Мастер Войны: Билет в высшую лигу

Энсар Карс проснулся от ощущений, которые трудно было назвать сном. Чьи-то пальцы, тёплые, дерзкие, скользили по его груди, а язык оставлял влажную дорожку на шее. Запах был солоноватый — смесь пота, железа и чего-то совсем другого. Она не просто лежала рядом — она нависала над ним, с растрёпанными медными волосами и дерзким выражением на лице.

— Гляди, а ты не сон, — шепнула она. — Хоть я и думала, что такого красавца можно только выдумать.

Она провела ногтем по его животу, ниже и ниже, зацепившись игривыми пальчиками за... простыню. Он не ответил на жест, а продолжил наблюдать за ней — холодными глазами, но с лёгкой усмешкой, почти ленивой.

— Ты часто так — с незнакомками? — Продолжала она, оседлав его, как на учениях. — Или я у тебя первая из случайных безымянных всадниц?

— Безымянной всаднице интересно знать, не одна ли она такая? — Отозвался он, глядя с легкой усмешкой ей прямо в глаза. — Я ж могу и спросить, и тогда магия развеется.

Ками рассмеялась, низко, слегка хрипло. Она поцеловала его в ключицу, потом резко дернулась, двигаясь так, как будто ввела танк в лобовую атаку. Её движения тазом были бесстыдные, жадные, с упрямой жаждой прожить этот короткий миг до конца.

— Ками, — прошептала она, остановившись переводя дыхание и навалившись на него всем своим телом. — Я с Третьей Крепости. Тактика ночных засад. Лучшая в своей группе. А ты... кто?

Он обхватил ее ягодицы своими руками, приглашая продолжить «глубокий прорыв танка в боевой порядок противника». Энсар позволил ей двигаться, пока её дыхание не стало рваным, а глаза — полными бессмысленной ярости и желания. Потом резко схватил её за талию, перекатился сверху, прижал к матрасу.

— Энсар Карс, — ответил он. — А теперь ты тоже не безымянная. Поздравляю.

Он поцеловал её — крепко, сдержанно, с прикусом железа и горящего пороха. Руки обхватили ее тело, выгибая ее таз навстречу ему и вжимая тело Ками во влажную постель. Танки прорвались сквозь строй противника, завершили свой маневр и сосредоточенным огнем с орудийных стволов, выплеснули тысячи снарядов в плоть противника. Поступил сигнал завершения операции.

Они лежали, запыхавшиеся. Ками курила самокрутную папироску. Энсар считал секунды и наблюдал за голубым дымом струящимся с фитилька. это напомнило ему зажжённые фитиля аркезуб, запах пороха и металла. А за ним последовали звуки ржания лошадей, гул гусениц и моторов танков, топот тысячи ног закованных в металл. эти аналогии приводили его мысли в движение, несмотря на пустоту в теле.

— Тебе лет... восемнадцать? — Спросила она, выдыхая кольцо дыма.

— Столько же, сколько и тебе. Уже пожалела, что спросила?

— Ну и козёл ты, Карс, — хмыкнула она. — Но таким, с которым я бы пошла в последний бой. Жаль, что мы все тут надолго не задержимся. Говорят, после выпуска мы уже не будем хотеть... ни этого, ни близости, ни даже жизни.

— Это не ресурс делает нас такими, — он повернулся на бок. — Это Академия не хочет, чтобы мы были чем-то ещё кроме генералов, Мастеров Войны. Не хотят, чтобы мы были людьми.

— А ты? Ты хочешь остаться человеком?

— Нет, — он посмотрел в потолок. — Я хочу остаться собой. А это куда опаснее.

Они замолчали. Тишина висела между ними, только ритмичное покачивание дыма из её сигареты, и отдалённый шум воды из термальных труб где-то в стене. А за ним — крики чаек, шум прибоя, кипящего людьми причала.

— Ты давно здесь? — вдруг спросила она. — Не похож на новенького.

— Пять лет. С самого начала. Меня привезли ещё мальчишкой… — он замолчал.

— Забавно, что мы с тобой не пресекались раньше. Ты выглядишь, как не рядовой генерал.

— Задача рядовых — стать кормом для будущих Мастеров Войны. Придут тысячи, но пройдут академию и станут Мастерами Войны считаные единицы.

— Тогда где ты все это время пропадал? Я не наблюдала тебя в высшей лиге.

— Есть периоды, когда следует гореть, а есть — когда необходимо накапливать потенциал. Я был накапливал свой потенциал.

Ками не настаивала. Она просто легла рядом, прижавшись грудью к нему, обняв его со спины. Он ощутил ее холодные и острые соски. Тело её тёплое, привычное к боли и к выживанию. Они лежали так с минуту.

