Мастер Рун. Книга 9

— Тяньчжэнь, — сказал Цао. — Я поеду. Завтра.

— Нет, — сказал я.

Оба посмотрели на меня. Цао недовольно, что я влез в его решение, а Жэнь Кэ с любопытством, чуть склонив голову. А я, понимая, что за этим стоит, продолжил. Прошлое возвращается, но ведь это можно рассматривать по-разному.

— Мастер, подумайте, — я встал, потому что сидя говорить такое было неправильно, физически, где-то на уровне инстинктов я понимал, что слова, которые бросают вызов решению такого человека, нужно произносить стоя. — Вас знают. Вы глава Секты Каменного Молота, которая неожиданно решила возродить своё величие. Если вы внезапно уедете в Тяньчжэнь, это заметят все. И те, кто стоит за Вейранами, заметят первыми. Вы будете как факел в тёмной комнате. Это и так достаточно подозрительно. А так, мы вообще не даём шанса нашем врагам думать о другом. Наш, не самый лучший друг, тоже показатель.

Я кивнул на Жэнь Кэ, который только плечами поджал, мол, виноват, каюсь.

— И ваша связь очевидна. — продолжил я. — Поэтому поеду я. И у меня в том городе давно дела намечаются, так что всё будет логично. Тем более что я постараюсь упасть на хвост уважаемому Чжан Вэю, торговцу, с которым у нас очень хорошие отношения. Он сам предлагал мне посетить Тяньчжэнь и поговорить там о делах торговых. Так что, если поеду я, ваш подмастерье, причем поеду как рунмастер от гильдии, то это будет выглядеть абсолютно нормально. А письмо у мастера Лин думаю, с вашими словами получить будет не сложно.

— Мальчишка прав, мастер, — тихо сказал Жэнь Кэ. — Я бы не стал говорить, но он прав. Тяньчжэнь, не место для вас. Не сейчас. Вас будут ждать. Если они сейчас на стадии активности и в поиске мастеров, они следят и за теми, кто их ищет. А вы заметны, мастер. Слишком.

— Если мы найдём нужную нам информацию. — продолжил я. — То мы отправим весть, вы знаете, как работает Крыло, и при необходимости, окажетесь у нас быстро. Это правильное решение, мастер.

— Ты же понимаешь, что ты тоже перспективный мастер? — ответил мне Цао, смотря на меня. — Что караван, в котором ты пойдёшь, со своим пухлым торговцем, будет атакован. И он может для того всё и затевает, чтобы тебя вытащить из города, втеревшись в доверие. Тут никому верить нельзя. Если секта так сильна, то тем более.

Вот зараза. Об этом я не подумал.

— Я пойду с ним, мастер. — ответил Жэнь Кэ. — Мы не пойдём караваном, мы пойдём другими тропами, но тот торгаш, хоть и буйный, но точно с ними не связан. А я прикрою парня. А в городе уже разбежимся по своим делам.

— Меня никто не знает в Тяньчжэне, — сказал я. — Я младший мастер шестого класса, подмастерье маленькой секты. Песчинка. Никто. У меня жетон Гильдии, который действителен в любом городе. Мастер Лин уже предлагала рекомендательное письмо для филиалов Гильдии рунных дел. Если вы дадите мне командировочную грамоту секты, я пройду любые ворота как обычный странствующий мастер. Приеду, осмотрюсь, открою временную мастерскую, буду продавать «ветродуи» и нагреватели, и тихо, не привлекая внимания, искать след. Проводник в Ивовом Броде — это отправная точка.

— Ты практик начальной стадии закалки мышц, — сказал Цао. — Тебя раздавят.

— Если буду лезть куда не надо, раздавят. — Согласился я. — Но я не собираюсь лезть. Я собираюсь работать. Быть незаметным и полезным. Вы сами учили, что голова важнее силы. На Этажах важнее везение. А на поверхности, среди людей, важнее всего умение быть тем, кого не замечают. Молодой рунмастер из провинции, который приехал заработать. Таких десятки. Сотни. А делами займётся наш ползающий друг.

— О! мы уже друзья. — улыбнулся Жэнь Кэ. — Тогда можешь звать меня Инь Син.

