Матабар VIII

— Это в какой-то степени даже романтично, — Тесс гладила его по волосам и смотрела в глаза.

Они лежали на их недавно собранной кровати, в спальне новой квартиры. Вокруг горели свечи, а на окнах и полах лежали пледы. Их пока еще не подключили к сети отопления и Лей-генераторам — праздники же. Все были заняты. А владелец доходного дома не знал Арда, так что управляющая и по совместительству консьерж госпожа Наковская не спешила выдавать ключи незнакомцу. Пусть и добросовестно предоставившему все необходимые документы и оплатившему аренду вместе с депозитом.

Несколько несложных чар Арди сохраняли тепло, не позволяя жару уходить через стены и оконные откосы, но этого все равно не сильно хватало. А как показывала практика, городские дома, несмотря на то, что сложены из кирпича, зимой весьма уступают бревенчатым срубам с каменными печами. В те, разумеется, моменты, когда не работало центральное отопление и генераторы.

— Да, свечи, разумеется, добавляют атмосферы, — улыбнулся Арди, запуская пальцы в её огненные рыжие волосы.

Тесс засмеялась и несильно прикусила его за плечо.

— Я не про твои усилия сберечь наш комфорт, — засмеялась его без недели жена.

Жена… какое удивительное, странное и непривычное слово. Интересно, поменяется ли ощущение от него после свадьбы?

— А про то, что до церемонии осталось ровно две недели, а ты сбегаешь ровно до назначенного часа, — закончила свою мысль Тесс.

За окном все еще кружился снег. Сверкали редкие вспышки взрывающихся в небе шутих, и порой нет-нет да доносились выкрики все еще празднующих горожан.

— Организатор уже почти всё сделал, — попытался защититься Ардан, вспоминая письма и отчеты посоветованного ему организатора подобных мероприятий.

Как бы это странно ни звучало, но ни у Арда, ни у Тесс не оставалось времени заняться собственной свадьбой. Удивительная штука — суетная жизнь Метрополии.

— Тоже верно, — согласилась Тесс и, отстранившись, раскинулась на смятых простынях. — А я сама едва ли не со сцены к алтарю пойду. Последний спектакль закончится в полночь тринадцатого дня, а церемония — в восемь часов вечера четырнадцатого.

Восемь часов вечера четырнадцатого дня — время, когда там, за океаном, в пустыне Аль’Зафиры, зажигается первая и самая яркая звезда восточного небосклона. Так в религии Светлоликого и стали отсчитывать их День Света. Время, когда заново рождается свет. Затем, когда религия распространилась на весь мир, праздник в каждой из стран людского рода принял свой собственный окрас.

В Галесе, а затем и в Империи Новой Монархии, праздник переродился в Фестиваль Света. И именно за ночь до него — накануне четырнадцатого числа — должен был завершиться Конгресс. Разумеется, длился тот не один, не два дня и даже не неделю. Немногим дольше. И, в равной степени разумеется, никого в Черном Доме не волновало, когда там женится один из сотрудников.

Все силы столичного отделения второй канцелярии были брошены на поддержание безопасности Конгресса. Включая отдел капитана Милара Пнева.

— Давай пообещаем друг другу, Арди-волшебник, — Тесс внезапно повернулась на бок и снова посмотрела жениху в глаза. — Что когда-нибудь, пусть и не скоро, когда мы станем скучными и ленивыми, как кот с кошкой, то устроим себе отпуск. На несколько лет. Или даже на десять. А лучше на шестнадцать…

Ардану не требовалось слушать её сердце или заглядывать в глаза, чтобы понять, что именно она имела в виду. И на какой срок планировала их «отпуск».

Тесс, подпирая голову правой рукой, держала левую на животе. Шестнадцать лет отпуска, где-то вдали от вечной беготни столицы, звучало как… мечта.

— В таком случае, — Арди протянул вперед мизинец. — Это обещание. Как только нас станет больше, мы уедем отсюда.

В данный момент он ни на секунду не задумывался ни о Кукловодах (видимо, его стремление бороться с подступавшей к ним тьмой разбивалось о мысли о собственной семье), ни о Звездной магии (отступавшей и перед самой Тесс, не говоря уже о продолжении их связи), и, в равной степени, сама Тесс не думала ни о театре, ни о джазовой сцене.

