Машинный

Шёл снег и дорожный поток был плотнее обычного. Я хотел переключить радио на другой канал, когда внезапный голос сказал.

- Оставь эту песню, дай дослушать.

Около подголовника пассажирского сидения сидел гном.

- Ты кто?

- Машинный я.

- Кто?

- Про вагонных слышал?

Я припомнил, что когда-то в детстве в советской сказке такие водились.

- Допустим.

- Ну вот, а я Машинный.

- Угу.

- Ты не угукай, а на дорогу смотри.

Тут сзади бибикнули, и я поспешно надавил на газ, а то уже успел остановиться посреди дороги так меня удивило появление Машинного. Краем глаза я поглядывал на моего внезапного попутчика. Крепкий старичок. Брюки, рубаха, безрукавка. В аккуратно подстриженной рыжей бороде пробивалась седина.

Встреть я такого на улице, меня бы он лишь удивил своей одеждой, но с его ростом в восемь-десять сантиметров он в этой больше фольклорной одежде смотрелся очень органично.

Мы съехали за город и немного побуксовав на съезде, попали в колею.

- Степан, ты не гони.

Я послушно сбросил газ, и мы двинулись, не спеша мимо заснеженных полей и перелесков. Тут и летом машин не бывает, а сейчас тем более.

Машинный иногда вздыхал, но опять сидел молча. А я же не хотел разрушать внезапное ощущение чуда. Мне, сорокалетнему мужику это было очень странно, необычно, но приятно и тепло на душе.

- Ты в этот сервис больше не езди. Тебе полмашины на старые детали перебрали. По мелочи я обратно сменил, но километров через пятьсот она у тебя встанет.

- Как так? Это же официалы.

- Э-эх, таких официалов… - Он погрозил воздуху кулаком. - Не веришь, съезди к другим. У тебя же ещё гарантия.

- Пару дней осталось, специально ездил провериться.

- Вот они такого хитрого и решили проучить.

- Да не хитрый я!

- Знаю. Иначе бы не показывался. Многим людям помогаешь, возишь, делаешь, что можешь для них. Хороший ты человек.

Я почувствовал, что щеки начали гореть, всегда похвала смущала. Ведь просто делаю что считаю нужным и правильным, как воспитали и научили, по-другому не умею.

- Ну я пошёл.

- Подожди!

- Чего?

- Не уходи, давай может поговорим?

- О чём? – Машинный, уже приподнявшийся, сел обратно и внимательно на меня посмотрел ясными голубыми глазами. - На дорогу смотри.

Я начал смотреть.

- Расскажи о себе. А то ты, похоже, обо мне всё знаешь. И спасибо большое за помощь. Обязательно съезжу.

- Завтра?

- Сегодня надо в деревню…

- Знаю, не оправдывайся. – Машинный немного поёрзал. - Так и быть посижу. Завтра посоветую куда съездить.

- Спасибо.

- Мир с тобой.

- Ты есть хочешь? Бутерброды?

- Пойдёт.

Я стараясь не отвлекаться от дороги открыл пакет на пассажирском сидении и достал бутерброд и только тут задумался, а как? Он же почти такого же размера как Машинный. И тут бутерброд исчез у меня из рук и уже оказался в руках Машинного. Тот держал его без видимых усилий.

Я тоже взял бутерброд, и мы солидарно зажевали.

- Я из домовых. Мамка домовой была, а отец главным по дворам. Мы с братьями, сёстрами над сельчанами любили подшутить. Молодые были. Потом подросли. Помню свой первый дом. Хозяйка-красавица, муж-кузнец. Детки, внуки хорошие у них были. Я их на племянника оставил, а сам ушел с переселенцами на новое место.

Ух, сколько битв было с лесной житью и нечистью пока мы обосновались. Сначала частокол с двором, потом село, а там и городом назвались.

