Мастер иллюзий

ВАСИЛЕЙ.

"Что такое хемара? Всего лишь плотоядная и очень опасная нежить, четвертого-пятого уровня" - рассуждал Василей Ногавный, топая по пыльной июльской дороге, ведущей в Людолю: "Магистр Делвиш Синерог гораздо страшнее. По крайней мере, адептов за свою жизнь он сожрал гораздо больше, чем хемара людольчан за неделю. И неизвестно ещё, что хуже: попасть к хемаре на обед, или к магистру на зачет".

Опасения адепта четвертого курса имели под собой более чем серьезную почву, поскольку злокозненная хемара на Василея зуба не имела, а магистр Синерог имел. Судите сами: какой интерес сидеть на лекциях и семинарах по ТБН (тактика борьбы с нежитью), когда можно вальяжно потягивать пиво, в компании с второкурсницами, расписывая им дурной характер преподавателя и предстоящие в следующем году мучения? Девчонки, уже восчувствовавшие себя отпетыми ведьмами, но ещё не знакомые с магистрами старших курсов, ахали, восторженно ежились и завистливо глотали все, что только могла им нарисовать хмельная фантазия Василея. Одним глазом поглядывая в окно - не мелькнет ли там знакомый серый капюшон инспектора академии, - а другим на пышную грудь сидевшей рядом травницы, адепт чувствовал себя почти что...

Одним словом, забежав в начале июля на кафедру получить задание для зачета, Василей узрел в лице магистра Делвиша мультиморфа ехидны, дракона и василиска. С пристрастием покопавшись в папке с зачетными заданиями, Синерог торжественно вручил сникшему адепту, судя по злорадной ухмылке, какую-то особенно пакостную бумажку. Василей не моргнув глазом, расплылся в улыбке, клятвенно пообещал уложиться в срок и воробьем выскочил за порог, не дав, таким образом, магистру насладиться обескураженным видом адепта, коий не замедлил проявиться, как только Василей заглянул в направление на зачет.

Деревня Людоля находилась в тридцати верстах от Веретенок, возле которых располагалась магическая академия. Вроде бы и недалеко, но уже глухомань, в которую ни один уважающий себя маг добровольно не поедет. Но то - маг, адепту же выбирать не приходится. Поэтому в одно прекрасное утро, Василей с попутной телегой отправился в путь. Наличие нежити в окрестностях Людоли его совершенно не пугало. Гораздо больше Василея тревожили возможные трудности жилищного обустройства. Наверняка постоялого двора там нет. Придется селиться у какой-нибудь старушки-божьего-одуванчика; завтракать простоквашей со свежими огурцами; обедать наваристым супом из сплошного щавеля, а на ужин воровать из соседнего огорода все, что под руку попадется. В кошельке умиротворенно полеживали десять серебряных монет - так называемые зачетные деньги. Некоторые умудрялись потратить их в первый же день, но Василей - человек тертый и многоопытный, знал, что деньги имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, и не спешил. Более того, он рассчитывал сэкономить больше половины выданной суммы за счет добровольных пожертвований жителей Людоли. Василей не был оптимистом, просто на мрачные мысли в его голове постоянно не хватало места. И поэтому он равнодушно разглядывал мерно покачивающийся горизонт, понятия не имея, кто в Людоле будет его куратором, и есть ли он (куратор) там вообще. К великому огорчению адепта, через десяток верст телега свернула вправо, к более известному селу Ряпушки, в котором имелся неплохой рынок. Возница равнодушно скинул Василею в руки его тощую студенческую суму и, не попрощавшись, поехал дальше. Василей критически оглядел носки своих истертых сапог и, насвистывая что-то веселое, отправился к месту наказа... назначения.

ФЕДРА.

В своей жизни я еще ни разу так не бегала. Решив приукрасить свою унылую физиономию, я задумала изменить цвет волос. В какой именно цвет? Никогда не догадаетесь – в рыжий! Ну, чтобы выглядеть, как настоящая ведьма: вредный характер, зеленые глаза и рыжие волосы. Характер у меня конечно смирный: голубь селиться может. Ненадолго, правда, пока не нагадит. Зеленые глаза в наличии – огромное спасибо бабушке. А вот за волосы – длинная нецензурная фраза, в её же адрес…

Ехидная Дорка, соседка по комнате, исподволь поиздевалась надо мной, вслух размышляя: какой же цвет пойдет к моим трем волосинкам? И при этом, небрежно взбивала собственные густые кудри. Сглазила, ехидна! То ли я не соблюла пропорции, то ли ещё что, но волосы приобрели ярко-морковный цвет. А поскольку чувство справедливости во мне очень сильно развито с раннего детства, то я решила приобщить к модному цвету и ближних своих, точнее тех, кто под руку попадется. А ещё точнее – под ведро, которое было мастерски пристроено мною над дверью в комнату. В тот момент мне как-то не пришло в голову, что даже если Дорка добровольно засунет голову в ведро, то ничего не получится – краску на своей дивной шевелюре мне пришлось держать не меньше двух часов, вдыхая едкий запах. И я напрасно тешила себя тем, что для ее благородных черных локонов морковный отлив будет тем недостающим штрихом, которого вечно недостает…. Отлив появился, но, к сожалению, не на Доркиных волосах, и не морковный…