— Куда ты хочешь поехать? — спросил Ардан.

Губы девушки тронула тонкая, теплая улыбка.

— А куда мы можем?

— Куда захотим, — пожал плечами юноша.

— Тогда-а-а, — протянула девушка, чья улыбка засверкала искрами в лукавых зеленых глазах. — Я слышала истории об одной поляне в горах и старом доме, стоящем на изгибе ручья. Слишком большом для одной семьи, но очень уютном. Знаешь про такое место?

Сердце юноши пропустило удар, затем второй, третий, и под конец ему и вовсе показалось, что оно забыло, как стучать в привычном, мерном ритме.

— Ты серьезно?

Она молча кивнула.

— Тесс, там ничего нет, — чуть задыхаясь, напомнил Ардан. — Я не говорю про лавки с музыкальными пластинками, музеи, театры и все прочее. Я говорю про людей. Даже чтобы добраться до Эвергейла, моя матушка тратила едва ли не целый день. Половину туда, половину обратно. И на многие километры вокруг — только Алькада, звери и…

— Мы, — закончила за него Тесс. — Только Алькада, звери, свежий воздух, чистая вода и мы с тобой. И несколько очень шумных, беспокойных, вечно попадающих в передряги детишек, которых ты научишь своим блестящим чертежам.

— Я бы предпочел спокойных, скучных и рассудительных, которых ты бы научила играть на фортепьяно и петь, — буркнул в ответ Ардан.

Они переглянулись и засмеялись. Легко и заливисто. Как если бы говорили не о чем-то далеком и едва ли осязаемом, а как о планах на следующее лето. Помимо путешествия к Лазурному Морю, на которое пятый месяц откладывали деньги.

— Это звучит как рай на земле, — прикрывая глаза, причмокнула губами Тесс и вернула голову ему на грудь. — Самый настоящий рай.

Ардан продолжил гладить её волосы и смотреть за окно, где снег укрывал крыши домов на канале Маркова, а там, чуть ниже, коньки горожан, спешащих между торговыми рядами, рассекали лед.

— И ты не будешь скучать по столице? — спросил он тихонько.

— А сам? — не без ехидства переспросила Тесс.

Арди задумался ненадолго. Перед его внутренним взором пролетели лица Милара, Бориса с Еленой, Аркара, Бажена; любимые места в Центральном районе, Гильдейская набережная, Большой со Звездной площадью, и даже нашлось место для Аптеки в районе Первородных.

— Буду, — честно ответил он.

— И я, — в тон добавила Тесс. — Но мы сможем сюда приезжать… раз в несколько лет. Знаешь, Арди, мне порой кажется, что Метрополию лучше изредка навещать, чем жить здесь постоянно.

Ардан улыбнулся.

— Я знаю одного не очень смелого, но по-своему честного археолога, придерживающегося того же мнения.

Прошли те времена, когда Ардан питал негативные эмоции по отношению к Старшему Магистру Марту Борскову. Тогда, в прериях, когда Март спрятался в своем вагончике и не принял участия в отражении набега банды Шанти’Ра, Ард начал его презирать. Так истово и жарко, насколько вообще был способен.

Но месяц за месяцем, сезон за сезоном, одно приключение за другим — и Ардан понял, что заблуждался. Далеко не каждый Звездный маг, имеющий в руках посох, а на поясе — книгу с заклинаниями, был способен сражаться. И, наверное, это то, что делало магов людьми в самом широком смысле данного слова.

Ардан встречал достаточно в том числе и военных магов, от которых тогда, на холме, не было бы особого толка. Так что Март, пусть и смалодушничал, и ничто не умаляет его откровенной трусости, поступил честно. По отношению к самому себе. Он не был героем. Не владел военным искусством. И потому… спрятался.

Арди ему, пожалуй, в минуты собственной душевной слабости даже завидовал. Он бы тоже хотел спрятаться. Здесь. Или в небольшой квартирке соседнего дома. Или там, в родной Алькаде. И самое ужасное, самое искусительное, самое обидное, что он точно знал: стоило ему даже не попросить, а предложить — Тесс тут же согласится.

И, что удивительно, он чувствовал в её тоне, в её жестах, манере говорить те же самые мысли. Потому что Ардан тоже, если бы Тесс попросила, хотя бы даже немного серьезно заикнулась на данную тему, — он бы уже покупал билеты на первый же поезд до Пригорной губернии.

