Мастер Жиль из Жеводана

Жил однажды во французском городке Сог человек по имени Жиль де Ларю. В городке многие его знали и с уважением обращались, приснимая шляпы:

– Здравствуйте, мастер Жиль!

– Доброго утречка, мастер Жиль!

– И вам доброго здравьечка, господа! – отвечал он.

Занимался он выделкой шкур и созданием звериных чучел для охотников и богатых господ. Оттого в мастерской за домом всегда стоял запах шерсти и краски. Жил он лишь со старым слугой, жена не выдержала смрада и через несколько лет развелась, а сын вырос и уехал.

Но мастер Жиль не унывал и всякий раз, садясь за работу, насвистывал песенки. Ладони его со временем огрубели, а краска въелась в кожу. На жизнь и пропитание дохода хватало, а ещё он приспособился делать свистульки и вырезать из дерева разных зверей. Всё это он раздавал соседским детям, что прозвали его Дядюшкой Жилем.

По воскресеньям он ходил в церковь, хотя, как и многие французы, верил и во всякую небывальщину. Недаром за сто лет до того даже парламент принял закон об истреблении всяческих оборотней, а в народе ещё ходила страшная история о четвёрке каннибалов, что нападали на детей, в чём сами потом и признались.

Так, за работой, пролетело пятнадцать лет. Слуга мастера Жиля умер, да и здоровье стало подводить. Распродал он имущество и отправился в деревеньку в Маржеридских горах, где раньше жили его предки. Рядом располагалось ещё три-четыре деревеньки, лесок и река.

Мастер Жиль поселился в старом семейном домике, починил покосившийся плетень, но и работать не забывал. Конечно, не с прежней лёгкостью, но шкуры волков нет-нет, и дублил. А ребятишкам, как и в городе, выделывал игрушки.

– Добрый сосед нам достался! – всякий раз говорили жители, проходя мимо домика и слыша незатейливую песенку.

– И то верно. Мои мальчишки не нарадуются конским фигуркам! Ей-богу, как живые!

И всё бы хорошо, да вот беда: летом в тех местах объявился ужасный хищник. Зверь не зверь, волк не волк, но страшный и опасный. И нападал лишь на женщин и детей.

Не раз и не два мастеру Жилю доводилось слышать, как селяне обсуждают нападения, собираясь в местной харчевне.

– У моего кузена жену соседа нашли с разодранным лицом, – мрачно отпил пива мясник Этьен.

– А у моего дяди... – вздрогнул кузнец Жак, – двух детишек без голов вообще. Только по одёжке и поняли...

– И за какие грехи нам эта напасть?.. – вздохнул другой крестьянин, Рамон.

– Может, это колдун какой постарался? Демона вызвал? И его можно того... – почесал затылок Этьен, – крестом и молитвой отогнать?

– Ага, много твоя молитва поможет, коли эта рыжая зверюка сподтишка напрыгнет, – проворчал Жак.

Именно так всё поведало несколько выживших: зверь размером с телёнка рыжего окраса бросается на жертву, метя в голову, и валит наземь, раздирая лицо. Одна крестьянка спряталась за быками и тем спаслась, а зверю пришлось уйти ни с чем. Но многим так не везло: часто находили трупы с откушенными головами и без рук и ног.

– А вы обратитесь к приходскому священнику, – посоветовал мастер Жиль. С этого всё и началось.

– Легко сказать, – покосился на него мясник. – Святой отец живёт за десять миль, на границе с Лангедоком, а по дороге как раз эта тварь нападает.

– Да, мастер, ты б помалкивал лучше, – согласился кузнец. – И то радуйся, что у тебя лавка есть!

– А может, он и прав, – задумался Рамон. – Может, надо всем вооружиться и поехать?.. Собрать ополчение и пойти бить зверя...

– Ага, а у графа отпроситься? – насмешливо спросил Этьен. – Пока туда – день простоя, обратно – ещё день, и там пока, неизвестно сколько потеряешь... Скотину жена за тебя кормить будет?

Настала осень, а нападения зверя участились. Крестьяне боялись нос из дому высунуть. Слава Богу, урожай кое-как собрали. Ни свадеб, ни последних тёплых посиделок и весёлых гуляний, куда там скот выгнать на пастбище! Граф прислал на помощь 56 драгунов, они перебили сотни волков, но зверь остался жив!