— А мальчишка? — голос Цао треснул на этом слове.

— Сяо останется с вами. Ему нужен наставник рядом каждый день. Ваша рука тяжелее моей, мастер, ему сейчас это нужнее. Лавку я тоже оставлю ему. Запас товаров на два месяца, деньги на счёте. Он справится. Он давно ведёт дела лучше меня. А Бабая… — я посмотрел на щенка, который лежал рядом и смотрел на меня черными бусинами высунув розовый язык. — Бабая возьму с собой. Духовный зверь на дороге — не роскошь, а необходимость. Да и нельзя его бросать.

Тишина. Долгая. Цао сидел, и я видел, как внутри него борются два человека. Воин, который хочет бежать, ломать, крушить, искать, и мастер, который знает, что терпение крепче стали.

— Мастер, — Жэнь Кэ подался вперёд, — Он пройдёт через Врата Дракона с документами, я уйду его тенью. Это лучшее решение.

— А если тебя обнаружат, когда будешь тенью? — спросил Цао. — Парня утащат вместе с тобой.

— Не обнаружат, — Жэнь Кэ покачал головой. — Про технику не знает никто. Она не этерная, мастер. Это… — он замялся, подбирая слова, — …побочный путь. Другого рода. Я не могу объяснить лучше. Но ни один рунный детектор, ни один Камень Проверки на воротах не засечёт тень. Я проверял. Многократно.

Цао долго молчал. Потом встал. Прошёлся по комнате, два шага в одну сторону, два в другую, и остановился у стены, уперев ладонь в камень. Постоял так, спиной к нам, пару минут, обдумывая.

— Грамоту дам, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Командировочную, с печатью секты. Для мастера Лин напишу отдельно, чтобы она выдала рекомендацию, хотя знаю, она и так собиралась. — Пауза. — Маршруты, адреса, имя проводника — всё передашь ему, — он кивнул в сторону Жэнь Кэ, имея в виду меня. — Ничего не на бумаге. Только устно. Бумагу можно отобрать.

— Я запомню, — сказал я.

— Запомнишь, — подтвердил Цао, и повернулся, видимо эмоции схлынули и теперь он был спокойным. — Змею ничего говорить не надо, он сам знает, что и как. А ты не лезь глубже, чем нужно. Если почуешь опасность, уходи. Если найдёшь след, не следуй за ним один. Пришли весть. Мне, Лин, кому угодно, но не иди один.

— Да, мастер.

— И ещё. — Цао подошёл ко мне вплотную, и я почувствовал жар его этера, тяжёлый, давящий, как кузнечный горн. — Пилюлю, которую там купишь, не принимай, только здесь, в храме, под моим присмотром. Знаю, о чём ты думаешь, про свои каналы, но лучше здесь. Потому что тренировки и последующее восстановление не менее важны. Понял?

— Да, мастер. И спасибо что доверили мне.

— Не благодари, — буркнул Цао. — Отработаешь. Найди мне след. Только след, не героя из тебя делаю, а разведчика. Понял?

— Понял.

Цао повернулся к Жэнь Кэ. Долго смотрел. Потом протянул руку, и бывший дознаватель, на секунду растерявшись, пожал её.

— Гадёныш, — сказал Цао. — Но умный гадёныш. Ты помнишь Школу?

— Школу не забыть, мастер.

Так же туманно ответил ему парень, показывая, что есть у них нечто общее, пережитое совместно и не смотря на годы не общения, до сих пор связывающее воспоминаниями. Это было интересно.

— Иди наверх, — сказал он дознавателю. — В дальней комнате есть тюфяк. Спи. Утром будем работать. Я поговорю с Тун Мином

Мастер Цао дождался, пока дознаватель уйдёт, и сел. Тяжело, как садятся старики, которым не хочется показывать слабость, но тело уже не слушается. Он не был слабым, нет. Он был уставшим. За один вечер на него обрушилось больше, чем за последние десять лет.

— Я думал ты сбежишь. — оставшись одни, Цао перевел тему совсем не туда, куда я ожидал.

— Почему?