Потому они молчали. Молчали и мечтали. Ибо у каждого до долгожданного «отпуска» оставалось что-то, что они бы хотели завершить. Чтобы потом, когда действительно станут подобны ленивым котам, ни о чем не жалеть.

Но это все потом. В далеком будущем. А сейчас…

— Ты скажи, что ничего серьезного и опасного, — попросила Тесс внезапно притихшим голосом.

— Ничего серьезного и опасного, дорогая, — так же, едва ли не шепотом, ответил Ардан.

Под окном уже прозвучал знакомый, протяжный сигнал старенького, сотню раз чиненного и залатанного «Деркса».

— Скажи мне, что вернешься, — она нежно поцеловала его в краешек губ.

— Вернусь, — ответил Ардан, жалея, что не может притянуть к себе собственную невесту. — Через пару дней.

— Ты тогда иди… — как всегда, проводя ладонью по его щеке, произнесла Тесс, повторяя их фразу. — И возвращайся скорее… Я буду ждать.

Ардан кивнул, с той же нежностью вернул ей поцелуй и, стараясь не оборачиваться, оделся, схватил посох, накинул пальто, повесил на пояс гримуар и вышел за дверь.

Спящие Духи, как же сложно ему далось провернуть в замочной скважине ключ, и вовсе не потому, что механизм требовал масла и ухода. А просто… потому что. Арди и сам не мог найти для себя нужные слова, чтобы описать эти странные и отчасти новые для себя чувства.

Он спустился по широкой лестнице и на мгновение ожидал услышать либо ворчание Аркара, недовольного очередной поломкой генератора, или даже гостей «Брюса», но вместо этого его встретила консьерж.

Госпожа Наковская, крупной конституции и сурового взгляда женщина, уже заняла свой пост у входа в здание.

— А, господин Эгобар, доброго утра, — поприветствовала она. — К вечеру придут рабочие, и мы спасем вас от участи говяжьего отруба в леднике.

Она коротко и утробно, словно курица на насесте, хохотнула. Насколько успел понять Ардан, госпожа Наковская обладала своеобразным, но светлым чувством юмора. Она никогда никого не стремилась оскорбить, обидеть или как-то еще задеть чувства.

— Спасибо, госпожа, — чуть склонил голову Ардан.

— Вы бы шапку надели, — проскрипела она, прикладывая к губам платок и критическим взглядом окидывая фигуру юноши. — На улице уже почти двадцать восемь градусов мороза. Вы так к невесте без ушей вернетесь.

И, разумеется, очаровательной Тесс хватило всего нескольких дней и пары часов общения, чтобы покорить госпожу Наковскую, которая теперь души не чаяла в своей новой постоялице.

— Спасибо, но мне не требуется, — улыбнулся Ардан.

Если прошлой зимой он еще и ощущал порой холод и мороз, то этой чувствовал себя почти так же свободно и комфортно, как и когда-то в родной Алькаде. Связано ли это было с чувством «дома» и «стаи», или же с его растущими способностями Говорящего — мысли завтрашнего дня.

Выйдя на улицу, Ардан с облегчением вдохнул свежий, морозный воздух. Если чем и радовала Метрополия в эпицентре зимы, так это тем, что разом исчезали вонь фабричного смога, дизеля и табачного дыма.

Кстати о нем.

О дыме.

Прислонившись к бурчащему «Дерксу» (несмотря ни на что не собиравшему даже и думать о том, чтобы перестать функционировать в мороз, что о многом говорило), кутаясь в пушистую шубу, напялив на перчатки еще и варежки, в толстенных сапогах и меховой шапке, как-то нелепо держа сигарету, курил Милар. Порой дрожа, с белыми ресницами и красными щеками, он скривился при виде Арда.

— Легкое пальто и без шапки? Серьезно? — спросил он и, не дожидаясь ответа, затушил сигарету и юркнул в салон автомобиля, из которого разве что не пар повалил. — Не знаю, завидую ли я тебе или ненавижу… Садись, господин маг.

