господь покарает тебя и тебе подобных, - внезапно выпалила она, сводя на нет все старания. - Это место станет судилищем для вас!

- Так ты из этих, - проскрежетал верзила; мгновение спустя его глаза округлились, на лице вспыхнул оскал – он испугался и всячески старался не показывать этого. – Что ты сказала? Что это за место?!

- Место, где Господь наш приготовил испытание, - Дженнифер вздернула подбородок, на крошечный миг став той, кем была раньше. У Крейга защемило сердце, еще раз напомнив, что тот человек, что некогда заметил эту женщину среди тысяч других, еще жив, пусть ранен, пусть при смерти, но жив.

- Что за место, ответь! Куда нас притащили?! - великан рванулся вперед, потянул к ней огромный руку, несомненно, желая схватить за шею, сдавить до мерзкого хруста и последнего вздоха. Ремни впились в его плоть, раздался треск, крепления заскрежетали, из последних сил цепляясь за металл стены. - Тварь! Я до тебя доберусь…

Крейг боролся с собой. Мог бы сейчас сползти с сиденья, вытянуть ногу, дотянуться до лица уголовника, оставив кровавый след подошвы. От этого стало бы легче. Неплохой способ выплеснуть негативные эмоции, угомонить смутьяна, возможно, стать героем в глазах дамы. Однако именно из-за нее он не стал ничего делать, испугался увидеть ее глаза, увидеть то самое желание помочь «заблудшему», что сменило так необходимую ему любовь.

В шлюз ударили. Проверяли, есть ли внутри воздух, и заодно предупреждали, что собираются войти. Оранжевая братия во главе с бугаем притихла, внимательно наблюдая за люком, как стая собак за дверью, готовая наброситься на грабителя или завилять хвостами, увидев хозяина. Рычаг повернулся, зашипел воздух, тяжелая конструкция отъехала в сторону, впуская поток свежего воздуха с привкусом озона из непроглядной тьмы по ту сторону.

На стальной пол осторожно опустился армейский ботинок, высветился тонкий алый луч прицела. В этой обстановке лишь Дженнифер оставалась спокойной, её расслабленная поза и ровное дыхание сильно контрастировали со сбивчивым дыханием Крейга, с его напряжением, готовностью при первой же возможности ввязаться в драку, пусть зубами, пусть ногтями, но вырвать себе свободу – или пасть в бою. Каков будет итог, его не волновало, об этом подумает потом, когда придет в себя, когда сотрет кровь с лица, с рук и прикинет варианты.

Вошли четверо, в легких черных скафандрах с пистолетами наготове, лица скрыты шлемами. По манере двигаться безошибочно угадывалась армейская подготовка, а значит, побег представлялся все менее и менее вероятным. У таких парней пальцем пошевелить не успеешь, как окажешься скрученным мордой в пол, а сверху еще и ботинок придавит. Встречающие остановились недалеко от входа, бегло оглядели живой груз, посовещались между собой. Тот, что, судя по всему, был лидером, посмотрел на Дженнифер, кивнул, остальные, не задумываясь, взяли на прицел пассажиров, готовые к любой ситуации.

Крейг всматривался в темные забрала встречающих и гадал: они тоже поддались проповедям или их просто наняли, за самые обыкновенные деньги, а не за обещания бессмертия и искупление всех мыслимых грехов? Он не сразу заметил, как супруга поднялась, поправила безвкусное коричневое платье, накинула на голову платок, шагнула к эскорту. В черных перчатках лидера появился карманный сканер, пара движений, и он удовлетворенно кивнул, повернулся к Крейгу, жестом велел встать. Ремни щелкнули, возвращая столь желанную свободу.

- Встать! – приказал лидер. Голос доносился из динамиков на шлеме и звучал как в древнем, еще аналоговом телевизоре. – На выход, руки перед собой! – он убрал пистолет в кобуру, заменив на раздвижную дубинку.

- Тепленький прием, - прокомментировал верзила напротив, удостоив оппонента злорадной улыбкой, - Добро пожаловать на курорт.

Медленно сжав кулаки, Крейг поднялся. От длительного сидения и периодических перегрузок ноги занемели, и первая попытка оказалась неудачной, что вызвало довольный смех у оранжевого контингента. Со второго раза ему удалось принять вертикальное положение, и сделать пару шагов, под прожигающим даже сквозь затемненное стекло взглядом охранника. То, что ему не помогли дубинкой, было настоящим везением, и, окажись он в более интимной обстановке с закованным в малоподвижный скафандр военным, Крейг сумел бы преподать небольшой, но поучительный урок, как не стоит зазнаваться и утрачивать инициативу. Уделив целую секунду мечтам о реванше и торжестве справедливости, он помрачнел, изобразил покорность, подошел к шлюзу, согнулся, дабы снова не влупиться в низкую переборку, и шагнул в неизвестность.

Она длилась ровно два удара сердца, после чего перед ним открылась дверь в «кишку». Гибкая труба, что использовалась для герметичного соединения двух кораблей, в данном случае совершенно не была необходима. Разве что нагнать страху на гостей, не более. Переступив порог, он спустился по небольшому трапу и остановился перед охранником – уже в обычной одежде, но при этом закованной в бронежилет и с акустическим ружьем наготове. Тот указал гостю его место, в паре метров от челнока, где красовались масляные пятна.

Крейг усердно изображал покорность и смирение перед судьбой, а меж тем, стараясь не вертеть головой, осматривал место заключения. Сейчас он находился в ангаре, не слишком большом, челнока на четыре, не более. Однако, помимо шаттла, на котором его сюда доставили, у дальней стены стоял еще один, более легкий, атмосферный; на таком разве что на низкую орбиту подняться можно. Означало ли это, что их привезли на планету? Отнюдь. При каждом шаге он ощущал едва заметные колебания гравитации, из чего можно сделать вывод: корабль висел над планетой – или, вероятнее, луной – и усердно боролся с ее притяжением.

Выхода было два. Один технический, другой основной, и это не считая шлюзовых ворот. Никакого оборудования, площадка максимально расчищена, минимум персонала. Складывалось впечатление, что у «фанатиков» не хватает ресурсов на нормальную эксплуатацию судна, и оно, несомненно, было к лучшему. Крейг помассировал затекшую шею, осмотрел потолок – переплетение труб и кабелей, между которыми затерялся помост для ремонтников. Отличный способ ускользнуть, пара минут – и его уже не смогут отыскать в шахтах вентиляции, а дальше спасательная капсула и путь до ближайшей станции, если, конечно, капсулы они не продали.

Появилась Дженнифер. Она торопливо шагала к нему, теребя воротник от волнения. Поравнявшись, она попыталась взять за руку супруга, но тот отшатнулся. Они встали рядом, и Крейг с неприятным удивлением обнаружил, что замеченные пятна оказались вовсе не масляными, а запекшейся кровью разных оттенков. Многочисленные отпечатки ботинок свидетельствовали о неоднократности её излияния и еще больше убеждали, что живым он отсюда не уйдет.

Раздались крики и ругань. По трапу спустилась оранжевая цепочка, проследовала уже знакомой дороге, выстроилась в линии, замерла. Охранники вышли следом, распределились, чтобы контролировать каждый шаг гостей. Создалось впечатление, что они некогда работали в тюрьме, уж слишком спокойно и уверенно держались в присутствии зеков, знали, что от них ждать. Это осложняло дело. Если «оранжевые» не поднимут бунт и не ввяжутся в драку, шансов на побег не было никаких. Возможно, придется их спровоцировать.

Основная дверь распахнулась. Из динамиков заиграла музыка, торжественная, пафосная, хриплая, дребезжащая. В ангар вошла настоящая процессия, десяток мужчин в коричневых робах с различной утварью в руках, от свечей до планшетов. За ними показался не иначе как павлин или попугай, уж слишком его наряд был разноцветным. Вышагивая, этот невысокий старик с упругим животом и бородой, достававшей до груди, наслаждался представлением, блаженно улыбался, теребил воротник своего пиджака, будто измазанного пятнами яркой краски. Со стороны заключенных раздался смех, прекращенный точным ударом дубинки в живот.

