Мастер путей. #7

Вторые сутки зауральской экспедиции

7 мая 2025/7 мая 1855

Как до такого могло дойти – не понял решительно никто.

Ни я, как номинальный командир отделения. Ни Алина, как самая сведущая по устройству своего мира. Ни Ева, как специальный представитель местного духовенства. Про выпускниц первого курса Академии, светлейшую княжну Морозову со своими телохранительницами, и вовсе говорить не приходится. Катя с Настей изо всех щенячьих сил пытались осознать происходящее. Получалось так себе.

Ладно, хрен с ним, поиграл в грёбанного Зорро, как в дешёвом боевике придя на помощь нуждающимся, в буквальном смысле слова свалившись на головы их супостатам. Тоже мне, блин, Адептус Астартес, мать их за ногу раз так…

Ладно, хрен с ним, у местных свои задвижки на отдельные моменты истории. Подумаешь, удостоились коленопреклоненных склонений глав. Удивлён, что только сейчас до такого докатилось.

Но вот Лана в очередной раз оправдала своё звание самой эрудированной поставщицы информации.

Наши стороны не стали устраивать спектакля в стиле встречи представителей двух миров. Из дипломатического корпуса средь нас – только Бериславская, но и она не стала расходовать дефицитное время на установление дипотношений. Просто раскланялись, обменялись любезностями и разошлись, как в море корабли. На скорую руку обменялись презентами и были таковы. Я пожертвовал на представительские нужды пару клинков из своих запасов, девушки одарили нас подношениями в виде плетёных амулетов, снятых со своих тел.

Ножей я с собой брал с запасом. Ведь, согласно укоренившейся традиции, ножей много не бывает. Но пользуемся мы ими и собираемся пользоваться буквально раз в год по пятницам. Дежурный по «кухне» у нас есть? Есть. Ему/ей и одного клинка хватит. Бивак мы сооружаем? Нет. Ночевать и вовсе планировалось в самоходке, будто бы внешняя среда в принципе не предполагалась как гостеприимная. Так на кой ляд нам столько ковыряльников, если брал по две штуки на каждого бойца, из расчёта по одному хозяйственно-бытовому и по одному боевому, чтоб применить в случае исчерпания боеприпаса, потери автомата, сапёрной лопатки, в чистейшем поле без палки, камня и лишней ветки при наличии другого такого же идиота, потерявшего всё ровно то же самое?

Вообще, процедура дарения должна была выглядеть несколько… более торжественной. Но у нас цейтнот. Пришлось выворачиваться, как умеем. Без лишней помпезности и претензий на излишний церемониал.

– Рекомендую бысть настороже, мастер, – тихо произнесла вислоухая, дождавшись, покуда обе спасённые, откланявшись с нескрываемым уважением на грани боголепия, не удалятся на почтительное расстояние. – Обрати свой взор на их узоры. Я созерцала таких в видениях. О точных значениях ведать не могу. Но эти люди всегда были самыми… крепкими противниками для айнов. Нередко именно они наносили жертвенный удар, умерщвляя их на алтарях капищ.

– Боевые жрицы? – переспросил я. – Или какие-нибудь карательные танцовщицы смерти?

– Очень на то похоже…

– Со вторым изречением я бы больше согласилась, – подала голос Ева, стараясь не отставать от хвостатой в деле выдачи полезных сведений. – Святейший Синод крайне пристально следил за всем, что касалось изучение Силы, в том числе ископаемых сведений. По рисункам на древних раскопках очень похоже, что за людьми с подобным нательным рисунком и был закреплён наибольший ритуальный смысл различных действ.

Оставалось только тяжело вздохнуть, подавив в себе желание крепко и непечатно изъясниться вслух. Только-только начали входить в режим и ритм, а тут – на, тебе – неучтённая задержка.

Пришлось сделать над собой волевой жест и подавить острый приступ изучения с познанием неизвестного.

– У нас чёткий приказ, – выдохнул я. – Все задержки в пути исключить, если они не связаны с отдыхом или ремонтом. Придётся отложить культурное знакомство на более поздний срок.

