Маска

Утро. Понедельник. Разве может хороший день начинаться с понедельника? Я как обычно проснулся рано утром, чтобы собраться в одно очень увлекательное место. Место, в котором полно разнообразия и ярких красок – работа. Пробуду я там не менее восьми часов. Меня это уже бесит, но ничего не поделаешь.

Выйдя на улицу первым меня встретил ослепительно яркий солнечный луч, который я уже проклял за одно его появление. Это же надо так слепить человека, который только что вышел из своей тёмной берлоги. Идя дальше я заметил, как меня начало всё раздражать: вечно проезжающие мимо машины, гул которых разносится не менее чем на четыре квартала. Они будто специально так делают, меряются чьё корыто будет кричать громче; детский плачь, доносящийся прям до недр моего мозга. Когда они уже успокоят своих детей? Им самим не надоело это всё слушать?

Меня зовут Кагеру. Иронично, да? Имя, означающее что-то вроде «мираж», «отражение»… Может, поэтому я всегда чувствовал себя чуть-чуть призраком среди других. Я тот, кто умеет подстраиваться. Улыбаться, когда нужно. Шутить, когда ждут. Делать вид, что мне всё интересно — хотя внутри уже давно пусто. Иногда мне кажется, что я и не человек вовсе, а просто маска, которую однажды кто-то забыл снять. Я — привычка, роль, повторяющийся узор. Я точно знаю, как должен себя вести. Вот только с каждым днём вспоминать это всё труднее.

В таком состоянии я дошел до самого здания где я работаю. Перед тем как я переступил порог я трижды проклял это место в надежде, что сюда я больше не вернусь, но стоило мне переступить порог…

«Аяно» О, ты вновь приходишь на работу в хорошем настроении! Это так здорово!

«Кагеру» А разве у меня бывают плохие дни?

«Аяно» Надеюсь, нет, ха-ха! Давай тогда продолжим работу в таком же хорошем и позитивном настрое! Ведь так мы сможем куда быстрее закончить наши сегодняшние дела.

«Кагеру» Да, конечно, я всегда за!

Аяно… Она солнечная. Нет, даже не так — она умеет быть солнечной для других. Та, кто всегда подбодрит, спросит, как ты, похвалит твою работу. Я знаю её уже не первый год, и иногда кажется, что она слишком хороша для всего этого серого мира. Но знаете, что странно? Чем больше я наблюдаю за ней, тем чаще ловлю себя на мысли: а какая Аяно, когда никто не смотрит? Та ли она улыбчивая и лёгкая, какой хочет казаться? Или под её солнечным лицом тоже есть свои трещины? Я не знаю. И, может, никогда не узнаю.

День проходит, как и всегда: работа, шутки, привычные фразы. Люди смотрят на меня, улыбаются в ответ. Им нравится этот человек. Но почему же мне тогда так неспокойно? Почему меня сегодня так все раздражает. Ранее мне было безразлично на то, какие звуки меня окружают, какие люди. Я раньше не зацикливаться на подобном, но сегодня…Сегодня какой-то другой я…незнакомый Я…Впрочем, мне сейчас не до этого, мне нужно как можно быстрее свалить с этого места, дабы по скорее остаться наедине со своей любимой - кроваткой. Я так не люблю дни, когда нас разлучают.

«…»

Вторник. День, который будет уже лучше даже по названию, но всё также тяжело начать полноценную работу. Куда легче становится ближе к среде или четвергу, как мне кажется. Но до этого момента ещё нужно дожить, ещё нужно «дотерпеть»…

Выйдя на улицу я вновь окунулся в это звуковое блаженство: детские крики, гул машин, куча раздающихся телефонных звонков. Классика.

В один момент моё внимание забрала другая ситуация. Я всё же задался вопросом: «Почему меня так всё раздражает?». Буквально недавно я вёл себя как обычно, так как привык с теми или иными людьми, но сейчас…Как только переступаю порог офиса, так сразу становлюсь совершенно другим человеком, будто меня подменили. Скорее всего это из-за большой нагрузки, я банально устаю на работе и не могу нормально отдохнуть дома. На нас повесили кучу работы, так ещё и указали максимально короткий срок на её выполнение, как тут будешь психически здоровым? Думаю через пару дней это всё пройдёт, и я буду жить как раньше. Как раньше…Эта фраза пронеслась эхом по ему разуму, оно было настолько сильным, что после этого у меня появилась резкая головная боль.

«Кагеру» Ай…

«Аяно» Кагеру! Что случилось? Тебе плохо?

Только её здесь не хватало, нужно что-то делать…

«Кагеру» Нет, всё хорошо.

Сказал я непринужденно с небольшой улыбкой на лице.

«Кагеру» Просто камень попал в туфли, от чего у меня и появилась резкая боль.

Для правдоподобности я быстро схватил небольшой камешек, что валялся неподалеку и показал ей.

«Кагеру» Вот, видишь. Сейчас уже не будет тревожить.

«Аяно» Вот оно что…А почему ты тогда за голову схватился?

Чёрт….

«Кагеру» Да я это…

Что могло меня заставить резко схватиться за голову? Точно!

«Кагеру» Вон видишь то окно?

Я указал ей на окно, которое было над нами.

«Аяно» Да, вижу.

«Кагеру» С него что-то то-ли капнуло, то-ли упало, и я почувствовал небольшой дискомфорт, вот почему я и схватился так резко за голову. Не идти же мне вечно ёрзая, чувствуя дискомфорт? Ха-ха-ха!

«Аяно» Вот оно что. Тогда да, действительно. Зачем идти в дискомфорте.

«Кагеру» Вот и я о том же! Пошли скорее, а то ещё опоздаем.

«…»

В офисе всё было как обычно: приветствия, шутки, обыденные разговоры. Но, проходя знакомыми коридорами, я ощущал себя будто туристом в чужом городе. Всё знакомо — и всё не моё.

Тут я увидел Аяну, которая шла в мою сторону, и чтобы избежать вновь неловкого диалога я решил проявить инициативу.

«Кагеру» О, Аяно! Как дела с отчётом тебе всё ещё не нужна моя помощь?

«Аяно» Помочь с чем?

«Кагеру» С отчётом, ты мне говорила, что тебе дали какой-то отчёт, но, цитирую: «Я не знаю, справлюсь ли я с ним, поэтому, можно я попрошу у тебя помощи, если мне будет что-то не понятно?».

«Аяно» А, ты за этот отчёт. Так он был месяц или два назад, мы же ещё с тобой ходили в кафе отмечали это событие. Как раз совпало с тем, что и твою презентацию хвалили. Мы оба над ними долго работали, поэтому и решили зайти после работы в кафе, недалеко от моего дома.

«Кагеру» А…

Чёрт-чёрт-чёрт!

Я совсем этого не помню. Пытался избежать одной ситуации, попался на другую. Как мне теперь показать, что я нормальный? Может, лучше сказать правду? Да, думаю так и сделаю.

«Кагеру» Да? Прости, я что-то совсем с этой работой потерялся. Мне столько нагрузили работы, что я не помню уже эти коридоры. Будто я впервые здесь.

«Аяно» Может тебе тогда лучше взять это всё на дом? Если ты сильно в офисе устаешь.

«Кагеру» Нет-нет! Я уже сегодня думал со всем закончить. Не переживай, это всего лишь небольшая усталость. Завтра буду как огурчик, обещаю!

Она смотрела на меня чуть дольше обычного. Словно пыталась понять, правда ли я не помню… или притворяюсь. И вдруг её лицо чуть потемнело — как у человека, который вдруг понял, что рядом с ним не тот, кого он знал.

«Аяно» Только не сиди сегодня слишком долго…

«…»

Чёрт, это было слишком странно. Почему я вообще решил об этом спросить её…Ладно, главное что вспомнил про отчёты, которые завалялись у меня здесь. Думаю они и есть той причиной, по которой я будто сам не свой.

«…»

Я добрался домой. Бросил сумку, не разуваясь прошёл в комнату и упал лицом в кровать. День закончился, но тишина в голове не наступила. Внутри будто кто-то продолжал громко жить.

Я встал и направился к зеркалу. Уже из коридора увидел в нём своё отражение, и — почему-то — сразу замедлил шаг. Оно было таким же, но в то же время… не тем. Я подошёл ближе. Улыбнулся. Ответная улыбка вышла натянутой. Я провёл пальцами по щеке. Гладкая кожа, никаких шрамов — только… тело под ней будто не моё. Это ощущение не покидало меня. Уже несколько дней проходя возле каких-либо зеркальных объектов я замечаю одну и ту же картину: натянутая улыбка, тело будто не слушается меня, оно словно слушается кого-то другого…другого меня. Только у меня один вопрос –«как?». Как такое возможно? Этого раньше не было…или же…Вдруг я уже несколько лет живу в «оболочке» другого «себя»?

Мне стало очень жутко от этих мыслей и по телу прошли мурашки и будто подул ледяной ветер.

У меня столько вопросов…Почему я словно начал забывать свою жизнь ранее.Недавние события — ещё как-то вспоминаются. С усилием, но вспоминаются. А вот пять, десять лет назад — туман. Молочный, вязкий. Там — ничего. Как бы я не старался, как бы я не пытался найти вещи, что могли быть «порталом» в тот или иной период жизни – всё тщетно. Я вижу лишь сплошной туман, а сны мне уже давно перестали сниться, я уже привык к «телепортам» на следующий день. Но началось это лишь недавно, но, почему?

Этот вопрос снова пронёсся эхом в моей голове. Я чувствовал как каждый уголок слова будто ударялся о стенки моего сознания. Я резко упал на колени от головной боли, она была куда сильнее нежели тогда на улице.

«Кагеру» Значит она усиливается…

Пробормотал я.

А ведь и вправду. Она усиливается. Мне это не нравится.

С этими тревожными мыслями я решил покончить и лечь на кровать.

В попытках заснуть меня всё преследовал лишь один вопрос: «почему?». От чего заснул я довольно таки поздно, но всё же мне удалось это сделать.

«…»

Проснувшись, я ощутил, будто попал в дежавю. Всё вокруг казалось пугающе знакомым: те же детские крики за окном, ревущие автомобили, один в один повторяющие вчерашнюю симфонию раздражения, даже лай собак — всё звучало так, словно мир застрял в петле. Или, быть может, это я застрял?

По улице шли будто одни и те же люди, я словно их видел вчера, в то же время и они были одеты в ту же одежду. Но я пока старался не заострять внимание на этом, ведь у меня есть проблемы по важнее – Аяно. Она стала какой-то странной. Часто смотрит на меня, пока я что-то делаю; когда мы общаемся, то поддерживает зрительный контакт дольше обычного, да и в целом за ней я начал замечать много похожих «изменений». Интересно, она и вправду догадывается, или пока что в раздумьях и хочет как можно больше понаблюдать за мной и моим поведением? Если это так, то нужно вести себя как раньше. Как раньше…Сказал так, будто знаю как это сделать.

«…»

Придя в офис я начал «избегать» Аяно. Не потому что я на неё обиделся или что-то в роде, как раз наоборот, мне не нужно с ней лишний раз пересекаться. Остальные в офисе даже не замечают, что со мной что-то не так: я всё так же приветлив со всеми, поддерживаю диалог и могу разбавить его яркими красками. Всё шло идеально, до одного момента.

В очередной раз сев за своё рабочее место я увидел файл на рабочем столе.

«Кагеру» Отчёт 23.07.2024. На тему…

И что это? Откуда это взялось?

Я сидел несколько минут и не мог понять, что это за файл. Может я сел не за свой компьютер? Обернувшись я увидел как все уже сидят по своим местам, и «пустующих» мест не видно. Тогда я решился задать вопрос коллеге.

«Кагеру» Эй, приятель, а ты не видел никого за моим рабочим местом?

«Коллега» Да нет, вроде в зале никого не было пока был перерыв. А чего случилось? Какие-то изменения в отчётах появились?

«Кагеру» За это я пока не знаю, просто увидел у себя странный файл под названием «Отчёт 23.07.2024. На тему…». Я не помню чтобы создавал его.

«Коллега» Дай-ка взгляну.

Он с явным интересом поднялся со своего рабочего места и с полной решимостью начал идти ко мне.

«Коллега» Так это у тебя файл с твоим месячным отчетом, вот же смотри.

Он протянул мне лист со всеми работниками и их темами для отчётов. Я взглянул на дату и увидел число 01.07.2024.

«Кагеру» Вот оно что…

«Коллега» А ты чего, ещё не сделал его?

Чёрт, я не то что не сделал его. Я даже понятия не имел о его существовании до этого момента.

«Кагеру» Да нет, что ты. Я просто думал , что это кто-то из вас по ошибке взял мой компьютер для быстрого создания чего-либо, ну пока под рукой был. А мой отчет сохранен у меня дома, я над ним работаю не только здесь.

Ложь. Явная. Открытая.

«Коллега» Вот оно что, ну ты смотри, у тебя осталось буквально неделя, успеешь? Помощь не нужна?

«Кагеру» Да нет, что ты, я как раз уже заканчиваю её. Сегодня завтра сдам это тому…

Кому? Как зовут того, кому я должен сдать свою работу?

«Коллега» Кому?

Думай, думай, думай! Ищи подсказки. На том же листке бумаги я увидел инициалы. И.В.Йорихаре.

«Кагеру» Вот как раз Йорихаре и хотел занести.

«Коллега» Йорихаре? Нашей бухгалтерии? А зачем ты ей будешь заносить его? У тебя разве куратор не Аори?

У МЕНЯ КУРАТОР ПО МЕСЯЧНОМУ ОТЧЕТУ АОРИ? Спокойно, спокойно…

«Кагеру» Ну да, у меня все таки там месячные расчеты! А как я могу сдать отчёт Аори, не сверив эти данные с главным мозгом нашей компании?

«Коллега» И то верно! А ты у нас очень ответственный парень, я всегда это знал, но теперь я полностью в этом уверен!

