Мастер алхимии

— Ну что, друг, отметим? — раздался в дверях знакомый голос.

Я обернулся и увидел довольное лицо Сашки. Он вальяжной походкой зашел в гостиничный номер, где мы сегодня скрепили подписями очень важную сделку.

— Давай, — я подошел к мини-бару, достал единственную бутылку и выставил на стол два стакана.

— Мы сегодня провернули колоссальную работу, — сказал он, присаживаясь рядом. — А помнишь, как всё начиналось?

— Такое забудешь! — я усмехнулся и утвердительно кивнул. — Открытие ресторана в самом центре Москвы, войны с конкурентами, бессонные ночи годами напролет…

— И всё вытянули только на твоем мастерстве шефа, — Сашка взял бутылку и начал разливать напиток по стаканам. — Если бы не твоя кухня, прогорели бы в первый же месяц, так бы и прозябали в нищете.

Приятно было это слышать. Сашка никогда не забывал подчеркнуть мою значимость, и я отвечал ему тем же. В нем была мощная предпринимательская жилка, которую он со временем привил мне. Даже когда ресторан стал приносить стабильную прибыль и мое личное присутствие уже не требовалось на кухне, я всё равно продолжал готовить.

— Ты тоже не принижай свои заслуги, — ответил я похвалой на похвалу. — Ты выбил у инвесторов просто сказочные условия. Теперь мы развернем сеть по всей столице, практически не рискуя своим капиталом.

— О, а вот это уже отличный тост! Предлагаю за это и выпить, — он подвинул ко мне рюмку. — За будущий успех! — Сашка поднял свой стакан.

— За будущий успех, — эхом отозвался я, и мы чокнулись.

Я залпом осушил стопку.

— Ух, тяжело пошла, а закуски-то нет, — я недовольно поморщился. — Сейчас наберу на ресепшен, пусть принесут чего-нибудь перекусить.

Моя рука уже потянулась к телефону, стоявшему на столике, чтобы вызвать обслуживание номеров.

— Стой, — он резко накрыл мою ладонь своей, не давая поднять трубку. — Зачем нам еда? Выпьем еще по паре рюмок и разойдемся. Мне сегодня еще планы составлять.

— Как хочешь, — я убрал руку от телефона.

— Думаю, следующий ресторан надо открывать на Патриках. Как тебе идея?

— Не знаю, — засомневался я. — Мне кажется, там одни понторезы ошиваются, у которых за душой ни гроша. Только и умеют языком чесать, сколько миллиардов спускают на свои обучения.

— Да, пожалуй, ты прав, — он согласно кивнул.

Тут я заметил, что за его рукой блестит полная стопка.

— А ты чего не пьешь?

В его глазах на мгновение мелькнуло что-то странное, но он быстро взял себя в руки.

— Совсем из головы вылетело — я же на антибиотиках сейчас, — твердо глядя мне в глаза, ответил он.

— А ловко ты придумал! Напоишь меня, бросишь пьяным, а сам пойдешь делами заниматься, — я рассмеялся. — В своем репертуаре: вечно пытаешься всё тянуть на себе.

— Ну, прости уж, такой я трудоголик, — он притворно-понуро опустил голову. — Но раз так, предлагаю выпить за то, чтобы наши недостатки никогда не мешали нам жить.

Незаметно для самого себя голова пошла кругом. Я потянулся за рюмкой, но рука двигалась как в тумане — движение вышло настолько смазанным, что я едва не расплескал алкоголь.

— Погоди... что-то не то, — я замер, чувствуя, как ладони перестают слушаться.

Пальцы стали ватными, движения — заторможенными и неловкими. Ощущение было такое, будто я выпил литр водки залпом, хотя в желудке плескалась всего одна стопка.

— Подействовало? — внезапно спросил он.

— Что подействовало? — на автомате переспросил я, всё еще не осознавая, что происходит.

С каждой секундой управлять телом становилось всё труднее. Меня словно невидимым прессом вжимало в стол. Приходилось изо всех сил упираться руками в столешницу, чтобы просто не рухнуть лицом вниз.

— Ну, яд подействовал, — безразлично бросил Сашка.

— Какой еще яд, Саш? — выдохнул я, отказываясь верить своим ушам.