Молодые домовые также потешались над местными жителями. А кто постарше видел, что уже они над нами смеяться стали, да потешаться. Забыли уважение, почести оказывать перестали.

Потом электричество пришло и техника умная. Людям помощь, считай, и не нужна стала.

Кто молодые, тоже стали более самостоятельными, а вот из старых - озлобились многие. Сидят теперь по старым деревням да сёлам, чахнут.

Машинный говорил, глядя прямо перед собой, погруженный в свои воспоминания. Но тут он встряхнулся и огляделся по сторонам.

- Ты по старой дороге не едь, Лихо там завелось. Летом-то оно сидит тихо, а сейчас, когда метель да стужа, может и вылезти.

- А чем оно опасно?

- Колесо проколет, холодом спеленает, и поминай как звали.

На развилке мы свернули на новую дорогу. Вдвое длиннее, но безопаснее.

- А Машинным ты как стал?

- У прадеда твоего изба погорела. Только грузовик и остался. Я в него и ушёл жить. Сначала тяжело было, а потом обжился, в узлах, смазках стал разбираться. У отца твоего грузовик хороший был. Большой, надёжный, немецкий. Только масло иностранное, мучился я от него икотой. Ушёл жить в легковушку и не уберёг твоего отца.

Ты прости меня. Я на своё место никого не нашёл, личные неудобства главнее службы поставил.

Я краем глаза видел чуть не плачущего Машинного.

- Мне потом другие Машинные рассказали, что сгубила его нечисть на дороге. Не туда поехал. Будь я рядом, отговорил бы. Он в приметы верил - там постучать, тут поскрипеть. Степан, извини меня.

Помнил я и отца, и его фуру. Десять мне было тогда. Нам с матерью сообщили, что фура его с трассы сошла. Сгорела целиком, даже хоронить нечего было.

Злые языки говорили, что напился и ушёл с дороги, но мы знали, что батя в рот спиртного совсем не брал.

Машинный сидел молча, краем глаза я видел, что слезинки стекали из глаз и терялись в его бороде.

- Тебя звать-то как?

- Алексей я, сын Кузьмая да Варвары.

- Значит ты у меня из семьи только и остался Алексей. Не вини себя. Мать вот тоже винила, много говорила, что не хотела отца отпускать, отговаривала. Только упёртым он был очень. Что-то сильно ему в той поездке надо было. Помню он так и говорил "надо" и "надо". Думаю, вместе вы бы там остались, и никто бы меня сегодня не предупредил и про машину не рассказал. Спасибо тебе.

Я протянул ему руку. Хоть он и пожал только палец, или скорее, крепко ущипнул, я почувствовал, как будто душу теплом обдало и в груди тепло поселилось.

Не один. Хорошо.

Пурга усилилась, снег так налип на дворники, что почти ничего не было видно. Я начал притормаживать, чтобы остановиться и почистить их.

- Степан, не останавливайся. Чую - Лихо. Машине, пока я тут, оно повредить не может, вот и старается ослепить, чтобы с дороги съехал.

- И как ехать?

- Потихоньку, я говорить буду. - Глаза Алексея как будто немного засветились, и он стал говорить. Правее, левее.

Ехать стало очень тяжело. И хотя я знал, что ехать всего пару километров, на это ушло десяток минут.

- Всё, можешь остановиться. Почистить.

Я остановился. И вылез из машины. Снег еле шёл. Мы стояли около крайнего дома деревни. Машина вся была в толстом слое снега. Почти полноценный сугроб на колёсах. Одной очисткой стекла я не ограничился и, достав щётку, счистил всё.

- Замёрз? - В глазах Алексея было неподдельное участие.

- Немного. Спасибо тебе.

- Пожалуйста. Поехали. Что-то это Лихо больно обнаглело. Летом, когда были, я местным предлагал на него сходить, да они отказались. А теперь как бы поздно не было. Больно силы много у него.

- И что делать?

- Решим. Ты не беспокойся. В дом с домовым оно не зайдёт, да и черту деревни не переступит.

