Машина времени на проспекте Ленина

«История жизни домов не менее интересна,

чем исторические судьбы людей.

Мне очень хочется написать книгу

в которой бы прослеживалась от рождения

по настоящее время многообразная жизнь домов и их обитателей.

Интересно, счастливы ли люди, живущие в красивых домах»

Валентин Пикуль

«Время — это замочная скважина.

Иногда мы нагибаемся и заглядываем в эту скважину.

И ветер, который мы чувствуем у себя на лице

ветер, дующий сквозь замочную скважину,

это дыхание живой истории»

Стивен Кинг

ПРОЛОГ

Машина времени существует. Я это точно знаю.

«Эка удивил» скажут мне «Все знают, что машины времени существуют. Те, которые переносят в прошлое, зовутся Воспоминания, которые в будущее – Мечты»

Но нет, я имею в виду не воспоминания и мечты, а самую настоящую машину времени. Правда переносит она людей только в один единственный временной отрезок: конец XIX – начало ХХ века, зато работает безукоризненно и бесплатно. Каждый из нас может ей воспользоваться в любой момент. Ваш покорный слуга проделал это уже несколько раз, благо находится она недалеко. В Томске. И называется «Проспект Ленина»

Это такая длинная восьмикилометровая улица, архитектура которой вообще не изменилась с дореволюционных времён. Доходные дома и купеческие особняки, магазины и склады, общественные и образовательные здания, городская дума и университет, почтамт и гостиница все на своих местах как стояли век с лишним назад, так и стоят, только реклама на стенах другая.

Уникальная улица. Вряд ли во всей России есть вторая такая, за исключением может быть Питера, но тот вообще город-музей.

Не ищите тут следов единого плана застройки. Его нет и быть не может, так как раньше это были три разные улицы, воткнутые одна в другую, как составные части бамбукового удилища.

Поэтому улица то сужается чуть ли не до средневековой ширины, то, абсолютно внезапно, раскидывается широкой площадью, на которой можно, как мы все любим, собрать вполне представительный митинг в поддержку чего-либо.

И уж конечно не увидим мы здесь какого либо единого архитектурного стиля. Всё вперемежку: строгий, массивный, давящий на окружающих Классицизм рядом с деревянными домишками в один-два этажа. И тут же пышное Сибирское барокко соседствует с эстетским Модерном. А по вдоль всей улицы, через значительные промежутки, как часовые стоят краснокирпичные здания с узорной кладкой «а-ля рус», похожие на тюрьму, почему-то построенную с большой любовью.

Неожиданно попадаются на глаза три-четыре «хрущёвочки». Родные вы мои, да зачем же вас сюда воткнули? Вам тут бедненьким плохо. Среди этой каменной буржуазии пропадает куда-то ваше суровое пролетарское достоинство, и выглядите вы как затюканные домработницы, затесавшиеся в расфуфыренную толпу купцов и аристократов.

Удивительная улица. Волшебная улица.

Она разом очаровывает, пьянит, давит, пугает. Очаровывает и пьянит дурманом древности, что невидимыми струями, как газ в шахте, сочится и сочится из старинных стен. И только расслабься на чуть-чуть, только дай немного воли воображению и вот ты уже в XIX веке. Ты только не оборачивайся, не смотри на проезжую часть и ничто, ни одна чёрточка, ни одна примета не скажет тебе про век XXI. Но чем очаровывает, тем и пугает эта томская «машина времени». Жутковато становится, как представишь, сколько эти стены видели таких же суетящихся человечков, как ты и вот эти прохожие! И где те люди? От большинства не только костей - могил уже не осталось. А стены, вот они, стоят. И от меня и от вас, читатель, ни останется когда нибудь ни костей ни могил, ни памяти, а стены этивсё будут здесь стоять и по прежнему взирать с лёгкой чуть презрительной насмешкой на очередную толпу, вынырнувших из Небытия, Очень Важных Людей спешащих куда-то по Очень Важным Делам. Стены знают, что очень скоро все эти люди, как и те, что ходили здесь до них, один за другим канут в ту же Великую пустоту, в то же Небытие из которого по случайной прихоти игры клеток и генов появились здесь. И появятся новые, и через мгновение, тоже улетят в ту же воронку Небытия, отчаянно вопя и пытаясь уцепиться за её стенки , чтобы хоть немного, хоть ещё чуть-чуть побыть здесь. Но тщетно.