Сердце пустилось вскачь, бешено колотясь о ребра. Бросило в жар — да так сильно, что захотелось сорвать с себя одежду. На лбу мгновенно выступил холодный пот.Мысли стали вязкими, как смола.

Наконец осознав, что происходит, я попытался вскочить. Но стоило подняться на ноги, как они подкосились, и я распластался на полу прямо перед другом. Он лишь равнодушно откатился на стуле чуть назад.

— Прости, друг. Мне действительно жаль, что так вышло, но выбора не было. Сам должен понимать.

— Что я должен понять? Что ты тварь? — язык еще слушался, но слова вырывались с хрипом и огромным трудом.

— Ну зачем ты усложняешь мне жизнь? Зачем давишь на жалость? — он тяжело вздохнул. — Ты и сам знаешь: этому бизнесу повар больше не нужен. Ты легко заменим. Какой смысл отдавать тебе половину прибыли, если я могу забрать всё себе?

Значит, эта мразь сделала всё ради денег. Я был готов в огонь и в воду ради него, а он решил убить меня просто ради лишнего процента прибыли.

— Тебя же... посадят... — выдавил я из себя остатки воздуха.

Яд работал пугающе быстро. Веки налились свинцом, тьма начала затягивать меня в свои объятия. Я отчаянно сопротивлялся, надеясь на чудо.

— Это редкий яд. Всё будет выглядеть как обычный сердечный приступ. А на камерах — чистота: никто в номер не заходил. Ты просто упал, тебе не успели помочь. Утром тебя найдет уборщица, вот и всё.

Он поднялся со стула, держа стакан в руке. Я не видел его лица, но кожей чувствовал его ледяной взгляд сверху вниз.

— Прощай, друг, — едва слышно произнес он. Шаги стали удаляться, тихо шикнула автоматическая дверь, отрезая последнего человека от меня и оставляя в абсолютном одиночестве.

Ярость и желание выжить жгли изнутри. Хотелось вцепиться этой паскуде в горло, доказать, что так нельзя. Но миру было плевать на мою жажду справедливости.

Сил бороться больше не осталось. Мир окончательно поглотила тьма.

«Вот и конец», — промелькнула последняя мысль.

***

— Дин, живо сюда! — мужской крик хлестнул по ушам, разрывая темноту.

Острая боль прошила затылок и волной разошлась по телу. Ноги подогнулись. Я рухнул на колени, пальцы сами впились в землю. Перед глазами всё поплыло.

Попытка инициализации...

Ошибка...

«Что? Какая черту ошибка?!» — эта мысль когтями впилась в рассудок. Я держался за нее, чтобы не провалиться в багровый туман боли. Она была моим единственным якорем. А перед глазами уже неслась новая вереница строк:

Попытка инициализации...

Ошибка...

Что за чертовщина, почему я до сих пор жив? Я совершенно не понимал, что происходит, и изо всех сил пытался успокоиться.

Попытка инициализации...

Ошибка...

Поиск решения проблемы...

Наконец поток символов прекратился, давая мне секунду прийти в себя.

— Чего расселся, увалень? — непонятный старик навис надо мной, уперев руки в бока. Его лицо перекосило от брезгливости. — В мою лабораторию ученики годами в очереди стояли, чтобы просто помои выносить. А я трачу время на тебя? Вставай, ленивая скотина. Живо!

Я дернулся, собираясь выплеснуть ему в лицо всё, что думаю, но легкие будто залило свинцом. Вместо слов из груди вырвался лишь жалкий хрип.

Найдено решение:

Конфликт души и физической оболочки.

Рекомендация: Соединение душ посредством инициализации первой ступени.

Предупреждение: Дальнейшая задержка приведет к критическим повреждениям нейронной сети.

— Щенок, вставай кому сказал! — рявкнул он.

Хлесткий удар обжег щеку, голову мотнуло в сторону. В ушах противно запищало, а затем наступила тишина. Боль отхлынула мгновенно, словно кто-то просто выдернул штекер из розетки.

— Простите, мастер! — выдавил я, сам не понимая, как это произнес.

«Какой еще мастер?!» — мозг буксовал, пытаясь осознать слова, вылетевшие из собственного рта.

— Бегом марш! — старик уже отвернулся, вытирая руку о грязный передник. — Мне нужно скорее закончить зелье.