- Приветствую, отступники, - тоном проповедника начал лидер сектантов, - Это большая честь для всех нас, находиться здесь, в этом месте. Вам же оказана несказанная благодать Господа нашего и его Творения, - разведя руки в стороны, он начал неспешно вышагивать вдоль замерших слушателей, но, кажется, те больше боялись дубинок, нежели божественного гнева, - Я смиренно прошу у вас доверия, прошу пойти за мной в тернистый путь, путь к нашему величию.

Голос эхом разносился по ангару, и Крейгу даже показалось, что у этого напыщенного человечка где-то на одежде микрофон. Зрелище, конечно, отдавало душком самодельных театральных постановок, да и текст писался, похоже, на коленке. Для зеков, пару лет проведших взаперти, вполне сойдет, но у обычных людей ничего кроме отторжения и зевоты не вызовет.

- Вам предстоит пройти той же дорогой, что и предшественники, - продолжал спектакль старик, - По пути к истинной вере, что откроет нам врата, покажет сокрытую тайну…

- Ближе к делу можно? – голос шрамоносного прозвучал как карканье ворона в розовом саду, где самым громким звуком был шелест крыльев бабочек.

Проповедник замолчал, остолбенел, медленно опустил руки. Крейг напрягся, поскреб мыском ботинка пятно крови, морально и физически готовясь действовать. Другого шанса точно не представится. Кажется, охранники тоже намеревались что-то предпринять, например, пристрелить смутьяна. Однако «попугай» надел улыбку и неспешно подошел к заключенному, прожигая того холодными, безразличными глазами.

- Вы правы, мой дорогой брат, к чему оттягивать неизбежное. Я понимаю ваше нетерпение, желание поскорее увидеть чудо из чудес. Что же, - он развернулся на каблуках, похлопал ладоши, возвел руки к потолку и замер.

Остальные тоже замерли. Ожидание длилось и длилось, но ничего не происходило. Либо слова его не достигли Небес, либо спецэффекты сломались, но старик и не думал отступать, застыв подобно статуе в нелепом наряде. Пол дрогнул. Створы ангара, скрипя и постанывая, начали медленно разъезжаться. Крейг умер, на долю секунды в его голове возник отчетливый образ, как их всех сдувает в открытый космос, как вакуум радушно обнимает их кричащие тела холодной радиоактивной хваткой. Всего этого не случилось. Он развернулся, с тревогой и изумлением всматриваясь в серые облака, что неспешно плыли по ту сторону магнитного экрана, в сотнях, может тысячах километров под ними. Оттуда на них смотрели вихри, воронки штормов, всполохи молний, расползавшихся, словно плесень, и ничего живого, даже поверхности не разглядеть.

- Вот она! Наше сокровище! Неприметная луна, на которой Господь сокрыл свой дар. И вы, мои братья отправитесь туда, чтобы познать его милосердие.

- А если не захотим? – ровным голосом уточнил верзила, так и не усвоив урок.

- Такого просто не может быть! – проповедник крутанулся обратно, и торопливо засеменил к оранжевой шеренге, - Господь наш готов принять всех, даже отягощенных грехами, нужно лишь опуститься на колени и уверовать, - он жестом указал на пол, и самые сообразительные, опустив взгляды на пятна крови, тут же поняли, какой перед ними открывается выбор. Один за одним, они опускались. К сожалению, болтливый бугай тоже.

Дженнифер подобрав платье, неуклюже встала на колени, увидела, что супруг и не думает проявлять благоразумие, протянула к нему руку. Крейг поиграл желваками, благо время у него было – старик стоял к ним спиной, но если сейчас подчиниться, принять участие в этой игре, сбежать, увы, не получиться. Он соображал, перебирал все переменные, с досадой понимал, что не может, не может поступить иначе. Если ослушается, то вероятно пострадает жена. Что сделает с ней фанатичный сектант за непослушание? Даже если она не виновата? Ответ очевиден. Злобно выдохнув, мужчина медленно, так, чтобы это видели охранники, опустился, не приняв протянутой руки.

- Я очень рад, что вы приняли Господа, - довольно промурлыкал старик, хотя в голосе проскользнула легкая нотка разочарования, - Позвольте теперь рассказать о священной миссии, возложенной на ваши плечи. Вам уготована великая судьба – пройти дорогой реликтов. Там, внизу, покоится Машина, древняя, как сама вселенная. Вам предстоит ее пробудить.

Тишина. Никто не посмел возразить или задать вопрос. Видимо, повинуясь стойким инстинктам, зеки ждали, когда назначат крайнего, и сейчас боялись даже вздохнуть, дабы не привлечь к себе лишнее внимание. Но проповедник и не думал тянуть жребий. Он отошел подальше, смерил хозяйским взглядом своих новоявленных послушников и, бросив охранникам: «Грузите их», - направился к Крейгу.

- Сестра Бенсон, - старик раскинул руки, будто собираясь обнять, но передумал и протянул ладонь с огромным перстнем на костлявом пальце. – Дженнифер, я так тобой горжусь! Горжусь твоей верой и преданностью нашему делу.

Она не ответила, поцеловала побрякушку, смиренно опустила голову. Крейг заскрежетал зубами, скосил на сектанта полные гнева глаза, в мыслях рисуя многочисленные способы расправиться с тем, кто отнял у него самое дорогое. Его пальцы сплелись в замок, который можно было принять за символ веры, которую он будто бы принял; на деле же так было проще контролировать эмоции, перевести всю ненависть в кулаки, сжать их, обнажая сухожилия, до хруста в суставах.

- Мистер Рамос, - проповедник, наконец, заметил и его, повернулся, одарил радушной, опасливой улыбкой, словно милого дикого зверя, подошедшего к кормушке. – Несказанно рад вашему визиту к нам, мы возлагаем большие надежды на ваш потенциал.

Крейг промолчал. Во рту появился резкий, приятный вкус крови, возможно, он прокусил щеку или сломал зуб, даже не заметив этого. Нотки металла на языке холодили разум, напоминая, что он смертен, что может страдать не только морально, что нужно не просто выжить, но и по возможности остаться целым. И что Дженнифер рядом. Только сейчас до него дошло – она не просто сопровождала, она еще и заложник, птичка, посаженная в клетку, выставленная на самое видное место, чтобы зверь видел, помнил, знал: одно неверное движение – и клетка упадет в пропасть.

- Мне, конечно, очень жаль, что наше с вами знакомство проходит в подобных обстоятельствах, но вы сами виноваты. Вместо того, чтобы поддержать супругу, понять ее, примкнуть, вы бросились в полицию, кричали на каждом углу, какие мы плохие. В такой ситуации я не мог остаться равнодушным. Вы могли разрушить жизнь прекрасной женщины, - лицо старика выражало умиление, голос звучал назидательно, с ноткой горечи – ему очень хорошо и умело удавалось смешивать эмоции, играть на чувствах и слабостях. Отличный политик бы вышел. – Но теперь я спокоен, вы оба с нами. И, мистер Рамос, я окажу вам честь, прикоснуться к Машине. Миклос! Подойди.

Охранник, что наблюдал, как заключенных ровной шеренгой ведут к легкому шаттлу, сорвался с места, быстрым шагам подошел, встал рядом с проповедником. Крейгу показалось, что именно этот тип был лидером местных блюстителей порядка. Довольно высокий, хорошо сложенный, двигался уверенно. Сказать что-то большее было сложно: лицо под маской, плотный армейский комбинезон скрывал особенности фигуры, однако, учитывая внушительный арсенал, разбросанный по карманам, ремням и поясу, человек он тренированный и подходил к делу со всей серьезностью.

- Миклос, - старик указал на Крейга, как чемодан, который следовало отнести на помойку – уважительно, но безлично. - Мистер Рамос у нас почетный гость, будь добр, посади его на пташку и поведай о месте, куда он отправляется.