И вдруг — грохот.

Окно задребезжало, будто в него ударили снаружи. Энсар потянулся к краю кровати, инстинктивно, но замер. На выступе карниза сидел огромный ворон, чёрный, как ночь. Его клюв ударил по стеклу один раз — пауза — и два коротких удара. Потом снова. И снова.

Птица наклонила голову, уставилась прямо на Энсара, будто узнала.

— Он не улетит, — сказала Ками. — Это вестник! Дуэльный вызов, причём — официальный.

Ворон склонил голову, потом раскрыл клюв и выплюнул скрученный свиток.

Ками, предчувствуя нечто веселое, перепрыгнула через Энсара и обнажённая, встала первой и подошла. Девушка широко раскрыла створки окон, совсем не смущаясь своей наготы. Ворон не испугался, он смотрел на нее, как человек. Тяжело, с упрёком в ее безнравственности.

— Похоже, ты кому-то точно рога наставил, — игриво бросила она через плечо. — Здесь не пишут имена в письмах, но это личное. Ооочень личное!

— Дай сюда, — сказал Энсар, не вставая. Ками почесала шейку ворону, он недовольно каркнул, схватила свиток и бросила его ему. Он на лету принял сверток, развернул.

Строчки были короткими, без церемоний:

"Курсант Энсар Карс. Вызов на Дуэль. Сегодня, третий час. В зале 'Север-2'. По личной жалобе курсанта Гарста Мерена."

Ками вернулась в постель, скользнула к нему под руку, обняла. Некоторое время они лежали молча. Ворон не улетал, он с любопытством следил.

— И что там?

— Вызов на дуэль. — Криво усмехнулся Энсар, словно его план возымел действие.

— Хочешь, я скажу, что ты болен? Что я тебя отравила любовью, и ты не в форме? — В ее голосе читалась нескрываемая игривость смешанная с реальным ощущением тревоги и опасности.

— Тогда он решит, что у меня есть слабость, — усмехнулся Энсар. — А Гарст — не тот, кто умеет молчать.

— Чем ты умудрился ему насолить?

— Возможно, переспал с его женщиной. Чувствует себя уязвленным, рога давят на голову.

— Он громила. Агрессивный. Жирный. На прошлом курсе выбил плечо товарищу за то, что тот обошёл его в тактическом рейтинге. А еще — у него много эссенции Войны, очень много. Даже больше, чем у меня, на порядок больше. А значит — боевая мощь его войска превосходит мою. Он крайне опасный противник, честно говоря у тебя не шансов на победу, если ты только не тактический гений, способный одолеть армию втрое превосходящую твою.

— Опасен — не значит умён.

Ками усмехнулась.

— Свою эссенцию он собрал благодаря своему умению. Сомневаюсь в том, что будь ты умнее его, то имел бы эссенции меньше, чем у него. Ты не страшный, я вижу это.

— И что ты еще видишь?

— Что твоей эссенции меньше чем у меня. Не спрашивай, как я прочувствовала это. - Она лукаво усмехнулась, - у нас, у женщин, есть свои способы провести «разведку» оппонента.

— Подружки рассказали?

— Нет. Прочувствовала, когда ты был внутри меня.

Они замолчали. Чёрный как приговор ворон, наблюдал, как Энсар потянулся рукой к Ками, принялся мять ее грудь и поигрывать ее сосками.

— Что сейчас твоя разведка подсказывает тебе? — Энсар первым нарушил тишину.

— Если честно — ты находишься в безвыходном положении. Тебе стоит признать свое поражение и отдать половину своей эссенции Войны жирному ублюдку, либо сражаться и умереть с достоинством. В любом случае, у тебя высокий шанс выжить в обеих случаях — на дуэлях не всегда гибнут. Разница лишь в том, сколько ты потеряешь ресурса.

— Предлагаю третий вариант — ты мне одолжишь эссенции Войны на время дуэли, а я тебе верну — с процентами.

Глаза Ками хищно блеснули, она подалась вперед, позволяя руке Энсара соскользнуть вниз.

— Считаешь — этого тебе будет достаточно для формирования достаточной армии?

— Вполне, — его палец соскользнул вглубь, — я верну тебе с процентами. Скажем — десять процентов.

— Двадцать, — Ками прикрыла глаза и облизнула губы.

— Двенадцать, — с этими словами, пальцы Энсара соскользнули вглубь, изогнулись соколиным клювом и надавили на необходимое место.

— Дааа... — выдавила с себя Ками, ее всю передернуло. — Ты — чертов дьявол! Заставляешь вмешаться меня в предприятие, пахнущее неоправданным риском. А если ты проиграешь? А что тебе не мешает кинуть меня? это пока только слова.