Слушать его брюзжание не было сил. Я набрал воздуха, чтобы послать алхимика к черту, но мир внезапно схлопнулся в черную точку. В нос ударил смрад гнили, а наставник остался единственным светлым пятном в пустоте.

Перед глазами вспыхнули чужие образы. Маленький ребенок, прижимающийся к бездыханным телам родителей. Тяжелый пинок, вышвыривающий его на улицу из родного дома. Унизительная борьба с крысами за гнилые объедки в подворотнях.

Это были не мои воспоминания, но мозг быстро анализировал поток информации. В памяти всплыл один из рассказов чертова ублюдка Сашки — про то, как люди после смерти переселялись в чужие тела в совершенно иных мирах.

Эйлар — имя старика всплыло в сознании само собой. Именно он подобрал сироту, не дав тому окончательно сдохнуть с голоду. Остальным жителям этого города на судьбу мальчишки было плевать.

В голове щелкнуло: мастер — единственная защита. Мысли были не совсем моими, но логика была железной. Я сцепил зубы и, пошатываясь, начал подниматься. Сначала — выжить. Разберемся позже.

Дрожащими ногами я доковылял до двери хижины. Оперся на косяк, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя, и зашел внутрь.

Старик уже возился у стола, нетерпеливо листая пожелтевшие страницы. Он что-то бормотал под нос, сверяя пузырьки на столе с каким-то списком в книге.

Я осторожно пристроился с краю, стараясь не лезть под руку Эйлару. Тот, не глядя, швырнул мне под нос охапку мокрых стеблей. От них нестерпимо несло тухлой тиной.

— Ступку в руки и три, пока в кашу не превратишь! — рявкнул он. — Только живее, из-за твоего безделья мы не успеваем.

Схватив скользкую траву, я попятился в свой угол. Спина зудела в ожидании удара — мастер не терпел заминок, а его тяжелая рука всегда была наготове. Это были не мои мысли, но они упрямо подмешивались в мой собственный поток сознания.

Стол парня у стены зарос слоем сажи и пыли. Среди рваных тряпок и пустых склянок одиноко стояла деревянная чаша. Я заглянул внутрь. Дно ступки облепила вонючая зеленая корка — засохшие остатки старого варева с плесенью. Нужно мыть. Как повар, я понимал: если начну толочь стебли в такой посуде, на выходе получу не снадобье, а отраву.

У двери сиротливо стояло почерневшее ведро. Схватив пестик и грязную емкость, я заглянул внутрь — пусто. Чертыхнувшись, я бросил все находящиеся в руках в ведро. Нужно было найти колодец. Благо нужное воспоминание всплыло сразу: он находился прямо за домом. Стараясь унять дрожь в ногах, я вышел на улицу.

Опираясь плечом на стену лаборатории, я медленно обошел здание. Колодец, несмотря на общую разруху вокруг, выглядел солидно — видно было, что на него не пожалели денег. Качественная каменная кладка, чистые швы без единой травинки и навес, чтобы внутрь не попадал лишний мусор и дождь.

Рядом стояло ведро, привязанное к цепи веревкой. Я забросил его в темный зев колодца и принялся крутить ворот. С тяжелым лязгом цепь разматывалась, пока снизу не донесся приятный «плюх».

Внизу донеслось жадное бульканье — ведро быстро наполнялось водой. Когда всплески утихли, я налег на рукоять. Такое элементарное действие давалось с трудом — тощие руки и ватные ноги подводили на каждом обороте.

Я аккуратно вытянул его, стараясь не облиться, и поставил на примятую траву. Ступку наполнил до самых краев. Поболтал воду, наблюдая, как она впитывает в себя осевшую пыль, и резким движением выплеснул серую жижу в сторону. Зеленая корка на дне даже не дрогнула — старая грязь въелась намертво.

Нужно было чем-то соскрести этот налет. Руками лезть побоялся: на кухне я привык соблюдать технику безопасности, а тут неизвестно, что измельчали до меня — вдруг яд или какая-нибудь едкая дрянь.

Вспомнил про ветошь на своем столе и быстро метнулся в хижину. Прошмыгнул мимо мастера, который всё так же корпел над книгой, схватил тряпку и еще секунду осматривался в поисках хоть какой-то щетки.