— Слишком быстро рванул, когда понял, что наделал. Ты ведь понял?

— Еще как мастер, — кивнул я. — Я не знаю как, но оно само. И раньше такого не было. Точнее я никогда такого не делал. Понятно почему подумали, что дам стрекача.

— Естественно. — поморщился кузнец. — Это слишком серьезная вещь, чтобы оставаться тут. Как бы я не был нейтрален или не доверял тебе, то… что ты сделал с мальчишкой, это немного перебор.

— Если честно, убежал я по другой причине. — признался я. — Когда я выжил на этажах, в гнезде твари я нашел несколько вещей. И спрятал их, перед тем как оттуда уйти.

— Видят небеса, мои кулаки, еле не летят тебе в лоб. Рассказывай!

— Ну, когда вы меня одного отпустили там шляться, я нашел путь на территории Гильдии, пролез и забрал. Там был тубус, небольшой, — я показал размер. — Запечатанный рунами, до сих пор не открыл, и значок. Небольшой тоже. Кажется, он принадлежит секте Гнезда.

— Почему ты так уверен?

— Вот он. — Я достал значок из сумки и показал мастеру.

Тот внимательно изучил, значок и вернул его мне, покачав головой.

— Это не Гнездо, мне не знакомы эти кинжалы. Стоит спросить гадёныша по этому поводу, тот точно работал со всеми сектами и кланами, города, должен знать. Дальше, что было?

— Да ничего. — пришла моя пора пожимать плечами. — Этот тубус… он как засел у меня в голове, так и всё, и я каждый день пытался его открыть, и никак. А когда с Сяо, то понял, как открывать. Вот и побежал.

— А ты не думаешь, что это ментальное воздействие? — неожиданно спросил меня мастер. — Что сам тубус заставляет тебя это делать? Где он спрятан?

— Надёжно спрятан. — ответил я, напрягаясь. С чего бы вдруг, железяке меня чему-то подвергать. — Он не фонит, не имеет ничего схожего.

— Завтра принесешь его сюда. И значок этому выкормышу болот покажешь. — вздохнул Цао. — Ты вообще, в голову кроме еды чего еще пихаешь? Только тумаки от меня на тренировках? Может тебя совсем по голове не бить, а?

— Чего вы ругаетесь. Я же всё сделал аккуратно, и эта хрень, она моя. Мой законный трофей.

Цао посмотрел на меня так, что я физически ощутил желание отступить на шаг. Не от страха, от стыда. Потому что мастер не злился. Он был разочарован.

— Законный, — повторил он, и в этом слове было столько яда, сколько мастер Цао обычно не позволял себе за целый месяц. — Ты нашёл запечатанный рунами артефакт в гнезде ментальной твари, которая контролировала разумы двадцати трёх практиков. Притащил его домой. Хранил месяцами. И каждый день пытался открыть, не понимая почему. И тебе даже в голову не пришло, что это может быть не твоя идея?

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Потому что это невозможно. Это ведь невозможно! Аньсян не смогла меня пробить, и после этого я прокачал навык еще сильнее. Только если эта штука мощнее, но этого не… Вот зараза!

— Хрень, — сказал Цао, подводя итог моей немой сцене. — Полная хрень. Тащи его сюда завтра утром. Но не вздумай по дороге пытаться его открыть, понял? Руки в карманы, и шагом. А я его осмотрю. И если от него хоть на волос пахнёт ментальной дрянью, мы его замуруем в стену и забудем.

— А если не пахнёт?

— Тогда будем думать. — Цао потёр переносицу. — Вместе будем думать, а не как ты привык — сначала сделал, потом подумал, потом побежал.

Я кивнул. Спорить было бессмысленно, да и не хотелось. Потому что мастер, кажется, был прав. Абсолютно, кристально прав, и от этого было ещё обиднее. А я ведь задумывался о том, почему его так к нему тянет. Но не более того.

— Мастер, — сказал я, решив сменить тему на то, что висело сейчас в голове. — Вы должны знать ещё кое-что. Жэнь Кэ дал мне взятку Пилюлей Железных Мышц.

Цао поднял бровь.

