Мастер алхимии

— Ну что, друг, отметим? — раздался в дверях знакомый голос.

Я обернулся и увидел довольное лицо Сашки. Он вальяжной походкой зашел в гостиничный номер, где мы сегодня скрепили подписями очень важную сделку.

— Давай, — я подошел к мини-бару, достал единственную бутылку и выставил на стол два стакана.

— Мы сегодня провернули колоссальную работу, — сказал он, присаживаясь рядом. — А помнишь, как всё начиналось?

— Такое забудешь! — я усмехнулся и утвердительно кивнул. — Открытие ресторана в самом центре Москвы, войны с конкурентами, бессонные ночи годами напролет…

— И всё вытянули только на твоем мастерстве шефа, — Сашка взял бутылку и начал разливать напиток по стаканам. — Если бы не твоя кухня, прогорели бы в первый же месяц и так бы и прозябали в нищете.

Приятно было это слышать. Сашка никогда не забывал подчеркнуть мою значимость, и я отвечал ему тем же. В нем была мощная предпринимательская жилка, которую он со временем привил и мне. Даже когда ресторан стал приносить стабильную прибыль и мое личное присутствие уже не требовалось на кухне, я всё равно продолжал готовить..

— Ты тоже не принижай себя, — ответил я похвалой на похвалу. — Ты выбил у инвесторов просто сказочные условия. Теперь мы развернем сеть по всей столице, практически не рискуя своим капиталом.

— О, а вот это уже отличный тост! Предлагаю за это и выпить, — он подвинул ко мне рюмку. — За будущий успех! — Сашка поднял свой стакан.

— За будущий успех, — эхом отозвался я, и мы чокнулись.

Я залпом осушил стопку.

— Ух, тяжело пошла, а закуски нет, — я недовольно поморщился. — Сейчас наберу на ресепшен, пусть принесут чего-нибудь перекусить.

Моя рука уже потянулась к телефону, стоявшему на столике, чтобы вызвать обслуживание номеров.

— Стой, — он резко накрыл мою ладонь своей, не давая поднять трубку. — Зачем нам еда? Выпьем еще по паре рюмок и разойдемся. Мне сегодня еще планы составлять.

— Как хочешь, — я убрал руку от телефона.

— Думаю, следующий ресторан надо открывать на Патриках. Как тебе идея?

— Не знаю, — засомневался я. — Мне кажется, там одни понторезы ошиваются, у которых за душой ни гроша. Только и умеют языком чесать, сколько миллиардов спускают на свои обучения.

— Да, пожалуй, ты прав, — он согласно кивнул.

Тут я заметил, что за его рукой блестит полная стопка.

— А ты чего не пьешь?

В его глазах на мгновение мелькнуло что-то странное, но он быстро взял себя в руки.

— Совсем из головы вылетело — я же на антибиотиках сейчас, — твердо глядя мне в глаза, ответил он.

— А ловко ты придумал! Напоишь меня, бросишь пьяным, а сам пойдешь делами заниматься, — я рассмеялся. — В своем репертуаре: вечно пытаешься всё тянуть на себе.

— Ну, прости уж, такой я трудоголик, — он притворно-понуро опустил голову. — Но раз так, предлагаю выпить за то, чтобы наши недостатки никогда не мешали нам жить.

Незаметно для меня голова пошла кругом. Я потянулся за рюмкой, но рука двигалась как в тумане — движение вышло настолько смазанным, что я едва не расплескал алкоголь.

— Погоди... что-то не то, — я замер, чувствуя, как ладони перестают слушаться.

Пальцы стали ватными, движения — заторможенными и неловкими. Ощущение было такое, будто я выпил литр водки залпом, хотя в желудке плескалась всего одна стопка.

— Подействовало? — внезапно спросил он.

— Что подействовало? — на автомате переспросил я, всё еще не осознавая, что происходит.

С каждой секундой управлять телом становилось всё труднее. Меня словно невидимым прессом вжимало в стол. Приходилось изо всех сил упираться руками в столешницу, чтобы просто не рухнуть лицом вниз.

— Ну, яд подействовал, — безразлично бросил Сашка.

— Какой еще яд, Саш? — выдохнул я, отказываясь верить своим ушам.

Сердце пустилось вскачь, бешено колотясь о ребра. Бросило в жар — да так сильно, что захотелось сорвать с себя одежду. На лбу мгновенно выступил холодный пот.

Мысли стали вязкими, как смола. Наконец осознав, что происходит, я попытался вскочить. Но стоило подняться на ноги, как они подкосились, и я распластался на полу прямо перед другом. Он лишь равнодушно откатился на стуле чуть назад.

— Прости, друг. Мне действительно жаль, что так вышло, но выбора не было. Сам должен понимать.

— Что я должен понять? Что ты тварь? — язык еще слушался, но слова вырывались с хрипом и огромным трудом.

— Ну зачем ты усложняешь мне жизнь? Зачем давишь на жалость? — он тяжело вздохнул. — Ты и сам знаешь: этому бизнесу повар больше не нужен. Ты легко заменим. Какой смысл отдавать тебе половину прибыли, если я могу забрать всё себе?

Значит, эта мразь сделала всё ради денег. Я был готов в огонь и в воду ради него, а он решил убить меня просто ради лишнего процента прибыли.

— Тебя же... посадят... — выдавил я из себя остатки воздуха.

Яд работал пугающе быстро. Веки налились свинцом, тьма начала затягивать меня в свои объятия. Я отчаянно сопротивлялся, надеясь на чудо.

— Это редкий яд. Всё будет выглядеть как обычный сердечный приступ. А на камерах — чистота: никто в номер не заходил. Ты просто упал, тебе не успели помочь. Утром тебя найдет уборщица, вот и всё.

Он поднялся со стула, держа стакан в руке. Я не видел его лица, но кожей чувствовал его ледяной, презрительный взгляд сверху вниз.

— Прощай, друг, — едва слышно произнес он. Шаги стали удаляться, тихо шикнула автоматическая дверь, отрезая последнего человека от меня и оставляя в абсолютном одиночестве.

Ярость и желание выжить жгли изнутри. Хотелось вцепиться этой паскуде в горло, доказать, что так нельзя. Но миру было плевать на мою жажду справедливости.

Сил бороться больше не осталось. Мир окончательно поглотила тьма.

«Вот и конец», — промелькнула последняя мысль.