Ничего не найдя, вернулся на улицу. Намочил лоскут, выжал и принялся яростно выдирать зеленую корку. Начиная сверху, я слой за слоем очищал стенки, пока грязная жижа стекала вниз.

Налет сдавался неохотно, но результат вышел сносным. Не стерильно, конечно, но без нормальной щетки и чистящих средств лучше всё равно не сделать. Ополоснув чашу несколько раз, я насухо вытер её сухой частью ткани. То же самое проделал с пестиком, натирая рабочую часть мокрой ветошью до блеска.

Я снова забросил ведро в колодец, набрал свежей воды для дома и быстро зашагал к хижине.

— Долго ты еще будешь возиться? — недовольно проворчал мастер. — Поторапливайся, не то опять без ужина останешься.

— Да, мастер, — чуть замявшись, ответил я, беря в руку цветок.

Цветок был влажным и на первый взгляд казался обычной ромашкой: белые лепестки, желтая серединка. Но вот стебель выглядел странно. Он словно пульсировал, меняя цвет с розового на светло-зеленый. В тот момент, когда он становился ярко-розовым, мне вдруг нестерпимо захотелось его лизнуть.

БАХ!

Голова дернулась вперед, я едва не впечатался носом в столешницу. Обернувшись, увидел недовольно смотрящего на меня Эйлара.

— Не отвлекайся! — строго прикрикнул он, потирая ладонь. — Живо преврати эту гадость в кашицу, пока она тут всё не провоняла.

Потирая затылок, я осознал, что последние несколько секунд пролетели как в тумане. Я снова глянул на цветок: стебель стал обычного темно-зеленого цвета, без всяких переливов.

— Что это за растение, мастер? — спросил я, пытаясь осознать, что это было за наваждение.

Старик пару секунд молчал, игнорируя меня, но потом тяжело выдохнул и соизволил ответить:

— Морской дурман, или «песнь русалок». Он дурманит своим запахом мозги, заставляя рыбу проглотить его. А потом прорастает прямо в теле, убивая носителя. Зараженная рыба лихорадочно носится по всему океану, распространяя семена.

— А что будет с человеком, если он съест морской дурман?

— Будет очень странное состояние: видения, голоса, всякий бред. Умереть можно, только если сожрать сразу несколько штук, — недовольно буркнул он. — Всё, не болтай, занимайся делом.

Бросив растение в ступку, я собрался было присесть, но тут же замер. Огляделся и понял, что в комнате не нашлось ничего, куда можно было бы приткнуть задницу. Опешив от такой нелепой ситуации, я только почесал макушку.

Тут же в голове всплыло воспоминание: однажды алхимик вбил себе в голову, что сидя работать нельзя. Мол, мозг ленится, а тело расслабляется. И ладно бы сам страдал, так он решил «улучшить жизнь» и подмастерью. Мальчишке строго-настрого запретили присаживаться под угрозой моментального подзатыльника. Правило отменялось только поздно вечером.

Я ужаснулся такому методу обучения. Эмоции пацана почувствовали сочувствие и тут же попытались вывалить на меня ворох других обид. Мне было сложно принять чужое сознание в собственной голове, но, к счастью, парень почти все время молчал.

Он продолжал сыпать воспоминаниями о том, как его обижал старик, но времени на жалость не было. Я тряхнул головой, выкидывая лишнее, и вернулся к реальности.

Цветок сиротливо лежал на дне. Первым делом я разорвал стебель на мелкие части. Его будет проще измельчить, если сначала порвать на мелкие части. С головкой цветка поступил так же.

Теперь на дне лежала горсть небольших частей. Я прижал самый крупный кусок к стенке и начал методично водить пестиком по кругу, вдоль краев чаши. Растение сдавалось, выпуская липкий зеленый сок. Несколько оборотов — и от волокон не осталось и следа. Я повторил процесс с остальными кусочками.

Наклоняя пестик, я соскребал мякоть со стенок на самое дно. Волокна упрямо липли к посуде и сопротивлялись, но я проворачивал инструмент, буквально вминая их в общую массу. В центре ступки наконец появилась однородная кашица из сока и тертой зелени.

— Мастер, я закончил, — отрапортовал я, подходя к нему со ступкой.

— Ну-ка, дай глянуть, что ты там натер, — он бесцеремонно выхватил чашу.

Эйлар почти уткнулся носом в зеленую жижу, изучая текстуру, а потом закрыл глаза и принюхался.