— Мои каналы тоже кривые. — Я сказал это просто, без драмы. — Несколько экстремальных переходов, ядра зверей, ядро ментальной твари — всё это шло без контроля, хаотично. Каналы раскрывались как попало. Вот почему я расту медленно. Не только из-за отсутствия ресурсов, а из-за внутренних повреждений. И теперь я знаю, что могу это исправить. Когда мы дойдем до города….

— Вот значит, как, — перебил меня мастер. — Нашел гадёныш куда бить. Нет, сделаем по-другому.

— Мастер?

— Твой способ, он способен вытянуть тебя на новую ступень? Ты уверен?

— Не совсем. — признался я. — Точнее если я зацеплюсь и смогу сделать, то уверен, иначе нет.

— Тогда будешь делать здесь, — отрезал Цао. — Только здесь. Только при мне. Ты не повторишь то, что делал с мальчишкой, на себе, в одиночку, в чужом городе. Это не обсуждается. Если что-то пойдёт не так, тебя должен кто-то держать. Хватит рисковать, когда есть всё что нужно под рукой. Подготовься, переход сделаем завтра утром, три дня на восстановление и выходите. Тут его никто не найдёт, за это время, зато ты сможешь восстановиться. А потом этот гадёныш будет тебя учить, так как сам себя подставил, предложив пилюлю прямо сейчас!

Я моргнул. Потом ещё раз. Потому что слова мастера дошли до меня не сразу, а когда дошли, я понял, что он только что перевернул мой план с ног на голову. И поставил его правильно.

— Завтра? — переспросил я тупо.

— А что, послезавтра лучше? — Цао посмотрел на меня задумчиво. — У тебя есть пилюля. Есть концентратор. Есть я. И есть три дня до выхода, за которые ты или встанешь на ноги после перехода, или не встанешь. Если не встанешь, никуда не поедешь, и Тяньчжэнь подождёт. Если встанешь, пойдёшь быстрее, сильнее и с меньшим шансом сдохнуть по дороге. Что тебе непонятно?

Мне было всё понятно. Просто я не ожидал, что мастер Цао, который ещё вчера говорил «рано», вдруг скажет «завтра». Но вчера у меня не было пилюли. И вчера я не знал, что умею работать с каналами изнутри. Обстоятельства изменились, и мастер изменил решение. Вот что значит опыт, не упираться в принцип, а действовать по ситуации.

— Понял, мастер.

— Три условия. — Цао загнул палец. — Первое, я буду рядом. Не буду лезть внутрь, это твоя работа, но, если ты начнёшь терять сознание, войду и вытащу. Второе. Концентратор на половине мощности, не больше. Ты не мальчишка с чистыми каналами, у тебя внутри завалы и кривые русла. Если пустишь слишком мощный поток, он ударит в стенки, и каналы порвутся. Третье и самое важное, если не получается выровнять, то бросай. Не геройствуй. Закрепишь то, что есть, и уйдёшь на восстановление. Лучше кривой канал, чем разорванный. Договорились?

— Договорились.

— Всё. — Цао тяжело поднялся. — Иди домой. Спи. Утром принесёшь тубус и будь готов. Ничего не ешь с утра, только воду. И не медитируй сегодня ночью, дай телу отдохнуть.

Я кивнул, подобрал Бабая и пошёл к двери. На пороге остановился.

— Мастер.

— Ну что ещё?

— Мы найдём её. Если она жива — найдём.

Цао не ответил.

А я вернувшись домой, и оценив спящего юного практика, тоже завалился спать, во всяком случае попытался. И проворочался почти до утра.

Нет, не потому что волновался. Ладно, волновался. Но больше, скорее думал. Лежал и думал. Бабай сопел рядом, уткнувшись мордой мне в бок, горячий, как грелка. С Сяо я работал снаружи. Чужое тело — это карта, которую можно читать со стороны. Своё — это когда ты внутри карты, и тебе нужно перестраивать дорогу, по которой сам же едешь.

Принцип. Мне нужен был принцип.