А вот эти самые стены всё ещё будут стоять и смотреть. Им надо всё запомнить, чтоб рассказать про это людям. Если, конечно, те захотят слушать. Но это происходит редко. Большинство просто не умеет их слушать. А те, кто умеет, чаще всего не хотят. Им неприятно слышать про то, что эти стены, видели. А ведь порой услышать их так легко.

Особенно поздним зимним вечером. Когда все меньше и меньше становится на улице примет нашего века. А в наступающей тишине, в свете фонарей, плывущем сквозь хлопья мягко падающего снега, медленно начинает работать живущая здесь «машина времени». И вот в этот момент можно расслышать шёпот старых стен. А иногда не только услышать, но и в пугающих секундных вспышках, даже увидеть то, что когда- то видели они.

Попробуем?

Но сначала небольшое уведомление, которое Сервантес поспешил сообщить читателям своего «Дон Кихота» и, которое, я счёл весьма уместным и для моего случая:

«Я знаю, что в этой истории вы найдёте всё, что только от занимательного чтения можно требовать, в изъянах же её, буде таковые обнаружатся, повинен собака-автор, а отнюдь не сам её предмет»

Подписываюсь под каждым словом и зову вас в путь, по волшебному проспекту.

А начнём прямо с дома под номером «один», который своей краснокирпичной тушей будто придавливает к земле улицу с самого края , словно для того, чтобы та не свернулась в рулон и не укатилась куда-нибудь. Это огромное трёхэтажное здание. Краснокирпичная узорная кладка «а-ля рус». Архитектурно здесь какая-то дикая смесь рыцарского замка с прусской военной казармой. Впечатляет настолько, что хочется встать по стойке «смирно», одновременно заложив руки за спину.

Скажи нам, дом, что же ты такое? …. Во как! Теперь нам понятна твоя архитектура. Оказывается ты, когда-то был Генеральным штабом царизма по отравлению русского народа. А маскировали тебя под более скромным названием: Казённый винный склад. И построили тебя в 1902 году. К тому времени на территории нынешней Томской области работали 30 (!!!) вино-водочных заводов с производительностью 3 тысячи вёдер водки в год. Для сравнение: гимназий было всего восемь, а газета вообще одна, да и этого скоро царю показалось много. А вот отравы, наоборот, показалось мало. И тогда воздвигли этот склад рассчитанный на оборот 40 тысяч вёдер водки в год! В десять раз больше! Вот это темпы! Большевики от зависти удавиться должны были – они в Сибири школы с такой скоростью не строили, как ни старались.

Кстати в наше время, памятная табличка, рассказывающая о «40 тысячах вёдер водки» украшает этот дом. Кто бы деликатно объяснил томичам, что это вовсе не те достижения, которыми следует гордиться?

Признаться, даже в наши дни винный склад таких размеров мне не часто доводилось видеть. Говоришь, аж целых два миллиона казённых кирпичей пошло на твоё строительство? Судя по размерам – не врёшь.

А вот соседу твоему, Томского университету и одного кирпичика казённого не выделили. Ну-да, ну-да, я согласен с тобой. Ты или Университет, что важнее? Конечно же ты. Русское правительство в 1905 году так и заявило: «Грамотный или даже малограмотный человек, нравственно испорчен и совращён с пути истинного. Это плевела». (Примечание: Касвинов М.К «Двадцать три ступени вниз», Фрунзе «Кыргызстан»,1989 г. стр. 113)

А вот необразованный, да ещё и пьяный это опора власти. Ему всё, что угодно внушить можно, на всё, что угодно подбить. Он и царя-батюшку любит. Правда он по пьянке всех любит, но царя особо. А всяких там «сицилистов» наоборот не любит. Правда он понятия не имеет, кто они, но надо же по пьянке кого нибудь и не любить.

Поддерживая царизм духовно, алкоголики, изо всех сил, поддерживали его финансово. Чуть ли не треть бюджета царской России это «пьяные» деньги.

Из этих двух причин понятно, что спаивание народа было для царей не просто важно, а стратегически важно. И потому спаивали людей твёрдой рукой. Например, был издан строгий указ, чтобы никто, даже родные и близкие, под страхом тюрьмы(!!!) не смели из кабака пьяницу уводить. Это казне убыток. В каждом кабаке России этот Указ на стене висел и гласил строжайше:

«По Указу Царя и Великого князя Алексея Михайловича всея Руси великия и малыя – питухов от кабаков не отзывати, не гоняти – ни жене мужа, ни отцу сына, ни брату, ни сестре, ни родне иной – покудова оный питух до креста не пропьётся»

Даже войска для насильственного спаивания народа цари не стеснялись применять. В 1853 году крестьяне Ковенской губернии постановили всем миром – не пить и все кабаки в деревнях закрыть. Для царского правительства это было не менее страшно, чем нападение внешнего врага. В решившие «завязать» районы были тут-же введены войска, перепороли пол-губернии и заставили людей пить водку! ( Чернышевский Н.Г «Вредная добродетель», «Русский фельетон», Москва, ГИПЛ, 1958 г.)