Знал бы ты, что я даже не помню как тебя зовут…

«Кагеру» А то!

«…»

Значит по мне прибавляется работа над отчётом…И у меня неделя на его выполнение, что ж, будет очень интересно.

«…»

По пути домой я был весь погружён в мысли: что со мной начало происходить? Почему я стал таким…раздражённым? Нужно понять с какого именно момента у меня начались такие расстройства. А ведь и вправду, с какого? Будто это началось как раз на этой неделе, словно по щелчку пальца меня словно подменили…или наоборот, показали кем я есть на самом деле? В голове снова раздалось эхо, но оно было каким-то другим. Оно было каким-то…пустым? Я просто чувствовал как что-то отбивается от стен моего разума, только этот звук исходил из глубины моего тела, моего разума. Это довольно странное чувство.

Пока я шёл и задавался вопросами я не заметил как пришел в парк. Уже было довольно поздно, в парке практически уже никого не было, а его аллеи освещали довольно тусклым светом фонари, на который то и дело собирались мотыльки. Освещение было настолько тусклым, что дальше пары фонарей ты уже не видишь аллею, она словно расплывается, растворяется.

«Кагеру» Словно как я…

Я тихонько усмехнулся.

Побродив по парку я наткнулся на небольшой пруд, он был в отдаленной части парка, где не было фонарей, и единственным источником света, что освещало это место была луна. Сегодня луна была необычайно красива и ярка. Это была полная луна. Хорошее расположение этого пруда, вдали от. Фонарей и в целом жилых районов позволило, хоть и немного, но насладится звёздным небом. Иногда так и хочется куда-то взять и убежать позабыв всех, просто уйти без предупреждения, забрать все свои нужные вещи и податься просто вдаль, не важно куда, главное не оставаться в этом месте…Почему я теперь не люблю это место? Ведь, когда я сюда переезжал, ещё в детстве, мне нравилось здесь практически всё. Это место казалось таким необычным, а сейчас я задумываюсь о том, чтобы сбежать с него. Кажется проблема появилась не сейчас, кажется, что она была со мной всё это время, с самого начала и преследовала меня всю мою жизнь здесь, а я просто убегал. Когда я был ребёнком, я считал его волшебным: здесь пахло липами, воздух был полон шёпота листвы, а в луже можно было увидеть целую вселенную. Но сейчас… Я чувствовал себя чужим. Будто место отказалось узнавать меня, будто оно шептало: «Ты уже не тот».

Вдруг мой взгляд резко упал на воду, а именно на моё отражение в воде. Благодаря такой яркой луне я мог прекрасно видеть свое отражение в ней, но что-то в нём было не то, только вот что? Я начал прищуриваться и всматриваться, словно пытался найти различия между реальностью и отражением. Как только я себя словил на этой мысли, я задался вопросом: «А чем вообще таким я занимаюсь?» и только я хотел отвести взгляд от воды, как моё отражение резко дёрнулось. Я замер и стал всматриваться в воду ещё сильнее.

Что это могло быть? Мне показалось? Эффект искажения от воды? Но ведь ни одной, даже малейшей, волны здесь не вижу, да и луна светит так же, но почему оно резко дёрнулось…Я начал смотреть не просто на отражение, я попытался посмотреть ему в глаза и у меня возникло странное ощущение. Резко подул прохладный ветер, по телу пробежали мурашки, я словно оцепенел.

Кто-то или что-то смотрело на меня оттуда. Прямиком из моего отражения.

Нет, мне не показалось, это точно не я смотрел на себя. Как только я смог двигаться я резко рванул к себе домой. Я бежал со всех ног, не помню чтобы вообще бегал так быстро. Пока я бежал в голове крутились разные, страшные и жуткие мысли, от которых мне становилось лишь хуже. Страх начал меня снова сковывать и я начал замедляться. Но я будто бежал от того, что может забрать мою жизнь, от того, что способно убить меня. Поэтому я не останавливаясь начал бежать ещё быстрее, пока не оказался у себя в квартире.

«…»

Сердце бешено колотиться, оно вот-вот выпрыгнет. Я закрыл все окна, двери и сел в дальнем углу, словно ожидая чего-то, думая, что это «нечто» придет ко мне. Нет, не ко мне. Оно придёт ЗА мной. Но изнеможение взяло вверх, и спустя пару часов в такой засаде меня начало клонить в сон…

«…»

Я открыл глаза, и первое, что ощутил — это лёгкая дрожь в руках. Но не от страха, а от… непонимания.

Где я? Почему холодно? Мой взгляд блуждал по стенам, пока я не осознал: я сижу в углу собственной комнаты. Спина ломит, затёкшие ноги плохо слушаются. Я посмотрел на дверь — заперта. На окна — занавешены. Всё вроде на месте, как обычно.

Что я здесь делаю? — этот вопрос повис в голове, но тут же уплыл прочь, как дым сквозь пальцы. Сердце уже не стучало тревожно, а мысли… они будто перепрыгнули вперёд, сразу к следующему пункту дня.

Нужно собираться на работу. Просто — как будто ничего не было.

В ванной зеркало отражало слегка помятый, но всё же привычный силуэт. Я на автомате провёл рукой по щеке, поправил волосы, вздохнул. Даже не помню, как разделся перед сном. Или я вообще ложился? Нет… неважно. Главное — выйти вовремя.

На улице всё было по-прежнему: крики детей, лай собак, машины, которые слишком громко визжат моторами. Но сегодня в этих звуках было что-то странное: они будто повторялись, проигрывались по кругу, словно сломанная плёнка.

Не обращай внимания. Просто день, просто понедельник…хотя внутри что-то подсказывало: это уже не понедельник.

Зайдя в офис я даже не успел сесть на свое рабочее место, как меня окликнул парень.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит парень лет двадцати с тетрадкой в руках. Светлые волосы, чуть растрёпанные, взгляд живой, ясный. Он кажется… слишком лёгким для этого места.

«Рэн» Добрый день, Кагеру, мы с вами продолжим то, что начинали ещё неделю назад? Простите за отсутствие, меня резко выхватила Аяно, я ей нужен был для оформления документов.

Кто ты?

Буквально первый вопрос, который посетил мою голову, когда я только увидел этого парня.

Что мы должны были сделать с ним? Ещё и на прошлой неделе…когда у меня и начались все эти проблемы, но я не помню чтобы ко мне подходил кто-то.

«Рэн» Учитель?

Учитель?

Если я для него учитель, то тогда что, он – мой ученик? А чему я должен был его обучать? Чему вообще я могу его обучать, если я уже который день не могу сдать отчёт, а сроки очень сильно поджимает.

«Рэн» Учите…

«Кагеру» Да-да, прости, я просто сильно задумался, очень плохо спал и не выспался, поэтому могут быть такие небольшие казусы…Ха-ха!

«Рэн» Вот оно что. Так что, мы можем с вами продолжать?

«Кагеру» Сейчас возможно прозвучит довольно грубо, но…ты кто? И какую роль выполняешь в нашем офисе?

«Рэн» Как это кто? Вы что, меня забыли уже? Мы же буквально на прошлой неделе обсуждали дальнейший план действий, по развитию нашего проекта. Я – стажёр, меня отправил…

«Кагеру» Отец Аяно?

«Рэн» Да.

«Кагеру» Да, кажется я начинаю вспоминать. Прости, я в последнее время очень плохо сплю, не высыпаюсь. По работе тоже завал, у меня лежит куча отчётов недоделанных, а сроки уже поджимают.

«Рэн» Тогда ничего, я всё понимаю. Может, мне тогда зайти в другой раз?

У меня появилась интересная идея.

«Кагеру» В целом да, ты можешь так сделать. Либо я могу тебе предложить альтернативный, то есть «практический» вариант решение данной ситуации.

«Рэн» Интересно послушать.

«Кагеру» Этот проект важен для нас обоих, и в наших же интересах закончить его как можно быстрее, верно?

«Рэн» Да, несомненно.

«Кагеру» Тогда у меня к тебе деловое предложение. Ты мне поможешь с отчётами, и мы сразу же приступаем к нашему проекту. Ведь в две пары рук будет куда легче и быстрее работать. Как тебе идея?

«Рэн» Идея конечно классная, но…

Рэн замялся, бросив быстрый взгляд на свою тетрадь.

«Кагеру» Вот и отлично. Тогда всю нужную информацию я тебе пришлю на рабочую почту.

Отправив этого стажёра за работу я чувствовал себя чуточку спокойнее. Ведь в его же интересах сделать это всё как можно быстрее и качественнее. Как хорошо, что я вспомнил кто он и откуда. Да и про сам проект тоже начали появляться воспоминания, но пока что только общие, без какой-либо конкретики.

Значит я могу не только ловить провалы в памяти, а ещё и вспоминать что-то. Это радует, очень сильно.

Меня настораживает всё же одно…почему я сегодня проснулся в таком…довольно странно месте и положении. Будто кто-то поставил меня туда, как фигуру на шахматной доске, или же я выпивал с кем-то, и меня просто «закинули» в квартиру, без особых разбирательств. Интересная всё таки жизнь у меня…

«…»

Далее по планам у меня было собрание в зале для конференций. Удивительно, что я помню об этом, ибо мне о нём рассказала Аяно ещё неделю или две назад, но это и хорошо, мне не придётся отказываться от неё, придумывая причину по которой я не явился туда.

Я медленно открыл дверь в зал конференций. Едва переступив порог, почувствовал, как воздух в помещении давит. Словно невидимые стены подступили со всех сторон.

Большой стол, покрытый идеально выглаженной скатертью, расчерченный чашками с кофе, блокнотами, ручками. Коллеги — все с серьёзными лицами, с лёгкими усмешками, с сосредоточенными глазами.

Я занял своё место, и — как будто по сигналу — сердце забилось чаще.

Что происходит? Почему мне здесь так неуютно?

На экране мелькали слайды — графики, диаграммы, слова, которые, я знал, должны были быть знакомыми… но они, словно мутные пятна, не складывались в смысл.

Я отвёл взгляд в сторону, на стеклянную стену, отражающую зал.

Вижу себя: снаружи я нормальный — человек в деловом костюме, с лёгкой деловой улыбкой.

А внутри… внутри — ощущение, что я не на своём месте.

Что я тут делаю?

Мысли начали жужжать, как рой назойливых пчёл, каждая вцепляясь в своё: Это собрание… о чём оно? Я же читал что-то утром? Или нет? Чёрт, а я вообще вчера готовился? Почему я ничего не помню?

Пальцы механически касаются ручки, я ловлю себя на том, что верчу её между пальцами, просто чтобы занять руки.

Голос за столом говорит:

«…ключевые показатели, воронка продаж, выводы по итогам квартала…»

Голоса сливаются в кашу, а я всё больше погружаюсь в себя.

Как давно я в последний раз чувствовал себя здесь уверенно? Когда я в последний раз искренне понимал, что происходит?

И вдруг:

«Голос» Кагеру, а что думаешь ты?

Холод.

Резкий, обжигающий холод, который будто разлился внутри тела.

Пульс сбивается с ритма, сердце будто на миг споткнулось, дыхание становится коротким.

Я чувствую, как по спине проходит слабый дрожащий ток, как ладони становятся липкими, а лицо покрывает лёгкая испарина.

«Кагеру» Я…

Голос выходит с трудом, горло сухое, как пустыня.

Мой взгляд мечется по столу, выхватывает куски: цифры, лица коллег, фразы из последних слайдов.

Думай, Кагеру. Схвати хоть что-то, хоть один зацеп…

И вот, как будто чья-то рука внутри толкнула рычаг.

«Кагеру» Я считаю, что для отчётного периода логично сфокусироваться на секции продаж, там заложен ключевой прирост… верно?

Говорю быстро, с лёгким наклоном головы, чуть-чуть улыбаюсь — всё, чтобы добавить уверенности.

Замечаю, как кто-то кивает, кто-то что-то записывает, кто-то даже отвечает:

«Да-да, отличная мысль.»

О Боже… пронесло.

Почти незаметно для остальных я вжимаюсь в кресло, чуть-чуть закрываю глаза, чувствуя, как медленно отступает дрожь в пальцах.

Но вместе с этим облегчением приходит странное ощущение:

Сколько раз ещё я смогу выкручиваться? Сколько раз ещё этот рычаг щёлкнет в последний момент?

Я извиняюсь, киваю, говорю, что мне нужно срочно позвонить по проекту — и, как только оказываюсь за дверью, падаю спиной к стене в коридоре.

Мир за дверью звучит глухо, как будто я нахожусь в аквариуме.

Закрыв глаза, я чувствую, как сердце всё ещё скачет в груди, а мысли роятся в голове:

Что со мной? Почему я не помню? Почему я больше не могу просто быть собой, просто знать, просто быть уверенным?

Я медленно поднимаюсь, вытираю ладонью лицо, пытаюсь собрать себя, подтянуть галстук, вздохнуть.

Ладно… ещё один день. Ещё немного. Я выдержу. Я смогу…

Но что-то внутри меня уже смеётся.

«…»

После конференции день словно растянулся в вязкую, липкую кашу.

Я механически добирал последние отчёты, подписывал бумаги, отвечал на вопросы — но делал это так, будто кто-то другой сидел на моём месте.

Когда часы наконец пробили шесть вечера, я вздохнул с облегчением.

Домой. Просто… домой.

Я медленно шёл по улице, чувствуя, как холодный вечерний воздух касается кожи. Светофоры, мерцающие витрины, быстрые шаги прохожих.

Кто-то смеялся вдалеке, кто-то спорил по телефону.

Я шагал, не думая. Ноги сами знали дорогу.

Не хотелось ни слушать музыку, ни проверять телефон, ни думать о работе.

Просто шагать, просто дышать.

Проходя мимо знакомого парка, я скользнул взглядом по скамейкам — пусто.

Привычный фонарь мерцал, как всегда, готовый вот-вот перегореть.

