Мастер и Воланд

Здравствуй, дорогой читатель. Я очень рад, что ты решил ознакомится с этой историей. Историей запутанной, пугающей, непонятной, но довольно искреннюю, пылкую и отчаенную. Прошу тебя отправиться со мной к тем воспоминаниям, которые я опишу дальше.

В один из ясных весенних дней, на Патриарших прудах, к двум людям состоящих в так сказать культурной партии подсел незнакомец.

-Извините. - Сказал он, с лёгким акцентом. -Я слышал вы говорите о Боге?

-Да, именно так, - первым вызвался молодой человек, читающий собственные стихи везде где придется.

Это был местный поэт, по кличке Бездомный. Да прости мне мой читатель, именно так я и буду его называть дальше.

-А вы, что же хотите сказать...? Бога... Нет? - Меж тем, с небольшими паузами продолжил незнакомец, потешно наклоняя голову то вправо, то влево.

Двое беседующих рассмеялись.

-Конечно нет. - И с необычайным любопытством смотрели на подошедшего.

-И вы хотите сказать, что вы...

Здесь иностранец, как уже поняли Бездомный и его коллега Берлиоз, наклонился к ним ближе, чуть не задев носом душку очков литератора, и заговорщески прошептал.

-Атеисты?

Поэт Бездомный, взглянув сначала на неизвестного, подошедшего так внезапно, да задающего странные вопросы, потом на своего друга и товарища, да быстро тряхнув голов чуть ли не прокричал, так громко он заявил.

-Да, мы атеисты, а что?

Глубокий, чистый, по наивности детский смех пролетел над Прудами. Поэт и литератор удивлённо глядели на мужчину, что в порыве хохота сжимал в своих бледных руках трость с изящным набалдашником, в форме змеи.

-Значит Бога для вас, не существует?

Внезапно затихнув, так же шёпотом поинтересовался он у собеседников.

-Абсолютно.

Глупо моргая под стёклами очков ответил за двоих Берлиоз, позади покачивал головой Бездомный.

-Благодарю!

Сердечно, в порыве какой-то дикой страсти бросился иностранец пожимать руки культурным людям. Покачивал непозволительно для советского человека долго, смотрел своим пронизывающим, опасным взглядом, да улыбался, будто выйграл в партию в шахматы, но оппонент об этом не знает.

-А дьявол?

Закончив с рукопожатием, задаёт вновь наводящий вопрос мужчина. На этот раз и литератор, и поэт долго молчат, толи задумавшись над ответом, толи над тем, кто же этот человек, и что ему надо. Не шпион ли он, не сумасшедший ли.

-Дьявол... -Начал осторожно Берлиоз, поглядывая на товарища позади. -Так его тоже нет.

Внезапно безумная улыбка спала с лица иностранца. Кончики глаз и губ опустились. Лицо приняло выражение опечаленое, но смиренное, будто ему сказали что-то болезненное, но уже не в первый раз.

Затем, дорогой мой читатель, позволь мне немного ускорить свою историю. А именно рассказать о коротких, но таких нужных обоим встречах мисье Волонда, как вы уже могли догадаться, с товарищем Мастером.

В подвальчике почти не горел свет. Лишь одна настольная лампа, да пару свеч.

Мастер, опустив низко голову, сидел за забитым книгами, кружками и прочим барахлом столом и что-то писал.

На диване, позади него, в тенях, извивающихся довольно странно и причудливо, будто крылья, будто рога и хвост, сидел мужчина. Иностранец, как успел узнать Мастер, да крутил в руках статуэтку в виде черепа, да прожигал взглядом сутулую спину писателя.

-О чем вы пишете? - раздалось позади, и Мастер, отложив лист, обернулся.

Взглянул на своего гостя, да мог бы он заметить странные тени, а может и уже заметил, только сделал вид, что ему всё равно на то, кем является этот мужчина, да задумался над вопросом, будто ответ не написан на листах перед ним, да в больной голове, не проходящей уже неделю.

-Если вы хотите, я могу вам дать почитать.

-Нет, нет! -Горячо воскликнул Воланд, подскакивая на диване, чуть не роняя голову уже почившего. -Не желаю этого делать.

-Тогда? - Задумчиво протянул Мастер.

-Почитайте мне.

И Мастер читал. Читал так пылко и яростно, так вдохновленно и жарко, как ни читал никто, ни до, ни после. Он смаковал каждую букву, каждую строчку, каждого персонажа он проживал заново и полноценно.

-Вы поняли кем я представил Иешуа? - закончив написанные главы спросил Мастер у притихшего позади профессора.

-Ничуть. -Соврал тот, наблюдая, как узкая спина выпрямляется, чувствовал как болят затекшие мышцы и глаза от полумрака.

-Я осмелился представить его Богом. -Слишком тихо признается писатель, сидя неестественно прямо, спиной к мужчине, смотря глазами вперёд, а душой куда-то не сюда.

-А где же в вашей работе дьявол? - Мастер не могу видеть родившуюся улыбку.

Улыбку дьявола. Тени поскользили по стенам. Ветер завывал в низкие окна. Свечи задавались под его напором. В подвале стало промозгло и темно, лишь настольная лампа всё ещё грела и светила на пожелтевшие от влаги листы с надписью "Понтий и Пилат".

-Дьявол? - всё так же тихо уточнил писатель, не разворачиваясь.

Толи боялся увидеть кого-то вместо профессора, толи просто растягивал момент приятной тайны, секретности, опасности и причастности.

-Зачем же он нужен в этой работе. Здесь. - Он потрогал тонкими пальцами свои рукописи. -Бог и злодей и добродетель.

Позади послышалась усмешка, от которой стало от чего-то тепло.