– Но эти сведения требуют передачи, – Алина обернулась на меня. – Не считая Ени, это первый случай встречи нами чуди белоглазой. И я вынуждена обратить твоё внимание на их вид. Они на равных сражались со стаей айнов, не имея в руках орудий. Зауралье населено. И его население одарено Силой. Эти познания ничуть не менее важны, чем интервенция войск противника.

– Вечером и передадим. Сейчас в любом случае никто нам ничем не поможет. Не пришлёт же Саныч твоего досточтимого предка Путями, чтоб тот привёл с собой дипломатический корпус?

– Едва ли.

– Вот, и я о том же.

Инцидент указал нам всем, что не только лишь встреч с животными стоит ожидать. Спасибо моей профессиональной деформации, даже в другом мире пытавшейся разглядеть следы деятельности человека на незнакомой местности: я подставу ищу даже там, где её быть не может по определению. Но, к примеру, стоя на ночёвке, необходимо осознавать, что в гости могут наведаться не только бессловесные и безмозглые твари, но и вполне себе одарённые интеллектом люди. А это уже совсем другой коленкор…

– Ладно, девочки. Механизм тот же. Охранение – в дозор, сектора обстрела – разобрать. Я меняю «птичке» батареи и двигаемся дальше. Время не ждёт, как бы ни хотелось. За сегодня ещё хотя бы вёрст триста пятьдесят покрыть надобно…

***

Зауральское плато

Район селения чуди белоглазой

Возвращение жриц с пустыми руками – всегда был дурной знак. Вскорости великое событие приключится: нарождение двоих ночных светил. Древнейшие традиции требуют, чтоб в эту ночь Первоздателям были преподнесены дары. Издревле Им воскуривались благовония. Вносились в жертвенный огонь плоды трудов народа: взращённое на дарованной им земле. Вкраплялась кровь врагов: зверей, что испокон веков охотились на людей, и всяким делом угрожали существованию. На худой конец, конечно, если неурожайный год, или же врагов одолеть не сумели, то и дев младых пожертвовать можно… но, если так пойдёт, то никаких дев на жертвы не напасёшься. Кто ж тогда новым поколениям род даст? Хочешь – не хочешь, а жертвенный зверь нужен…

Когда боевые жрицы отправляются выискивать достойную для жертвоприношений цель, всё селение становится занятым молением. Ведь, от того, сколь успешно пройдёт охота, будет зависеть и успех самого преподнесения даров Первоздателям.

Но любые моления теряют всяческий смысл, когда эти самые боевые жрицы возвращаются ни с чем, да ещё и раньше срока. Явление не столь редкое, как могло быть, но слишком частое, нежели хотелось бы. Далеко не всегда такое означает великую беду и печаль. А потому, хоть знак и дурной, но каждый конкретный случай разбирается индивидуально с самим Старейшим.

Конкретно сейчас это самое разбирательство и происходило.

В селении, заложенном с самой хилой землянки ещё в стародавние времена, и разросшемся на добрые тысячи шагов во все стороны, в доме Старейшего, собрались трое: сам владелец, и обе боевые жрицы.

С последними читатель уже знаком: именно они по воле рока повстречались группе Мастерова, и именно их последний одарил при встрече.

Первый же… Старейший.

На крепком, мощном троне, вытесанном из напитанной Силой древесины, с трудом поддающейся обработке, возвышалась его фигура. Осанка, несмотря на почтенный возраст, от души сдобренный сединой, выдавала в нём человека, привыкшего повелевать и принимать решения. Мощное телосложение, словно выкованное из стали, свидетельствовало о годах, проведённых в суровых испытаниях.

Лицо его хранило следы прожитых лет: неглубокие морщины у глаз и на лбу, короткая седая борода, аккуратно подстриженная, обрамляла подбородок. Глаза, пронзительно-голубые, излучали мудрость и силу, в них читался ум, отточенный годами размышлений и опыта. Нос прямой, с лёгкой горбинкой, придавал лицу благородное выражение.