Солдат кивнул. Пожалуй, единственное, что объединяло их – в присутствии Верховного сектанта они не проронили ни слова. Миклос едва дождался, когда проповедник закончит свою речь, торопливо подошел, держась настороженно, выдержал пристальный, презрительный взгляд Крейга, кивнул, указывая требуемое направление. Мистер Рамос, как теперь принято было его называть, не проявил должного понимания, и отказался сотрудничать. Тогда, охранник проявил настойчивость, без лишних церемоний подхватил гостя под локоть, заставляя встать.

Далось это нелегко. Крейг никогда не любил стоять на коленях, поскольку те потом сильно болели, вот и теперь, едва ноги распрямились, в суставы будто воткнули острые спицы. Так его организм выражал свое негодование. Мышцы слегка занемели, но это не помешало бы хорошенько заехать обидчику в живот. Пришлось сдержаться. Дженнифер по-прежнему оставалась в лапах фанатиков, и единственный способ ей хоть как-то помочь – не сопротивляться. Мог ли он помочь себе? Видимо, уже нет.

- Парень, лучше иди по-хорошему, не хотелось бы тебя волочить на глазах жены, - прошептал Миклос. Голос спокойный, чуть хрипловатый, без ноток ненависти или презрения.

Крейг лишь фыркнул. С высоты своих ста девяноста сантиметров он с трудом мог представить, как этот солдат, что был на голову ниже и сильно уступал в весе, будет волочить на себе его тушу. Тут как раз наоборот, Рамосу вполне хватит сил подхватить Миклоса и пронести как невесту до самого челнока. Жаль, руки были связаны. Но в одном тот прав, ему не хотелось доставлять удовольствие старику и добавлять свою кровь в общее пятно на полу. Что же касалось Дженнифер, то едва ли ее будет волновать, в каком именно виде супруга поведут на бойню.

Изобразив покорность, Крейг зашагал вперед, чувствуя, как позади его прожигают взглядами. Заключенных уже успели утрамбовать в старенький и тесный шаттл, конструкцией напоминающий вертолет с выступающими по бокам винтами и реактивными двигателями в задней части. Такие использовались лет двадцать назад, еще во времена его детства и активного освоения планет. У трапа переминались с ноги на нога и явно нервничали двое охранников с автоматами наготове, и беспокоили их точно не зеки.

Рамосу предоставили особые условия – самые удобные места, у окна в носу, спиной к перегородке, отделяющих пилотов от пассажирского отсека. Едва он сел и пристегнулся, двери задвинулись, зашипели, изолируя салон от возможного вакуума. Рядом плюхнулся Миклос, снял шлем, с облегчением стянул маску, постучал кулаком по стене, давая сигнал к взлету.

- Зря вы перешли им дорогу, - начал он под гул прогреваемых двигателей. В возрасте, с седыми волосами и морщинистым лицом, но тем не менее державшийся поуверенней многих молодых, Миклос несомненно был отставником, если не армии, то полиции. Впрочем, мог быть и третий вариант – частник, работал на одну из многих корпораций и решил таким вот образом встретить пенсию. - Это билет в один конец, на моей памяти никто не возвращался с луны, ни живым, ни мертвым.

- А вы помогаете им не возвращаться? – огрызнулся Крейг, не желая слушать напутствия палача.

- Машина сама справляется, - солдат равнодушно пожал плечами, нисколько не обидевшись на брошенную реплику. - Я не враг… точнее враг не я, а «она». Объясню в двух словах: Машина – это нечто потрясающее и жуткое одновременно. Собственно, так ее прозвали технари, пытавшиеся установить контакт – или взломать, тут грань довольно тонкая. Пятьдесят лет назад луну начали исследовать, ожидали найти скалистый булыжник под слоем токсичных облаков, а нашли настоящее сокровище. Тогда же «культ» каким-то образом прознал о находке, не знаю, может, отчет выкрали, может, кто из первооткрывателей проболтался, но они выкупили права на объект и запретили посещение. Люблю капитализм, - он закатил глаза, наполняя слова потоком сарказма, - в нашем участке космоса такое сплошь и рядом, но я вот не слышал ни о чем подобном. Мои ребята от скуки порой строят целые теории, какая корпорация стоит за спинами верующих.

Челнок вздрогнул, качнулся, оторвался от поверхности. Медленно развернулся на месте, поплыл вдоль ангара, постепенно набирая скорость. В окне показались сектанты – вереница прислужников и проповедник, стоявший позади Дженнифер и гладящий ее по плечам. Он что-то говорил. Или Крейгу просто показалось? Конечно же, говорил! «Не переживай, ты всё сделала правильно, это не предательство, он справится и вернется к тебе», - мерещилось ему. Хотелось ударить по стеклу, выбить, закричать, четко и ясно велеть: «Отойди от нее, мразь!». Вот оно, бессилие, полная беспомощность, никчемность, и через пару часов этот самый старик, что отправил ее мужа на смерть, будет утешать уже вдову.

- То, что я тебе скажу, поможет…

- Выжить? - грубо перебил он Миклоса, не зная, на что направить свою злость.

- Прожить на пару минут дольше, - хмуро ответил тот, - Первое, что тебе стоит сделать, так это держаться подальше от агнцев. Пусть делают что хотят, идут куда хотят, просто держись в стороне. Второе, не прикасайся! Все вокруг, как бы обычно это не выглядело, может быть опасным. Третье, вода твой друг, чем ближе ты к ней, тем безопасней.

- Так в этом смысл? Прожить чуть дольше остальных? Гладиаторские бои, только зрители сидят дома на диванах? – Рамос прижался к спинке, ожидая перегрузок. Перед глазами мельтешили оранжевые пятна, заполнявшие весь салон, изредка между ними появлялись темные фигуры охранников.

- Смысл? Я не знаю. в чем там смысл, - он пожал плечами, грустно вздохнул, - Предпочитаю думать, что людей отправляют туда познать нечто за гранью, включить или выключить эту чёртову машину. Но, да, меня порой посещают мысли, что всё это лишь ради забавы, зрелищный способ утилизировать людей.

- Отправлять людей на бойню. Самому не противно? – чуть поостыв, спросил Крейг. За окном появилось голубоватое свечение, шаттл спрятался за магнитным полем, а мгновение спустя врезался в сияющую стену шлюза, отделяющую палубу от пустоты космоса. Поля соединились, слились как тягучий сироп энергии и разошлись. Искусственная гравитация корабля перестала действовать, отдав беглецов во власть невесомости. А дальше, все пространство вокруг заполнили облака, густые, темные, тянущие свои руки вдоль изгиба горизонта. И молнии. Бесчисленное множество вспышек, будто там, внизу, торчали обнаженные провода, питаемые самой вселенной.

- Не думаю, что стоит тратить последние минуты жизни на мою исповедь, - скорее предупредил Миклос, в его голосе послышалось напряжение: тема явно была болезненной.

- А на что еще их тратить? Ты сам сказал, что выжить невозможно.

- Не совсем так, - солдат ткнул пальцем в стекло, прямо перед носом Крейга, - Видишь молнии, они тут постоянно, луна находится в магнитном поле гиганта, поэтому так искрит. Никакие сканеры не пробиваются сквозь такое излучение, сигналы тоже не проходят, никакой связи с внешним миром там внизу не будет. Я говорил, что не видел никого, кто сумел бы обуздать Машину. Кто знает, может, ты станешь первым.

- Мне бы такой оптимизм, а то я всегда чувствовал себя избранным, - скривился Рамос начиная чувствовать, как новая сила вжимает его в кресло, гравитация вкупе с ускорением, две противоположности, что могут разорвать на куски это старое корыто. - Так что такое это ваша Машина?

- Если бы я знал… если бы хоть кто-то знал, - усмехнулся охранник, - Это сооружение из металла, вершина чуть поднимается над поверхностью моря, и это единственная «суша» на всей луне. Небольшая платформа, пару сотен метров в диаметре, усыпанная руинами. Кто или что ее построило, мы не знаем, да и как давно – тоже. «Эти» всерьез верят, что сам Господь велел ангелам соорудить ее, как испытание человечеству: разгадаешь ее тайны – откроешь врата в рай. По мне – бред, конечно. Но пока другие версии большей реалистичностью не отличаются.