Арди забрался внутрь, по-доброму улыбнувшись дрожащему Милару. Капитан, сняв варежки с перчатками, прикладывал ладони к отверстию, высвобождавшему внутрь салона нагретый двигателем воздух. Тот двигался по специальным трубкам и… как-то плюс что-то там еще, о чем не замолкал Борис.

— Скажи мне честно, господин маг, ты душу своей Зимней Королеве продал, чтобы сэкономить на сезонном гардеробе? — Милар вздрогнул и расслабился на диване, а его щеки сменили красный оттенок на относительно здоровый — розовый.

— Скорее наоборот, — немного подумав, ответил на полушутливый вопрос Ардан.

Милар скорчил нечто, напоминающее вопросительную гримасу.

— Если продолжать твое апеллирование к старым сказкам, то кусочек зимы живет в моей душе, а не наоборот, — Ардан прикоснулся к груди. — Во мне растет осколок имени Льдов и Снегов, который делает меня… похожим на зиму. А холод холоду не противник. Так что да. Не я продал свою душу. Наоборот. Зима становится частью меня.

Милар аккуратно, бережно, с тихим шепотом, полным надежды, выжал сцепление и потянул на себя рукоять, переключая передачу. Автомобиль, прокашлявшись простуженным стариком, тронулся с места.

— Апеллировать… — фыркнул Милар, сворачивая прочь от канала Маркова и направляясь куда-то в сторону Ньювского проспекта. — А проще слова выбирать ты за время праздников разучился? — провожая взглядом почти уже превратившегося в сугроб, надутого шариком (из-за шубы и надетого поверх тулупа) регулировщика, добавил: — Ты, как в сказках, способность испытывать эмоции не потеряешь? В ледышку бесчувственную не превратишься?

Арди улыбнулся.

— Цена искусства Эан’Хане проявляется не так, Милар. То, что ты упоминаешь, — просто детские истории.

— Ну уж извините, господин маг, — чихнул капитан. — Тьфу ты… что не разбираюсь в этих ваших искусствах.

— Нет, Милар, ледышкой, как ты выразился, я не стану.

Милар, сворачивая на главную артерию Центрального района, повторил свою гримасу.

— А в чем тогда цена имени? — спросил он.

Ардан отвернулся к окну. Смотрел на проплывавшие мимо здания, укрывшиеся под снежными одеялами и сверкавшие ледяными сосульками, порой свисавшими почти на половину верхнего этажа. Их изредка сбивали лопатами мальчишки, отважно, за пару монет, ползавшие по карнизам. Привязанные веревками к трубам вентиляции, они храбро боролись с наледью.

— Никто не знает, Милар.

— В каком смысле, напарник?

Судя по тому, куда рулил капитан, старательно не высовываясь из снежной колеи и избегая тех мест, где ходили трамваи. Вернее, учитывая морозы, принесенные океанскими ветрами, скорее стояли. Ломались настолько часто, что перегораживали в ожидании спасения целые улицы. Но народ спасался подземными линиями, которые, правда, в праздники оказались переполнены настолько, что Короне в экстренном порядке, предвидя проблему, пришлось оплачивать работу фабрик в три смены. И столичных, и тех, что находились в Метропольской губернии.

— В самом прямом, — ответил Арди. — Никто не знает, какую именно цену он платит за искусство Эан’Хане.

— Постарайся объяснить.

Арди вздохнул и помахал ладонью в воздухе.

— Это сложно объяснить тому, кто не знает искусства, но я постараюсь…

— Будь уж любезен, — вклинился Милар, на характер и дружелюбность которого морозы действовали не самым лучшим образом.

— Вот, к примеру, если ты выйдешь из дома и поскользнешься, что ты подумаешь?

Милар ненадолго задумался, хмуря бровь и краем пальто очищая запотевшее стекло в двери.

— Что либо я дурак, либо коммунальные службы совсем озверели и не очистили улицу.

— Вот, — кивнул Арди. — Тебе и в голову не придет, что это твоя плата за владение искусством Эан’Хане.

Милар нахмурился.

— Все еще не понимаю.

Ардан, по-прежнему улыбаясь, протянул ладонь и, прислушавшись к скрипу снега под колесами, позвал тихим шепотом обрывок донесшегося до него звука.