Если каналы Сяо после моей работы выглядели как акведук, ровный, с плавными изгибами и идеальными стыками, то мои напоминали горную речку после весеннего паводка. Где-то русло было слишком узким, где-то слишком широким, где-то поток бился о камни, теряя энергию, где-то закручивался в водоворот, который жрал этер впустую. Не удивительно, что я ощущал падение прогресса с ростом силы за всё это время. Удивительно, что хоть столько набиралось.

И пилюля — единственный способ пробраться к этим ломаным линиям, которые я привык чувствовать только такими. Знать бы раньше, что так можно, упустил бы я возможность? Да я бы Алекса вылечил! Наверное.

Пилюля сломает стену между стадиями, выступая как таран. Стена рухнет, и через тело пройдёт волна трансформации. Мышцы, сухожилия, каждое волокно перейдёт на новый уровень плотности и насыщения этером. Это момент перестройки. Момент, когда всё внутри становится мягким, податливым, как металл в горне. И именно этот момент — единственный шанс перековать кривое в прямое.

Значит, мне нужно войти в пилюльный переход, одновременно удерживая контроль над собственными каналами, и в тот момент, когда волна трансформации размягчит стенки, начать выравнивать. Одновременно с переходом.

Звучит самоубийственно? Я прекрасно помню, как скручивает мозги, когда есть одно желание выжить и больше ничего. Но я ведь Созидатель Пути. Мне положено делать невозможное, а потом жалеть об этом. Ха-ха!

Я закрыл глаза и попытался представить процесс. Работая конкретно с каждым каналом и его поворотом. Вертел себя как рунную схему. Расчертить заранее, чтобы потом, в горячке перехода, руки знали, что делать. Это был хороший способ — тренировка в мыслях, не раз я уже сталкивался с ней и помогала она мне всегда.

Под утро я уснул. Бабай лизнул меня в нос ровно через два часа, потому что этот мохнатый будильник работал лучше любых часов. А утром, первым дело заглянул к Сяо, проверить и заодно забрать рюкзак с сокровищами. Мальчишка проснулся, сидел на циновке и смотрел на свои руки. Просто смотрел, с тем выражением тихого, почти религиозного благоговения, которое бывает у человека, который впервые видит что-то по-настоящему красивое.

— Мастер, — сказал он, не поднимая головы. — Я вижу. В руках. Маленькие огоньки. Они двигаются.

— Это этер, — сказал я. — Твой этер. Привыкай.

— Он… голубой?

— У каждого свой цвет. Голубой — это хорошо.

— А у вас какой?

Я подумал.

— Медный, — сказал я. — Как волосы.

Сяо наконец поднял голову и посмотрел на меня, и глаза у него были красные, словно не выспался, хотя проспал он часов пятнадцать не меньше, зато они сияли.

— Спасибо, мастер.

— Благодарить будешь, когда первую руну на камень нанесёшь своим этером. А пока — пей отвар, ешь кашу и никуда не уходи. Я вернусь к вечеру. Лавка сегодня закрыта.

Ну а в храме уже было всё готово.

Цао, как всегда, опередил. Концентратор проверен, меловой круг обновлён, свежий, с вложением этера, на углах стоят четыре бронзовые чаши с водой, в которую мастер добавил какую-то настойку, пахло лесными ягодами. Жэнь Кэ нигде не было видно, и я не стал спрашивать. Значит так надо.

— Тубус, — произнёс Цао вместо приветствия.

Я вытащил свёрток из рюкзака и положил на стол. Мастер развернул тряпку, и тубус лёг на каменную поверхность, с тусклым рисунком рун, которые даже при обычном свете казались глубже, чем поверхность, на которой были нанесены.

Цао не прикасался к нему. Поднёс ладонь на расстояние пальца и замер. Долго стоял так, минуту, две, три. Лицо не менялось, но я видел, как шевелятся его ноздри, словно нюхал. Только не носом, а этером.

— Чистый, — сказал он наконец. Убрал руку. — Ни ментальной дряни, ни паразитных связок. Либо он действительно просто артефакт, либо то, что в нём сидит, настолько тонкое, что я не чую. А я чую многое.

— Но вы не уверены.

— Я ни в чём не уверен. В этом мире не сомневаются только дураки и мертвецы. И практически всегда первые перетекают в состояние вторых. — Он завернул тубус обратно. — Пока отложим. После перехода разберёмся. Начинаем сразу.