- То есть ты мне на полном серьезе говоришь, что там внизу, - Крейг демонстративно ткнул пальцем в пол, - Есть инопланетная машина, которая просто убивает людей? И никто о ней, кроме этих идиотов, не знает? Ни одно правительство, ни единый учёный?

- Да, все именно так, - пожал плечами Миклос – мол, «а что в этом необычного?». - Ты сам скоро все увидишь.

Двигатели внезапно выключились. Настала странная, противоестественная тишина, когда звуками, заполняющими всё, стали биение собственного сердца да редкое, глубокое дыхание. Следом пришла невесомость. Шаттл ушел в свободное падение, погрузившись в беспросветные, густые облака. Сквозь корпус проник свист ветра, оглушающие раскаты грома и молнии. Вспышки мелькали не переставая, освещая темные внутренности челнока не хуже полуденного солнца, выжигали тени и зрение тем, кто не успевал зажмуриться.

- Это всего на пару минут, - прокричал охранник, придвинувшись к Крейгу, дабы тот хоть что-то разобрал, - Местные грозы вырубают всю работающую электронику, приходиться лететь по старинке.

- То есть падать?! А если движок не включится? Парашюты выдадите? – Рамос пытался перекричать звуки апокалипсиса, бушевавшего за тонкой перегородкой металла. Шум, что было довольно полезно, заглушал истерические нотки его голоса. Он, конечно, уже давно смирился с собственной смертью, но до этой минуты она была чем-то далеким и абстрактным, а уж никак не вполне осязаемой перспективой разлететься на кусочки.

- Всегда есть такая вероятность, - хищно улыбнулся Миклос, - Можешь помолиться, если есть кому.

Крейг в первом порыве хотел на него накричать, при втором задушить голыми, пусть и связанными руками. А затем пришло понимание – солдат боится, как и все на этом старом корыте, просто пытается скрыть это по-своему. Сколько ему уже доводилось вот так нырять в газовую пучину с одной лишь надеждой, что механика сработает, что молния не прожжет корпус, что ветер не оторвет лопасть винта? Вполне достаточно, чтобы найти способ спрятаться за улыбкой, колкой фразой или равнодушием.

Разряд угодил в хвост. Шаттл тряхнуло, окружило искрами, и под вопли заключенных выбросило из облаков. В иллюминатор проник мягкий, рассеянный, голубоватый свет, а вспышки и раскаты уносились все дальше вверх. Самое странное – похоже, солнечные лучи не пробивались сквозь толстую пелену местной атмосферы, и их успешно заменяло непрерывное сияние, подобно океану расходившееся волнами по небу.

Взревел двигатель. Ремни врезались в кожу, тело вжало в кресло, навалив на грудь пару десятков кило лишнего веса. Минута, две, и перегрузка исчезла, сменившись слабой гравитацией луны. Снижение замедлилось. Теперь они летели над бескрайней водной гладью. Крейг даже присвистнул: он хоть и вырос на планете, но никогда прежде не видел столько воды, притом ничем не ограниченной. До самого горизонта не наблюдалось ни единого клочка суши. Он смотрел в иллюминатор как завороженный, и ему хотелось увидеть жизнь – птиц, что ловили рыбу, фонтаны китов, плавники акул. Но ничего. Прекрасный, но безжизненный мир.

- Там хоть что-нибудь водится? – наконец спросил он.

- Знаешь, это, пожалуй, самый интересный вопрос из тех, что мне задавали смертники, - нахмурился Миклос, почесав подбородок. – Нет, насколько известно жизни здесь нет, полная стерильность.

- И заселить не пытались? – на Крейга нахлынула волна грусти – столько возможностей открывается для этого места, возможно, самого уникального в известном космосе, но из-за фанатиков абсолютно недоступного. Человечество никогда не упускает шанс упустить свой шанс.

- Вот ты и попытаешься, - мрачно ответил солдат. - Вон там, - он указал в иллюминатор, на крошечную темную точку в голубых водах океана.

Разглядеть что-либо пока не удавалось. Клочок так называемой суши медленно приближался, и пока он не походил на адское место, где гибнет каждый ступивший на поверхность. Что Крейг ожидал увидеть? Классику – голые враждебные скалы, удушливый дым, поднимающийся из трещин, реки лавы, белоснежные скелеты – всё, что вложила в его голову культура, от иллюстраций в книгах до старого кинематографа.

Он покосился на оранжевую компанию. На данный момент все ужасы острова представлялись чем-то нереальным, абстракцией, а вот заключенные, с которыми придется оказаться в ограниченном пространстве, казались куда более существенной проблемой. Рамос представил, чем все закончиться: в физическом плане он превосходил большинство зеков, но одного татуированного громилы достаточно, чтобы свести все преимущества на нет. Увы, без оружия у его нет ни единого шанса.

В этом мог помочь Миклос, но едва ли этот наемник рискнет работой и вот так просто отдаст свой пистолет или хотя бы нож. Впрочем, ему еще повезет, если просто уволят, а не отправят на эту самую луну играть в выживальщика. Должен ли Крейг заботиться о его благополучии во вред себе? Ответ очевиден. Он посмотрел на солдата, прикидывая, что будет проще отобрать, взгляд ненароком остановился на кобуре.

- Даже не думай, - напрягся охранник, - Тебя не выпустят отсюда.

- А почему просто не пристрелить? Зачем такие хлопоты? – Рамос хотел было эмоционально развести руки в стороны, но треклятая лента впилась в запястья, наградишь лишь приступом обжигающей боли.

- Я бы так и сделал, - кивнул собеседник, - Проявил бы милосердие в некотором роде, но, увы, наверху хотят зрелища.

- А-а, - протянул Крейг и отвернулся. Остров был уже совсем близко. Угловатой формы, с неестественно ровными краями, он возвышался над неспокойными водами метра на полтора, и только каким-то чудом волны не заливали его поверхность. Повсюду торчали колонны, беспорядочно, разного размера и формы. Каким бы не был первоначальный замысел, но в человеческую логику он нисколько не укладывался. Материал походил на сталь или алюминий, серебристый, подсвеченный небесными всполохами и казавшийся чрезвычайно хрупким. Вопреки ожиданиям, здесь не было «финиша» - той точки, до которой нужно добраться, чтобы победить.

- И что нужно делать? – Рамос заметил, как зашевелились охранники, когда шаттл наконец завис над одним из краев острова.

- Ничего, просто гулять, изучать руины, - Миклос торопливо пожал плечами, махнул своим подчиненным, постучал по перегородке, давая сигнал. Тут же наружная дверь открылась, впустив внутрь холодный, влажный ветер, оглушающий шум двигателей и вторившие ему звуки накатывающих волн.

Началась высадка. Заключенных по одному подводили к люку, освобождали от наручников под дулом пистолета и «скидывали» за борт. Тех, кто пытался упираться, уговаривали резким словом и дубинкой, и привыкшие к подобному разговору люди покорно прыгали, кажется, даже не зная, на что именно идут. Салон довольно быстро опустел и, как и обещал Миклос, настала очередь Крейга. Он неохотно поднялся, сгорбившись, подошел к краю, выглянул наружу. Первопроходцы уже начали разбредаться, держась поодаль друг от друга. Повернувшись к палачу, Рамос протянул руки, требуя освобождения.

- Всё запомнил? – охранник подошел следом, желая лично проводить подопечного, - Не хотелось бы, чтобы мои наставления прошли даром, - он вынул нож, ухватил Крейга на предплечье, разрезал прочную нить пластика, - Мы будем наблюдать за тобой с небес.

- Это так мило, - огрызнулся Рамос. Сейчас в его крови бушевал настоящий ураган из гормонов, сердце бешено колотилось, в висках пульсировало, мышцы были готовы поднять гору, пробежать по экватору, запрыгнуть на Эверест. Он размял онемевшие пальцы, бросил напряженный взгляд на пространство внизу и схватил Миклоса за руку. Резко дернув, Крейг отобрал нож, и прежде чем солдат успел принять какие-либо меры противодействия, прыгнул вниз.