- Точно?

Алексей лишь что-то пробурчал на вопрос.

Мы же добрались до дома. Машину я оставил около ворот, какой смысл расчищать снег во дворе? Всё равно утром уедем. Калитка открылась, не скрипнув. Хорошо.

Намело знатно, до середины бедра. Пришлось прокладывать траншею и отгребать снег от двери.

Дом встретил стылостью и тишиной. В этом году я по осени не приехал, окна вторые не поставил. Холодно будет, нужно обогреватели из чулана доставать. Оглядываясь, я увидел как Алексей входит в избу. Точнее, он замер при входе и низко поклонился в центр дома и лишь потом зашёл. Я удивленно за ним наблюдал.

- Бабка твоя была знахаркой. Помогала и людям, и нашим. Большим уважением пользовалась. - Сказав это он исчез, а за печкой зашуршало и загремело.

Бабушка, дедушка. Давно их нет. Раз в сезон я приезжал, чтобы проверить дом, починить если что нужно. Пыли почти не было, да и от кого ей взяться. Осмотрев окна, я полез в чулан за обогревателями.

- Степан. Лучше печь затопи. Я в прошлый раз смотрел. Чистая она. Лихо, конечно, доступ на территорию деревни не имеет, но с огнём оно все же спокойнее. Я пойду с местными посудачу. - Сказал и исчез, лишь приоткрылась на мгновение дверь.

В доме дров не было, пришлось идти в сарай.

К моменту, когда Алексей появился вновь, уже стемнело, а от печи комната хорошо прогрелась. Я же уже успел проверить весь дом: подпол, комнаты, крышу. Всё везде было в порядке. Думается теперь я знаю кому должен был быть благодарен за такую хорошую заботу о доме. Не я один сюда приезжал, смотрел, чинил.

На столе стояла еда, чай, сладкое. Нашлись запасы в шкафах. Алексей остановился около стола, о чём-то явно задумавшись.

- Присаживайся, угощайся.

- Ась? - Алексей оказался стоящим на столе, а под ним была расстелена салфетка. - Спасибо.

- Что говорят местные?

- Ничего хорошего. Людей живёт всё меньше, сам знаешь. Дома пустуют, вот пара домовых и одичала, в лес ушли. Похоже, они Лиху дорожку и показали в деревню, через защиту провели. Теперь по деревне ночами ходит, пугает. Пока никто не пострадал, но сколько это продлится, кто знает. – Он пожал плечами.

- И что делать?

- Никак помочь хочешь? - Голубые глаза как будто просветили меня насквозь.

- Хочу.

Алексей надолго задумался, иногда солидно поглаживая бороду и смотря на меня. Наконец налил себе ещё кружку чая и заговорил.

- Хорошо. Будешь наживкой.

- Как-то неприятно звучит...

- Если хочешь принести пользу, то другого варианта нет. Нужно выманить Лихо, а мы с местными домовыми его поймаем.

Я задумался. Становилось страшно от мысли выходить куда-то в темноту и ждать чего-то неизвестного. Но, если я могу помочь людям, то разве я могу поступить по-другому?

- Хорошо.

- Спасибо. Нужно будет пройтись по деревне. - Алексей соскочил со стола. – Я всем расскажу, мы подготовимся, и я вернусь за тобой.

Оставшись один я стал ждать.

Миновала полночь, когда мне показалось, что за окном прозвучал крик. Накинув куртку, я вышел на порог. Метель унялась, но шёл густой снег и фонарь над крыльцом освещал всего лишь пару метров. Я опять услышал крик. Может Лихо напало на кого-то другого? Уже хотел броситься бежать, но что-то внутри меня дёрнуло пойти в дом. Схватив веник и намотав на него тряпку, я поджёг в печки импровизированный факел, после чего выбежал за калитку.

Куда?