Всё вокруг было таким обыденным, привычным, что даже странно — как будто я попал в замершую картину. Дверь квартиры тихо щёлкнула.

Я сбросил обувь, не включая свет, нащупал путь в спальню, устало плюхнулся на кровать.

Тело отозвалось знакомой ноющей болью — в ногах, в пояснице, в висках. Я прикрыл глаза. Без мыслей, без страхов, без вопросов. Просто — чёрный потолок и тишина.

Медленно, сквозь сон, я почувствовал, как тяжелеет дыхание, как веки окончательно слипаются. И вот — всё.

Провал.

«…»

Будильник разорвал утреннюю тишину.

Я лениво открыл глаза, чувствуя, как привычная усталость обволакивает всё тело. Казалось, я не спал вовсе. Или спал, но не здесь — не в своей квартире, не в своей постели.

Поднявшись с кровати, я машинально провёл рукой по лицу. Та же кожа, та же щетина, тот же я.

Хотя… иногда мне кажется, что это лицо мне чужое.

Ну да ладно. Пора собираться.

На улице — серое утро. Лёгкая морось, пробегающие по тротуарам люди, звонки телефонов, лай собак.

Я шёл, глядя себе под ноги, чувствуя, как каждый звук словно отталкивается от меня. Я их слышу — но будто через плёнку. Будто это фон, который перестал быть важным.

В офисе всё началось, как всегда:

«Аяно» О, Кагеру! Доброе утро!

Аяно приветливо помахала рукой.

«Кагеру» Доброе.

Улыбнулся я в ответ, механически.

За спиной послышались шорохи — кто-то нёс бумаги, кто-то переговаривался, кто-то тихо смеялся в углу.

Я вписался в эту суету. Я был её частью. Я был… кем-то, кого все здесь знали.

В течение дня я выполнял задачи — подписывал бумаги, отвечал на звонки, проверял документы.

Слова коллег стали почти незаметным шумом.

Я ловил себя на том, что теряюсь в разговорах.

«Коллега» Кагеру, что ты думаешь?

«Кагеру» А? Что?

«Коллега» Про цифры… мы говорили про отчёт…

«Кагеру» А, да-да, всё верно, ты прав.

Я больше ориентировался по их взглядам, по их настроению, чем по сути.

Во второй половине дня Аяно подошла ко мне с папкой.

«Аяно» Ты ведь помнишь про отчёт? Его должны были сдать ещё вчера.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

«Кагеру» Да-да, конечно, я же… почти закончил. Просто нужно кое-что доработать.

«Аяно» Надеюсь. Если что — проси помощь. Но не оставляй на потом.

«Кагеру» Обязательно.

Я чувствовал себя уставшим ребёнком под взглядом взрослого.

На перерыве я встретил Рэна — того самого стажёра.

Он рассказал, что уже начал разбираться с задачами, что продвигается. Я подбадривал его, слушал, улыбался — хотя в голове был глухой гул. Будто мои мысли застряли где-то далеко, а я говорил с ним на автопилоте.

Когда день закончился, я собрал вещи и вышел на улицу.

Небо начало темнеть, фонари медленно зажигались. Я шёл домой — один, слушая, как асфальт скрипит под ногами. Мимо проходили люди, смеялись, спорили, переговаривались. Я смотрел на них… и чувствовал себя лишним. Словно я здесь, но не здесь. Словно я наблюдатель, застрявший в какой-то серой проекции жизни.

Дома я машинально разулся, налил воды, сел на диван. Тишина. Она всегда наваливалась вечером особенно сильно. Я будто ждал, что кто-то заговорит со мной из темноты, что раздастся хоть какой-то звук, кроме тиканья часов.

Закрыв глаза, я почувствовал — что-то не так. Какое-то предчувствие, как будто сегодня ночью что-то изменится.

Я лёг в кровать, накрылся одеялом. Но сон не шёл. Где-то внутри, в самой глубине сознания, что-то звало меня. Что-то, что вот-вот начнёт стучаться в мой сон.

И когда глаза наконец закрылись — начался первый, настоящий ужас.

«…»

Я открыл глаза. Встал с кровати. За окном было темно, что странно для такого времени суток. Подойдя поближе я увидел как небо было затянуто огромными, густыми, черными тучами и шёл дождь, не просто дождь, это можно сравнить с водопадом.

В нашем регионе не бывает таких дождей.

Подумал я.

Дождь, это конечно хорошо, но, мне нужно на работу. К сожалению им там всё равно, дождь на улице, сильный ветер или же лютый мороз – все должны прийти вовремя несмотря ни на что, разве что ты лежишь при смерти.

Я быстро оделся, посмотрел в зеркало, но оно было каким-то странным…оно было…тёмным? Нет, само отражение, я практически ничего не видел там, словно за зеркалом целая комната, но она настолько тёмная, что не разглядеть ничего.

Это всё из-за погоды на улице.

Утешал себя я. Но и вправду, на улице ситуация была не прям лучше.Отбросив все задние мысли я пошел в сторону двери, и как только я схватился за ручку и повернул её произошло то, чего я никак не ожидал.

Дверь не поддавалась. Я попробовал ещё, но вместо открытия двери началась какая-то паранормальщина…

Стены начали резко трястись, словно я нахожусь в какой-то коробке и меня просто трясут из стороны в сторону. Меня кинуло в сильную дрожь, меня охватила паника, а мой разум лишь один вопрос: «Какого чёрта здесь происходит?!». Я кое-как стою на ногах, тряска усиливается. Я стою и не понимаю, что мне нужно сделать? Почему и как это происходит? Я ведь точно не сплю? Я начал быстро осматривать комнату на наличие чего-либо, чем могу привести себя в чувство. Но комната была пуста…Ещё пару минут назад она была заполнена моими вещами, моей мебелью, а теперь…теперь в ней лишь кровать и это чёртово зеркало.

«Кагеру» Этого не может быть! Это точно сон…Да.. конечно, это антинаучно, такого не может быть в жизни, не может же…

Я начал себя бить, щипать руки, тело, ноги – делать всё, чтобы проснуться. Не помогло…Я не верю, что это реальность. Это полный абсурд! Но и проснуться я не могу. Я что, застрял в пространстве между реальностью и сном?! Как мне тогда выбраться отсюда?

Я уже начал кричать во весь голос от безысходности, но тряска лишь усиливалась. Словно кто-то или что-то слышало и видело меня, и тем самым потешалось надо мной, усиливая раз за разом эту тряску.

Вдруг всё затихло, буквально. Ни одного звука, ни из окна, ни шума соседей… «Мертвая» тишина…Мне стало не по себе, хотя я и должен радоваться этому, ведь тряска закончилась, но что-то не давало мне успокоиться. Атмосфера накалялась с каждой секундой, я начал слышать своё сердцебиение и дыхание, они эхом отбивались о стены моей комнаты, делая эти минуты ещё более жуткими.

Я начал сходить с ума?

Нет, нет. Не может такого быть, всё ведь так хорошо было. Да, я иногда действовал так, как обычно не делал, но это же ещё не значит, что с сошел с ума. Не значит же…?

«Кагеру» Точно ли не значит…?

Я спросил и словно начал ждать ответа. Подойдя к окну я увидел за ним лишь дождь, который стоял стеной и не давал ничего рассмотреть за ним. Вернувшись к кровати я сел, словно в ожидании того, что мне кто-то ответит на мой вопрос.

«Голос» Нет, ты не сошел с ума.

«Кагеру» …

Что. Это. Сейчас. БЫЛО?

МНЕ БУКВАЛЬНО ОТВЕТИЛА ПУСТОТА. Или не пустота? Сердце забилось ещё сильнее, дыхание участилось и воздуха словно начал заканчиваться, я глотал его с такой жадностью, будто это всё, что осталось на всей планете. Я начал всматриваться в сторону, откуда был этот голос, но всё безуспешно. Он будто пронёсся эхом по всей комнате, по всему моему телу, оставляя за собой холод, ужасный холод, от которого пошли мурашки по всей спине. Меня словно облили холодной, нет, ледяной водой. Я не могу пошевелиться, я даже подойти к двери не смогу, чтобы сбежать отсюда, с этого проклятого места.

Просидев ещё так несколько мгновений я ощутил, как наконец могу двигаться. Я не терял ни малейшей секунду и рванул к двери, как вдруг за окном ударила молния, да так близко, что от звука удара я присел закрыв уши. Но она была здесь не случайно. Когда ударила молния, она на мгновение осветила угол комнаты. Конкретный угол комнаты, а не всю комнату. Угол, в котором стояло зеркало, и я увидел, как за ним сидел кто-то или что-то. Я замер.

Я просто окоченел, мне осталось каких-то пару шагов до двери, и кажется вот она, свобода, свобода от этого проклятого места. Но я не могу сдвинуться ни на шаг, и мой взгляд был направлен в одну точку – туда, где сидело это нечто. Я толком не успел разглядеть его, но то, что оно там есть – сто процентов , нет, даже миллиард процентов. Я такое не мог бы перепутать ни с чем.

Как только я об этом подумал ударила вторая молния, но она была продолжительнее, и осветила этот угол нм на мгновение, а, как мне показалось, целую вечность.

Я чётко мог видеть это существо, которое сидело за зеркалом, в позе «свернувшегося калачика» отвергнутым к стене. Мои руки начали дрожать, ноги стали подкашиваться, а я всё также не могу сделать шаг. Сердце бешено колотиться, воздуха не хватает, я словно задыхаюсь.

Я начал его разглядывать. Он просто сидел в углу, словно его кто-то обидел, и ничего не делал.

Я надеюсь, он не встанет и не пойдет в мою сторону?

Как только я об этом подумал стало ещё хуже. Отовсюду я начал слышать свое имя.

«…»Ка…ге…ру…

Стены начали снова дрожать, они будто вот вот упадут, они словно трещали по швам. Мой взгляд упал на одну из них, там появилась трещина. Я посмотрел на это чудовище в углу комнаты – оно пропало. Его нет в том углу. ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ В ТОМ УГЛУ! Куда он мог пропасть? Голос который звал меня был очень жутким, противный, хриплый, будто меня зовёт какой-то дед, чьих похороны состоялись несколько лет назад. Я чувствовал, как кто-то или что-то начало скребсти стены, пол, потолок. На них начали появляться следы то ли от ногтей, то ли от когтей…Я даже не знаю как и что мне делать, что мне чувствовать в данную секунду. Я всё также стою и просто молюсь о том, чтобы это все закончилось и наступило утро, чтобы я наконец проснулся, если это сон вообще.

Стены ещё некоторое время тряслись, но за окном снова ударила молния, и они замолкли. Свет молнии теперь уже осветил всю комнату, и я смог, хоть и на короткий период времени, но удостовериться, что в комнате никого больше нет. Я выдохнул с неким облегчением, надеясь, что этого больше не произойдет. Как вдруг послышался голос прямиком из зеркала.

«…»Ка-ге-ру! Ка-ге-ру!

Оно зовёт меня. Я машинально подошёл к этому зеркалу и увидел, что там все такая же кромешная тьма, словно ей нет конца, но одно я всё-таки смог увидеть – угол и это маленькое чудовище, что было в моей комнате. Дыхание снова участилось, сердце снова начало биться как не в себя. Я начал пятиться назад, оно просто зовёт меня, зовёт к себе. Кто оно, что оно, что ему нужно от меня?

Только я начал отходить как зеркало треснуло. На нем появились небольшие трещины, образуя тем самым небольшие «зоны» или же «сектора», словно это были небольшие комнаты в том, его мире, откуда оно меня и зовёт.

Как вдруг в этих новых «комнатах» начали появляться такие же как он, или это и был он, просто его отражения? Сейчас это не важно, я видел как они сидят в одной и той же позе, в одном и том же месте, только теперь он не один…а может и я теперь в этой комнате не один…я ведь ещё ни разу не оборачивался и не смотрел, что твориться у меня за спиной.

Эти новые версии начали вместе с ним, в унисон, звать меня.

«…» Ка-ге-ру! Ка-ге-ру! Ка-ге-ру! Ка-ге-ру!

Стоял страшный гул во всей комнате, казалось, что их слова отражаются эхом не только от стен комнаты, но ещё и от стен моего тело, моего разума, словно заполняя его своим противным, жутким, хриплым голосом.

Я просто упал на колени и схватился за голову, я больше не мог этого терпеть. Я уже хотел потянуться за осколком стекла, чтобы это всё закончить раз и на навсегда. Но я решил сначала сделать то, чего боялся – обернуться. Я очень сильно боялся это сделать, ведь я не знал что там может быть. Решив, что хуже уже не будет я всё таки обернулся и увидел там…зеркало? За моей спиной было ещё одно зеркало, которое было разбито на очень большое множество мелких частиц, и везде, в каждой частичке, в каждой трещине я видел свое отражение. Я начал всматриваться в него и тут резко пропал голос, который звал меня на протяжении всего этого времени. Обернувшись я увидел, что в разбитом зеркале больше ничего нет. Я выдохнул с облегчением. С таким же облегчением я вновь обернулся, открыл глаза и вижу, как все мои частички отражения сидят неподвижно, не смотря на то, что я двигаюсь. И все они смотрят только в одно место – прямиком мне в глаза, кажется, что даже в душу. Они резко встали, и одновременно, будто маршем, стали приближаться ко мне, словно сейчас все выйдут с этого зеркала. Я закричал на всю комнату, я не хотел умирать. Я кричал так, как никогда раньше, я думал этот крик можно будет услышать на другом конце города, но я не выдержал и отрубился. Темнота…снова она заполняет все моё окружение, и меня самого…

«…»

Я очнулся.

Глаза медленно распахнулись, но я будто ещё стоял на грани — между ночным ужасом и этим новым утром. Комната была залита мягким светом, шторы пропускали блеклые солнечные лучи. Но меня это не грело.