О том, что ведро все-таки упало, я узнала по крику. По этому же крику я узнала, что рыжим цвет волос теперь будет, увы, у кого угодно, но не у моей соседки. Потому что вряд ли она будет орать на все здание грозным басом: "Выгоню!!!". Голос я узнала мгновенно и перед глазами конспективно промелькнула вся моя недолговременная жизнь, а последнее вспоминание почему-то было на редкость радостным и ярким: как я стащила из лаборатории двух мышей, которых продала в тот же день двум первокурсникам, соврав, что магические синие мыши способствуют отличной успеваемости по всем предметам. Судорожно икнув, я выскочила из засады, и рванула с места преступления во все лопатки, рискуя побить последний академический рекорд по бегу на короткие дистанции.

И какого черта всеми уважаемый магистр решил наведаться в комнату низших созданий? Особенно если вспомнить, как мы друг друга любим. Как утверждал магистр Делвиш, в жизни важна обоснованная тактика и логическая последовательность действий, а женская особа (при этом его указательный палец всегда утыкался мне в грудь) таких качеств изначально лишена.

Фамилия магистра весьма соответствовала его характеру – Синерог. Он был холостой и очень вредный. А еще крикливый. Когда я сдавала свою первую сессию, где в зачетной комиссии сидел и магистр ТБН, до этого знакомый мне только понаслышке, он сильно обиделся на мой ответ. Вечно у меня: что в голове, то и на языке…. Вместо ожидаемого часа терзания «крохотного женского мозга» в составлении плана ликвидации упырюс вульгарис, я сразу же приступила к действиям. При этом, на неодобрительные высказывания отпрянувших преподавателей, ответила не очень цензурно, зато эмоционально – что после пережитого шока-испытания можно считать подвигом. Боюсь вспоминать, где я порекомендовала использовать тактику, но зачет мне все-таки поставили.

К кабинету директора мы прибежали почти одновременно: мокрый и почему-то весь багровый магистр Делвиш и я, с нервным тиком под глазом. Буквально продравшись в дверь, я с облегчением рухнула на пол перед изумленным директором. Все, спасена. Теперь Синерог мог хоть разобрать здание по камушкам, но с моей головы ни один выкрашенный волос не упадет. Ни первый, ни второй, ни третий…

Моя бабушка, которой все-таки надо сказать спасибо, в молодости была очень запоминающейся особой. Самыми главными ее приметами была любовь к магам и вопиющая красота. Я уродилась не в нее, но кое-что, а именно – магический дар, достался. Точнее, от дедушки, чья личность так и осталась безвестной, зато Сивуш Коневич, наш директор, свято верит, что я его внучка. Ну и пусть заблуждается, мне от этого только лучше. Многие говорят, что только благодаря директору меня все ещё здесь и терпят.

Магистр Делвиш, потрясая кулаками, патетично заявил, что нам двоим в этом учебном заведении не место. Или уважаемый профессор ТБН, или сопливая, бездарная, безответственная, мерзкая, наглая, невоспитанная, неотесанная… второкурсница. Точнее: или я, или он. Моя уверенность в собственной безнаказанности таяла как снег в начале мая. Родство, конечно, дело хорошее, но всему есть предел. А Делвиш, несмотря на гнусный характер, – один из лучших преподавателей академии. Да что там – лучший, трижды дипломированный специалист, еженедельно получающий десятки предложений о работе из других академий, и не только академий…. Излучающий спокойствие и заинтересованность Сивуш проявил должное сочувствие и пообещал наказать меня по всей строгости устава. Я прослезилась – если так дальше пойдет дело, то неделю карцера я восприму как божью благодать. На этом моя счастливая звезда решила растаять в сумерках: магистр упорствовал, переупрямив даже меня. Мысленно я увеличила срок на воде и хлебе до трех недель, но директор, мой благожелательный недоказанный дедуля, все испортил:

- Возможно, магистр Делвиш, в качестве компенсации, даст адептке дополнительное зачетное задание? У второкурсников сессия уже сдана, но Федра вполне может задержаться еще на недельку в академии, чтобы выполнить поручение?

Я посмотрела в добрые собачьи глаза директора, на мгновенно расплывшееся в ехидной улыбке лицо Синерога и простилась с каникулами. Заодно и с жизнью, чтоб уж наверняка.