Мастер для эльфийки, или приключения странствующего электрика

«Я не знаю, чем будут воевать в третьей мировой войне, но в четвертой мировой люди будут воевать дубинками»,

--- А.Эйнштейн

«Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»,

--- А.Кларк

«Если мы выживем, я тебе отдамся»,

--- Одна слишком легкомысленная эльфийка

Попадаются порой встречные-поперечные наёмники и лекари в поисках работы, снуют туда-сюда менестрели, тащат свои разнообразные товары купцы, иногда получается встретить путешествующих магов или искателей приключений. Всякое бывает. Я тоже из этого народа, но моя профессия почти такая же редкая, как и странствующие охотники на чудовищ, хотя у нас даже своя гильдия есть. Честно-честно.

– Гнедыш, давай пошустрее, – произнёс я, легонько хлопнув пятками по бокам мерина-шестилетки. Мой ленивый скакун тихо звякнул сбруей, меланхолично изогнул шею и посмотрел на меня левым глазом. Казалось, что вот-вот начнёт ворчать, мол, едем и едем, но всё равно не приедем. Зачем тогда спешить?

Мерин вздохнул, совсем как человек, тряхнул чёрной гривой и пошёл по дороге, заросшей короткой, стелющейся по самой земле травой с перистыми листьями. Трава звалась гусиной лапкой.

– Ну, смотри, куда едешь, – тихо ответил я на молчаливый бунт скакуна, который попёрся мимо репья, – опять колтуны из хвоста вытаскивать.

Мерин, конечно, не ответил, но перешёл на другую сторону дороги, словно понял моё возмущение.

– Вот надо же было свинью купить, а не скакуна, – пробурчал я, глядя, как Гнедыш будто нарочно наступил копытом в единственную на дороге лужицу. Та была достаточно глубокой и потому до сих пор не высохла, хотя дождь был ещё позавчера.

Дорога змеилась между многочисленными колками берёз и пересекала пшеничные, гречишные и льняные поля. А вчера огибала озеро-чашу. Такие озёра были редким напоминанием людям о войнах прошлого. Могучими тогда люди были: дома до небес, города от горизонта до горизонта, летучие корабли. А вот ни гномов, ни эльфов, ни орков и ни каких-либо других нелюдей не было.

– Гнедыш, если поторопишься, то я буду ночевать под крышей. И ты тоже, между прочим.

Мерин не ответил и ходу не прибавил. Конечно, мы успевали до заката, иначе бы я подстегнул своё неспешное транспортное средство иным способом, нежели словом. А бурчал, потому что пребывал в одиночестве целых три дня. Тут не то что с лошадью, с булыжником беседовать начнёшь.

Проклятые озёра-чаши, появились на месте падения небесных копий. Говорят, раньше нельзя было пить из них воду и есть рыбу, отравиться можно было. Говорят, они прокляты.

Но времени прошло уже больше полтысячи лет, и проклятье давно потеряло силу. Как говорил один мой неграмотный знакомый: «Ума не приложу, как можно проклясть озеро и его берега копьём, чей наконечник начинён обычным супом со шкварками. Они ведь так и назывались суп-шкварковые бомбы».

Я знал, что такое кварки, но не придавал этому значения. Раз их нельзя пощупать, то и пользы от них ноль целых, хрен десятых. Но факт есть факт, сила этих копий была такова, что едва не уничтожила человечество, а в придачу успешно разорвала кромку небес и впустила в наш мир магию, разумеется, со всеми вытекающими оттуда последствиями. Жаль, книг с тех времён ни у кого не сохранилось. Одни сгорели, другие сгнили, а третьи забрали с собой ангелы, охотящиеся за древностями, ибо древности запрещены.

– Пр-р-ру, Гнедыш, – произнёс я, натянув поводья. – Дай отолью.

Мерин послушно встал и сразу принялся щипать траву у дороги. Я же спрыгнул с седла, несколько раз присел, разминая ноги, а потом выбрал куст репейника повыше и сделал своё мокрое дело. Через пару часиков буду в Вертышках, там закажу себе баранину на углях и обязательно светлого пива.

Мечтая о вкусном, я завязал ремешок на штанах и подошёл к мерину, где стал поправлять седельные сумки. Помимо сменного белья, спального мешка и провианта, я вёз с собой хитрый гильдейский инструмент и положенные мне товары: лампы, маленькие генераторы, медные жилы в просмолённой каучуком обмотке, олово с канифолью, паяльники, склянки с кислотой и прочие мелочи.