Волосы, густые и серебристые, были собраны в косу и стянуты тканной лентой с узорами, традиционными для народца, прозванного чудью белоглазой. Но в остальном его облик резко контрастировал с привычным видом представителей этого этноса.

Одежда – потрёпанный, но всё ещё узнаваемый костюм из тканей, которые этот мир не познает ещё долго. Знающий человек без труда определил бы в нём уже потемневший от времени, застиранный, в некоторых местах латанный, но всё ещё на что-то годящийся летний «х/б» цвета хаки. Тяжёлые кожаные ботинки, однозначно доживающие свой век, но исправно служившие своему владельцу не одну пятилетку, охватывали высоким голенищем мощные ноги. Несмотря на регалии, обличающие носителя властью в среде народца, их владелец не помышлял отказываться от иных, напоминающих ему, кто он есть на самом деле: фрезерованные по металлу с филигранной точностью, недоступной для ручной работы, грудь украшал крылатый знак классности «Классный специалист» с литерой М, и округлый, венчаный лавровым листом, знак «Гвардии».

Руки его были крепкими, с выступающими венами, пальцы длинными и жилистыми. На шее, на верёвке, поблёскивало странное кольцо, явно неместного происхождения: витая металлическая окружность, на которой была зафиксирована диковинная деталь, изготовленная из податливого, мягкого металла, легко гнущегося пальцами, но после этого возвращающая свою изначальную форму. Знающий человек без труда определил бы в этом элементе чеку от ручной оборонительной гранаты.

Походка всегда уверенная, каждый шаг отдавался в земле, словно напоминая о его власти и силе.

Даже в новом мире, среди чуди белоглазой, он оставался верен себе. Его облик был своеобразным мостом между двумя мирами — символом того, что мудрость и сила не знают границ измерений. Регалии власти, полученные от нового народа, мирно соседствовали с предметами из прошлого, создавая неповторимый образ человека, сумевшего объединить в себе две судьбы.

За этим человеком было последнее слово всегда. В разрешении любого спора или конфликта. В любом судилище. В любом изыскании. По первому его слову ему давалось всё, что он испросит. Его мудрость и безграничные познания ценились дороже всяких подарков и подношений. За ним было право ночи с любой женщиной, на которую он укажет. Он требовал от всех соответствия самой высокой планке, но и сам её показывал, нередко сам же превосходя её.

И ещё. Он был на целую сажень выше ростом любого, даже самого рослого представителя чуди белоглазой.

Сейчас этот самый Старейший цепким острым взором созерцал два клинка, что преподнесли ему две боевые жрицы, Акса и Руна.

Обе стояли перед ним на коленях, склонив головы в знак искреннего почтения, и ожидали. Они сообщили всё, что могли: начиная от момента, когда айны загнали их в окружение, и заканчивая тем, как незваный гость, даровав им оружие, растворился также внезапно и вникуда, как из ниоткуда и появился.

Сердце Старейшего предательски кольнуло, ёкнув. Он не мог поверить своим глазам. Сколько прошло лет? Пять? Семь? Десять? Надо поднять записи рукописного дневника. Он уже и не чаял хоть как-нибудь пересечься со своим изначальным миром, откуда пришёл.

Да, его последние воспоминания в нём не были самыми тёплыми. Когда каждая клеточка твоего тела, каждый нерв, каждая мышца содрогается от всесокрущающей ударной волны, а после обдаётся безграничным жаром после подрыва на себе последней, оставленной для себя гранаты… скольких он забрал с собой? Уже не мог видеть. «Это вам за пацанов»! Окрик, ставший уже легендой. Любой, кто уходил в бессмертие и располагал последней свободной секундой перед решающим шагом в вечность, насылал это проклятье на тех, кого забирал с собой на тот свет. Вот, на шее, как раз и болтается чека от той «лимонки». Как напоминание о том, что всё это ему не приснилось. Как он оказался в этом мире и почему остался жив – тайна, которую он не разгадал до сих пор.

И вот, из родного, изначального мира, пришла весточка. Не конкретно ему персонально, лично. Но всё равно, мать твою, приятно аж до боли в сердце.