Я снял верхнюю одежду, оставшись в лёгких штанах и рубахе. Сел в центр кольца-концентратора. Тихо. Так тихо, что я слышал дыхание мастера, стоящего в трёх шагах, и лёгкий стук когтей Бабая, который улёгся у дальней стены, положив морду на лапы. Щенок чувствовал важность момента, но предпочитал наблюдать издалека.

— Пилюлю, — сказал Цао.

Я достал из-за пазухи платок Жэнь Кэ, развернул.

— Хорошая работа, — сказал Цао, посмотрев на неё. — Не идеальная, но хорошая. Кто бы её ни делал, руки у него из правильного места.

Спрашивать, откуда мастер такое знает смысла не было, у него жена алхимик, не удивлюсь что он на ее пилюлях поднимался всё это время.

— Жди моей команды.

Я положил пилюлю на язык. Она была горячей. Не обжигающе, но ощутимо. На вкус, как горькие травы, такое сочетание, от которого сводит скулы.

— Активирую кольцо, — сказал я невнятно, стараясь не сглотнуть.

— Я активирую, — отрезал Цао. — Ты держи рот закрытым и не дёргайся.

Мастер присел на край кольца, положил ладонь на пол, и я почувствовал, как концентратор ожил. Медленно, плавно, как печь, в которую подкладывают дрова по одному. Этер потёк внутрь круга, мягкий, тёплый, густой.

— Половина мощности, — подтвердил Цао. — Глотай.

Я сглотнул.

Пилюля пошла вниз, и первые секунды не происходило ничего. Четыре. Пять.

А потом она взорвалась.

Иначе описать было нельзя. Пилюля растворилась в желудке мгновенно, как кусок сахара в кипятке, и волна жидкого огня хлынула по телу, добираясь до мест, куда этер обычно не доходил.

Сразу появилась боль. Тяжёлая, давящая, как будто на каждую мышцу положили раскалённый камень. Я стиснул зубы. Нормально. Так и должно быть. Таран бьёт в стену. Только какого хрена так быстро!

Мне удалось сделать над собой настоящее сверхусилие, чтобы отойти от самого процесса и постараться заглянуть внутрь себя. Это оказалось проще сделать, чем осознать факт того, что это сделать нужно. В случае с Сяо я был врачом, стоящим у стола с пациентом, с полным контролем и ясной головой. Сейчас же, я представлял себя плывущим, тонущим в боли человеком, с трудом держащимся за тростинку отчаянной надежды и веры что делать то, что я делаю, возможно.

И только тогда я увидел каналы, и самое странное, я знал причину каждой извилины и проблемы. Вот самый важный. Основа основ. И самый кривой, когда я сожрал ядро этерофага, на формации в развалинах. Меня тогда так колбасило и жгло, что русло выглядело как ползущая змея. Резкие повороты, несколько сужений, достаточно сильный и мёртвая зона справа, где этер закручивался в бесполезный водоворот. Понимание что это одна из явных причин моего малого количества этера, пришло мгновенно.

Осторожно, так осторожно, как никогда в жизни, я начал сдвигать и спрямлять русло, стараясь при этом расширить тонкие места. Эффект был сразу как я убрал первый зигзаг. Русло выпрямилось. Поток пошёл ровнее, и я тут же почувствовал разницу, словно убрал камень, стоящий на пути ручья. Этер хлынул свободнее, и боль в голове, которая нарастала с начала перехода, ослабла на полтона.

Я размягчал, выравнивал, убирал лишнее и наращивал там, где возможно, стараясь делать всё минимально, но эффективно. Пока не добрался до правой стороны

Мёртвая зона. Водоворот. Здесь я поступил иначе, не убрал его, а перенаправил. Завихрение осталось, но теперь закручивалось не впустую, а создавало маленький резервный узел, своего рода буфер, который мог пригодиться при резких нагрузках. Не идеал, но лучше, чем пустая дыра.

Сколько прошло времени? Не знаю. Не хотел знать. Нырнул дальше. Уменьшение боли давало больше ясности и возможности смотреть шире, чем на один канал, я снова вернулся к основам и постарался осознать себя полностью.