Проверив сохранность инвентаря, я поправил чехол с охотничьей двустволкой, за которую отдал целых пять золотых, и проверил ножны с большим охотничьим ножом, которым можно и провода зачищать, если рабочий резак сломается. Ружьём, впрочем, мог и незадачливого грабителя подстрелить с нескольких десятков шагов. Эту публику лучше близко не подпускать. А то гильдейский жетон – это одно, а беспредельщики – другое. Им закон не писан.

Тёмно-коричневый с чёрными гривой и хвостом мерин потянулся, шевельнул ушами и вильнул длинным, полным репья хвостом, отгоняя назойливого слепня.

Я легонько похлопал Гнедыша по шее, сунул ногу в стремя, ловко вскочил в седло и бодро произнёс свой девиз:

– Злато-серебро ждёт вас, господин странствующий электрик. И пусть оно обязательно дождётся.

Но это слишком громко сказано, на торговле лампочками и ремонте простеньких моторчиков и аккумуляторов не сильно-то и заработаешь. Впрочем, на жизнь хватало.

Эх, что ж я магом-то не родился? Сейчас бы жил в башне, плевал бы на всех с километровой высоты, ел бы что хотел, спал бы на шелках, все девки визжали бы от восторга при встрече, закидывая труселями и лифчиками.

С такими мыслями я направил своего меланхоличного скакуна в сторону показавшейся на горизонте деревни. Та живописно лежала на пологом зелёном склоне, а домики казались стадом больших животных, пришедших на водопой к неширокой, поросшей камышом речушке. Даже отсюда можно различить бегущего по дороге вдоль этой реки ребёнка и баб, полоскавших бельё на мостках. На самом верху стояли похожие на мельницы ветряки числом четыре. Сделанные из жердей и обычной холстины крылья-лопасти лениво-лениво крутились на слабом ветру. Они это делали ещё ленивее Гнедыша, которого уже уставал заставлять идти. Прям, хоть сам иди впереди и волочи скотину за поводья. Вот упрямая конячья душонка. Ангела на тебя нет.

Я вздохнул.

М-да, в дороге могут встретиться разбойники, звери-мутанты и нечистые на руку маги, это неприятно, но понятно. А вот ангелы… С ними всё сложно, иногда они могут пройти по гуще битвы, никого не тронув, а порой падают с неба и убивают ничем не приметного человека. Их боялись. Им поклонялись. А сами они поддерживали равновесие этого мира, молча верша своё дело.

Деревня быстро приблизилась. Колея вильнула по пыльно-зелёной траве и привела к самому долгожданному месту на свете – трактиру. Тот стоял на отшибе, привечая всех путников, и хотя деревенька небольшая, а ужин, скорее всего, предстоит скудный, это будет лучший ужин за последнюю неделю.

Навстречу мне выскочил резвый мальчонка, одетый в футболку и шорты.

– Здрасьте, дяденька! Коня прям здесь привязывайте, чтоб удобнее было за ним смотреть.

Я спешился и перекинул поводья через толстое, посеревшее от солнца, ветра и времени бревно, а потом достал из кармана маленький замок и щёлкнул им на ремнях. В деревне народ простой, но и здесь встречаются конокрады. Второй замок повесил на специальной противоугонной лямке под подбородком Гнедыша, и теперь коня можно украсть, только отрубив голову.

Малец с любопытством привстал на цыпочки.

– А чё, это гномьи замки́?

– Ага, – с улыбкой ответил я и сноровисто оглядел здание и домики за мостом. Уже вечерело, и я насчитал не меньше пяти не горящих ламп. Значит, утром буду работать и зарабатывать.

– Гнедыш, ты за старшего, – произнёс я и шагнул в трактир, оказавшимся совершенно пустым и при этом очень тесным. Три столика с лавками. Барная стойка. Тарелка с пирожками. Стопка подносов. Стакан с вилками и ложками. Под потолком тусклая лампочка на сорок ватт. Впрочем, было светло, так как полстены занимало огромное окно, собранное из множества стёкол величиной с тетрадный лист каждое. И за окном виднелся привязанный Гнедыш, за которого наверняка придётся доплатить хозяйке заведения, чтоб на ночь поставили в охраняемое стойло.

– Эй! – крикнул я и вгляделся в проход на кухню.