— Эй! А ну-ка хватит мне тут локальную зиму в салоне устраивать! — возмутился Милар, стряхивая с ладони напарника снежинку размером с ту самую ладонь. — И я уже просил тебя не пользоваться искусством! Хватило того раза, когда ты едва Тазидахское посольство не разнес.

— Это я для примера.

— Для примера он… — проворчал капитан. — Для какого хоть примера?

— Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой — звать природу через Лей, — ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. — И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

— Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, — возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

— Не Ньюва, — покачал головой Ард, — а Галесцы, населявшие её берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и, тем более, сами Имена — это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

— Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? — еще сильнее нахмурился Милар. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

— Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

— Я — нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

— И как, у них получается?

— Время от времени.

— Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, — Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. — Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, — сомневаться не приходится.

— Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, — после короткой паузы резюмировал Милар. — Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

— А никто и не соглашается, — Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

— А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

— Извини… — искренне сказал Арди. — Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать — врожденный талант.

— Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

— Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным — восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.

— Справедливо, — кивнул Милар и хотел явно сменить тему, но внезапно опомнился. — Погоди, получается, что, рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?

— Да.

Милар выругался.

— А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?

Ардан пожал плечами.

— Не знаю, Милар. Честно — понятия не имею, — ответил юноша. — Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго — узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без — может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.

— Талант… значит, ты у нас, вспоминая клятое посольство, обалдеть как талантлив в этом своем искусстве?

— Вряд ли, Милар, — не без скепсиса парировал Арди. — Просто я обучался у дочери Королевы Зимы, чья власть над этой самой зимой уступает лишь её собственной матери.

— Атта’нха, — кивнул Милар. — Ведьма Льдов и Снегов. Сидхе. Я помню, напарник, я помню… Ладно, давай сменим тему.

— Давай, — пожал плечами Арди.

— Давай, раскалывайся — как позволил себе снять квартиру на канале без помощи этого ублюдка с бивнями?

Под «ублюдком с бивнями» Милар явно имел в виду Аркара, с которым, что логично, у капитана второй канцелярии отношения сложились весьма далекие от «дружеских».

— Продал военную магию.

— Военную? Разве ты не жаловался, что за неё платят фиксированную стоимость? Вроде из-за этого ты даже сжег мозги мелкому чиновнику Гильдии Магов.

Ардан тяжело вздохнул.

— Милар! Мы с тобой болтаем ни о чем по дороге… я даже не знаю куда, или ты мне решил припомнить все мои грехи? Сначала посольство, теперь это вот…

— Если бы я хотел припомнить все, господин маг, то начал бы перечисление с Башни Казначейства или, к примеру, Ларандского Монастыря Сестер Света, — не без усмешки, спрятанной в причесанных и немного мокрых от снега усах, уточнил Милар.

Ардан только отмахнулся.

— Фиксированную стоимость начисляют военной магии Красной звезды, чтобы у начинающих магов была хоть какая-то возможность к ней приобщиться, — ответил он на изначальный вопрос. — Магия от Зеленой продается по рыночной стоимости. Просто на её создание требуется лицензия, которую мне, спасибо Полковнику, сделали после того инцидента.

— Того инцидента… — фыркнул Милар. — Как ловко ты каждый раз, господин маг, срезаешь углы вдоль своих промахов.

— У меня есть у кого учиться, — легко парировал Ардан, прозрачно намекая на своего старшего коллегу.

— Справедливо, — засмеялся Милар.

Они свернули с Ньювского проспекта, и Ардан окончательно потерял надежду понять, куда именно их везет капитан. Прежде юноша полагал, что во Дворец Царей Прошлого.

— Как прошел твой праздник? — решил сменить тему Арди.

— Замечательно, — с ажиотажем и неподдельной искренностью ответил Милар. — Эльвира приготовила вкусный ужин, мы с детьми украсили елку, а после звона колоколов гуляли по городу и смотрели на шутихи. Семейная идиллия.

Ардан улыбнулся, и несколько минут они ехали в тишине, то и дело сворачивая на короткие переулки — Милар категорически отказывался ехать там, где могли одиноко леденеть трамваи, перегораживая дорогу.

— Ладно, напарник, не стану тебя мучить. Я тебя расспрашивал про это твое искусство Эан’Хане только с одной мыслью в голове.

— И какой же?