Выходило не сильно приглядно. Судя по всему, я десятка. То есть при открытии этера получил развитие десяти из двенадцати каналов. Что весьма немало, учитывая среднее восемь. Из десятки, шесть я смог восстановить и улучшить практически полностью. Но сил на оставшиеся четыре и тем более открытие новых, у меня уже просто не было. Я понял, что пора заканчивать, следуя совету мастера.

Прогресс развития: Закалка мышц — 2

Средняя стадия закалки мышц (1%)

Навык повышен. Контроль Этера — 9

Я открыл глаза.

Мир был ярче. Сердце работало ритмично и громко, как мотор, который слишком долго работал на высоких оборотах.

Цао стоял рядом. Ладонь на моём плече, тяжёлая, горячая, и я понял, что он держал меня всё это время. Поддерживал этером. Его поток обнимал мой, как стенки русла обнимают реку, не давая разлиться.

— Сколько? — прохрипел я. Горло сухое и очень хотелось пить.

— Сорок семь минут. — Цао убрал руку. — Ты кричал на тридцатой. Один раз. Коротко. Потом замолчал.

Я не помнил.

— Как? — спросил я.

— Это я у тебя спрашиваю, — ответил Цао. — Что ты там делал сорок семь минут?

— Шесть каналов выровнял. Из десяти. Четыре не успел, стенки затвердели. Два запечатанных не поддались, даже не шелохнулись. — Я посмотрел на свои руки. Но никаких изменений визуально не было.

— Неплохо для первого раза. — Цао сел рядом, и я впервые заметил, что у него потное лицо. Он тоже устал. — Шесть из десяти. Остальные четыре доделаешь позже, когда будешь принимать следующую пилюлю. Или найдёшь другой способ размягчить стенки. Запечатанные…

— Не поддались вообще.

— Запечатанные — это отдельный разговор. У некоторых людей они не открываются никогда. У других, только после серьёзного прорыва, на стадии Каналов. Не забивай голову тем, что не можешь изменить сейчас.

Он протянул мне чашу с водой из бронзовой плошки, той, что стояла на углу. Пахучая вода, заставила поморщиться, но, когда я выпил, жар в мышцах начал стихать, медленно, как угли, на которые плеснули водой.

— Три дня, — сказал Цао. — Отдых, мягкие тренировки, никакой нагрузки на этер. Ешь много. Мясо, рис, бульон, яйца. Тело будет требовать, не отказывай. И спи, сколько влезет. Мышцы сейчас перестраиваются, им нужен материал.

— Да, мастер.

— А потом, — добавил он тихо, — поедешь в Тяньчжэнь и привезёшь мне ответ. Хороший ответ.

Я кивнул. Встал, покачнувшись. Ноги держали, но мир чуть плыл, как после бессонной ночи и бутылки рисового вина. Бабай подбежал, ткнулся мордой в колено, и я почувствовал через нашу связь волну тревоги, щенок не понимал, что произошло, но чуял, что хозяин изменился. Я погладил его по голове.

— Всё нормально, мохнатый. Просто стал чуть крепче.

Бабай фыркнул. И отправил образ, и вот ведь, зараза мелкая, прекрасно понимает, когда говорят про мясо и вкусную еду. А именно его сейчас требовал лохматый.

— И тебе тоже мясо, да. Понял. Идём.

Мастер Цао больше ни о чем меня не спрашивал, но тубус, зараза старая, забрал и спрятал, он уселся вместо меня в круг концентратора и сейчас медитировал, практически моментально погрузившись в транс и как бы говоря этим. Ты в порядке, можешь валить.

Я развел руки в разные стороны, поклонился всему миру небольшими поклонами, скорее смеясь и дурачась, взял щенка в охапку и не прощаясь пошел домой. Средняя стадия закалки мышц — это уже не хухры мухры. Это уже сила!

От автора

2060 год. Земля задыхается в техногенном смоге. Но Небо уже обратило свой взор на эту планету, пролив потоки ци и открыв каждому путь к возвышению. https://author.today/reader/523677