– Сейчас! – раздалось оттуда, а вскоре к барной стойке выскочила пухлая женщина лет пятидесяти и сразу начала перечислять: – Суп, картошка с грибами в горшочке, пюре с котлетой, омлет, пиво, сидр-мультифрукт.

– Горшочек и сидр, – ответил я и потянулся к кошельку, а потом достал оттуда серебряные монеты. На ладони остались мелкие юнки с квадратными дырочками, три рубля сорок копеек серебром и кредитки: одна четверть и три восьмушки. Золото я предусмотрительно не показывал.

Кредитки. Всегда было интересно, почему прямоугольные слитки белого металла назывались так же, как и долговая расписка. Но это знание утрачено вместе с прежним миром и его книгами. А жаль.

Монеты положил на весы, а потом стал убирать по одной, пока не оказалась нужная сумма. На барную стойку сразу же легли горячий, ароматно пахнущий глиняный горшочек и большая кружка хмельного с названием «Всё, что было в огороде, теперь в одной кружке». Напиток всегда содержит элемент неожиданности, так как огороды у всех разные.

Я скинул с плеча ружьё, поставил и его у лавки самого дальнего столика. Затем вернулся к стойке, взял поднос с едой и сел на выбранное место, втиснувшись между стенкой и столешницей. А после передвинул двустволку так, чтоб удобнее, если что, выхватить, а то мало ли что. Тесновато, однако. Уверен, что и комнаты такие же маленькие-маленькие.

– Ну, господин странствующий электрик, – произнёс я, занеся ложку над едой, – приятного тебе аппетита.

– Приятного, – раздался со стороны тихий голос.

Я замер и поднял глаза. У барной стойки была девушка в тоненькой серой вязаной шапочке, натянутой настолько, чтоб бровей не видно, ветровке с накинутым капюшоном и длинной юбке из серой ткани. На ногах лёгкие ботинки, а на голени повыше них имелись мелкие свежие царапины. Лицо девушки было испачкано, словно она вылезла из погреба и не смогла отмыться. Вполне симпатичная мордаха с неширокими, но пухленькими губами и аккуратным носом. А глазища какие… В общем, мой любимый типаж.

Зачерпнув ложкой картошину, я продолжил наблюдать за особой. Когда ещё такая красотуля попадётся в пути. А если заметить, что я видел и щупал девок последний раз эдак месяц назад, то эта особа – просто няшка. Да, надо будет посетить заведенье с ночными постельными бабочками. Желательно без постельных клопов.

Тем временем девушка заговорила:

– Мне поесть. Но у меня есть только десять юнок на пять дней.

Суетящаяся трактирщица выпрямилась и смерила посетительницу взглядом, вздохнула и ответила:

– Могу кипятка налить, дать яйцо всмятку и кусок белого хлеба. А жить за одну юнку сможешь на чердаке.

Девушка оглянулась на меня, скосив глаза на жетон гильдии электриков, а затем взяла свой поднос и встала рядом с моим столом.

– Можно? – тихо спросила она.

Я откинулся и уставился на красавицу. Ясное дело, что я нужен ей только как мастер, наверняка лампочку в фонарике заменить не может, но столь приятное общество всё равно скрасит вечер. Не свататься же к ней.

– Можно, – кивнул я в ответ.

Она опустилась на лавку напротив меня, посмотрела на свой более чем скромный ужин и вздохнула.

Я не торопил события, медленно смакуя как ситуацию, так и вполне сносный напиток. А незнакомка тем временем, явно пребывая в унынии, несколько раз стукнула ложечкой по скорлупе и принялась тонкими пальцами убирать с макушки яйца кусочки скорлупы. От меня не ускользнуло, что руки у неё, хотя и испачканные, без мозолей и ухоженные.

Девушка доела яйцо так, словно придерживалась манер, несмотря на голод, а потом опустила руку в карман толстовки и достала небольшую вещицу. Это оказался маленький моторчик.

– Вы можете починить?

Я взял предмет и покрутил в руках. Он был весь проржавевший насквозь, словно ему было лет триста. С медных контактов даже посыпалась зелень окислов.

– Нет, не смогу, – ответил я, на что девушка кивнула, словно и не ожидала иного ответа, и продолжила:

– А это?

На сей раз передо мной оказался странный предмет: зелёный прямоугольник с многочисленными золотистыми прожилками и несколькими чёрными блямбами, похожими на капли застывшей смолы. С одного края прожилки утолщались и выстраивались в рядок, как зубья расчёски. А в одном месте прожилка была поцарапана, но оловом прихватить можно, если тонким жалом.