Читаешь о таком и глазам не веришь. Как такое быть могло? А это было! И знать мы про это обязаны иначе так никогда и не поймём: от чего люди на Революции поднимаются.

Так, что, как видим, я не сильно преувеличил, назвав этот дом Генеральным штабом. Это действительно был для власти объект стратегического значения.

Справедливости ради скажем, что в 1914 году, в начале Империалистической войны, Николай II решил спаивание народа прекратить. И ввёл «сухой закон». Министерство финансов пришло в ужас и тут же наглядно объяснило царю, что в этом случае войну надо прям сейчас завершать. Ибо дыра в бюджете возникает размером не совместимым с жизнью. Поэтому немедленно вслед указу о «сухом законе» был издан указ о продаже спирта, вина и водки для медицинских и технических целей.

На, что писатель-сатирик Аверченко заметил «Ну, теперь вся России техниками обрастёт»

Тссс, дом начал рассказывать о том, как его строили. Давайте послушаем, тут есть над чем посмеяться. Строил-то его частный подрядчик, питерский купчина первой гильдии Шифманович, но на казённые деньги. А это большой соблазн. Казённые кирпичи день и ночь мурлыкали ласково: «Заплати за нас в три раза дороже. А ещё лучше: купи нас у самого себя».

Ох же вы, гой-еси, деньги бюджетные - семя адово, искушение бесовское! На погибель добру молодцы, знать вы созданы! Какими вы были - такими и остались!

И вот, чтоб лишний раз не вводить купца во грех, назначены были, из числа томских чиновников, специальные надзиратели за строительством. Однако надзирать за постройкой вино-водочного склада в Сибири дело опасное. Чиновники один за другим спивались до фиолетовых чертей, со скоростью удивления достойной.

Когда трезвых в городской управе не осталось вовсе, на амбразуру кинули, тогда ещё совсем молодого, Вячеслава Шишкова, будущего автора «Угрюм-реки». Дескать, если уж и молодой организм не выдержит, то пропади всё пропадом. Надо сказать, со времени ареста Достоевского, будущее русской литературы такой опасности ещё не подвергалось. Но Шишков выдержал, чем доказал , что споить сибирского писателя задача более чем нетривиальная.

Склад таки построили. Правда, какая смета строительства была в начале и какой она стала по итогу, установить мне так и не удалось. Ну, да и чего там устанавливать, и так неясно, что-ли?

А и радости-то в Томске было в день его открытия! Склад с гордостью вспоминает, как в то тёплое летнее воскресенье 1902 года, его украсили зелёными ветками, иконами и государственными флагами. На улицах расставили столы с бесплатной водкой и колбасой. И загулял Томск!

Но только помолясь, обязательно помолясь. Привезли икону Иверской божьей матери, совершили молебен и ээээхх….Не заметили, как и 1903 год наступил.

И в дальнейшем темпа не сбавляли. Только за 1903 год потребление водки в Томске и окрестностях выросло в три раза! Не знаю, статистику по другим годам, да ведь вряд ли уменьшилось. Тяжёлые времена наступили в 1914 году. Как мы помним, с началом войны был введён сухой закон. В Томске спирт можно было купить только в двух аптеках. Для медицинских целей, исключительно для них. Беспокоясь о своём здоровье, томичи покупали его по 14 тысяч вёдер в год.

Конец затянувшемуся паче всякой меры запою положили безбожные большевики. Эти губители души народной слили в Томь все складские запасы спиртного, ироды окаянные, и открыли в нашем собеседнике-складе обувную фабрику. Ну что это, блин, такое? Ни уму, ни сердцу.

В новое время, богопротивную фабрику прикрыли, наконец. Теперь здесь торговый центр и спиртное конечно тоже имеется. Но не в том, совсем не в том количестве как при царе-батюшке. И нам слышно, как склад до сих пор вздыхает о временах, когда он царил над Томском и всей Сибирью, и был для сибиряков как Мекка для мусульман.

Пойдёмте - ка от него, что-то он больно разворчался. Того и гляди всплакнёт от ностальгии, по стариковски.