— Посредственно, но для этого заказа сойдет. Разжигай котел, пора творить чудо!

Живот протяжно заурчал, намекая на обед. Но инстинкты Дина подсказывали: сейчас лучше не спорить и выполнить приказ. Спорить с маразматиком — себе дороже, так что я молча согласился с внутренним голосом пацана.

Пока старик выставлял в ряд склянки с разноцветными жидкостями, я направился к деревянному стеллажу в углу. Пробежал глазами по рядам колб, пучки трав и закопченную утварь. На средней полке обнаружились котелки, оказавшиеся на удивление чистыми. Теперь предстояло выбрать подходящий размер.

Самый маленький подошел бы разве что для соуса. Огромный пригодился бы для супа, где важно равномерное распределение температуры. Мой взгляд остановился на средней емкости. Она выделялась материалом. Если остальные были из тяжелого чугуна, то эта оказалась легкой и рыжевато-оранжевой. Медная. Для деликатной работы такая посуда была лучшим вариантом.

Только находился я не у себя на кухне, поэтому принять решение в одиночку было сложно.

— Мастер, в какой посуде варить будем? — уточнил я, осознавая пробел в знаниях.

— Варить ты будешь хрючево для бедняков! — сталью в голосе отрезал Эйлар. — А мы творим! Мы подчиняем этот мир своей воле! Если еще раз услышу от тебя такое слово, вылетишь вон!

Глупый маразматик! Внутри меня всё кипело от возмущения. Приготовление еды — это и есть чистое творчество. Если сложную картину оценит не каждый, то идеальное блюдо поймет даже нищий. На своей кухне я создавал истинные шедевры, а в мои рестораны богачи записывались за месяцы. У этого же «великого» старика не осталось ничего, кроме гонора.

Даже хибара, в которой он живет, выглядела жалко. Стены из кривых бревен давно почернели от сырости, а из щелей в углах постоянно тянуло холодом. В единственной комнате висел тяжелый запах копоти. Вместо нормального пола под ногами была утоптанная земля, заваленная гнилой соломой.

Эмоции бурлили, давление внутри зашкаливало и грозило сорваться в крик.

Я закрыл глаза и начал глубоко дышать, усмиряя внутренний шторм. Вдох. Еще вдох. Нужен покой.

— Простите, мастер, я всё понял, — ответил я, через силу проглатывая гордость. Выждав паузу и изобразив раскаяние, я добавил: — Так какой котел мне подготовить?

— Медный бери. Нам нужно быстро набрать высокую температуру и четко ее контролировать.

Я схватил посудину и повесил её над очагом на специальный крюк. Воду, принесенную раньше, вылил в емкость, но этого не хватило — дно прикрыло лишь наполовину. Пришлось снова бежать к колодцу. На обратном пути ноги опять заныли, а прямо перед дверью предательски затряслись. Чертов старик с его садистскими правилами. Ничего, дай мне только свободную минуту, и я найду выход из этого рабства.

Когда котел наполнился почти до краев, настало время разводить огонь. Дрова лежали неподалеку, но для старта требовалось что-то, что вспыхнет мгновенно. На обычной кухне я бы поставил все на плиту, но здесь пришлось импровизировать.

Я вернулся к стеллажу. На верхней полке нашлась сухая кора и пучок мха. Там же, с самого края, лежали кусок металла и обломок камня. Кремень и огниво — я сразу узнал этот древний инструмент, хотя пользоваться им раньше не доводилось. Но принципы работы с теплом везде одинаковы.

Я грамотно заложил костер. В самый центр поместил трут, чтобы поймать первую искру. Вокруг накидал мелкую щепу, которая легко схватится и даст жар, а сверху обложил конструкцию тяжелыми дровами, оставив в середине «ямку» для воздуха.

Пара пробных ударов железом по камню — и механика работы огнива стала ясна. Положив кусочек мха прямо на камень, я резко ударил, высекая сноп искр. Они разлетались впустую, но через несколько попыток одна всё же зацепилась за цель. Мох едва заметно подгорел, пустив тонкую струйку дыма. Я повторил удар, добавив еще искр, и начал осторожно раздувать огонек, давая ему кислород.

Сработало!