Низкая гравитация сыграла злую шутку, Крейг приземлился на ноги, машинально оттолкнулся, дабы смягчить назревавшее падение, но вместо этого взмыл в воздух, потерял равновесие, перекувырнулся и упал на живот. Трофей со скрежетом откатился в сторону, едва не достигнув края платформы, куда подступали прожорливые волны.

Секундное промедление – и вокруг с неприятным любопытством начала собираться оранжевая братия. Подскочив, Рамос первым делом бросился к ножу, зная, что только стальное лезвие отделяет его от неминуемой и довольно мучительной смерти. Поэтому, когда холодная рукоятка наконец оказалась в его руках, он выставил клинок, доходчиво объясняя зекам, что лучше им не подходить.

- О! Да у нас тут герой появился, - уже знакомый великан вышел вперед, потирая огромные ручищи. У них с Крейгом был практически одинаковый рост, но вот в массе и силе заключенный определенно выигрывал.

- Бессмертным себя считаешь? – оскалился Рамос. Он переводил беглый, напряженный взгляд с одного врага на другого, готовясь в любой момент перейти в ожесточенную оборону. Терять ему было совершенно нечего.

За спиной взмыл в небо шаттл. Из его открытой двери поглядывали солдаты, кажется, даже делали ставки, кто первый умрет, но, что более удручало, их лица выражали облегчение. Еще секунду машина покружила над островом, занимая все внимание зеков, а затем поднялась слишком высоко, превратившись в темную точку на фоне синего, переливающегося неба.

- Ну вот твои спасители и свалили, - усмехнулся верзила, сделал показательный выпад вперед, желая проверить реакцию жертвы, - Остались только мы, добрые и радушные люди.

- И я буду очень признателен добрым и радушным людям, если они свалят на другой конец этой тонущей «лодки», - Рамос всем своим видом пытался изображать гнев, ярость, отчаяние загнанной в угол крысы, но видимо, выходило недостаточно правдоподобно. Что если они не отступятся? Бежать? Прятаться? Но куда и где?

- Глядите, какие мы стеснительные, небось, штанишки уже замарал, - шрамоносный и не думал сдаваться, напротив, медленными, осторожными шагами приближался, заставляя Крейга пятиться, все ближе подбираясь к краю островка. – Отдай-ка мне эту игрушку, пока не поранился.

- Игрушку, говоришь? Ну, давай сыграем, в дартс скажем? Я обычно в десятку бью, - высоко подбросив кинжал, Рамос поймал его, ухватив точно за лезвие. Во-первых, таким образом он продемонстрировал, серьезность своих заявлений, а во-вторых, в таком захвате куда проще метнуть клинок. И про свою меткость он не врал. - Вот, например, спорим, что с десяти шагов попаду тебе в глаз.

- Ножичек-то у тебя один, - довольно рассмеялся верзила, скрестив руки на груди, - Если я увернусь, ты останешься с голыми руками.

- Правый или левый? - проскрежетал Крейг.

- Значит, не хочешь по хорошему, - самодовольная улыбка сползла с широкого лица зека, - Тебе не кажется, что численное превосходство не на твоей стороне? Или что, одним броском всех нас положишь?

- Зачем же всех, - парировал Рамос, его голос стал спокойней, уверенней. Оранжевая свита явно не горела желанием ввязываться в драку, но и одернуть своего предводителя не пыталась. – Достаточно только тебя.

- Слыхали, парни? Он говорит, что вы ему не ровня…

- Конечно, они ведь добрые и радушные люди, мы найдем общий язык, - Крейг перебил великана, перехватив не только инициативу, но и методы воздействия. Теперь их речи были обращены к «серой массе», от которой и зависели дальнейшие события. – Верно, парни?

- Может, еще в картишки перекинетесь?! – рявкнул зек, плюнул себе под ноги, развернулся, осмотрел команду поддержки и по-видимому не найдя поддержки, обернулся к Крейгу с оскаленной улыбкой, - Миротворец грёбаный! И что ты будешь делать на своём клочке суши?

Крейг не ответил, только пожал плечами, выпрямился, расслабил руку. Великан скорчился от злости, жестами показал, куда посылает оппонента, и растолкав сородичей шагал прочь. Те еще пару секунд смотрели на победителя, оценивали, возможно, прикидывали, смогут ли подкрасться ночь и придушить Рамоса, заслужив тем самым благосклонность верзилы, но в итоге, угрюмо и опасливо направились следом.

- Первый раунд выигран, - выдохнул он, чувствуя, как усталость наваливается на него, вытесняя действия адреналина. Крейг подошел к ближайшей колонне, прислонился, медленно сполз, вытянул ноги. Спину обожгло холодом металла, ветер начал пробирать до костей, брызги мелкой крошкой покрывали кожу, чужой мир внезапно явился ему, показывая своё истинное лицо, нисколько не радушное. Вереница оранжевых комбинезонов разбрелась; ежась, они, тем не менее, старались держаться подальше друг от друга, предпочитая компанию стужи, нежели других людей.

Что дальше? Крейг поднял взгляд к небу. Черная точка все так же весела стервятником под необычайно ярким, сияющим небом, ожидая начала пиршества. Бывает ли здесь ночь, и если да, то насколько она темная? Неуместная мысль заполнила весь разум, отвлекая от цепенеющих пальцев, немеющих губ, пара изо рта. Вот чем все закончится – кровь в его венах остынет, сердце замрет, кожа покроется инеем, глаза остекленеют, обращенные к наблюдающим небесам. Не самая плохая смерть, вот только безумно скучная. Ради этого их собирали и везли в богом забытое место?

Рядом что-то булькнуло. Крейг неохотно повернул голову на звук, хмыкнул. Из небольшого узорчатого отверстия вытекала маслянистая, черная жидкость. На вид походила на нефть или смазку, но более изощренный и творческий ум мог бы сравнить ее с шоколадом или, возможно, изысканным соусом, только едва ли всё это имело ярко выраженный металлический отблеск. Жижа неспешно растекалась густой массой, заполняя полости, неровности, будто ощупывая пространство вокруг норы. Поддавшись любопытству, Крейг поднял необычайно тяжелый нож, ткнул лезвием субстанцию, поводил клинком, ощущая непредвиденное сопротивление.

Кто-то крикнул. Один из заключенных, судорожно размахивал руками, подзывая соплеменников, тыча в небольшую колонну метр высотой. По ней струилась точно такая же жидкость, неспешно, словно застывая на ветру. Зеки собрались кучкой, начали обсуждать, спорить, толкаться. В итоге кого-то одного вытолкнули вперед, заставив подойти вплотную. Для чего? Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, к чему все идёт. Бедолага помялся, пару раз обернулся к товарищам, наконец, смирившись с участью, поднял дрожащую руку, выставил палец, опасливо погрузил его в субстанцию.

Все затаили дыхание, в том числе и Крейг. Он напрягся, понимая, что подобная ситуация просто не может закончиться хорошо, что-то да должно произойти. И ожидания оправдались. Человек вскрикнул, попытался отдернуть руку, не смог, рухнул на колени, корчась от боли. «Не шоколад,» - пронеслось в мыслях Рамоса, он неуклюже поднялся, готовясь реагировать на последующие события. Лужа рядом с ним булькнула, начала изливаться с удвоенной силой, расползаться, ощупывая пространство вокруг.

Химикат? Токсин? Чем бы эта жижа ни являлась, стоило держаться от нее подальше. Крейг посмотрел на брошенный нож, тот неспешно исчезал под густой массой, лишая его спасительного преимущества. Зек снова закричал, выгнулся дугой и вспыхнул. Вспышка на секунду ослепила, разнеслась искрами по округе, порождая причудливые узоры. На месте человека на краткий миг остался обугленный, дымящийся скелет, и тот тут же рассыпался пеплом, подхваченным ветром.

Оранжевые комбинезоны завопили, бросились врассыпную, хотя точно не знали от чего спасаться. Рамос, помня слова Миклоса, начал отходить поближе к краю, надеясь, что субстанция не «дружит» с водой. Остров задрожал. Даже сквозь толстую подошву ботинок ощущалась вибрация. Вот чего так ждали солдаты и сектанты – Машина проснулась и, видимо, решила избавиться от надоедливых, копошащихся на ее горбу людишек.