— А такой, господин маг, что, что бы тебе ни предлагал в следующие дни твой и твоего подразделения будущий подопечный, что бы ни говорил и как бы ни пытался склонить на свою сторону — не слушай. А если будешь слушать — можешь забыть о спокойной жизни. И да, представь себе, по сравнению с альтернативой у нас с тобой, особенно в последние месяцы, жизнь реально успокоилась.

Они, наконец, вырулили на очередной проспект, чьего названия Ардан не помнил. Зато он хорошо помнил, куда тот вел — к зданию Парламента.

— Подразделения? Другого подразделения? Не твоего?

— Тебя запросил Мшистый, — сквозь сжатые зубы процедил Милар, — и он привел настолько убедительные аргументы, что Полковник не стал отказывать. Вплоть до окончания Конгресса ты, в составе псов Мшистого и военных, пока сам бешеный майор и его собратья будут беречь покой Его Императорского Величества, будешь приквартирован к охране Его Светлости генерал-герцога Олега Закровского…

— Наставника Императора и нынешнего премьер-министра, — едва ли не задыхаясь, глядя на то, как к ним приближается здание Парламента, прохрипел Ардан.

Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Кроме, разве что, отлитой из серебра статуи святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.

В отличие от множества других зданий Центрального района столицы, Парламент был построен не так и давно. И главная мысль архитектора, насколько Арди помнил из учебников истории школы Эвергейла, заключалась в том, что в отличие от пышных дворцов знати и монументальных сооружений церкви Парламент представлял собой легкую и утилитарную структуру. Народную. Там, где правили люди, решая свои собственные судьбы.

Да и какое-то весомое значение постройка приобрела тоже сравнительно, по историческим меркам, рядом — лет сто тому назад. А до этого Три Палаты Парламента имели весьма номинальные функции и собирались в основном во Дворце Царей Прошлого.

Обычно Правительственная площадь кипела жизнью — в Парламент приезжали чиновники, простые граждане с бюрократическими проблемами (именно здесь Бажен получал разрешение на строительство временного моста), регулярно катались фургончики журналистов и еще много кто. Но ныне, кроме разве что весьма характерных черных автомобилей второй канцелярии и не менее узнаваемого алого транспорта корпуса стражей, больше никого и не сыщешь.

И самое забавное, что даже усилия или мало-мальского воображения не приходилось прикладывать, чтобы провести незримую границу, разделявшую черные автомобили от их алых товарищей. Тем более что транспорт стражей выглядел новее, зачастую не «Деркс», а «Швенлик», да и само облачение корпуса вызывало порой зависть у сотрудников Черного Дома.

Качественные шинели с меховыми оборками и пухлыми телогрейками, поддетыми вниз для рядовых, а несколько офицеров и вовсе щеголяли специальными зимними военными пальто. Будто вывернутые наизнанку шубы — мехом внутрь, а тканью наружу. В то время как оперативники и дознаватели Черного Дома утеплялись как могли — Милар яркий тому пример.

Свернув к рядам черных автомобилей, между которыми сновали порой даже знакомые Арду лица, капитан выключил двигатель и нацепил перчатки, а поверх — варежки.

— Давай, Ард, удачи, — кивнул ему Милар, — и постарайся, пожалуйста, за эти две недели ничего не взорвать, никого не прибить и не устроить мировую войну, ладно?

— Договорились, — кивнул Арди.

Капитан прищурился и едва слышно произнес:

— И вот так каждый раз: не понимаю, шутит он или говорит серьезно.

Ардан, забирая посох и выбираясь на свежий воздух из душного, прогретого салона, не стал уточнять, что он говорил максимально серьезно. И не столько из-за предупреждения своего напарника, сколько из-за…

Юноша посмотрел на отцовские часы. Вернее — на то, что они прятали под своим циферблатом. Едва заметно поблескивающий символ в форме губ Принцессы Зимы — Аллане’Эари.

«…Мы дали тебе возможность идти, когда ты не мог ходить, Говорящий… Поэтому этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять…»

Почему Арди испытывал едва ли не иррациональную уверенность в том, что речь шла именно про Конгресс? Но в чем может заключаться заинтересованность Фае и, тем более, Сидхе в очередном съезде людских политиков? И тем более, когда часть из них прибыла из-за океана. Если что Арди и понимал в делах Града на Холме, так это то, что Фае вообще не интересовало происходящее по ту сторону Ласточкиного океана.