Моё тело дрожало. Руки холодные, покрытые липким потом. Сердце билось как ненормальное, а дыхание… я слышал его отчётливо, словно оно отдавалось эхом в голове.

Я поднял взгляд на потолок — белый, чистый, ровный.

Зачем он кажется мне таким чужим?

Неужели это был всего лишь сон?

Я медленно сел на кровати. Комната была на месте, мебель — на месте, окно — на месте. Только вот… я чувствовал себя так, будто меня изнутри вытряхнули. Словно кто-то залез мне под кожу и оставил там отпечаток.

На минуту я закрыл глаза. Ошибочно надеялся, что это поможет. Но стоило их распахнуть снова — и всё в теле сжалось от ледяного, липкого ощущения наблюдения.

Будто этот сон не ушёл. Он просто… затаился.

«…»

В офисе было всё также, всё было однообразный, кроме одного – меня. Я не мог прийти в себя уже длительное время, всё также витал в облаках после пережитого. Меня приветствовали коллеги, а у меня не было сил выдавить даже самую малую улыбку.

Я сидел за компьютером и механически перебирал таблицы. Буквы, цифры, строки — всё плыло перед глазами. В какой-то момент я понял, что уже несколько минут ввожу данные в одно и то же поле, стирая и снова набирая.

«Голос» Кагеру?

Чей-то голос вывел меня из транса.

Я поднял взгляд. Передо мной стояла Рика, из соседнего отдела.

Улыбалась, как обычно. Слишком ярко.

«Рика» Ты в порядке? Ты выглядишь… ну, уставшим.

«Кагкру» Не спал.

Коротко бросил я и попытался улыбнуться. Губы еле дрогнули.

Она постояла ещё немного, словно решая, стоит ли расспрашивать дальше, но просто кивнула и ушла.

Я остался один. И с каждой минутой всё сильнее ощущал: Что-то во мне надломилось. Я больше не ощущал себя цельным. Будто внутри меня стояла чья-то мебель, я я просто жил в этой комнате временно.

В обед я пошёл не в столовую, а на крышу офиса. Сел у стены. Город гудел где-то внизу, но для меня всё было в глуши. Даже ветер казался заглушенным.

В голове всплывала фраза, непроизнесённая вслух, но будто сказанная кем-то очень близким: «Ты не проснулся. Просто сменил декорации».

Я сжал кулаки. Что со мной происходит?

На мгновение мне показалось, что я вижу отражение в окне перед собой — не своё. Но когда я повернулся — там никого не было. Только стекло. Только я.

Звонок на телефоне. Я машинально взял трубку. Голос начальника. Возврат в реальность.

«Голос» Кагеру, ты не забыл, что у тебя встреча в два?

«Кагеру» Нет, конечно. Сейчас иду.

Я встал. Спокойно. Механически отряхнул пиджак. Улыбнулся. И пошёл.

Я вышел с крыши и вернулся в офис, где всё продолжало жить по своим стандартным рельсам: кто-то смеялся у кофемашины, кто-то стучал по клавиатуре так, будто пытался пробить ею стол, кто-то обсуждал с клиентом сделку, кивая в трубку, словно собеседник мог это увидеть.

А я просто сел за своё место и стал частью этого бесконечного муравейника. Одним из многих.

Но я всё ещё чувствовал себя чужим.

Встреча прошла на автомате. Я кивал, говорил нужные слова, делал вид, что вникаю. А в голове… в голове всё ещё стучал дождь. Тот, из сна. Или не сна?

Мне казалось, что я его всё ещё слышу. Будто он не прекратился.

Он будто лился теперь внутри меня.

После работы я не остался с коллегами, не пошёл выпить или поужинать.

Мне хотелось только одного — уйти домой.

Закрыться. Исчезнуть.

Забыться.

Метро как всегда было душным и серым. Люди, запахи, усталость, скучные глаза — всё привычное. Я стоял, держась за поручень, глядя в своё отражение в тёмном стекле окна вагона.

Оно не совсем совпадало с моими движениями.

И я не знаю, испугался ли я этого. Или принял.

Дома встретила тишина.

Я вошёл и не включал свет. Просто прошёл мимо зеркала в коридоре, мельком взглянув — и заметил: оно снова было мутным.

Нет, нет. Это просто уставшие глаза. Наверное.

Я поужинал вслепую, даже не помня, что именно ел.

Включил телевизор, но ни одно слово не доходило. Только мелькающий свет.

А потом выключил.

Сел на край кровати. Смотрел в пол.

Что-то во мне будто трещало, ломалось. Незаметно, но безвозвратно.

Я лёг.

Закрыл глаза.

И перед самым засыпанием снова услышал этот голос.

— Кагеру…

Он не был страшным. Он был… привычным. Словно я его знал всегда. Словно он был мной. Я попытался уснуть. И как только провалился — снова оказался там. В темноте. В сырости. В том самом пространстве, которое ждало меня.

«…»

Я открыл глаза.

В комнате было темно, несмотря на то, что по времени уже должен был начаться день. Я поднялся, подошёл к окну — и, как и накануне, увидел, как небо затянуто чёрными тучами, дождь лил стеной. Будто не утро, а конец света. И всё же… мне нужно было на работу.

Я быстро оделся, бросил взгляд в зеркало. Но вместо привычного отражения — там снова была та самая тьма. Густая, вязкая, сливающаяся с моим силуэтом. Я не видел себя, не узнавал. «Наверное, всё ещё темно», — попытался убедить себя, и, словно прячась от зеркала, направился к двери.

Я дотронулся до ручки. Щёлк.

Но она не открылась.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Чем сильнее я нажимал, тем сильнее начиналась вибрация. Сначала лёгкая дрожь в стенах, потом — как будто всё здание начало содрогаться. Меня бросило в паническую оторопь, я вцепился в косяк, пытаясь устоять. Комната будто плавала в бурлящем потоке. Я закричал, но голос утонул в грохоте.

А потом — тишина. Мёртвая, зловещая тишина.

Мои уши зазвенели от резкой смены звука. Я слышал только собственное дыхание. Я шагнул назад — и вдруг понял, что комната изменилась. Была пуста. Кровать, зеркало, и ничего больше.

— Кагеру, — прошептал чей-то голос.

Я резко обернулся.

Никого.

Я почувствовал, как дрожь возвращается, но теперь она была не в стенах, а во мне. Звуки начали искажаться, будто стены начали стонать. Я бросился к окну — дождь как будто перестал быть дождём. Он завис в воздухе, как застывшее изображение. За ним ничего не было. Пустота.

«Это сон… Это сон… Это точно сон», — твердил я себе, сжимая голову руками.

— Нет, — донеслось сзади. — Это ты.

Я обернулся и увидел — в углу снова сидело существо. Тот самый маленький, скрюченный силуэт, погружённый в темноту. Он не двигался, только… смотрел.

Молния на мгновение озарила его очертания. Его глаза — будто из зеркала — смотрели прямо в меня. Я отпрянул, сердце бешено заколотилось. Комната вновь наполнилась эхом:

— Ка-ге-ру… Ка-ге-ру…

Я прижался к стене. Хотел закрыть уши, но голоса звучали не снаружи. Они были во мне.

Когда я поднял глаза, существо исчезло.

Но зеркало изменилось.

Его поверхность больше не отражала комнату. Внутри, словно сквозь толщу стекла, проступили едва различимые силуэты — тени, фигуры, похожие на людей. Они стояли неподвижно, но я чувствовал, что они… наблюдают. За мной.

Я подошёл ближе. Не треснутое зеркало. Не разбитое. Оно было цельным, но как будто внутри — тысяча слоёв, туманных, перекрывающих друг друга. Я всмотрелся — и вдруг одна из фигур чуть дёрнулась, будто откликнулась на мой взгляд. И другие — за ней.

Все разом повернулись ко мне.

Их лица были размыты. Пустые. Но в каждом — что-то знакомое. Что-то, чего я не мог разобрать. Они не приближались. Просто стояли. Смотрели.

Я хотел закричать, но не мог. Горло сдавило. Я не чувствовал воздуха.

И в этот момент зеркало вдруг стало тускнеть. Свет в комнате угасал. Фигуры исчезали одна за другой, как будто их кто-то стирал.

Последней исчезла самая маленькая.

И сразу после этого — я проснулся.

«…»

Я проснулся с резким вдохом, будто захлебнулся в воздухе. Горло пересохло, на лбу холодный пот. Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Я судорожно сел на кровати и провёл руками по лицу. Сон всё ещё висел в голове, как липкий туман — неясный, но оставивший внутри ледяной след.

Я долго сидел, уставившись в пол. Будильник давно замолчал, а за окном снова моросил дождь. Казалось, он никогда не прекращается.

Я поднялся и пошёл в ванную. Включил холодную воду, плеснул себе в лицо. Потом посмотрел в зеркало.

Я там был. Я узнавал себя. Но… как-то неуверенно. Как будто отражение подстраивалось под мой взгляд, лишь бы я не задавал лишних вопросов. Я отвернулся.

На кухне было тихо. Ни звука, ни запахов, ни ощущения жизни. Только я и скрип пола под ногами. Заварил кофе. Чёрный. Горький. Как всегда.

Но на этот раз — не допил. Руки дрожали.

«…»

Я поехал на работу. Всё раздражало. Каждый взгляд. Каждый кашель. Я чувствовал себя… лишним. Или чужим. Или и тем, и другим сразу.

В офис я вошёл как тень.

«Надо» Доброе утро, Кагеру.

«Кагеру» Утро.

Выдавил я, проходя мимо. Голос прозвучал глухо, будто не мой.

Я сел за стол и включил монитор. Но ни в одной строке текста не было смысла. Я не мог сосредоточиться. Каждая мысль ускользала. А перед глазами всё ещё стояло зеркало. И те силуэты. Без лиц.

«Юта» Ты в порядке?

«Кагеру» Что?

«Юта» Ты бледный, как смерть. Всё нормально?

Я посмотрел на него, пытаясь собрать лицо в маску спокойствия. Как обычно. Как я привык.

«Кагеру» Просто не выспался.

Он кивнул, но, кажется, не поверил. И ушёл, бросив короткий взгляд. Что-то в этом взгляде… кольнуло.

Я снова остался наедине с экраном. С курсором, что беззвучно мигал в пустом поле. Он, кажется, дышал — вместо меня.

Я провёл рукой по лбу и закрыл глаза.

«…» Это ты…

Это был он. Голос из сна. Такой же противный как и в прошлые разы.

Я сжал зубы.

«Кагеру» Заткнись.

Прошептал я.

Но в голове уже начало зудеть. Тонким, липким эхом. Меня снова затягивало туда.

«…»

Я весь день чувствовал себя как будто на чужом месте. Коллеги мелькали мимо, словно видеоролики на ускоренной перемотке. Их голоса были фоновым шумом. Смех. Шаги. Клавиши. Всё как обычно. Но всё — не для меня.

Я просто сидел. Делал вид. Кликал мышкой. Открывал документы и закрывал, даже не читая. Казалось, если я просто продолжу так — меня не заметят. Меня не тронут.

Но к обеду Юта снова подошёл.

«Юта» Пойдём перекусим?

Я хотел отказаться. Хотел остаться. Один. Но не знал, как это сказать.

«Кагеру» Ага.

Кафе было шумным. Слишком шумным. Мы сели у окна, и он почти сразу начал говорить. Я не слушал. Я смотрел на улицу. Дождь. Люди. Машины. Вода по асфальту — как смазанные воспоминания.

«Юта» …ты вообще не реагируешь, — вдруг сказал он.

Я повернулся к нему.

«Кагеру» Прости. Что?

«Юта» Что с тобой происходит? Ты… не такой. Уже несколько дней. Ты будто вечно не здесь.

Я хотел ответить. Объяснить. Но… что? Что сказать? Что мне снится, как я разговариваю с тенью? Что я чувствую себя… пустым?

Я выдохнул через нос и опустил взгляд.

«Кагеру» Просто устал.

«Юта» Ну ты хотя бы поговори с кем-то. Ты же всегда был таким живым, активным. А теперь будто прячешься.

Я пожал плечами.

«Кагеру» Не знаю, о чём говорить.

Он замолчал. Досадно. Как будто хотел ещё что-то сказать, но передумал. Мы поели в тишине. А потом вернулись на работу.

Во второй половине дня меня будто начали пробивать короткие импульсы страха. Бессмысленные. Неконтролируемые. Я сидел, и вдруг чувствовал, как сердце срывается в бег. Потели ладони. Воздуха не хватало.

Я шёл в туалет, умывался холодной водой. Смотрел в зеркало. Оно не трескалось. Не дрожало. Но я ждал, что сейчас — треснет.

Я коснулся стекла пальцами. Холод. Своё отражение я держал взглядом с усилием, будто напротив — не я. А кто-то, кто знает больше, чем должен.

«…» Это ты.

Я снова услышал это. Беззвучно. Как будто изнутри черепа. В горле запершило. Я сжал челюсть, развернулся и вышел. В тот момент мне действительно хотелось — разбить это зеркало. Не посмотреть на отражение, а уничтожить его. Чтобы не видеть.

Когда день закончился, я не почувствовал облегчения. Лишь усталость. Густую, как туман.

Я добрался домой, разделся почти механически. Прошёл мимо кухни, не включая свет. Лёг. Не раздеваясь. Не укрываясь. Просто лёг и закрыл глаза.

И почти сразу понял, что снова не один.

Темнота за веками казалась плотной, тягучей. Но в ней что-то было. Кто-то. Близко.

И я знал — сегодня ночью он снова придёт.

«…»

Я не сразу понял, что снова оказался там. Всё было слишком тихо. Даже слишком… мирно?