В деревню захаживали охотники, на все расспросы крестьян качали головами и поджимали губы. Мастеру Жилю прибавилось работы, и он вновь принялся за выделку шкур. Селяне стали неодобрительно коситься на его дом, а резные фигурки зверей забыто пылились на полках.

– Он ровно заколдован! – рассказывал усатый охотник в харчевне. – Ни капканы, ни ловушки его не берут, а все приманки с отравой эта тварь обходит стороной!

Мужчина, быстро работая ложкой, хлебал суп потофё с овощами и кусками недорогой говядины на кости. Некоторые крестьяне лишь с завистью облизывались: даже такую говядину они могли себе позволить крайне редко, да и то не себе, а семье.

Наконец он доел последний кусочек морковки и засаленным рукавом отёр влажные усы. Ладонь ухватила кружку с пивом, последовал могучий глоток, и кружка с треском ударилась о столешницу.

– А на скот и вовсе глазом не ведёт! Грызёт только людей...

– Я и говорю: демон или оборотень, – хмуро кивнул приятелям Этьен.

– Не Божье это создание... – перекрестился Рамон.

Мастер Жиль тоже слушал охотника. А тот вдруг возьми и скажи:

– Ходит слух, что его кто-то направляет, даже следы человека видели... Так что следите и за соседями, мало ли, где зверь появится...

Охотник расплатился и направился ночевать в комнату на второй этаж. Да вот беда: тут же на мастера Жиля уставился пьяный мясник. Чучельник вздохнул и счёл за благо поскорее уйти. Он даже успел чуток отойти от харчевни, когда сзади послышался стук башмаков, и пахнуло смрадным дыханием.

– Эй, мастер! Как там тебя... – Этьен пошатывался, у него явно чесались кулаки. Кузнец и Рамон шли следом, поглядывая по сторонам.

– Ребята, вы чего? Я вам ничего не сделал, – попытался отговориться мастер Жиль.

– Вот именно! – распаляясь, выкрикнул мясник. – Тут вон что творится, а ты над животными вон чего выделываешь, да ещё песенки поёшь! – Этьен шагнул ближе и толкнул мастера. – Может, это из-за тебя всё случилось! Может, эта тварь из-за тебя появилась! Может, это вовсе ты и есть! Бей его, парни! – и он махнул кулаком.

И на мастера Жиля посыпались беспорядочные удары. Шляпа мгновенно слетела, его свалили, кто-то попал башмаком по рёбрам, чучельник охнул и сжался в комок.

На счастье, шум услышал сын хозяина харчевни, крепкий парнишка Анри. Он выбежал в промасленном фартуке и рубахе, с ходу растолкав пропоиц:

– А ну?! Сами озверели с этим зверем? Посмеете вновь кого ударить – будете иметь дело со мной или отцом! Пошли вон!

Пыл буянов поутих, оно и понятно: с кабатчиком Генрихом лучше не связываться, он и в ухо даст, и нос сломает! Да и в пиве откажет... Вяло ругаясь и ворча, компания пошла по домам.

Анри помог охающему мастеру Жилю встать и отряхнуться, затем отыскал в темноте шляпу и водрузил на седую голову мастера, отчего тот прослезился. Он сердечно поблагодарил паренька и, тяжело ступая, отправился домой. С той ночи никто боле не слышал знаменитой песенки.

А 12 января зверь напал на группу детей, но получил отпор! Повсюду крестьяне наперебой рассказывали, как Жак Портфе с друзьями отбился палками и камнями! Однако в тот же день зверь, словно мстя, убил сына крестьянина де Греза. О подвиге подростка Жака прознал сам король, что пригласил мальчишку на аудиенцию и, после беседы, выдал 300 ливр за храбрость.

Тогда же по его приказу в Клермон-Ферран прибыли отец и сын д’Энневали, профессиональные охотники из Нормандии, дабы убить чудовище. Но даже вся слава д'Энневаля-старшего вкупе со сворой гончих и несколькими месяцами непрерывной охоты не помогла.

В начале апреля в деревню пришла страшная весть: зверь напал на группу детей за рекой и убил всех четырёх. Крестьяне потрясали кулаками, бессильно ярились и срывали злобу друг на друге.