А еще…

А еще его мысли прервал невысокий, припадающий на правую ногу мужчина в типичной для оперативников второй канцелярии маске. Кстати, насколько заметил Ардан, все, кто находился сейчас на площади и принадлежал числу Черного Дома, носили маски. Даже Милар и тот нацепил свою «зимнюю» маску кота. От летней, металлической, та отличалась разве что материалом — была сделана из кожи, надетой на плотный каркас, набитый, судя по всему, каким-то утеплителем.

Мужчина, без регалий, но с посохом из Эрталайн и гримуаром поверх добротного зимнего пальто из волчьего меха (не казенного, а явно пошитого на заказ за огромные деньги — волчий мех, пусть и лучше всего грел зимой, стоил дороже хорошей овчины), торчащего на манжетах и воротнике, носил маску… бобра. Арди едва сдержал короткий смешок.

— Зубоскалить, капрал, сможете после того, как наденете свою, — в прорезях для глаз блеснули озорные серые искорки. Офицер открыл поясную сумку и вытащил на свет…

Ардан вздохнул. Хоть и без характерных ушей, но в очертаниях кожаного изделия легко угадывался…

— Господин Осел, — подытожил маг-офицер.

— А тебе идет, напарник! — засмеялся ему в спину Милар, уходящий в сторону ждущих его Александра Урского — Медведя и Дина Эрнсона — Росомахи.

— Мне по остаточному принципу досталось? — уныло спросил Арди, забирая маску. Придерживая посох, он поднял её к лицу и закрепил ремешок на затылке. Сидела как влитая и мало того что грела щеки, так еще и не мешала дышать и почти не портила обзор.

— Как догадались? — спросил незнакомый маг.

— Маски в форме животных и птиц носят только в столице, — Ардан убедился, что маска не сползает, и вернул посох в ладонь, — но даже так — на всех не хватит животных и птиц. Во всяком случае тех, которых легко отличить друг от друга.

Офицер некоторое время его разглядывал, а затем коротко хмыкнул:

— Действительно дознаватель, — он протянул открытую ладонь с мигом начавшими краснеть пальцами. Мороз уже не просто кусался, а начинал постепенно грызть отдавшихся на его милость людей. — Капитан Старший Магистр Казимир Понских.

Арди вроде где-то слышал словосочетание «Старший Магистр Понских», но с чем именно были связаны титул и фамилия, вспомнить не мог. Да и, тем более, на всю Империю не так много Старших Магистров (и тем более Гранд Магистров), так что, скорее всего, мелькало на какой-нибудь лекции.

— Капрал Ард Эгобар, — представился, в свою очередь, Арди и ответил на крепкое рукопожатие.

Капитан Понских поспешил спрятать ладонь обратно в перчатку и меховую рукавицу, в то время как Ардан, по старой привычке, поймал снежинку. Снегопад не прекращался уже почти третью неделю.

— А зачем тогда маски? — спросил юноша, наблюдая за тем, как тает сверкающая малютка.

— Для того, чтобы привыкли не снимать, — тут же ответил капитан и указал посохом в сторону довольно-таки многочисленной, по сравнению с остальными, группы. — Пойдемте, капрал… или можно по имени.

— Как вам удобно.

— Тогда можете обращаться ко мне «господин Понских» или просто «капитан», как вам удобнее. А я перейду к именам, — в словах Старшего Магистра не звучало ни снобизма, ни какого-то стремления оказаться выше собеседника, просто… просто он был Старшим Магистром и капитаном. А Ард — капралом и студентом второго курса. Между ними пролегала громадная пропасть, и не существовало пока ни малейшего резона перекидывать через данный провал золотой мост панибратства. — По регламенту в течение всего Конгресса, не важно, в границах ли текущего задания или отправлены с поручением, — мы не снимаем маски. А все личные вещи, за исключением необходимых для работы, остаются за пределами службы. На все время прохождения специального поручения вы будете обеспечены, капрал, всем необходимым.

И действительно — насколько успел заметить Ардан, прибывшие для усиления оперативники и дознаватели не несли с собой ни саквояжей, ни чемоданов, ни даже походных вещевых мешков.