Моё тело будто парило — без веса, без формы, без цели. Не было ни пола, ни потолка, ни стен. Только пустота. Сначала — белая. Глухая, стерильная, как больничная палата, где воздух тяжёлый и сладковатый от запаха антисептика. Я стоял… или висел? Не знаю. Под ногами — ничего. Но я не падал. Не двигался. Лишь смотрел вперёд, в точку, которую не мог различить. И вдруг белый цвет начал таять, стекать, словно густая краска, открывая под собой нечто иное — серое, потрескавшееся, как старая стена, покрытая плесенью и старыми царапинами.

Моё сердце заколотилось. Я чувствовал… возврат. Как будто я уже видел это место. Комната. Она медленно собиралась из фрагментов — как будто кто-то собирал пазл из кусков моей памяти. Вот появляется треснутая дверь. Вот — стол, ножка которого сломана и держится на скотче. Знакомо. Не просто знакомо — родное.

«Кагеру» Это же… моя комната в общежитии.

Я был студентом. Совсем молодым. Я узнал обои, старый плакат на стене, даже кружку на подоконнике. Я сделал шаг вперёд — пол заскрипел подо мной. Я не знал, как оказался здесь, но всё казалось пугающе реальным.

На кровати сидел я. Моложе. Уставший, с синяками под глазами. Он… я — держал в руках лист бумаги. Я подошёл ближе. Это был отказ. Отказ в приёме на стажировку. Мой голос — тогдашний — прошептал:

«…» Неудивительно… Зачем вообще старался…

Я почувствовал, как в груди защемило. Я помню этот день.

Мир вокруг дрогнул, и картинка сменилась. Теперь я стоял в коридоре — высокие стены, яркий свет. Офис. Я узнал его, это моё первое место работы. В углу стоял я — чуть постарше, в галстуке. Ко мне подходил руководитель, и я опять услышал слова:

«Голос» Улыбайся шире, Кагеру. Люди не любят, когда ты такой… сам в себе.

Я посмотрел на себя со стороны. Я улыбался. Но эта улыбка была вымученной, пустой. Я помню, как тогда почувствовал отвращение. К себе. К ним. Ко всей этой лжи. Но я продолжал. Потому что нужно.

Щелчок.

Ещё одна сцена. Теперь — улица. Я с кем-то говорю. Девушка. Я забыл её имя… Она смеётся, шутит, а я… я смотрю на неё и улыбаюсь в ответ, хотя в голове пусто. Я слышу её голос:

— Мне кажется, ты хороший. Просто… я не знаю, кто ты на самом деле.

Я стою рядом с собой и понимаю — тогда я сам уже не знал, кто я. Я стал тем, кем удобно быть. Смешным. Вежливым. Спокойным. Лишь бы не задавали лишних вопросов.

Вдруг все образы начали расплываться, как мокрая акварель. Комнаты исчезали, лица таяли, только обрывки слов висели в воздухе: «Притворяйся, Кагеру… Улыбайся, даже если больно… Главное, чтобы не заметили…Ты справишься… ты ведь всегда справлялся…»

Я начал бежать. Просто бежать вперёд — сквозь собственные воспоминания. Комнаты мелькали одна за другой, как декорации в театре. В одной я видел себя ребёнком, как я рисовал в уголке, а мама говорила по телефону: «Он опять сам с собой. Замкнутый какой-то». В другой — меня обнимал отец: «Будь сильным, не ной. Мужики не плачут».

Щелчок.

Я упал. Подо мной — пол, треснутый и холодный. В центре комнаты — зеркало. Но не обычное. Его поверхность была изогнута, словно в кривом отражении. Оно пульсировало, как живое. Я подошёл, и внутри… внутри снова был я. Только теперь — бесформенный, смазанный, как мокрое пятно на стекле.

Я коснулся зеркала — и оно треснуло. Беззвучно. Трещина прошла по центру, и в одном из осколков я увидел… что-то. Маленький силуэт. Ребёнок. Тёмный, с пустыми глазами. Он сидел, обхватив колени, в том же самом углу, где он был в прошлых снах.

«Кагеру» Кто ты…

Молча. Он лишь смотрел на меня. Но в его взгляде было… всё. Боль. Страх. Одиночество. Ощущение ненужности.

Я чувствовал, как сжимаются кулаки.

«Кагеру» Это я… да? Это ты — я?

Я начал кричать.

«Кагеру» Почему ты снова здесь?! Почему ты не уходишь?!

Он не отвечал. Только медленно поднял голову и ткнул пальцем в зеркало. Я наклонился… и увидел отражение, покрытое трещинами. И среди осколков — все мои маски. Каждая с лицом, с которым я жил когда-то. Улыбка для начальника. Снисходительный взгляд для подчинённых. Обезоруживающий юмор для друзей. Маска «всё хорошо» для близких.

И ни одной — меня настоящего.

Я снова посмотрел на ребёнка. Он больше не был страшным. Он был… жалким. Маленьким. Затравленным. Таким, каким я был когда-то. Его губы шевельнулись. Я еле различил слова:

«…» Я зову тебя… потому что ты забыл.

Темнота…После его слов меня снова заполнило это тёмное, бескрайнее и ужасное явление…

«…»

Мои глаза резко открылись и я увидел потолок, свой, родной потолок. Глаза уставились на него, веки дрожали, руки впились в одеяло, словно они держались за него, чтобы не упасть, будто хотели все соки из него выжать. Тело словно окаменело, оно не реагировало ни на один нервный импульс, который подавал мой мозг для какой-либо попытки движения, на него словно что-то давит сверху, настолько сильно оно понижалось к кровати. Для меня казалось, что между моментом как я закрыл и открыл глаза прошло буквально пару секунд, я не мог поверить в то, что буквально несколько минут переживал подобное, для меня это казалось настолько мимолётным ведением, что кроме как «галлюцинацией», «миражем», «фантомом» его больше нельзя никак назвать. Я никак не мог поверить в то, что это и вправду было, и вправду случилось, пусть «не на яву», а во сне, но я не могу в это поверить. Этот сон был настолько реалистичным, буквальным, что и описать даже нельзя. Я участвовал каждый запах, каждый шорох, каждый звон доносящийся с комнат. Словно это было здесь, у меня за дверью. Даже сейчас кажется, что здесь остался тот запах из сна, такой едкий, но в то же время приятный, такой кислый, но в то же время сладкий. Запах напоминал меня – он был таким же «неопределенным», у него так же было некое «раздвоение» - то, что я ощущая прямо сейчас, даже в эту минуту, как кто-то или что-то отделились от меня, словно оторвали частичку чего-то очень важного, очень ценного, чего-то очень родного…

Спустя несколько минут мое тело начало слушаться меня, веки уже не так сильно дрожали, глаза потеряли фокус с одной точки на потолке, руки уже не впивались в одеяло. Я сел на край кровати, моё тело всё ещё дрожит. Я сидел весь потрепаный, что снаружи, что внутри, и никак не мог прийти в себя

«Кагеру» Это всего лишь сон…всего лишь сон…

Проговаривал я себе под нос.

Даже если это и сон, то почему, почему он такой реальный? В нём всё было реалистично, я ощущал каждую волосинку на теле…

Поняв, что я всё равно не получу ответов на свой вопрос я начал собираться на работу. Там я должен выглядеть безупречно, впрочем как и всегда, но с каждый днём эта миссия становится всё сложнее и сложнее.

Войдя в ванную, первым делом что я заметил было зеркало. Я сразу же постарался его как-то прикрыть или не смотреть на него.

Закончив всю свою утреннюю рутину я оделся, надушился и словно в последний раз взглянул на свою квартиру. Будто я сюда больше не вернусь, будто бы это буду уже не «я», это будет другой «я»…

«…»

Я почти не заметил, как оказался на улице. Дверь захлопнулась за спиной, а я всё ещё продолжал стоять в подъезде, смотря в мутное оконное стекло. Снаружи моросил мелкий дождь, асфальт отражал свет фонарей, делая улицу похожей на промасленную плёнку. Всё было будто сквозь стекло — мутное, треснутое, с пеленой на глазах.

Мир ощущался чуть менее реальным, чем обычно. Как сон после пробуждения, который ты вроде бы вспомнил, а вроде бы и нет.

Я не помнил дороги до офиса. Просто в какой-то момент поймал себя уже на ступенях, держащим дверь, впуская в серое здание привычное тело, в котором, казалось, пусто.

В холле пахло дешёвым кофе и напольной химией. Этот запах всегда напоминал мне утро понедельника — бесконечную череду одинаковых шагов.

— Доброе утро, Кагеру!

Кто-то из коллег махнул рукой. Я чуть склонил голову в ответ, но слов не проронил.

Всё — по отработанному сценарию. Та же тишина в голове, та же маска на лице.

Сегодня она будто не прилипала — сползала, мешала дышать. Но я всё равно её надел.

На своём месте я сидел, будто гвоздями прибитый. Читал документы, что-то печатал. Не вчитываясь, не вникая. Всё больше замечая, как часто мой взгляд останавливается на чём-то одном — на еле заметной царапине на столешнице, на блике света на стеклянной перегородке. Мне было легче смотреть на них, чем на людей. В них не было вопросов.

Иногда я слышал, как рядом смеются. Не могу сказать, что меня это раздражало — просто было непонятно. Что может быть смешного?

Иногда кто-то заходил, хлопая дверью, и я вздрагивал, словно от выстрела. Реакция тела — без команды извне. Тревога не ушла с утра. Она всё ещё где-то внутри. Тихо скребётся.

«…» Кагеру, что с отчетом по Мори?

Я даже не сразу понял, что это ко мне.

«…» Ты ведь обещал закончить его ещё вчера.

Это была Аяно. Голос сухой, с холодком. Я поднял взгляд.

«Кагеру» Я… стажёр сейчас дорабатывает графики. Я жду от него данные.

Ответил я, стараясь звучать ровно.

«Аяно» Надеюсь, ты не начинаешь перекладывать на других свою работу?

Я кивнул. Без выражения. Лучше промолчать, чем сказать что-то, о чём потом пожалеешь.

Она ещё что-то добавила, но я уже не слышал. Мозг отключился.

Оставшуюся часть дня я просто отсчитывал время. Каждую минуту. Каждый вздох.

Пока остальные обсуждали обед, отпуск, корпоратив — я думал лишь об одном: как дожить до вечера. Не потому что устал. Потому что боюсь.

Но день прошёл. Как и все остальные. Словно ничего не произошло. И всё же… произошло.

По дороге домой я шёл медленно, несмотря на сырой воздух и холод. Не хотелось приходить туда. Дом больше не казался местом покоя.

Скорее капканом. Мягким, уютным, затягивающим петлёй.

У витрины я на секунду остановился. В отражении — я. Тот же. Только с глазами, в которых нет ничего. Ни злости. Ни жизни.

Я отвернулся и пошёл дальше.

В голове стучала мысль:

«Сегодня снова придёт.»

«…»

Я закрыл за собой дверь и долго стоял в темноте прихожей. Свет не включал. Казалось, если я останусь в темноте — он меня не найдёт. Но что-то внутри подсказывало: он уже здесь.

Я лёг. Мне не хотелось закрывать глаза, не хотелось видеть и переживатьвновь весь этот ужас. Не хотелось вновь просыпаться в холодном поту, с ощущением, что я только что победил в каких-то играх на выживание. Мне хотелось лишь одного: спокойствия…

Мои веки перестали, они становились всё тяжелее, вместе с ними стало тяжелее моё дыхание, сердце начало сильнее колотиться, это был он…страх. Он подступал медленно, с каждой тенью на стене, с каждым тиком часов. Я боялся засыпать. Но в один момент всё резко затихло, будто отключили звук во всей вселенной и наступила лишь она – тишина. Я больше не слышал ни своих мыслей, ни своего сердцебиения…

«…»

Я вновь открыл глаза. Снова потолок, снова моя комната, нужно готовиться к худшему. Сейчас снова появится он. Я осмотрелся. Комната выглядела обычно. Не пугающе, не чуждо — просто… по-домашнему. И тут я заметил: за окном больше не было ливня. Солнечные лучи медленно пробивали облака, один за другим, заливая комнату мягким, золотистым светом.

И тогда меня осенило — эта ночь прошла спокойно.

Я не мог в это поверить. Впервые за последние несколько дней я могу по-настоящему выдохнуть. Мою грудь наполняло чувство свободы, освобождения… спокойствия. Неужели всё? Неужели закончилось?

Я всё ещё ждал. Где-то в глубине души, как затянутая пружина, ждал его появления. Думал: а вдруг это очередной мираж, ещё один обман? Но — нет.

Это реальность.

Это всё наяву.

«…»

Я впервые за последние дни чувствовал себя… живым.

Без давления, без тревоги, без скрежета голосов у себя в голове. Ни шепота, ни треска, ни темноты в углу.

Я вышел на улицу и вдруг заметил, как ярко сегодня пахнет лето.

Свежесть асфальта после недавнего дождя. Листья, которые шуршат на ветру. Голоса людей, наконец-то не раздражающие, а просто… человеческие.

Мне казалось, что мир снова впустил меня в себя. Не прогоняет, не пугает. Просто существует — и я в нём.

«…»

Рабочий день прошёл удивительно ровно.

Аяно больше не пыталась заглянуть мне в глаза слишком пристально. Не было ни выжидающих взглядов, ни косых фраз.

Я даже пошутил пару раз — и коллеги смеялись. По настоящему. Я чувствовал, что на мгновение вернулся к прежнему себе.

Рэн подбросил мне наброски по проекту. Он сказал:

«Сегодня вы выглядите иначе. Лучше.»

Я только кивнул. Пусть думает, что это просто выспался. Пусть все думают.

Ближе к вечеру я заметил, что даже не боюсь возвращаться домой.

Только где-то в глубине — слабый укол. Маленькое опасение. Тихая тень.

Как будто всё это — затишье.

Как будто ночь дала мне отдохнуть не из доброты…

…а чтобы ударить сильнее.

«…»

Я проснулся уже не в панике. Глаза медленно открылись, и первым, что я увидел — был мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь занавески. Не ослепляющий, не зловещий, не жгущий, как в те ночи. Просто обычный дневной свет.