Снега намело по пояс. Круга факела хватало всего на несколько метров. Я решил идти к окраине; если Лихо приходит из леса, то скорее оно будет там. Пройдя пару метров я услышал крик из-за спины.

Ошибся. Развернувшись я стал поспешно пробиваться в сторону центра деревни. Метров через пятьдесят наткнулся на ещё одну траншею. Кто-то уже тут прошёл, теперь можно было двигаться быстрее.

Факел уже начинал гаснут, когда в круг света попал лежавший в снегу человек, а затем и тень за ним. Тень была в высоту метров пять. Как только свет попал на неё, она отшатнулась от человека, а потом поднялась и сразу стала вдвое больше. Там, где, у обычного человека должны были бы быть глаза, у неё горел один белый огонь. Он мерцал и переливался сине-белым цветом.

Я отшатнулся. Лихо продолжило стоять на месте. Я выставил перед собой уже догорающий факел, и на него попало чуть больше света, но даже это заставило его отшатнуться. Сделав пару шагов навстречу, я отогнал лихо и приблизился к упавшему. Это был мужик в тулупе; он тяжело дышал и судя по винному духу вряд был способен сам отсюда уйти.

Не знаю, что я бы стал делать, когда факел погас, но тут мимо меня с криком «Степан держись», что-то очень быстро пробежало и остановившись между мной и Лихом кинуло в него уголёк. По виду оно взревело от боли, но не издало ни звука. Закатавшись по снегу Лихо скинуло с себя уголёк и стало подниматься. Тут снег вокруг него взметнулся вверх и из-под снега выпрыгнули ещё домовые, которые начали кидать новые угольки, а несколько из них потащили мужика к ближайшему дому.

- Степан, давай домой и не выходи.

Я запустил уже еле тлеющий факел в Лихо и припустил к дому.

Вокруг меня была темнота, и я смог добраться до дома лишь благодаря тому, что оставил дверь открытой и проём дома было видно с дороги.

Забежав в дом и подхватив ведро, я стал засыпать в него угли из печи, а затем поспешил обратно.

Ситуация рядом с Лихом была неприятной. Несколько домовых лежали на снегу, рядом с ними стояли другие, у которых в руках были угли, но они их не кидали, а лишь огораживали территорию. Казалось, что Лихо окружено этими огнями, но тьма вокруг как будто уплотнилась и чего-то ждала.

Прямо с разбега я запустил в Лихо ведро с углями. Ведро, попав в Лихо, рассыпало угли, и вот тут оно взревело. Меня повалило от силы звука. Домовые застыли на мгновение, а потом кто-то из них крикнул «Ломай забор», и они исчезли. Вокруг раздался треск, а затем в Лихо полетели части забора.

Какое-то время оно ещё пыталось сбить огонь, но потом окончательно повалилось на снег, и домовые быстро закидали его сверху разными палками и дровами. Огонь разгорался всё ярче и ярче, переходя из жёлто-красного в ослепительно белый свет. А потом с треском взметнулся на десяток метров вверх и опал, оставив после себя еле тлеющие угли.

Рядом со мной появился Алексей.

- Вставай, надо в дом возвращаться.

- А остальные? Надо помочь…

- Не волнуйся, о них позаботятся.

Я кивнул и поднявшись пошёл к дому. От нервной встряски меня начала пробирать дрожь, и я очень обрадовался заваренному чаю, который оказался на столе. Меня сморил сон, и Алексея я так и не дождался.

Наутро была отличная погода. Пройдясь по деревне, я не нашел следов ночной битвы. Мне повстречались соседи, но никто не обмолвился о криках или шуме ночью. Вернувшись в дом, я увидел на столе нетронутую еду, которую приготовил для Алексея.

Пока я чистил машину и закрывал дом у меня было тяжело на сердце и только когда я вернулся к прогретой машине, то увидел под дворником визитку автосалона.

Что-то чудесно-страшное ушло так же мгновенно, как и появилось, главное оно было.