В группе, к которой подвел Арда капитан Понских, Ардан опознал знакомые ему запахи. Капитан Парела в белоснежной длинной песцовой шубе до самых голенищ меховых сапожек носила маску… Песца. А лейтенант Клементий в серой шубе из овчины носил маску Хорька. Помимо них и Старшего Магистра Понских, в группе обнаружилось еще два мага, а также три человека, чьи сердца бились слишком медленно. Настолько, что, казалось, они делают один шаг лишь за две, а то и три секунды.

Ардан уже слышал подобное.

У мутантов.

— Раз все собрались, то тогда загружаемся, — скомандовал капитан и первым поднялся по подножке под тряпичный свод фургончика, прицепленного на остов пыхтящего дымом и паром грузовичка.

Ардан из чистого любопытства следил за тем, как двигались мутанты. Вспоминая лейтенанта Корносского, которого сложно было отличить от человека, данные господа… В том, как плавно они поднимались по ступеням, в том, как ровно дышали, и даже в том, как легко опускались на низкие скамьи, прикрученные к дощатому полу, чувствовалось нечто… ненормальное. Будто они специально контролировали свои тела, чтобы… не двигаться быстрее? Да и одеты они были едва ли не так же легко, как и сам Ардан.

— Рад вас видеть, капрал, — шепнул ему Клементий, и Арди немного облегченно выдохнул.

Если лейтенант Клементий не заикался, значит, все проходило по плану. Просто потому, что дефект речи у одного из псов Мшистого появлялся только тогда, когда он нервничал. Что же до капитана Парелы, то та лишь мазнула надменным взглядом по фигуре Арда и… молча отвернулась в сторону.

Арди понятия не имел, что за мрачная история заставила капитана Парелу испытывать столь отъявленную неприязнь к Говорящим и Эан’Хане, да и, если честно, знать не хотел. У него хватало и прочих забот.

В фургон он поднялся последним, и стоило ему опустить полог и застегнуть два замка, как капитан Понских постучал по железной спинке кабины.

Двигатель утробно заурчал, и они, разворачиваясь прямо на брусчатке площади, поехали в сторону одного из проспектов, идущих в сторону Ньювы. Кажется, их путь лежал в сторону острова Святого Василия.

— Для прибывших под усиление сообщаю, — начал краткий инструктаж Старший Магистр. — Мы размещаемся в резиденции Премьер-Министра, кодовое слово — Гагара. Группами по два человека плюс один сопровождаем Гагару в любых его передвижениях по резиденции, а также дежурим у кабинета и спальни. В момент выезда на любые мероприятия, связанные с Конгрессом, работаем все вместе. В случае контакта действуем по стандартной процедуре, а вы, Ард, в случае того самого контакта просто постарайтесь исчезнуть куда-нибудь подальше. Ничего личного.

Ардан сдержанно кивнул. Разумеется, он понятия не имел ни о какой «стандартной процедуре» и, если правильно понимал суть слова «контакт», то лишь бы помешал оперативникам, чем помог.

— Вопросы по существу изложенного?

Вверх поднялась рука Клементия.

— Да, лейтенант.

— Капитан Понских, вы сказали про плюс один. Можете объяснить?

— Да, верно, — прокашлялся Старший Магистр и снова повернулся к Арду. — Ввиду специфической и узкой сферы компетенций капрала Эгобара, он по умолчанию присоединен ко всем группам сопровождения и будет работать не по сменам, а от момента подъема и до часа отхода ко сну Гагары.

Ардан несколько раз хлопнул ресницами и коротко сказал:

— Ahgrat.

— Будьте здоровы, капрал, — тут же от души пожелал капитан Понских. — Я запрошу для вас казенную одежду. Болезнь вас от службы в данных условиях не освободит.

— Он не чихнул, — прозвучал голос со стороны одного из мутантов.

Женский голос. И очень молодой.

— Да?

— Это ругательство на языке Фае, капитан. Оно означает… впрочем, я, пожалуй, не смогу перевести.

Мгновение — и фургон взорвался безобидным, но веселым смехом. Сохранял молчание и удрученное выражение лица под маской (которая, впрочем, резонно отражала душевное состояние) один лишь Ард, которого ждали очень долгие две недели службы.

Оставалось радоваться лишь тому, что за Конгресс всем участвующим в усилении причиталась премия в размере годового оклада.

Спящие Духи…