К лету число жертв увеличилось. Ни ловушки, ни облавы бравых охотников не давали результата. В августе Жак, Рамон и другие селяне отправились на самую большую облаву, куда созвали 117 солдат и шесть сотен окрестных жителей. Они перестреляли тысячи волков по всей округе... Бестолку.

Зато вернувшиеся приятели хвастали:

– Там столько господ собралось! Все в шляпах, кто в мундирах, кто в жакетах, важные такие, приказы отдают, а мы и слушаем!

Но люди, занятые насущными делами, лишь отмахивались.

А спустя два дня после облавы вновь случилось нападение. Но девушка, Мари-Жанна Вале, не только спаслась, но и сумела дать зверю отпор!

– Эх вы, охотнички! Смотрите, девчонка чуть зверя не прибила! – в открытую смеялись сельчане. – За вас всю работу чуть не сделала! А вы только похваляться горазды!

Приятели краснели, негодовали, но помалкивали.

И всё бы ничего, да вот беда: связались они опять с мясником Этьеном. И пока король менял прославленных, но неудачливых д'Энневалей на самого Носителя Королевской аркебузы де Ботерна, а зверь продолжал нападать, заговорщики решили совсем извести бедного мастера Жиля.

Они окончательно уверились, что все несчастья посыпались на деревню из-за приезда мастера, а подогреваемый выпивкой Этьен и вовсе обвинил его в страшных деяниях!

– Эти болваны не там ищут. Эта тварь не скрывается в лесу, а спокойно ходит среди нас! – точно раскрывая тайну, сверкнул он глазами.

– Колдун всё-таки? – спросил Жак. Рамон перекрестился.

– Какой колдун? Оборотень! – победно выдал мясник. Кузнец вздрогнул, Рамон вновь перекрестился.

– Почему его никто поймать не может? Почему он в ловушки не попадает?

– Почему? – сдвинули головы они.

– Так вон он, дома сидит и шкуры примеряет!

Жак крякнул и почесал затылок.

– Ну, мастер, конечно, себе на уме, и мы с ним не в ладах... Но чтоб он – и оборотень... – рассудительно сказал он.

Этьен горячо зачастил:

– Да он это, точно вам говорю! И фигурки эти, и шкуры, и смрад постоянно... Надо проверить, а ну как он там детей ест!

– Ну с детьми – это ты хватил, не зверь же он в самом деле, – заметил Рамон.

– Лучше иди проспись, дружище, – кивнул Жак. Оба встали и пошли к двери.

– Не верите, значит? А я докажу! – процедил вслед мясник.

Доказать он, конечно, ничего не доказал, но слух по деревне расползся. Мастер Жиль не знал, куда деться: со всех сторон злые взгляды, оскорбления, разве до рукоприкладства не дошло. А вскоре обо всём прознали люди повыше простого мясника. И мастера Жиля заковали в цепи и отправили в тюрьму Сог.

В дом в деревне нагрянули солдаты, всё обыскали, но ничего не нашли. То есть нашли инструменты чучельника да вымачиваемые в растворе шкуры. И деревянные фигурки. Но ничего, что выводило бы на след колдуна или, того хуже, людоеда.

Пока мастера Жиля, одетого в белую рубаху, везли в тюрьму, его узнали многие жители городка. Одни отводили глаза, другие качали головами, третьи прятали лица под шляпами. А мальчишки, что так любили игрушки Дядюшки Жиля, тыкали пальцами и кидали в него пропавшими овощами. Потому в тюрьму он приехал порядочно запачканный и с липкими волосами.

Той ночью скучающий охранник удивлённо услышал песенку из камеры мастера Жиля. Но мотив её был очень печальный. Ибо той ночью она звучала в последний раз.

Через неделю, так и не найдя улик, чучельника отпустили. Но крестьян это не удовлетворяло. Подговариваемые Этьеном, они поймали его и избили. Два дня продержали в его же доме, а на третий мастера Жиля де Ларю повесили на пятачке, где летом бывали посиделки. Дом вместе с содержимым сожгли, едва не спалив всю деревню.

А вскоре у реки вновь нашли женское тело со следами когтей и зубов...