Волны ударили с новой силой, преодолели прежде неприступный барьер, прокатились по поверхности, намочив обувь. В темных водах мелькнули светлые линии, длинные, быстрые, словно пронесся косяк рыб. Крейг едва успел зайти за высокую колонну, когда из океанской пучины вырвалось огромное щупальце и упало в метре от него. Конечность неведомого монстра шевелилась множеством сегментов, многие вращались, сверкая острыми крючками, перемигивая огоньками, как и положено механизму. На самом конце тентакля с неимоверной силой сжимались и разжимались пальцы, многосуставчатые, способные разрубить человека в один момент.

Чертыхнувшись, Рамос отпрыгнул, едва устояв на ногах на сколькой поверхности. Реагируя на движение, щупальце поползло в его сторону, омерзительно громко клацая металлическими клешнями. Он попытался отбежать, но чудовище предвидело маневр, вмиг свернув в нужную сторону, пресекая побег. Краем глаза Крейг заметил еще одно движение, рефлекторно пригнулся. Темная лента пронеслась как раз над головой, окатив ледяными брызгами. Не желая быть раздавленным, он, не особо раздумывая, помчался к краю платформы, уповая на всё тоже заявление – вода несет спасение.

Его опередили. Поверхность поднялась огромной волной, выпустив очередную механическую конечность. Мужчина затормозил, подошвы заскрипели по мокрому гладкому металлу, он все-таки поскользнулся и рухнул лицом вниз, ударившись носом. Мир на секунду померк, наполнился нестерпимым звоном, во рту мгновенно вспыхнул кровавый привкус. Руку обожгло, и когда Крейг наконец сумел приподняться и посмотреть на свои пальцы, те уже надежно увязли в черной жиже, что, кажется, буравила кожу, пытаясь пробраться в его плоть, до самых костей. Он закричал, перевернулся на спину, пытаясь стряхнуть субстанцию. В лицо полетели соленые брызги – над ним нависло толстое щупальце, суставчатые сегменты которого раскрылись, победоносно клацнули и устремились вниз.

Прошло не больше секунды. Он прогулялся по солнечному парку, держа хрупкую ладонь Дженнифер, смотря прямо ей в глаза – голубые, с темным ободком, словно горизонт таинственной планеты. В зеленой листве щебетали птицы, недовольно замолкая, когда ветерок касался листвы, заглушая их голоса шелестом. Тот же самый ветер теребил растрепанные волосы, игриво бросая локоны на светлое лицо, срывая с губ нежный шепот, робкую улыбку. Руку пронзила нестерпимая боль, поползла от запястья вверх, к локтю, чуть задержавшись, двинулась к плечу. Он бежал по траве. В чистом лазурном небе сияло летнее солнце, ступни касались мягкой, сочной зелени. Вокруг стрекотали кузнечики, порхали бабочки, летали тучные, серьезные шмели. Над всем этим появилась тень, что повиновалась только его воле – воздушный змей, подхваченный восходящими потоками парил над лугом, беззвучно, не нарушая хрупкого покоя. Раздался смех, родители крикнули ему, позвали обедать, ровно в тот момент, когда бумажный ромб дернул за нить, будто требуя свободы, требуя разжать пальцы, выпустить в бескрайнее небо.

Сверкнула молния, оставив в глазах яркое пятно. Рамос перекатился, буквально костями ощутив, как стальные когти вонзились в поверхность за его спиной. Скрежет оглушил, заставив все внутри сжаться, а затем сердце больно ударило, требуя встать и бежать, сражаться до последнего вздоха, как бы тяжело не было. Глотая холодный воздух, он поднялся на ноги, но, пройдя лишь пару метров, снова рухнул на колени. Позади чувствовалось движение – щупальце разворачивалось, ползло по гладкой поверхности острова, цепляясь смертоносными крюками, готовясь к стремительному броску. Крейг не оборачивался, и так понимал, что шансов у него совсем не осталось, разве что выбрать способ, каким умереть. Он успел сплюнуть кровавый сгусток, собрать последние силы, и медленно побежать – каждый шаг казался целым восхождением на Эверест, ноги подкашивались, – но он успел, успел добраться до края, прежде чем смерть настигла его. Сверкнула молния, озарив бушующие волны и встретившую его пучину.

Боль растворилась, едва он оказался под водой. Холод принес сначала всепоглощающую судорогу, за которой вся вселенная перестала существовать, сжалась до крошечного размера, поместившись в груди. Затем пришло тепло, извне, укутав тело онемением, расслабив мышцы, унеся тревоги и мысли о борьбе. Вспышка, и перед глазами открылась потрясающая картина – бескрайняя глубина в которую уходит вертикальное основание острова, оттуда же тянулись тонкие нити – те самые, что все еще буйствуют на поверхности, а здесь, они лишь водоросли, покачивающиеся в незримых течениях. Грудь сдавило. Хотелось сделать вдох, но это желание быстро пропало. Становилось все темней, и причиной была не столько глубина, сколько меркнущий разум, уходящий в ту часть мироздания, из которой когда-то и пришел.

- И всё? Две руки, две ноги… пять пальцев. Почему именно пять? - смутно знакомый голос продрался сквозь тьму. Растормошил, разбудил, развеял блаженные видения. Хотелось отмахнуться, зарыться обратно в покрывало беспамятства, неосознанности. Но голос был где-то рядом, такой странный и целеустремленный. - Несуразица какая-то.

Крейг приоткрыл глаза. Попытался вдохнуть, не получилось. Легкие обожгло, и он согнулся в рефлекторном кашле. Из глотки полилась вода, обжигающая, с кровавыми разводами и черными, масляными пятнами. Жижа, вырвавшаяся из него, мигом собралась в густую лужу, поползла прочь, скрывшись в небольшой щели в поверхности все того же злополучного острова. Луна определенно не собиралась отпускать человека. Рамос сделал глубокий вдох, ощущая, как живительный кислород растекается по телу, возвращая ясность ума. И боль. Он сидел. Прислонившись к колонне спиной, вытянув ноги. Вокруг ничего живого, только колонны, и тени от них.

- А, наконец-то, очнулся, - голос прозвучал совсем рядом, будто из-за спины, - Ну и потрепало же тебя. Это несколько осложнит дело, но выбирать не приходится.

Попытавшись повернуться, Крейг ударился плечом, вспыхнула позабытая боль, и тут же прошла, словно некто выключил мигающую лампочку. Он не чувствовал ничего, хотя должен был. На ум пришла неприятная во всех отношениях мысль: может, это смерть? Может, именно так выглядит чистилище? Ад? От последнего свело пальцы, но, как оказалось, виной стал всего-навсего холод. Слишком морозно было в здешнем варианте Преисподней.

- Ну и мысли у тебя… Нет, конечно, не спорю, повод есть, но чтобы всерьез поверить... Не разочаровывай меня! Включи голову! И нет, ты не мертв.

- Кто ты такой? – прохрипел Рамос, подобрал под себя ноги, схватился за угол колонны, попытался встать. Колено пронзило раскаленной спицей и пришлось срочно возвращаться в исходную позу. – И где ты, чёрт побери?

- Я? - удивился говоривший, оставаясь все так же рядом и в то же время невидимым, - Твой внутренний голос. Совесть.

Крейг скривился, нисколько не поверив услышанному, лишь еще больше возжелав разыскать человека, что издевался над ним, вместо того, чтобы помочь. Если, как выразился незнакомец, «включить голову», то вариантов было совсем не много, а именно – два. Первый: кто-то из заключенных уцелел, вытащил его из воды и теперь по неясной причине развлекается. Звучит здраво, только вокруг, насколько хватало обзора, вся поверхность, что не пузырилась черной слизью, была усыпана пеплом. Здесь не выжил никто. Второй: спустился шаттл, солдаты подняли и приволокли его, привязывать, к счастью, не стали. Следом прибыл один из сектантов и теперь промывал мозги, подготавливая к принятию веры. Звучало более-менее логично, но все же непонятно, зачем столько хлопот ради него.