Я пролежал с полминуты, не шевелясь. Прислушивался. Нет ли где-то этого… звука? Этого скрежета, дыхания, эха? Но комната была пуста. Никакой темноты в углу, никакой тени у зеркала. Всё было на своих местах. И моё тело, впервые за долгое время, ощущалось моим.

— Уже второй день, — прошептал я сам себе, — и снова… ничего?

В ванной я умывался долго, может быть даже слишком. Зеркало сегодня было спокойным. Обычным. Без напряжения. Без взглядов «в душу». Я даже позволил себе подмигнуть отражению.

Даже кофе показался вкуснее обычного. Возвращался вкус к жизни? Или я просто обманываю себя, чтобы выжить?

«…»

Дорога до офиса прошла почти без напряжения. Почти.

Иногда я всё ещё бросал взгляды на витрины и окна машин, ожидая увидеть там не себя. Но отражение молчало. Оно больше не жило своей жизнью.

Люди всё такие же: бегут, спорят по телефону, дети кричат, машины воют. Раньше это сводило меня с ума. А теперь — будто фон, к которому я начал возвращаться.

Я чувствовал себя немного живым. Даже позволил себе шутку в офисе.

Аяно удивилась, даже прищурилась, будто не веря:

«Аяно» Ты сегодня прям сияешь.

Я пожал плечами.

«Кагеру» Просто выспался.

«Аяно» Вот видишь, я же говорила, тебе нужно чаще отдыхать.

Я кивнул, не зная, что сказать.

Внутри всё ещё гудело — не от страха, скорее от того, что слишком всё спокойно. Словно я живу в хрупкой хрустальной банке, и один неверный шаг может вернуть всё обратно.

«…»

Весь день прошёл… правильно. Это слово странно использовать в моём контексте, но иначе не скажешь. Никаких странных документов, Рэн работал молча и без вопросов. Я даже вспомнил пароль от своей почты — пусть и со второго раза.

Вечером, возвращаясь домой, я поймал себя на том, что впервые за долгое время не напряжён. Я просто иду по улице, слушаю музыку, чувствую прохладный ветер.

Мне стало… хорошо.

Но на перекрёстке вдруг мелькнула мысль: «А не слишком ли всё хорошо?»

Я чуть споткнулся. Остановился.

Нет, Кагеру, хватит искать подвох. Не каждый момент — это ловушка. Не всё — ловец снов, готовый тебя сожрать.

Я вернулся домой.

Разделся. Принял душ. Поел. Посмотрел фильм.

Когда лёг спать — заметил, что не боюсь закрывать глаза. Я действительно не боюсь.

Но всё же, чуть дольше обычного вглядывался в темноту потолка. Прислушивался. И только когда убедился, что там действительно ничего нет, позволил себе уснуть.

«…»

Сегодня я проснулся по-настоящему выспавшимся.

Веки не отказывались открываться, тело не чувствовалось грузом, а мысли — не были осколками. Я просто встал и… вдохнул. Глубоко. Полной грудью. Как будто впервые за несколько месяцев.

За окном всё так же светло, привычно. Даже облака — те же ленивые, безобидные. Было странное ощущение, будто всё выстроилось в нужный порядок. Ни тревоги, ни затаённого ужаса, ни тяжести на плечах. Только лёгкость.

Пока пил утренний кофе, я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Настоящей, тихой, даже немного глупой улыбкой. Просто сидел на кухне, слушал утренние новости и ловил этот короткий, почти забытый момент — мир в порядке, и я тоже.

«…»

На работе я шёл уверенно.

Не потому что нужно было «надеть маску», а потому что мне действительно было всё равно. Люди, машины, крики — они снова стали просто частью города, фоном.

Я здоровался с коллегами, шутил, отшучивался. Рэн, кажется, даже удивился:

«Рэй» Вы сегодня какой-то особенно бодрый. Прямо светитесь.

Я лишь кивнул и подмигнул ему:

«Кагеру» Главное — не испортить репутацию, верно?

Аяно при встрече слегка прищурилась.

«Аяно» Я начинаю волноваться, Кагеру. Ещё чуть-чуть — и ты будешь невыносимо счастлив.

«Кагеру» Ну а что? Может, я наконец всё переосмыслил. Новая глава и всё такое.

Она улыбнулась. Но её взгляд… Он будто задержался на мне чуть дольше. Чуть внимательнее. Словно искала нечто — подтверждение или опровержение.

«…»

Рабочий день пролетел быстро. Настолько, что я сам себе удивился. Не было ни провалов, ни панических мыслей, даже отчёт сдал раньше срока. Впервые за всё это время я был… продуктивен.

По дороге домой я позволил себе купить любимую выпечку из кафе у парка. Лавка, где всегда пахнет корицей и ванилью. Продавец, кажется, тоже удивился:

«…» Давненько вас не видел с таким настроением.

Я просто пожал плечами.

«Кагеру» А что, если всё плохое осталось позади?

«…»

Дома было необычно тепло. Окна приоткрыты, лёгкий сквозняк раздувает занавески. На фоне играет музыка — мягкая, спокойная. Я устроился на диване, положил ногу на ногу, открыл ноутбук.

Такое ощущение, будто жизнь дала мне отсрочку. Возможность отдохнуть, выдохнуть. Словно вся эта чёрная вуаль рассеялась.

И всё же…

Вечером, когда лёг в кровать — мне стало как-то не по себе. Ничего явного. Просто лёгкое чувство, будто что-то не так.

Я открыл глаза. Прислушался.

Комната — всё та же. За окном — всё то же. Но где-то внутри, глубоко… началось то странное ощущение, похожее на эхо. Не звук — скорее предчувствие.

«Нет. Этого уже было. Это — просто остаточное. Это уже было».

Я лежал с открытыми глазами, вглядываясь в потолок.

Нет. Ничего не произойдёт. Это просто самовнушение.

Ведь это было уже на той неделе, когда я ждал — и ничего не пришло. И сегодня будет также.

Я отвернулся на бок.

Всё хорошо, Кагеру. Засыпай.

И уснул.

«…»

Утро снова началось без сюрпризов.

Тело не сопротивлялось пробуждению. В голове — ни шума, ни боли, ни неприятного давления, к которому я уже почти привык. Ни следа от тех мучительных ночей. Как будто кто-то вычистил мой разум до блеска.

Я потянулся в постели, лениво взъерошил волосы и сел, глядя в окно.

На улице — та же ясность, та же мягкая дымка над домами, утренние силуэты прохожих. Всё настолько привычно, что даже казалось… скучным. Но эта скука была приятной. Как чашка горячего чая в холодный вечер. Как тихий город в выходной.

«Четвёртый день. Уже четвёртый… И всё так спокойно.»

Я встал. Без спешки. Без рывков и суеты.

Принял душ, побрился, включил музыку на фоне. Даже позволил себе выбрать другую рубашку — синюю, с лёгким узором. Аяно, наверное, удивится. Да и пусть.

«…»

На работе всё было… идеально.

Настолько, что я начал улыбаться сам себе. И коллеги начали это подмечать.

«… Эй, Кагеру, тебя не подменили случайно?

«Кагеру» Да вроде нет. Просто хорошо выспался.

Даже Аяно заглянула в обеденный перерыв:

«Аяно» Ты сегодня словно из другого измерения.

«Кагеру» Только если из измерения стабильности и выспавшихся людей.

«Аяно» Ну, я рада за тебя. Правда.

«Кагеру» Я тоже. Даже не верится, что всё это было со мной…

И я почти искренне это сказал. Почти.

«…»

Вечером возвращение домой стало даже приятным.

Я шёл медленно, дышал полной грудью. Замечал, как дети катаются на велосипедах, как кто-то гуляет с собакой, как в воздухе пахнет чем-то жареным — возможно, у кого-то ужин.

«Так вот она какая — нормальная жизнь. Я ведь забыл, как это. Быть просто… собой.»

Я позволил себе пройтись на один квартал дальше. Просто так. Без причины. Ради ощущения. А когда вернулся, первым делом сел у окна — смотреть, как заход солнца окрашивает небо в мягкие, медовые тона.

«…»

Ночь пришла незаметно.

Я потушил свет, лёг в кровать. Не испытывал ни тревоги, ни напряжения. Даже зеркало, на которое я иногда боялся смотреть — теперь казалось просто частью интерьера.

Лёгкая зевота, тёплое одеяло. Глаза начали смыкаться.

«Удивительно… Я ведь думал, что никогда больше не почувствую себя спокойно. А теперь…»

Я закрыл глаза.

И в последний момент, перед тем как уснуть — мне на секунду показалось, что где-то внутри что-то шевельнулось.

Едва уловимо. Как будто тень, мелькнувшая на краю сознания. Не боль, не страх. Просто… напоминание.

«Глупости. Просто фантазия. Всё хорошо.»

И я заснул.

На четвёртый день. Спокойно. Безмятежно.

«…»

Утро было обычным.

Ни снов, ни пугающих видений, ни головной боли. Открыл глаза, потянулся, прислушался к телу — всё было на месте. Даже сердце билось в привычном ритме. Казалось, внутри меня больше нет той тяжёлой, вязкой темноты, которая скреблась из глубины.

«Пятый день. Даже странно. Мне будто подарили новую жизнь.»

Сон был крепкий. Я даже не помнил, когда в последний раз спал так хорошо.

Никакой боли в висках. Никакой судорожной паники, с которой я просыпался прежде. Я просто… проснулся. И этого оказалось достаточно, чтобы начать день с лёгкой улыбки.

«…»

День на работе был продуктивным.

Даже чересчур.

Рэн принёс черновик отчёта, который я поручил ему на прошлой неделе. Он справился, и даже лучше, чем я ожидал. Почерк чёткий, формулировки выверенные, всё аккуратно и слаженно. Я похвалил его — искренне.

Аяно сказала, что сегодня у меня «светятся глаза».

Я лишь пожал плечами. Не стал объяснять, что в этом свечении — не радость, а облегчение.

Облегчение от тишины, от обычной, ровной жизни. От отсутствия ужасов, шепотов, искажённых отражений в зеркалах: «Я наконец-то вернулся к себе. Или хотя бы близко к этому.»

Даже мысли, что всё было ненастоящим, становились всё настойчивее.

Ведь всё в голове, правда?

Просто переутомление. Просто немного перегорел. Просто…

«…»

Ближе к вечеру в офисе начался дождь.

Небо потемнело, но не пугающе, а уютно. Капли барабанили по стеклу — равномерно, даже мелодично. Я поставил себе тихую музыку, попивая чай. Было почти хорошо.

Но ровно в тот момент, когда часы пробили 18:00 — что-то кольнуло внутри

Мимолётное ощущение. Будто кто-то вспомнил обо мне. Или… наблюдает.

Спину словно окатило холодком. Лёгкое головокружение. Лишь на секунду.

Я встряхнул головой. Улыбнулся сам себе: «Ты уже проходил через это. Помнишь? Это просто мозг играет в ассоциации. Ты придумываешь страх, где его нет.»

На автомате я проверил отражение в мониторе. Лицо — моё. Ничего странного.

Обычный я. Нормальный. Адекватный: «Всё хорошо. Просто повторение прошлого дня. Тогда ведь тоже казалось, что сейчас случится что-то… и ничего не произошло.»

«…»

Я вернулся домой уже в полной уверенности, что всё под контролем.

Приготовил себе ужин — впервые за долгое время. Посмотрел сериал. Даже позволил себе расслабиться на диване.

И только перед сном, когда я выключил свет в коридоре — на мгновение мне показалось, что тень в зеркале двинулась.

Совсем чуть-чуть. Неуловимо. Почти как дрожь в стекле.

Я застыл.

Но нет — всё было спокойно. Я всё проверил.

Закрыл дверь в ванную. Выключил свет. Вернулся в спальню: «Нервы. Это всего лишь нервы. Завтра будет так же спокойно, как и сегодня.»

Я лёг, укрылся и с лёгким вздохом закрыл глаза.

…и даже не подозревал, что наступившая ночь — станет началом конца.

Четвёртый сон уже ждал. Терпеливо. В темноте. За гранью зеркала.

«…»

Я открыл глаза и снова увидел серый, темный потолок. Приподнявшись я немного увидел комнату. С некоторым ожиданием и внимаем я окинул всю комнату взглядом, словно жду чего-то. Но ничего не происходит. Меня это озадачило. Я не понимаю, неужели он просто взял и ушел? Также резко и неожиданно как и пришел. Осматриваясь далее я заметил, что воздух какой-то тяжёлый…трудно дышать как-то. К духоте добавился странный, едкий и резкий запах, от чего я пошел в ванну, думая, что запах несётся оттуда.

Выйдя с комнаты я начал идти к ванне, но коридор словно не заканчивался. Я продолжал идти уже несколько минут, но всё безуспешно. Обернувшись я увидел, что всё также стою возле двери своей комнаты, из которой вышел уже как несколько минут назад.

«Вот тебе и результат сбитого режима» - подумал я.

А ведь и вправду, хоть и в последнее время я хорошо высыпался, но ночью я всё также долго не спал в ожидании того, что снова придёт «он».

Я всё ещё шел по коридору как заметил, что он не только не заканчивается, так ещё и добавилась какая-то кривизна. Чем дольше я иду, тем более извилистым он становится. Я решил закрыть глаза и протереть их пальцами не сбавляя темп, решив что это всё из-за стресса. Открыв глаза я оказался прямиком возле двери в ванну.

«Я же говорил» - с некоторым недовольством обратился я к себе.

В ванной было темно, лампочка не реагировала на выключатель сколько бы я не нажимал.

Во время чистки зубов меня посетила мысль, что я не видел окон. Его не было ни в комнате, ни в конце коридора, даже в ванной его сейчас нет.

Я обернулся и посмотрел в сторону, где раньше располагалось окно.

«Кагеру» Стена…

Я видимо настолько хорошо высыпаюсь, что даже не могу различить стену и окно.