-А вы хотели бы увидеть настоящего дьявола? - раздалось пугающе близко.

Будто Воланд не сидел на диване, у дальней стены, а стоял прямо позади, тяжело дыша в затылок.

Мастер долго сражался сам с собой. Тишина окутывала его, даже присутствие кого-то прямо позади себя помутнело. Ветер гнал мимо окон опавшую листву. Она прижималась всём листом к стеклу и будто молила о чём-то под проливными каплями дождя, в темноте улицы.

-Хочу. - Осмелившись бросил он, когда одна за другой сами по себе стали зажигаться обратно свечи.

Хочет так сильно, и боится так яростно, что кружится голова, разгоняя по кругу, насточертевшую боль.

Шум. Мужчина встал с дивана. Стук. Череп оказался на маленьком столике. Шаг. И ещё. Пока ощущение человека за спиной не стало реальностью.

-Вы смелый человек. Смелый или глупый. - обдавая дыханием тёмные волосы проговорил Воланд.

Затем, будто всё то, мистическое, пугающее, с самого создания мира живущее в нём, вырвалось наружу. Одной рукой он развернул скрипучий старый стул, схватил Мастера за руки, не давая сбежать, подчинил то, что и так являлось его на половину, но не посмел поднять глаз, представ перед смертным в образе Сатаны.

Тут стоит объяснить, читатель, что сам я дьявола не видел. Не довелось. Поэтому, хоть если ваши впечатления мной будут убиты, прошу простить.

Воланд стоял, прижав руки Мастера, склонив голову и чувствуя, что валится с ног.

Мастер молчал. Молчал и оглядывал прекрасное. Пред ним стоял всё тот же профессор, которого он встретил некоторое время назад, только волосы его были взъерошенны, вместо костюма осталась одна рубашка, а на макушке росли длинные изогнутые рога. В их тёмной поверхности отражался едва различимый свете. Сзади подметал пол тонкий хвост, как у взволнованного кота он дергался из стороны в сторону, смахивая пыль.

Во мраке подвала, под мелодию ветра, дождя и бешено стучащегося сердца, Воланд был прекрасен. Прекрасен для Мастера. Для писателя. Для человека творчества.

Был прекрасен во всём своём естестве. Он был тем, кем его создали, не прятал всего себя за оболочкой простого человека, который так любит надевать маски. Он был собой и это больше всего тянуло писателя к нему.

О как жалел Мастер, что не может высвободит руки из могучей хватки, да коснуться этого лица, волос, рогов. Он мучился желанием стать причастным к такому созданию вселенной.

-Прошу. - Прошептал он вмиг осевшим голосом. -Прошу... Дайте взглянуть в ваше лицо.

-Нет. -отрезал сам Дьявол, но сжался так, будто вся тяжесть мира легла на эти плечи.

Будто не Апполон держит небо над миром.

-Прошу. -Ещё раз попробовал Мастер, вырывая руку из ослабевшего захвата.

Тонкая кисть сначала касается нахмуренного лба, отведя в сторону пару мягких прядей. Затем едва заметно пробегается ниже, задевая холодную щеку, к подбородку.

Ухватил пальцами, трепетно, как самое драгоценное. Приподнял, всматриваясь в невероятной красоты глаза. Они были ярко жёлтыми, горящие каким-то внутренним огнём, туманным и печальным.

-Вы прекрасны. - Во всей своей честности признается Мастер.

Воланд же недоверчиво смотрит на него. Чувствует, как боится его, его, человека простого, смертного. Дрожит в руках тонких, как тот же лист у окна. Как ломается, меняется в руках Мастера, персонажем очередной книги.

-Вы так и не поняли кем я являюсь по своей природе? - С брезгливостью к самому себе проговорил Воланд, не смея, да и не желая оторваться от тёплой руки.

-Вы тот, кому я готов отдать всего себя без остатка. - Горячо прошептал писатель придвигаясь ближе, на самый край стула.

Теперь не его, а он сжимал чужую руку, обжигающую своим холодом. Он имел власть над самим дьяволом, хоть и не осознавал этого. Он тянулся всем своим существом к существу напротив, не уводя взгляда с опечаленого лица.

-Готов, готов... -Будто в бреду шептал Мастер, всё ближе и ближе тянувшись к мужчине.

Ещё раз он взглянул в солнечные глаза, да именно солнечные, потому что в этом подвале его согревали лишь они, да отчаянно подался навстречу.

Тонкие губы трепетно сминали ледяные. Рука скользнула во взъерошенные волосы, да огладила так нежно, что Воланд, сатана, дьявол, решивший посетить столицу готов был умереть. Ещё раз и ещё, лишь чтобы это не прекращалось.

Он сдерживал себя ещё мгновенье, боролся со всеми силами мира, молился богу, проклинал сам себя, но в конце концов сдался под напором нежных губ, ухватился за спинку стула, нависнув сверху, да в яростном порыве стал целовать Мастера.

-Вы даже не представляете, чем это может кончиться для вас. - оторвавшись на миг, вдыхая спертый воздух, виновато признаёт Воланд.

-Плевать. - бросает куда-то в сторону Мастер, будто всем тем, кто против, кто осудит, кто освистнет.

Он таких уже видел, общался, желал убить и представил убиенными в своём рассказе, имея полную власть.

Да снова с жаром приник к холодным устам.

Как долго они провели так, изливая души друг другу, представая в самом настоящем, искреннем, честном, не знаю. Лишь знаю то, что за окном уже стало светло, запели редкие для города птицы, а по разбитой брусчатке с букетом отвратительных жёлтых цветов шла Маргарита, но увидеть Мастера, по крайней мере сегодня, ей не удаться.