Крошечные очаги соединились, охватывая весь мох. Пальцы ощутили приятное жжение. Завернув тлеющий мох в сухую кору, я аккуратно устроил его в самой глубине костра. Потянулись секунды ожидания. Мне уже показалось, что всё потухло, но тут из щепок вырвался первый язык пламени. Стихия начала захватывать территорию, и вскоре огонь уже весело облизывал поленья.

Эйлар в это время был занят смешиванием. Он сливал разные составы в большую колбу. После последнего флакона в сосуде образовалась пестрая смесь. Мастер взял длинную металлическую палочку и уверенными движениями перемешал содержимое, превращая его в однородную лазурную жидкость.

— Ну что там? — буркнул он, подходя к очагу и выливая содержимое колбы прямо в воду.

— Почти готово. Жду, пока дрова разгорятся в полную силу.

— Тогда начинай мешать, — он сунул мне в руку здоровую ложку. — Нельзя, чтобы раствор застоялся!

Не дожидаясь ответа, он вернулся к столу и снова зарылся в свои записи. Я опустил деревянную лопатку в котел и начал медленно вращать её. Один из лучших поваров Москвы мешает какую-то непонятную жижу в лесной глуши — рассказал бы коллегам, в жизни бы не поверили. До такого уровня еще ни один столичный шеф не опускался...

Огонь уже вовсю лизал толстые поленья. Температура росла. На поверхности варева начали всплывать и лопаться пузырьки. Запах стоял специфический.

Первая ассоциация — духи. Причем не дешевый одеколон, а какой-то люксовый парфюм с густыми нотами ванили и меда. В малых дозах этот аромат мог бы освежить хижину, но с каждой секундой он становился всё тяжелее. Казалось, рядом стоит девица, которая вылила на себя сразу полфлакона духов перед свиданием.

Сдерживая тошноту от приторного аромата, я продолжал помешивать этот «бульон». Как только он закипел, подошел мастер и начал один за другим кидать в котел ингредиенты. Большинство из них я видел впервые в жизни. В самом конце старик высыпал мою кашицу из морского дурмана. Наклонившись над самым котлом, он глубоко вдохнул ядерный пар. Его лицо расплылось в блаженной улыбке, глаза прищурились, а плечи расслабились.

Я стоял в ступоре, глядя, как старик кайфует от этого запаха, словно гурман от редчайшего деликатеса.

— Чего застыл! А ну мешай сильнее! — рявкнул он, придя в себя.

Эйлар отошел, а я послушно задвигал ложкой. Минут через десять из котла повалил густой пар. Работать стало невыносимо: у очага было градусов под пятьдесят. Пот катился градом. Уверен, после этой смены от меня будет разить за версту. Придется потом снова варить эту бурду, чтобы использовать как дезодорант.

— Всё, снимаем. Держи, — он протянул мне сито и ведро. — Сейчас буду сливать, а ты держи фильтр ровно над тарой. Понял?

Я кивнул. Старик обмотал руки толстой тряпкой, подхватил раскаленный котел и начал лить содержимое в мою сторону. Жидкость с шумом пошла сквозь сетку. На фильтре что-то оседало, но из-за пара и напора было не разглядеть. Когда ведро наполнилось до краев, мастер остановился. Поток иссяк, а на сите остались странные кубики грязно-зеленого цвета.

Получен навык Алхимия

Желаете его добавить в список навыков?

Да/Нет

«Что за навыки?» — про себя проговорил я, оглянувшись на старика так, чтобы тот ничего не заметил.

Убедившись, что всё в порядке, снова сосредоточился на тексте. Понимания не было. Если возьму это умение, рискую ли я?

Нет! Отбросив лишние мысли, я сконцентрировался на текущей ситуации. Мне в ближайшее время предстоит много работать с зельями, так что подобная способность однозначно пригодится. Ни секунды не сомневаясь, мысленно нажимаю на «Да».

Этот навык — мой пропуск в нормальную жизнь, он точно пригодится.

Синие строки пропали, словно их никогда и не было. Несколько секунд потупил, ожидая продолжения, но ничего не произошло. Ладно, разберемся с этим позже, а пока нужно возвращаться к делу.

Из-за хорошо развитого смежного навыка вам будет легче постигать тайные знания алхимии.

Какой еще смежный навык? У меня же вроде нет никаких дополнительных способностей, только эта.