Как только я обратил внимание на эту деталь я начал слышать шёпот со стороны, словно мне кто-то подошёл сзади, наклонился и пытается что-то скачать мне в ухо. Я начал оборачиваться и искать источник звука, но в этот момент он пропал. Что же он говорил мне…

Меня немного окутали паника и страх…

«Кагеру» Неужели он снова…

Как то странно это всё выглядит, но, похожее случалось. Видимо это результаты того, что я нахожусь в постоянном стрессе и ожидании «худшего».

Закончив с утренней рутиной я заметил что в зеркале не видно отражения. Нет…его не видно. Его попросту нет. Я рефлекторно отскочил назад и начал всматриваться в зеркало, пристально пытаясь найти взглядом хоть малейшее, что могло бы напомнить мне отражение. Да, возможно его было бы хуже видно при отсутствии какого-либо освещения, но моя ванная комната сама по себе светлая, и в ней, зачастую, я всегда видел своё отражение, даже когда в доме не было электричества и за окном стояла темная, как густой лес в ночи, ночь. Меня стало это напрягать и паника, вместе со страхом, начали многократно возрастать, как я увидел что отражение всё таки появилось, но оно было…странным. Оно повторяло мои действия, которые я совершил несколько минут назад, я вижу как оно зашло в комнату, как начало разглядывать по сторонам в поисках источника шёпота, как резко посмотрело в сторону окна, которого там не было, и как резко посмотрело на меня. Нет, не повторяя мои действия. Оно просто остановилось в моменте и резко повернула голову на меня, окинув пронзительный взгляд на мои глаза. Хотя казалось этот взгляд пронзает не мои глаза, а мой разум и души, настолько сильным, страшным и непонятным был этот взгляд. Меня окутал холод, пошли мурашки по всему телу. Я поспешно вышел с ванной и пошёл в свою комнату, в надежде, что мне «просто показалось», но как только я открыл двери - всё стало понятно.

Окна не было и в моей комнате тоже, а тот тяжёлый воздух, что я ощущал при пробуждении, всё также остался здесь. Меня окутала паника, страх. Мои ноги и руки начали трястись. Я попытался успокоиться, уверяя себя, что это, скорее всего, осознанный сон, сон – когда ты осознаешь, что находишься во сне, и во время этого там может происходить всё что угодно, всё, на что способны твой разум и фантазия, а в совокупности со стрессом, полученным за всё это время неудивительно, что я вижу всякие странные вещи. Но всё изменилось в один миг.

Я переступил через порог, как комнату освещает какая-то яркая, кратковременная вспышка. Словно удар молнии, что была в одном из первых снов, и всё также, как тогда, эта вспышка осветила лишь одно место в комнате. Тот самый угол, то самое зеркало. Тот самый силуэт.

Холод. Дрожь. Страх. Ненависть. Удивление. Я не знал какую эмоцию я ощущаю в данную секунду, они смешались, одна заменяла другую молниеносно. Я упал на колени, в глазах поплыло, сердце бешено колотиться, тело горит. Подняв взгляд я увидел его. Ту же самую фигуру, что присутствовала во всех моих кошмарах до этого. Только она уже не сидела, она уже стояла склонив голову. Взгляд был направлен на меня, словно он знал, что я упаду на колени, ибо только так у нас случился бы полный зрительный контакт. Я не выдержал, я сдал кулак словно собирая остаток сил и выбежал из комнаты. Да, я снова струсил. Да, я слабак. Я бежал по коридору, который в свою очередь начал извиваться и удлиняться. Ему не было конца. Я бежал со всех ног, даже не оглядываясь. Моё тело не слушало меня, оно словно двигалось инстинктивно, и даже когда я хотел остановиться чтобы перевести дух, тело не останавливалось, словно оно бежит марафон и это только начало.

Вдалеке я увидел, как она из дверей начала приближаться, я быстро забежал в эту комнату и закрыл дверь на замок.

Обернувшись я немного ослеп от очень яркого света и не поверил своим глазам. Передо мной был я, только маленький, но, он не видел меня, я словно просто наблюдаю за ним. Это были времена, когда я ещё был в средних классах школы, когда я только начал «становиться другим».

Маленький я начал ходить на уроки фортепиано, хоть меня и это совсем не интересовало. Я туда ходил лишь потому, что маму радовала игра на фортепиано, и она хотела, чтобы я научился играть, чтобы я каждый день её радовал новой песней, новой мелодией. Почему я вижу это? Это дело рук того силуэта? Он кажется мне меньше, чем тот, которого я вижу в данный момент, значит, он из куда более далёкого прошлого? Младшие классы?

Я так стоял и размышлял несколько минут, пока меня не прервали. Все люди, что были в комнате, не обращали на меня внимания до одного момента: как только я начал задумываться о том, откуда, с какого времени этот чёрный, странный силуэт, на меня все резко кинули взгляд, тот самый проезжающий взгляд что был и у отражения в ванной, и у самого силуэта в моей комнате. После этого резко погас свет и в темноте было видно лишь глаза всех тех людей из прошлого, что были направлены на меня.

Я резко выбежал из комнаты и побежал дальше по коридору.

Двери по обе стороны с глухим звуком захлопывались сами, будто выталкивая меня вперёд. Воздух стал плотнее — как будто сам коридор дышал, вдыхая вместе со мной. Свет приглушился, потолок стал чуть ниже, стены сжались.

Я чувствовал, как что-то невидимое следит за мной — не глаза, нет… а сама тишина.

Проходя мимо одной из дверей, я заметил лёгкое дрожание ручки. Она будто манила, не злом, а любопытством. Я сделал шаг назад, вдохнул — и толкнул дверь.

Тепло.

Сразу бросился в глаза мягкий золотистый свет, запах бумаги и древесины. На полу валялись карандаши, обрывки цветных листов. Маленький я сидел за низким столом и рисовал.

Он выглядел спокойным, даже счастливым. Его плечи не были согнуты, а на лице — лёгкая сосредоточенность. Я подошёл ближе.

Он рисовал нас — себя и маму.

Простой детский рисунок: кривоватые линии, солнце в углу, две фигуры, держащиеся за руки. Улыбка на лице — искренняя, теплая. Настоящая.

Я знал этот день. День её рождения.

Он долго сидел тогда в комнате, думая, что подарить. И вот — решил. Не открытку, не покупку, а просто… себя, своего тепла.

Но потом дверь открылась.

Мать вошла. Мальчик вздрогнул, быстро спрятал рисунок под кровать и протянул ей купленную в магазине открытку.

«Спасибо, милый», — сказала она, погладив его по голове.

Он улыбнулся в ответ.

Улыбка вышла ровной, аккуратной. Как будто кто-то натянул её за ниточки.

А глаза — пустые.

Я видел, как в тот момент внутри него что-то дрогнуло.

Маленькое, едва заметное движение — как тень, пробежавшая по зрачку.

Он понял, что так проще. Что от этой фальшивой улыбки не будет боли, не будет неловкости, не будет того странного чувства, когда твои настоящие эмоции никому не нужны.

Под кроватью что-то зашевелилось. Я опустился на колени — там лежал рисунок, пожелтевший, потрескавшийся по краям. Я поднял его. Бумага начала осыпаться прямо в руках.

Пыль потянулась вверх, и в воздухе стало тесно — будто стены сделали вдох.

Коридор снаружи зашевелился, живой и тёплый. Его ритм совпадал с биением сердца. Каждая трещина в штукатурке пульсировала. Он будто реагировал на то, что я увидел.

Я посмотрел на то место, где только что сидел мальчик — его больше не было. Лишь пепел, смешавшийся с воздухом, и ощущение тяжести в груди, как будто кусочек чего-то очень важного был утерян навсегда.

Я медленно вышел в коридор, стараясь не смотреть по сторонам. Теперь каждый шаг отзывался глухим эхом, будто я ступал не по полу, а по чьим-то рёбрам. Воздух стал гуще, тяжелее. Он не просто дышал — он наблюдал. Стены слегка подрагивали, словно сдерживая дыхание, и я чувствовал, как из них сочится тихое биение, едва различимое, но живое.

Я оглянулся — дверь в прошлую комнату исчезла. На её месте осталась лишь неровная трещина, как след от раны, что пытается затянуться. Я шёл дальше.

Чем глубже, тем холоднее становилось. С каждым вдохом запах дерева и бумаги уходил, уступая место чему-то неясному — будто железу, или мокрому асфальту.

Свет впереди стал тускнеть, а коридор — сужаться, как горло. Я чувствовал: следующая дверь близко.

Она выглядела иначе — не детской, а чужой. Серой, высокой, с тусклой металлической ручкой. Я дотронулся до неё — и коридор дрогнул, будто кто-то дернул его изнутри.

Стены выгнулись, издав звук, похожий на выдох. Когда я открыл дверь, воздух стал холодным, почти безжизненным. Я вошёл.

Передо мной — класс. Обычный школьный класс, только без звука. На доске что-то написано, но буквы стерты, будто кто-то их специально размазал. У окна стоит парень. Не сразу, но я понял — это я. Уже не ребёнок, лет четырнадцать, может, пятнадцать. Стоит, опершись руками о подоконник, смотрит наружу. На лице — та самая лёгкая, спокойная маска, которой я научился когда-то в детстве.

За окном дождь. На парту рядом с ним кто-то положил письмо. Серый конверт, с аккуратным почерком. Он тянется к нему, но не открывает — просто смотрит.

Выдох. Пауза.

А потом он рвёт письмо, так и не прочитав, и выбрасывает в урну. Я наблюдаю, не двигаясь. Внутри него — странная пустота. Он уже не пытается быть собой. Он просто выполняет роль, в которой удобно существовать.

Я не понимаю, что было в том письме.

Но где-то глубоко внутри чувствую — это был первый шанс на что-то настоящее, на искренность, которой он уже разучился верить.

Дождь за окном усилился. Капли ударялись о стекло, будто кто-то стучал снаружи, пытаясь достучаться.

Но он не оборачивался.

Дождь барабанил по стеклу всё сильнее. Казалось, что весь мир за окном растворяется в воде — улицы, силуэты, даже небо. Всё стало одним бесконечным размытым пятном. Парень у окна не двигался. Только пальцы едва заметно дрожали. Он снова посмотрел на урну. Внутри лежали серые клочки бумаги — остатки письма.

Я наклонился ближе.

На одном из обрывков угадывались слова: «…не знаю, замечаешь ли ты, но рядом с тобой теплее…». Я замер. Это было не признание, не исповедь — просто тихая попытка доброты, та, что приходит без повода.

Но даже её он не смог принять. Я помнил этот день.

Письмо оставила девочка из класса. Спокойная, тихая, та, с кем он когда-то сидел рядом. Она просто хотела, чтобы он не был один.

Но Кагеру — тот, юный — уже не умел воспринимать тепло без подозрения.

Он считал, что любая доброта — это попытка приблизиться слишком близко, увидеть то, что нельзя. Он боялся, что если кто-то заглянет внутрь, то увидит — там пусто.

Поэтому он уничтожил письмо, не давая даже себе узнать, что в нём было дальше. И с этим вместе — уничтожил возможность быть увиденным по-настоящему.

Дождь за окном стал сильнее. Сквозь звук воды послышался тихий треск — будто стекло не выдерживало. Он отвернулся, собрал сумку и медленно вышел из класса.

Дверь за ним захлопнулась. Я остался один.

Комната будто выдохнула, и всё вокруг побледнело. Стены начали таять, парты — растворяться, буквы на доске медленно стекали вниз, словно слёзы. Я подошёл к урне, провёл пальцами по краю бумаги. Она была тёплой, как будто в ней ещё оставалось что-то живое.

Коридор за дверью ждал.

Я почувствовал это ясно — он всё ещё дышал, но теперь его ритм изменился. С каждым шагом становился тяжелее, глубже, словно подо мной билось огромное сердце.

Когда я вышел обратно, коридор был уже другим — тёмнее, влажнее, стены чуть вздулись, будто насыщенные дыханием. Они не просто двигались. Они реагировали. Я понял: чем глубже я захожу, тем ближе подбираюсь не к воспоминаниям, а к самому себе. Только теперь — к тому, кто прячется за всеми этими дверями.

Коридор больше не был похож на тот, что раньше.

Он стал длиннее, темнее. Стены будто покрылись тонким слоем влаги — когда я провёл по ним рукой, на пальцах остался след, как от дыхания.

Воздух был тягучим, вязким. Казалось, что с каждым вдохом я втягиваю в себя чужие воспоминания, впитываю то, что сам когда-то оставил.

Следующая дверь появилась будто из ниоткуда. Её не было — и вдруг она просто выросла из стены. Гладкая, тёмная, без ручки. Но стоило мне подойти ближе — в ней проступили очертания ладони. Моя ладонь.

Я приложил руку — дверь дрогнула и открылась.

Свет резанул глаза.

Большой актовый зал, украшенный флажками и плакатами. На сцене — я. Я стою за микрофоном, в идеально выглаженной форме, с выученной улыбкой. В зале — одноклассники, учителя, родители. Я говорю. Громко, чётко, уверенно. Речь о будущем, о мечтах, о том, каким должен быть человек.

Аплодисменты. Я кланяюсь.

Но внутри — тишина. Ни капли тепла, ни искры. С края сцены я вижу — мама в зале. Она улыбается. Та же улыбка, что и тогда, в детстве. И я вдруг понимаю — это для неё. Все эти слова, все эти уверенные жесты — ради того, чтобы она снова посмотрела так же. Ради того, чтобы доказать: я “правильный”, я не подведу.

Я спускаюсь со сцены и иду за кулисы. Там никого. Только зеркало. Я подхожу ближе. Отражение улыбается. Но я не чувствую, что это я. Отражение дышит чуть быстрее. Глаза — живее. А я — будто выжат.

— Молодец, — говорит кто-то за спиной.

Я оборачиваюсь — никого.