– Будет стоить пятьдесят серебряных копеек. Есть такие деньги? – приподняв брови, спросил я.

Незнакомка поглядела, словно заговорщица, по сторонам и наклонилась поближе.

– Вы эльфийские берёте?

– Беру, – пожал я плечами, – серебро есть серебро. Я и гномьи деньги возьму. И даже орочьи. Не вижу никакой разницы. Главное, чтоб не фальшивые.

– Нет, что вы, – тихо возмутилась девушка, а потом потянулась ко внутреннему карману, а потом достала кошелёк и вытряхнула на стол содержимое. По дереву звякнул полновесный золотой с вечным древом на аверсе и единичкой на реверсе. А ещё несколько серебряных кредиток. У меня аж глаза заблестели, так как эльфийское золото почти чистое, не чета нашим монетам, где благородный металл разбавлен в три раза медью и никелем.

Кроме того, моё внимание сразу приковал небольшой предмет, похожий то ли на подкову, то ли на небольшой полубраслет, сделанный из чёрной пластмассы. Весьма занятная вещица.

– У меня не будет сдачи, – произнёс я, отмахнувшись от наваждения, мысленно пересчитав своё небольшое состояние и обзывая девушку дурой, да и не стал бы разменивать золотой, так как серебро в провинциях практичнее.

Незнакомка вздохнула и встала.

– Извините.

Я проводил её взглядом до двери, покачал головой и сделал глоток сидра. А потом повернулся к окну, от которого донеслись приглушённые выкрики. Незнакомка уже вляпалась в неприятности, так как её окружили несколько местных с ножами и дубинками в руках. Как говорится, хочешь бед, покажи золото солнышку.

– Это не моё дело, – пробормотал я и взял ложку, а после со стуком опустил на стол: – Хозяйка! Не убирай, я сейчас вернусь и доем!

Я встал, подхватил ружьё и направился к выходу, ругая сам себя:

– Вот на фига тебе это надо? Героем захотелось быть?

Ноги уже несли, и вскоре я оказался на улице.

– Эй, шпана, прочь отсюда! – прокричал я и повёл стволом.

– А то что? За стрельбу тебя полиция в утилизацию сдаст! – донёсся в ответ наглый и немного нетрезвый возглас. Он принадлежал высокому верзиле с плотницким топором в одной руке и бутылкой пива в другой.

– А то прикладом огрею! – выкрикнул я.

А незнакомку накрыла истерика, причём тараторила она сейчас со знакомым акцентом, но в торопях не получалось вспомнить, каким именно:

– Атайдийтэ! Пашлы протч!

Один из бандитов усмехнулся и толкнул её в плечо, хотя сам едва держался на ногах от количества выпитого.

Девушка закричала совсем не по-нашему, а в следующую секунду в её руках оказалось нечто, что я сперва принял за пистолет, а потом выругался. Надо было срочно спасать бедолажку, потому как у меня к ней возникла куча вопросов. Для начала, откуда у неё оружие древних и та вещица, похожая на подкову. А бластер запросто разнесёт любому из этих дебилов голову, запачкав округу ворохом пепла и обугленных комьев спёкшейся крови. И парни, похоже, не понимали, что оружие настоящее, думая, что это игрушка. А я видел разок такое, забыть до сих пор не получается.

И два огонька – один оранжевый, другой зелёный, расположенные на верхней части рукояти – говорили, что хозяйка способна этим оружием пользоваться.

Я сделал вдох и выстрелил в воздух.

– Прочь, а то мозги повышибаю! Эта девушка со мной!

Выстрел дымным порохом, оставив большое и дурно пахнущее облако сизого дыма, враз всех отрезвил. Банда медленно попятилась, а я подхватил незнакомку под локоть и затолкал в трактир. Там усадил за стол и прокричал:

– Хозяйка! Два бекона с гречкой и много чая!

Девушка, быстро спрятавшая своё оружие, испуганно таращилась по сторонам, а я заменил стреляный патрон на новый и сделал глоток сидра.

– А теперь рассказывай, кто ты и что…

Я замер на полуслове, так как и без слов многое стало ясно. Ибо когда я заталкивал незнакомку в помещение, нечаянно сорвал с неё шапку, и теперь наблюдал длинные эльфийские ушки…