Масленица

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Омская ярмарка гудела, как растревоженный улей. Кузя не смог сдержаться и не поучаствовать в поедании блинов на скорость. Здесь были и с икрой, и с его любимой варёнкой, с вареньем и даже с заморским фруктом – манго. Расправившись с тридцатью блинами и официально став «Блинным королем Омска», он победно обтирал рот рукавом. Вся остальная компания разбрелась по площади, радуясь выглянувшему солнышку и наблюдая за празднеством, кто-то уже ввязался в кулачные бои, кажется это был Савелий.

В стороне от шумных балаганов, у заснеженной кованой ограды, стояли Вера, Миша и Анонимус.

— Объясните мне, зачем вы сжигаете антропоморфное изображение зимы? Это акт симпатической магии или просто коллективная сублимация?

Миша усмехнулся, поправляя воротник:

— Это традиция, Анонимус. Проводы старого, чтобы пришло новое.

— И по-моему, это просто весело, — добавила Вера, глядя на кружащийся снег. — Знаете, в Омске Масленица всегда ощущается острее. Словно мы действительно выжили в этой стуже и заслужили весну.

— Логика сомнительная, но масштаб впечатляет, — констатировал Анонимус, наблюдая за тем, как толпа стягивается к огромному чучелу.

Чуть поодаль Гермес Аверин осторожно поправил Софье выбившийся из-под платка локон.

— Вы не замерзли, Софья? — тихо спросил он. — Сибирские морозы — это вам не петербургская сырость.

— С вами — нет, Гермес, — она улыбнулась, на мгновение коснувшись его руки. — Здесь всё такое настоящее. Даже небо кажется выше. Я рада что получилось вырваться на эту замечательную прогулку с вами.

Аверин лишь теплее сжал её ладонь, чувствуя, как среди этой суеты и криков его собственное сердце находит редкий покой.

Тем временем Владимир и Сергей уже спешили к дому, чтобы успеть до прихода остальных. Кузя, довольный собой, семенил следом. Проходя мимо возвышающейся Масленицы, вокруг которой только начинали водить хороводы, див хитро прищурился.

— Рано они... скучно стоят, — буркнул он.

И незаметно отправил крошечный сгусток чистого пламени прямо в соломенное нутро фигуры. Через секунду, когда они уже завернули за угол, за их спинами раздался восторженный рев толпы — Масленица вспыхнула ярким золотым столбом, осветив предвечерние сумерки.

На кухне особняка, где шли скромные приготовления, к нескромному праздничному ужину, Владимир достал из вазочки засахаренную клюкву. Ярко-красные ягоды в пудре напомнили ему зимние вечера десятилетней давности.

— Афанасий любил сладости... — негромко произнес он, глядя в окно. — Всегда ворчал, что в Омске сахар слишком дорогой, но все равно покупал для меня.

Сергей Мончинский, расставляя тарелки, понимающе кивнул:

— Он бы оценил сегодняшний размах.

Вскоре дом наполнился голосами. Савелий и Анастасия втащили в залу охапку еловых веток для запаха, а Вазилис с семьей принесли домашнее вино.

— Кузя — строго сказал Аверин, когда все уселись за стол. — Почему Масленица загорелась именно в тот момент, когда ты проходил мимо?

— Граф, помилуйте! — Кузя с невинным видом потянулся к самому большому куску буженины. — Это просто магия праздника! Ну, и немного сибирского гостеприимства.

— Главное, что мы все здесь, и в добром здравии, — мягко прервала его Софья, поднимая бокал. — За весну?

— За весну, — эхом отозвались гости.

Над городом окончательно сгустились сумерки, в которых ярким пламенем бросая искры во все стороны, сгорало прошлое. Люди пели, плясали, гуляли и просто отдыхали, а в одном из особняков на главной площади собрались друзья, чтобы провести время вместе.