Только голос, тихий и знакомый. Тот самый, что когда-то шептал в детстве: так проще. Зеркало начинает мутнеть. Моя улыбка растягивается, искажаясь, превращаясь в неестественную гримасу. Отражение делает шаг вперёд — я назад. Но стекло не останавливает его. Оно выходит, тихо, без звука, становясь рядом.

Тот же я, только чуть выше, чуть прямее. Лицо — уверенное, ровное. Глаза — без сомнений. Он проходит мимо меня и исчезает за дверью. Я остаюсь. Смотрю на зеркало — там никого. Только зал, аплодисменты и бесконечная пустота.

Я выхожу обратно в коридор. Он теперь словно дышит вместе со мной. Каждый шаг отзывался гулом, будто под кожей здания билось сердце. И с каждым новым вдохом я чувствовал, как оно становится моим. Как если бы я сам и был этим коридором. Я сделал несколько шагов вперёд — и понял, что звук шагов больше не отражается от стен. Он будто возвращался обратно, изнутри меня. С каждым шагом я ощущал лёгкий толчок в груди, как будто не я двигался вперёд, а коридор — через меня.

Воздух стал живым. Он не просто шевелился — он отзывался. Когда я вдыхал, стены расширялись; когда выдыхал — сжимались. Я остановился, задержал дыхание — и коридор остановился вместе со мной.

Мгновение. Тишина. И лёгкий дрожащий вздох где-то под ногами — будто само пространство не выдержало и выдохнуло первым. Мне стало не по себе. Я понял, что это место больше не просто память. Это я.

Каждый изгиб стен, каждая трещина в полу, каждая дверь — след того, где я когда-то солгал самому себе. Я посмотрел назад. Коридор тянулся бесконечно, и на его стенах теперь проступали силуэты — размытые, еле различимые. Мои отражения. Десятки. Сотни.

Они шли вслед за мной, но не касались пола. Некоторые улыбались. Некоторые — стояли без лиц. С каждым шагом становилось теснее. Стены начали пульсировать сильнее, будто их кожа вот-вот лопнет. Я услышал, как где-то далеко впереди открылась дверь. Без звука, просто — растворилась в воздухе. Я пошёл туда, хотя внутри всё кричало остановиться. Дверь вела в новое пространство — другое, непривычное. Там не было детских красок и не было школьных стен. Только блеклый свет, запах кофе, гул машин за окном и стопка документов на столе.

Обычный рабочий кабинет. На столе лежала визитка. На ней — моё имя. Я взял её в руки, и она стала крошиться, будто от прикосновения к ней я сам превращался в пыль. Внутри защемило.

Зрелость. Тот самый момент, где не осталось ничего лишнего — только обязанность, стабильность и усталость, тщательно спрятанная за ровным голосом и чужими словами. Коридор за спиной шевельнулся, будто хотел что-то сказать, но вместо звука из него вырвался тихий шорох — словно кто-то произнёс моё имя, не открывая рта.

Я не обернулся. Просто сделал шаг вперёд — туда, где начиналась следующая глава моей жизни. Я вошёл в комнату — и сразу почувствовал запах.

Не гнили. Не сырости. А чего-то знакомого, приторного… будто вчерашнего кофе, который остыл, но его всё равно пьют по привычке. Передо мной стоял стол. На нём — монитор, кипа бумаг, телефон, который время от времени тихо вибрировал, заставляя сердце подрагивать вместе с ним. Всё было слишком… реально.

Я подошёл ближе и увидел себя. Я сидел за этим столом, в белой рубашке, с пустым взглядом, в котором отражался экран. Вокруг — люди. Они говорили, смеялись, пили воду, писали что-то в блокнотах. Но звук до меня не доходил. Я слышал только одно: тик… тик… тик… Часы на стене. Каждая секунда будто ударяла по вискам.

Сидящий я не замечал никого вокруг. Он просто выполнял всё по расписанию. Поднимал трубку, говорил одинаковым голосом, кивал, улыбался — и снова печатал. Я видел, как его плечи дрожали едва заметно, но он глотал эти движения, пряча их внутрь.

И всё повторялось. Поднял трубку — ответил — кивнул — напечатал — выдохнул — тик. Я хотел закричать, но изо рта не вышло ни звука. Только воздух. И вдруг я заметил — стены.

Они двигались. Едва-едва, но двигались. Как коридор. Только теперь они дрожали. Каждый раз, когда я произносил что-то мысленно — они будто отзывались эхом.

“Ты устал?” — прошептал я.

И стена напротив меня медленно треснула. Треснула — и изнутри потёк серый песок. Я подбежал, дотронулся. Он был тёплый. Как будто это не песок, а пепел. Мой пепел. Сидящий за столом я вдруг поднял голову. Прямо на меня. Его губы шевельнулись, но я не услышал слов. Я смог прочитать их лишь по движению: «Не мешай.»

Я отшатнулся. Всё начало рушиться — стол, стул, мониторы падали, стены обрушивались, серый пепел заполнял пространство. Но он, сидящий за столом, не двинулся. Он продолжал печатать, даже когда пепел доходил ему до груди, до шеи, до глаз. Последнее, что я увидел — его руки всё ещё нажимали на клавиши, хотя монитора уже не было.

Я стоял в центре разрушенной комнаты. Пепел оседал мне на плечи, превращая одежду в серую массу. Всё стихло. Коридор снова открылся впереди. Но теперь он был другим — не просто дышал, а будто выл. Его дыхание стало неровным, прерывистым, словно он сам задыхался вместе со мной. Я понимал, что следующая дверь — глубже. Туда, где уже нельзя будет отвернуться. Туда, где я, возможно, увижу не просто себя. А того, кем я стал.

Я шагнул в новую комнату. И сразу понял — здесь нет ничего. Ни света. Ни звука. Только белизна, ровная и бездонная, как внутри чужой памяти, из которой вытерли всё, что когда-то имело смысл. Я сделал шаг. И не услышал его.

Пол под ногами был, но он не отзывался звуком. Даже собственного дыхания я не чувствовал. Я не был уверен, дышу ли вообще. Посреди этой бесконечной белизны стоял стул. На нём — я. Но уже другой. Не тот, что за рабочим столом, не тот, что ломал пианино в детстве. Этот — пустой. Он сидел неподвижно, смотрел прямо перед собой, в никуда. Взгляд стеклянный, без искры, без жизни. И я понял — он дышит, но ничего не чувствует. Совсем ничего.

Я подошёл ближе.

— Эй… — выдохнул я, но сам не услышал голоса.

Ни звука. Ни отклика. Я попытался коснуться его плеча, но рука прошла сквозь, как через дым. И тогда я заметил — по его шее, по рукам, по лицу начали проступать тонкие трещины. Как по фарфору. Изнутри них сочился тот же серый пепел. Он начал крошиться — но не сразу, а медленно, равномерно, как будто время само не хотело его отпускать. Я хотел остановить это. Схватить. Спасти.

Но в тот момент я увидел в его глазах — в тех безжизненных, мутных глазах — самого себя. И понял: это не он умирает. Это я перестал жить давно. Всё, что осталось — привычки, обязанности, имитация “нормальной” жизни. Я улыбался, когда нужно было улыбаться. Слушал, когда нужно было слушать. И ни разу — не чувствовал.

Белизна начала тускнеть. Она серела, как старое фото, а потом темнела. И в этой тьме проступил силуэт. Тот самый. Чёрный, вытянутый, теперь ближе, чем когда-либо. Он не двигался — просто стоял, наклонив голову. Но я чувствовал, как он смотрит. Как будто ждал. Я не боялся. Впервые — не было ни страха, ни тревоги, ни даже боли. Просто тишина.

Силуэт шагнул вперёд — и его тень коснулась ног того, кто сидел на стуле. Тело рассыпалось полностью, превращаясь в пепел, который поднялся вихрем и осел на мои руки, лицо, одежду. Когда тьма рассеялась, я стоял один. Передо мной больше не было стула, не было отражения. Только зеркало. Большое, без рамки, висящее прямо в воздухе. Я подошёл ближе — и впервые за долгое время увидел себя настоящего. Не мальчика, не взрослого с усталыми глазами, не пустую оболочку. А человека, который наконец осознал: все эти комнаты — не воспоминания. Это части, которые он сам закрыл от себя.

Коридор за моей спиной замер. Больше не дышал. Не стонал. Он ждал. Я положил руку на зеркало. Оно было холодным, но под пальцами будто чувствовалось лёгкое сердцебиение. Не чужое. Моё. И я понял — впереди последняя дверь. Там, где начнётся пробуждение. Или конец.

Я стоял перед зеркалом. Оно трепетало, будто поверхность воды, и в отражении я больше не видел ни комнаты, ни коридора. Только темноту, в глубине которой мерцал слабый, едва различимый свет. Я не знал, что будет, если войду. Но знал, что если останусь — исчезну. Я шагнул. Стекло холодно сомкнулось вокруг, и меня втянуло в тьму.

Долго — или, может, мгновенно — я падал, пока не коснулся ногами земли. Она была гладкая, зеркальная, как поверхность воды под ночным небом. Но звёзд не было. Только слабое сияние где-то впереди. Я пошёл к нему. Чем ближе подходил, тем отчётливее видел — это осколок. Небольшой, почти прозрачный, светящийся мягким голубым светом. Он лежал на гладкой поверхности, и вокруг него дрожал воздух, будто сам мир пытался его скрыть. Я опустился на колени. Пальцы дрожали, когда я дотронулся. Осколок был тёплым. И как только я прикоснулся — в голову ворвалось всё сразу. Голоса. Смех. Плач. Шум дождя, запах детской комнаты, дрожь клавиш фортепиано, тихое “не мешай”, гул офиса, взгляд из белой комнаты — всё, что я когда-то пытался забыть.

И посреди этого — он. Маленький я. Сидит на полу, держит в руках тот самый подарок, что так и не отдал. Он поднимает глаза.

— Почему ты не вернулся за мной?.. — спрашивает тихо.

Я не нахожу слов. Только протягиваю руку. Он подходит, осторожно кладёт осколок мне на ладонь.

— Возьми, — говорит он. — Это то, что ты потерял, когда решил быть “удобным”.

Я хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо них я просто сжал осколок. Он раскалился, и свет пронзил всё вокруг — коридоры, стены, отражения, даже самого силуэта, который теперь стоял позади, неподвижный, будто принял своё поражение.

Коридор засиял. Все двери, через которые я проходил, одна за другой растворялись, превращаясь в световые нити. И каждая — открывала фрагмент: детство, где я играл для матери; юность, где я впервые соврал; зрелость, где я перестал чувствовать; тишина, где я наконец услышал себя. Все эти образы собрались воедино, слились в сердце, в пульс, в дыхание.

Я сделал вдох. И впервые за всё это время воздух был настоящим. Тяжёлым, живым, наполненным запахом пыли, света и чего-то ещё — нового. Когда свет угас, я стоял в том же коридоре. Но теперь он был тих. Не дышал. Не стонал. Просто ждал.

Я посмотрел на свои руки — они были чистые, без пепла, без трещин. Внутри — лёгкое, хрупкое ощущение покоя. Не счастья. Не радости. А именно покоя. Я прошёл по коридору до конца — и там, где раньше была стена, теперь открывалась дверь. Без замка. Просто дверь. Я не знал, что будет за ней. Может, новый сон. Может, пробуждение. Может, просто тишина. Я улыбнулся. И шагнул.

«…»

Я сделал шаг — и тишина встретила меня. За дверью не было света. Только мягкий полумрак, похожий на вечер перед дождём. Всё вокруг будто растворялось в сером воздухе. Я прошёл немного вперёд — и понял, где нахожусь. Это был тот самый коридор. Только теперь он не шевелился, не дышал, не отзывался эхом. Он был мёртв. Но спокойный. Я обернулся — позади никого. Ни силуэта, ни отражений, ни детских голосов. Только шаги, что таяли за спиной, будто их и не было.

Осколка в руке больше не было. Он растворился, оставив лёгкий след тепла в груди, который уже начинал остывать. С каждым вдохом я чувствовал, как этот остаточный свет уходит. И понимал — так и должно быть. Я подошёл к окну в конце коридора. Сквозь мутное стекло пробивался слабый рассвет. Небо было бесцветным, дождевым. Где-то вдалеке проезжала машина. Жизнь продолжалась. Я смотрел долго. Пока не понял, что отражения в стекле больше нет. Моего. Лишь пустое окно, за которым медленно, беззвучно шёл дождь.

Может, я выбрался. А может, остался где-то там, внутри. Там, где я пытался собрать себя по частям, но, собрав, понял — некоторые из них больше не мои. Тишина снова стала привычной. И в ней — всё, что осталось от меня.

…

Тишина снова стала привычной. И в ней — всё, что осталось от меня. Я закрыл глаза, просто чтобы немного отдохнуть. Лишь на мгновение. Но когда открыл — стоял в том же коридоре. Он снова был светлым, чистым, будто ничего и не было. Двери — все на месте. Одна из них приоткрыта, и изнутри струится мягкий, золотистый свет. Я сделал шаг к ней. Тот же самый первый шаг. И где-то глубоко, едва слышно, шепот прошёл сквозь стены — знакомый, уставший, мой собственный:

“Ещё раз…”

«…»

Иногда человек проходит слишком далеко, чтобы вернуться тем, кем был.

Он ищет путь назад, но вместо этого находит лишь отражения — тех, кем мог стать.

И всё же, даже когда кажется, что ничего не осталось, где-то внутри всегда живёт осколок — крошечный, хрупкий, но настоящий.

Он не спасает.

Не возвращает.

Просто напоминает: ты ещё жив, раз чувствуешь боль.

Может, Кагеру всё ещё бродит по этому коридору.

А может, давно выбрался — только забыл, как выглядит свет.

Но в любом случае… если прислушаться к тишине, иногда можно услышать — чей-то шаг.

А может, я всё ещё там.