- Я хоть и приложился головой, но пока соображаю довольно ясно, и твой голос звучит точно не в моих мозгах…

- Вот! Уже лучше, именно они мне и нужны.

- Чего? – нахмурился Рамос, пытаясь найти рациональное зерно во всем этом словоблудии, - Хочешь поговорить? Так изъясняйся понятней, иначе я пойду, у меня полно более важных дел.

- Пойдешь? – незнакомец рассмеялся, смех странным эхом разнесся по острову, в какой-то миг заглушив гул волн и далекие раскаты грома. – Хочешь, я перечислю все травмы, что не позволят и шагу ступить? Ты почти умер, и если бы не я…

- Так кто ты?! – Крейг закричал, вложив в хриплый голос остатки сил. Последствия настигли незамедлительно, он закашлялся, стал задыхаться, жадно глотая воздух. В глазах потемнело, но сознание не потерял.

- Похоже, придется явиться во плоти, - сделал одолжение голос, - Это займет какое-то время, поэтому прошу, не уходи.

Последнее прозвучало как откровенная издевка и, вероятно, именно ей и было. Тип, кем бы он ни был, откровенно раздражал Рамоса, и тот все больше приходил к мысли, что хочет придушить негодяя голыми руками, уж в них-то точно кости были целы. Краем глаза он заметил движение и, уже обрадовавшись, повернулся, вожделея наконец видеть болтуна. Но к такому Крейг точно не был готов. В нескольких метрах от него ползла черная змея. Присмотревшись, стало понятней, что это не что иное как та самая липкая жижа. Теперь субстанция сгустилась в плотную ленту и вполне целенаправленно передвигалась. К ней навстречу из-за других колонн спешили аналогичные объекты, где-то посередине они столкнулись, слились, потянулись вверх, став поначалу высоким сталагмитом, а затем и вовсе отрастив боковые ответвления. Прошло чуть больше минуты, и хозяин острова явил себя, образовав человеческую фигуру на маслянистой поверхности с металлическим отблеском, теперь по плотности больше походившей на глину. Начали проступать детали – одежда, ничем не отличавшаяся от настоящей, лицо обрело вполне узнаваемые черты. Крейг его даже видел, буквально вчера. В зеркале.

- Ну как? – осведомилось нечто. - Да, выгляжу паршиво, но ты сам виноват. А, и прости, не могу передать цветовую палитру, эти малыши не способны на такие излишества.

- И что ты нахер такое? – Рамос вжался в колонну, надеясь, что хотя бы она настоящая, и не превратится в комок слизи. Существо, стоявшее перед ним, говорило его собственным голосом, повторяло мимику, движения и в тоже же время выглядело как ожившая металлическая скульптура с потрясающей детализацией.

- Ох, - протянула статуя, запрокинула голову, опустила плечи, - Я же просил не тупить. Крейг, хватит играть, мы ведем серьезный разговор о серьезных вещах.

- Да ну? – огрызнулся он, подтянул травмированную ногу к груди, ощупал колено. Может, бежать у него и не получится, но доковылять или допрыгать ему было под силу.

- Ладно, ладно, твоя взяла, - черная фигура развела руками, признавая правоту оппонента, - Моя эмоциональная программа чуть перестаралась. Но и ты пойми, я впервые столкнулся с человеком. С живым.

- Тогда начни с простого человеческого обычая – представься, - Рамос, кажется, начал осознавать, что ни одно из предположений не подтвердилось. Перед ним нечто вроде странного рода голограммы, вероятно, работавшая по принципу намагничивания, как «твердые чернила» в электронных газетах. Здешняя технология ушла далеко вперед, и хотелось бы знать, что стало с ее создателями.

- Ты задаешь неправильные вопросы, они меня ранят, - оппонент изобразил обиду, - Но если тебе очень нужно имя, то зови меня Крейгом, думаю, забыть будет сложно.

- На всю жизнь запомню, - процедил он, резким рывком поднялся, прислонился плечом к колене, проверяя колено, извечное, проклятое колено. С какой скоростью может передвигаться эта объемная жижа? И может ли вообще? Эти вопросы, пожалуй, виделись ему наиболее важными, на открытый бой с непонятной субстанцией он рассчитывал, и надеялся, что та «позволит» ему сбежать. Куда? Для начала на другой конец острова. Возможно, удастся привлечь внимание шаттла, который все еще должен быть где-то неподалеку. – Что ты за дрянь такая? Из чего сделан?

- Грубо! – фигура насупилась, скрестила руки на груди, - Я, с твоего позволения, не просто «дрянь», а система коммуникации, призванная наладить контакт с пришлыми существами. Что же касается моего состава, то это, в переводе на язык твоих терминов – высокоорганизованные нанороботы, и они превосходят все существующие у человечества технологии. По крайней мере, известные тебе.

- Погоди, эта жижа… - Крейг, внимательно посмотрел на свою руку, на ладонь, которая угодила прямиком в эту субстанцию. Кожа казалось целой, ни синяков, ни порезов. Но он точно помнил боль, в тот момент его плоть раздирали тысячи маленьких игл. Не могло же такое показаться?

- Я тебя залатал, - пояснил переговорщик, - Заштопал повреждения, что малыши тебе нанесли. Пустяковая задача, твой организм чрезвычайно примитивен, и большинство деталей заменимы.

- Может тогда и колено и мне починишь? - рявкнул Крейг, дав волю гневу. Он понял намек. Сейчас его залатали, а до того эта же субстанция превратила зека в пепел, пропустив через него пару тысяч вольт. Ярость на миг затмила разум, быстро сменившись досадой – его отсюда не выпустят, живым уж точно.

- Это пока не в моих интересах, - надменно заявил истукан. - И если тебе станет легче, то убил тех милых людей не я, а система обороны, восприняв их как загрязнение.

- А я чем ей не угодил? Оказался не по зубам, не подошел по стандартам? Если скажешь, что избран Богом, я сверну себе шею.

- Конечно, нет, - он рассмеялся, заставив Крейга покраснеть, уж слишком не нравилось ему, как это выглядит и тем более звучит. – Это случайность. Ты умудрился выскочить из зоны действия охранных модулей, да к тому же еще и умер. Да, твое сердце не билось ровно четыре минуты. За это время я успел добраться до твоего мозга, изучить его, сделать вывод о твоей безопасности и реанимировать. Можешь поблагодарить.

- Спасибо, - сквозь зубы ответил Рамос. - И что дальше? Я тут заложник? Подопытная крыса?

- Да, - ухмыльнулась его копия, - В некотором роде все это. И теперь давай обсудим твою судьбу. Ты жив лишь потому, что мне это нужно. И я предлагаю тебе выбор, сотрудничать или…

- Умереть, - закончил Крейг, сделал шаг, скривился от боли. Колено было если не сломано, то уж точно вывихнуто.

- Хм, этот вариант я не рассматривал. Ты готов меня слушать? Может, сядешь? - он подождал, пока человек пройдет все стадии принятия неизбежного и когда, наконец, тот сполз на «землю», продолжил. – Ты нужен мне для очень важной цели, возможно важнейшей за историю наших народов. До твоего появления, я спал. Спал очень долго, возможно тысячелетия. С измерением времени на этой планете совсем туго, а по твоим воспоминаниям так и вовсе ничего не понятно. Скажу одно: мне нужно кое-что найти. И ты мне в этом поможешь.

- Конечно, как только выберусь отсюда, так сделаю всё, что попросишь…

- Мы, - поправил его истукан. - Как только мы выберемся отсюда. Я пойду с тобой.

- Пф, - Крейг едва не рассмеялся. - Не обижайся, но в толпе тебе затеряться не удастся, а на моего брата-близнеца ты не смахиваешь, как минимум цветом кожи.

- А у меня будет маскировка, - парировало отражение. - Я буду в скафандре, - он выдержал небольшую паузу, вполне достаточную, чтобы у Рамоса начала шалить фантазия, но все, же не достаточную, для серьезных выводов. - Ты будешь моим скафандром.