Не мог, не мог он не узнать эти жёсткие, формованные под термопрессом, ножны из кайдекса. Не мог не определить ставшую родной рукоятку из кратона. Не мог не вспомнить с теплотой на душе эти привычные славянские символы на клинках, обозначающие клейма производителей.

– Вы даёте своё слово, что чужаки вас не отследили? – спросил он очень крепким и живым голосом, никак не вяжущимся с его сединой. – Они появились внезапно для вас, но пришли на помощь, явственно видя, что вы в меньшинстве. Стало быть, могли и определить, куда вы ушли.

– Это исключено, о, великий…, – Акса отвергла предположение Старейшего, не поднимая на него взора. – Они пришли Тропою, и Тропою же убыли прочь. С собой они забрали всё, что имели. В числе том и летучее нечто, что предшествовало их появлению. Это нечто донельзя напоминало таковое из твоих повестей, великий…

Сомнений нет, и быть не может. Кого бы ни узрели Руна с Аксой, это были, что называется, «свои». Больше никак и ни у кого не могло оказаться на руках клинковое изделие, опасно балансирующее на грани между хозяйственно-бытовым ножом и холодным оружием с клеймом отечественного производителя. Равно как и ни у кого больше не могло оказаться беспилотного летательного аппарата.

Вот с последним есть заминка. Жрицы запросто могли это и придумать. Или принять желаемое за действительное, увидев в небе неопознанное нечто. Но в остальном… слишком уж детально они расписали всё. И гостей с их обликом. И их вооружение, за минуту раскидавшее, как бездомных собак, айнов, да ещё и приручённых. И поведение беспилотника, подчиняющегося командам своего пилота.

Но, даже, если его они и придумали, то вот эти два клинка, лежащих перед Старейшим, абсолютно точно выдумать невозможно. Потому что они материальны, и лежат тут, сейчас, воочию.

Старейший крепко задумался.

Если Аксу и Руну увидели, их могли и отследить. С беспилотника и не только двух людей найти можно. А у них тут целое селение, и в поперечнике километра под три будет. Тактика, в своё время предложенная Старейшим, может оказаться под угрозой. Зачем тратить силы на открытое противостояние айнам? «Лучший бой – это тот, которого не было». Селение можно и скрыть, чем с успехом занимаются местные уже не первый год. И – пожалуйста, все плюсы налицо. И никаких потерь от регулярных охот зверей, и расширение строительства, и увеличение численности населения, и увеличение сбора с выращиванием растительной пищи. Вот с мясной пока что затык. Она всё ещё добывается той же охотой. Разводить… скажем так, удаётся в меньших масштабах, чем того хотелось бы. Но всё же…

Кроме того, те люди хожи Тропами. Прибегнуть к ним – означает пропустить через себя немыслимую прорву Силы. Люди, владеющие таким, однозначно нужны в союзниках, а не во врагах. А если они ещё и имеют связь с изначальным миром Старейшего…

– Они не назвали себя? Кто такие, под кем ходят, откуда держат путь?

– Они едва обмолвились словом, о, великий, – всё также, не поднимая взора, ответствовала Руна. – Их язык для нас чужд, но некие изречения мы слышали от тебя… Некоторые очень схожие. Могу утверждать, что своего набольшего они именовали «мастер».

Если бы у металла были чувства и нервные окончания, то сейчас бы заныл один из нагрудных знаков на груди Старейшего.

Ведь, знак классности «Классный специалист» с литерой «М» как раз и означает показатель профессионального уровня в соответствии с замещаемой воинской должностью (имеющейся специальностью) военнослужащего. «М» и означает «Мастер».

– Определите, куда убыли наши… гости. Оповестите всех, включая дальние посты. При обнаружении – чинно и церемонно задержать. Постараться установить общение. Я… горю желанием встретиться с ними. А тот, кого они прозвали «мастером»… Раз он пользуется Тропами… Крайне велика вероятность, что он и станет вашим следующим Старейшим.

От автора