— Чего глаза вытаращил! Пошел и вылил это немедленно! — прикрикнул Эйлар, заметив мою паузу.

Я подхватил тяжелое ведро и поспешил на улицу, стараясь не расплескать кипяток на ноги. Отойдя за дом, я поставил ношу на землю и заглянул внутрь.

Зелье: «Духи Амбрума»

Качество: 23% (Удовлетворительное, стабильное).

Дополнительные эффекты/побочки:

Лёгкое раздражение кожи.

Мягкое головокружение при вдохе пара.

Появление сладковатого запаха, вызывающего лёгкое чувство эйфории.

Ого, так это и правда духи. Желание просто вылить ценный продукт сразу пропало — на таком продукте можно было неплохо заработать. Быстро прикинув, куда деть жидкость, я метнулся к колодцу. Там стояло ведро, в которое я набирал воду. Перевернув его и вытряхнув лишнюю влагу, я перелил зелье туда. Разберусь позже, где хранить этот шанс на быстрое обогащение.

Вернувшись в хижину, мы закончили отцеживать кубики. Когда наполнилось второе ведро, котел опустел. Эту порцию пришлось слить — идей, куда спрятать еще партию духов, не было.

Вернувшись в хижину, я подошел поближе, чтобы рассмотреть, что за продукт у нас получился. Стоило сконцентрироваться на кубиках, как всплыло окно системы.

Продукт: Экстракт Песни Русалок

Качество: 32% (Удовлетворительное, нестабильное)

Дополнительные эффекты/побочки:

Ощущение тёплого покоя и притупление тревожных мыслей

Искажение восприятия времени и направления

Навязчивое желание вновь ощутить аромат/вкус зелья

Ослабление воли при длительном использовании

При превышении дозы — слуховые образы, напоминающие отдалённый зов моря

Вот это уже серьезно. Мастер-то, похоже, пустился во все тяжкие. Видимо, дела совсем плохи, раз он начал варить подобную дурь. Старик окончательно упал в моих глазах. Травить людей — последнее дело. На своей кухне я всегда фанатично следил за санитарными нормами. Мне было важно, чтобы гость уходил от меня довольным и здоровым.

Понятия не имею, как здесь наказывают за производство такого вида веществ, но соучастником этой мути быть совсем не хотелось.

— Приберись тут, пока меня не будет, — бросил Эйлар, сгрузил результат в сумку и вышел прочь.

Подождав для верности пару минут, я наконец-то сел. Ноги, нывшие весь день, получили долгожданную передышку. Разминая икры, я принялся спокойно обдумывать ситуацию.

Первым делом нужно было осознать, как я здесь оказался. За день эта мысль немного улеглась и больше не вызывала паники. Я всё яснее понимал: в том мире я умер. Теперь это — моя новая реальность.

Внутри вдруг кольнул огонек страха. Я огляделся — в хижине было тихо. Прислушавшись к себе, я понял, что это остатки личности прежнего Дина пытаются загнать меня за работу. Пацан привык слушаться мастера и порывался начать уборку.

«Ничего, подождет твой мастер. Сейчас важнее в себе разобраться», — мысленно осадил я его.

Предательское урчание в животе оборвало мои раздумья. Голод мешал соображать здраво.

Раньше Дину жилось полегче. Даже когда старик посадил его на жесткий паек, парень не голодал — постоянные клиенты подкармливали подмастерье. Мальчишка в ответ старался изо всех сил, чтобы заказы готовились быстрее.

Но постепенно клиентов становилось меньше, и холодильник, образно говоря, опустел. Еды от Эйлара тоже стало меньше.

Старик просто говорил: «А зачем тебя кормить? Работы мало, значит, не заслужил».

Чистый капитализм в самом худшем проявлении.

Я массировал ступни, когда в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, на порог шагнул мужик лет сорока, с седой бородкой и лицом в бородавках.

— А где мастер? — спросил он, окинув взглядом пустую комнату.

— Только что ушел. Не знаю, когда будет, — коротко ответил я.

— Вот беда... — посетитель помрачнел и уже собрался уходить.

Он замер в дверях на несколько секунд, словно сомневаясь, а потом резко развернулся:

— Малец, а ты сам не сможешь зелье сварить? Я в долгу не останусь, заплачу достойно, — с надеждой в голосе выдал он.