— Подпишем вексель и освятим его на алтаре бога торговли и удачи. В случае, если я нарушу договор, меня ждет участь намного более ужасная, чем если выполню его. это твоя гарантия. Ты — даешь мне 2/3 своей эссенции Войны в долг, если я проиграю, то обязуюсь вернуть тебе все данное, а пока не смогу этого сделать — буду твоим рабом. — Он сделал небольшую, тактическую, паузу. — В правилах Академии отсутствует упоминание, относительно поведения с эссенцией. Мы вольны распоряжаться ей как нам вздумается, ограничения отсутствуют. И да, моя мать была банкиром — отсюда и мои познания.

Наступила тишина, Ками с закрытыми глазами слушала Энсара и покачивалась бедрами на его пальцах. Сигарета давно потухла в блюдце. Она сдерживалась с последних сил, чтобы не дать свое согласие.

— Знаешь, — заговорила она, не открывая глаз, — ты трахаешься, как будто захватываешь высоту. Без пощады, но с расчётом, как будто каждая секунда — часть плана. Но мне иногда кажется, что ты себя слишком переоцениваешь. Может ты и крут, но еще никогда не сталкивался с противником уровня Гарста. Может ты просто — напыщенный нарцисс и пытаешься меня развести на эссенцию?

— Ты решила усомниться во мне? — Лениво протянул Энсар. — Тактика — это не абстракция, а привычка.

— Слова старых генералов. Ты ведь их читал? — приподнялась она, глядя в него прищуром. — Четырёхтомник Трассуна. "Стратегия как материя воли".

— Наизусть. Особенно его фразу: "Отсутствие действия — это тоже манёвр".

— Вот только у тебя, Карс, есть теория, а вот практики... — Она с сомнением посмотрела на него, словно на непослушного мальчика. — Практики управления соединениями больше сотни клинков — я не замечала. Быть хорошим сотником и быть хорошим тысячником — две ооочень больших разницы! И огня в твоих глазах, против... та против хотя бы меня — будет маловато! Только и умеешь, что в атаку.

— Угу, — он потянулся, провёл рукой по её бедру. — А у тебя — засада. Укус за ахилл и шепот в ухо, пока режешь глотку.

— Ну так давай проверим, кто из нас победит. Теория на теорию. Если победишь — соглашусь на твой вексель, а если нет — пиняй на себя!

Он приподнялся на локте, глаза сощурены, как у картёжника перед последним вскрытием.

— Хочешь сыграть сражение? Проверить, в надежные ли руки лягут твои инвестиции? Не шарлатан ли я?

— Разумеется! Словесно. Мозгами. Так, как учили. Только без Ядер. Только мы.

Он кивнул.

— Хорошо. Я — ты. Фронтовая тактика. Наступаю. Пехота идёт вперёд плотным строем. Слева кавалерия. Центр — аркебузиры. Артиллерия держится в резерве.

— Я — я, — она усмехнулась, потянулась, груди качнулись мягко. — Я ночник. Засада в лесу, ложный лагерь. Я бросаю тебе в лоб лёгкую пехоту, вызываю огонь. А в это время мои отряды уже в твоих тылах. Шпионы режут снабжение. Маг — готовит поле под темноту.

— Но я знаю, что ты ночная крыса. Поэтому заранее очищаю лес. Подсылаю големов-шумовиков. Ты атакует пустоту и я тебя вижу. Я контратакую через дирижабли — штурмовая высадка в тыл твоих войск.

— А я в это время посылаю взрывать твои пушки. Солдаты в камуфляже, старый фокус. А пока ты теряешь огневую мощь — я вывожу последнюю волну из болот. Слизь и звери. У тебя нет против них средств. Они грызут твою пехоту живьём.

— Но я — Карс. А значит, я предвидел твой болотный сюрприз. И под видом пехоты я ввёл в бой своих новых — углеродных ассасинов. Они испаряются и взрываются при контакте. Мои бойцы не боятся смерти. Они — часть машины.

— Ты проигрываешь, — сказала она, залезая на него. — Я уже внутри твоей командной ставки! У тебя — паника!

— У тебя — контроль, но не победа. Потому что вот он я, — он притянул её за бедра. — Вот он удар, который ты не просчитала. А вот этот манёвр.

Они столкнулись — не как влюблённые, а как воины. Грубо, резко, и не сдержанно. И всё это — под взглядом ворона на подоконнике, чьи глаза светились тем огнём, который, казалось, понимал всё.

Ками зашептала, дрожащим голосом:

— Ты сжульничал... Хорошо... я согласна на вексель... И... Дуэль, Энсар... тебе на дуэль!