- Это каким же образом?

- Вот все разъяснять приходится. Я программа. У меня нет тела, а потому я могу поместиться в очень маленький объем носителя. Кстати, именно такой уже собрали мои малыши прямо у тебя в черепе, подсоединили его к спинному мозгу и прочим центрам. Я буду рядом с тобой, буду говорить, что искать, куда отправиться. Ты станешь моими ногами и глазами. Несложная работа, согласись.

- Стать марионеткой?! – по спине пробежали мурашки, сердце провалилось в самые темные глубины этой проклятой луны. Кажется, смерть уже не была таким непривлекательным вариантом.

- Марионеткой ты станешь, если откажешься сотрудничать. Этот вариант приемлем, но не слишком удобен. Мне придется тратить много ресурсов на то, чтобы двигать твоими конечностями, говорить, изображать эмоции. Непрактично. Поэтому, буду очень признателен, если ты добровольно примешь наше сотрудничество.

- Добровольное рабство? И ради чего? – вопрос был риторическим. Крейг уже начал представлять, как это сотрудничество будет проходить. У него в голове засядет искусственный интеллект и будет, как в компьютерной игре, указывать, что делать. Но другой вариант еще хуже, полное подчинение. Останется ли он в сознании? Станет просто наблюдать, как его руками творятся, возможно, жуткие вещи? Помогать врагу человечества добровольно или стать его беспомощным орудием? Выбор выходил настолько сложный, что мозг просто закипал. Что бы он ни решил, ничего хорошего это не сулило.

- Понимаю. Мой эмоциональный блок вовсю вопит. Но чтоб ты знал, я тебе не враг. Знаю, услышав подобное от пришельца, ты в последнюю очередь ему доверишься. Только в данном случае враг у нас общий. Ты о нем не знаешь, а я практически уверен, что он где-то там. Ждет. Это вопрос времени, когда твой вид на него наткнется. Так что посмотри на ситуацию именно с этой стороны – мы сотрудничаем во благо нашим видам. Если ты хочешь что-то более материальное, то ладно, это место – огромное хранилище информации, целая луна полностью покрыта блоками памяти, вся история, культура, технологии целой цивилизации находятся здесь, под твоими ногами. Я дам тебе доступ к ним. Такая плата тебя устроит?

- Да что мне с этим всем делать? - все блага мира не особо тронули Крейга. Где-то на задворках сознания он понимал, что это необычайно щедрая плата, но более развитые области мозга твердили: слишком легко отделался. И тем не менее условия ему нравились, вернее, если выбор стоял между просто подчинением и подчинением с бонусами, то второй вариант куда предпочтительней. Альтруизм точно не входил в число его основных качеств.

- Творить чудеса. Нести свет знаний своему роду. Но, ладно, если тебе нужные более традиционные ценности, то я смогу осыпать тебя деньгами в первом же банкомате, - оппонент сжалился над неразумным созданием, наконец предложив обезьяне настоящий банан, а не его рисунок. – По рукам?

Крейг отвернулся, прикрыл глаза, стал взвешивать все за и против. Обманывать себя было глупо – он уже все решил, но принять этот выбор оказалось куда сложнее. На выручки пришли традиционные, проверенные временем увещевания собственной зловредной совести, что он обыграет дьявола, найдет лазейку и скинет гнет, вернет себе свободу. Уже было очевидно, что его мысли читают, и утаить такие грандиозные планы невозможно. В таком случает, остается лишь уповать, что всё произойдет случайно, нужно лишь успеть воспользоваться подвернувшимся шансом.

- Хорошо, - Рамос кивнул, сам себя, коря за это решение. - Что мне делать? Как это произойдет?

- Никак, - торжествующе произнес двойник. - Я уже внутри тебя. Осталось лишь наладить дружеский контакт. Или, если не нравится, назови это сотрудничеством, наймом, в конце концов. А теперь, - он сделал театральный жест рукой, колено Крейга хрустнуло, накрыв волной дикой боли длившейся не больше секунду, но все это ничтожное время человеческий крик не стихал, заполняя собой руины, - Вставай!

Пыхтя и стиснув зубы от злобы, Рамос ощупал колено, чертыхнулся пару десятков раз, ухватился за колонну, поднялся. Первый шаг дался тяжело, с опаской, он перенес вес на поврежденную ногу, суставы отозвались слабой ломотой, приятным онемением. Значит, это был вывих. Магия исцеления одним мигом превратилась в совершенно обычное жульничество, дешевый уличный трюк с картами. Получилось пройтись. Осторожно, неспешно, постоянно поглядывая, не попадется ли под ботинок очередная лужа с жижей.

- Я постараюсь на тебя не наседать, - раздался голос, но Крейг его не услышал, скорее, почувствовал, как некое воспоминание, как мысль, которая отличалась от остальных. - Но и ты будь паинькой, просто делай всё, что я говорю.

- И что же ты говоришь сейчас? – он повернулся к черному истукану, но того уже не было, лишь большая, склизкая лужа, торопливо растекавшаяся на множество ручейков. - Какие приказания даете, повелитель?

- Крейг, давай без этого, - голос звучал иначе, без прежних эмоций, почти как механический, словно кто-то просто читал текст из бегущей строки. - Нам обоим будет легче, если ты отнесешься к этому серьезно, как к работе, а не как к наказанию. Твое первое задание – выбраться с луны. Иди к краю платформы.

- Я постараюсь, - фыркнул Рамос, представляя, как это выглядит со стороны – взрослый мужик разговаривает сам с собой, иногда спорит, иногда что-то объясняет. Загляденье для любого мозгоправа. - Но позволь спросить, у тебя хоть какой-то план есть, или мне вплавь нужно добираться до спрятанной на необитаемом острове лодке? Хотелось бы узнать более подробно, хоть в общих чертах.

- Я все продумал, об этом не переживай, - заверил голос. - Ты покинешь это место точно так же, как и прибыл, на птичке. Я ее уже вызвал.

- Каким образом? - опешил Крейг, не совсем понимая, какие отношения могут быть у местного ИИ с сектантами на орбите. Не может же быть вся эта история фикцией? Что фанатики специально посылают людей на смерть – приносят в жертву кровожадной машине, чтобы задобрить, или получить что-то взамен. Идея показалась настолько правдоподобной, что его прошиб холодный пот.

- Мне нравится ход твоих мыслей, но давай оставим подобные размышления до лучших времен.

С этим Крейг пожалуй был согласен. Не место и не время для таких размышлений. Над головой как раз раздался гул, шаттл вынырнул из густого облака, окунулся в магнитное сияние и устремился прямиком к острову. Сердце забилось чуть чаще, наконец-то он покинет это место, вырвется на свободу, пожалуй, лишь мнимую. Наверху встретят солдаты в компании сумасшедшего проповедника, но с ними будет куда проще разобраться, чем с явлениями, которые были непонятны, непостижимы и превосходили человеческие возможности.

Челнок описал дугу. Медленно подлетел к краю, завис, нехотя опустился, выпустил трап. Из люка показались дула автоматов и Миклос между ними. Рамос ускорился. Голос молчал, но точно наблюдал, вероятно, даже потирая виртуальные руки. Ровная походка давалась с трудом, колено пусть и не более, но временами опасно прогибалось и как не хотело перейти на бег, сделать это было просто невозможно. Поэтому каждый шаг сопровождался пылким ударом сердца, что желало поскорее добраться до цели. У самого края он притормозил, опасаясь, что его могут расстрелять, если в планы сектантов не входило оставлять выживших – ненужных свидетелей. Ответом ему была протянутая рука.

- Глазам своим не верю! – Миклос втянул спасенного в салон, схватил за плечи, встряхнул, осмотрел. Солдат боролся с собой, то улыбался, то хмурился, но определенно был рад, - Наверху все переполошились, вопят как ненормальные, чуть ли волосы на голове не рвут. Ох, встречать тебя будут по-королевски, или в их контексте как воскресшего спасителя. Как тебе удалось уцелеть?

«Заключил сделку с дьяволом,» - мрачно подумал Крейг и лишь пожал плечами.