— Молчи, — прошептал он в ответ. — Сейчас я вхожу в тебя, как тяжёлая кавалерия — в строй лёгкой пехоты!

Ворону было интересно.

* * *

Зал "Север-2" давно опустел. Большинство зрителей, устав ждать, разошлись — в Паноптикуме ожидание без действия каралось скукой, а скука здесь считалась почти преступлением. Осталось только несколько равнодушных курсанта, дежурный секундант и, конечно же, сам Гарст Мерен — рослый, мясистый, с обвисшим пузом, с выглядывающим на мир пупком. Он шагал по кругу, и бубня себе под нос проклятия.

— Карс... тряпка... бабник... крысюка... — бурчал он. — Сдаст Эссенцию по-хорошему или я его в фарш...

В этот момент в зал, уверенно и почти небрежно вошёл Энсар Карс. В мундире не застёгнут до конца, волосы слегка растрёпаны, на лице лёгкая тень усмешки.

Гарст повернулся.

— Сорок минут, Карс! — рявкнул он. — Сорок! Ты что, думаешь, я буду здесь тебя ждать, как твоя любовница? По этикету ты проиграл. Всё! Эссенцию — на алтарь. Или мои бойцы пронзят тебя копьями, как дохлого ската на пиршестве!

Энсар остановился в центре зала, оглядел пустующие трибуны, скучающих наблюдателей и лицо Гарста — взбухшее, злое, перекошенное от гнева.

— О, так ты всё ещё здесь? — сказал он. — А я уж думал, ты расплакался и ушёл.

Гарст напрягся.

— Ты оскорбляешь меня второй раз. Первый — ты мне рога наставил. Второй — ты сбежал от дуэли.

— Я не сбежал, — сказал Энсар, подходя ближе. — Я просто... задержался. Ворону я передал записку. С уважительной причиной. Удивительно, ты, конечно, не умеешь читать воронов, но один из вас должен был проверить. Нет?

— Ты что, издеваешься?! — взревел Гарст.

Один из секундантов, юноша с обритым затылком и татуировкой крепостной стены на шее, неохотно поднял руку.

— Хм… да. Была записка. Мы проверили. Уважительная причина.

Он достал свиток и развернул:

— "Причина: углублённая работа по укреплению боевого духа через телесное взаимодействие с курсанткой Третьей крепости. Считаю крайне важной в рамках подготовки к дуэли. — Э.К."

Гарст побагровел.

— Это... это насмешка!

— Нет, — ухмыльнулся Энсар. — Это боевая работа. Но если тебе не нравится — забудем церемонии. Пошли сражаться. Мы же сюда за этим пришли, а не за тем, чтобы воровать время у друг друга.

Секундант пожал плечами.

— Формально всё соблюдено. Дуэль можно считать действительной. Назначаем арену?

Гарст тяжело выдохнул.

— Остров №212. Завтра, утром, с первого света. До капитуляции или смерти. Победитель — получает две трети Эссенции противника.

— Или его голову, — добавил Энсар. — Как альтернатива.

— И что ты выберешь, Карс?

— Эссенцию, конечно. Голова твоего калибра — увы, не представляет коллекционной ценности.

Гарст шагнул ближе, но секунданты подняли руки, останавливая.

— Я убью тебя, — тихо прошипел он. — Я разнесу твою армию. Я сделаю из тебя куклу на палке.

— Постарайся, — кивнул Энсар. — Будет скучно, если ты просто сдохнешь от шока.

Он протянул руку, с ладони медленно всплыла черная сфера - Ядро Войны. Полупрозрачный темная сфера, мерцающий изнутри, будто светило застряло внутри алмаза. Внутри — тьма и сталь. Он коснулся её пальцами, и камень зашептал.

— Черри, проснись.

Сперва — тишина. Потом хриплый кашель, как будто кто-то курил тысячу лет.

— Уфф... Ну наконец-то, командир. Ты вызвал своего старого вонючего гвардейца, потому что опять где-то обосрался, да? Дай угадаю... жирный бык, дешёвая драма и толпа бездельников?

— Именно, — спокойно сказал Энсар. — Надо надрать этому жиртресту его волосатую задницу.

— О, с этим мы справимся. Я уже разогреваю големов и чищу копья.

— Построй армию. Так, чтобы они почувствовали, что мы не шутим. И принеси мне победу.

— Да, мой кровавый принц. С радостью. Ну, или с минимальным уровнем садизма. Смотря по обстоятельствам.

Сфера замерла. И в её глубине — впервые — мелькнули силуэты. Стройные, тяжёлые, идущие по строю. Легион Заката просыпался.