Мау для старой вредины

День был дурацкий. Идея дурацкая. А погода вообще оставляла желать лучшего. Ангелина Пална дернула ручку в который раз завязшей в сугробе тележки и упорно двинулась вперед. Какой бы глупой теперь не казалась идея навестить могилу почившего полгода назад мужа, врожденное упрямство требовало идти до конца.

К тому же в глубине души старуха не хотела возвращаться в ставший родным за прошедшие годы дом. Дети выросли и приезжали неохотно. Внуки вообще отказывались навещать “любимую” бабушку. После смерти мягкотелого, но такого привычного мужа, жизнь стала однообразной и какой-то серой, разбавленной лишь периодическими визитами дочери, что привозила продукты и уматывала обратно в свои пафосные новостройки.

Соседи тоже визитами не баловали. Заклятая подруга Зинка изволила почить в бозе, а ее наследнички уже пару лет не могли придумать достойного применения для древней халупы, и теперь тот двор стоял пустым и скучным.

– Ну здравствуй, муженек.

Найти нужную могилу удалось с трудом. Дети до сих пор не поставили на нее нормального надгробия, отговариваясь какими-то усадками, просадками и прочей ерундой.

– Лежишь, значит?

Стоять, опираясь на ручку тележки, было даже немного удобно. И березы над головой шумели как-то… не совсем по-дурацки. Но все равно, зачем она сюда приперлась, ей сейчас было решительно не понятно.

– А я говорила, что курение до добра не доведет! Два инсульта, а все туда же! Вот и сдох…

Старуха потопталась на месте. Тонкие подошвы дрянных ботинок были не лучшей защитой от холода.

– Меня бросил. Одну одинешеньку оставил…

Это прозвучало как-то слишком жалко и, поджав губу, ей пришлось добавить глубокомысленное:

– Гад такой!

На кладбище было тихо. Будний зимний день редко выбирают для общения с мертвыми, так что на ближайшие метров двадцать людей в округе не было. Только и оставалось, что обращаться к покойнику, разглядывая земляной холмик.

– Я тебе тут пожрать привезла. Ты-то, конечно, мертвый, но, говорят, и тебе иногда надо.

Из сумки показались бутылочка наливки, криво покромсанный бутерброд и пара конфет “Коровка”.

– Держи, твои любимые. Зубы ты уже, конечно, не поломаешь…

– Мау.

Неожиданный звук заставил сморщенную руку дрогнуть, и стопка, на которую старушка пыталась пристроить бутерброд, опрокинулась, стремительно теряя драгоценную влагу.

– Да чтоб тебя!

На дорожке, ведущей к могилам, сидел кот. Пушистый, белый с черными пятнами на спине и такой же черной “шапочкой” на наглой морде он смотрел на Ангелину Палну с легкой нотой презрения.

– Чего уставился? Жрать хочешь?

Кот поджал одну из лап и выдал новое “Мау”.

– Все вы мужики одинаковые… Или ты баба?

Определить пол кота по одним глазам было сложно, но почему-то на девочку эта зверюга не походила. Подумав, старушка достала из сложенного бутерброда кусок колбасы и кинула незваному гостю. Живым всегда важнее.

– Мау, – сказал гость и подошел поближе.

Он с достоинством обнюхал подачку, пару раз лизнул и, не дожидаясь возмущений одумавшейся женщины, принялся ее уплетать.

– Во, хоть поешь.

Кот не выглядел таким уж худым. Возможно, его даже подкармливали другие сердобольные граждане, но в обвислой от долгих лет жизни груди зашевелилось то робкое светлое чувство, что испытывает радушная хозяйка, когда гости с удовольствием уплетают приготовленную ей бабку. Со шкварками.

– Поел?

– Мау, – согласился кот, чью принадлежность к мужскому полу уже было видно невооруженным глазом.

– Свали тогда.

– Мау, – в этот раз котяра не согласился и уселся пушистой жопой на снег.

– Я уже дала тебе пожрать. Больше не получишь!

– Мау.

Похоже, этот звук был единственным, в его ограниченном словаре. Ангелина Пална оглянулась на перевернутую рюмку и вновь обернулась к пушистому гостю:

– Мне больше нечего тебе дать. Шел бы ты отсюда.

– Мау!

Кот смотрел на нее, как на дуру, а чувствовать себя дурой Ангелина Пална ненавидела даже больше, чем бросивший ее на произвол судьбы жестокий мир.

– Ну и сиди себе там, негодник!

– Мрррау!

Негодник явно был против такого развития событий и приблизился еще немного.

– Вот говорили мне, не прикармливать всяких…

На языке вертелась парочка определений и старушка выбрала самое доброе из них:

– Попрошаек! Брысь!

Кот с места не сдвинулся.

Подрагивающими от злости руками Ангелина Пална вновь наполнила рюмку. Ей надо было просто оставить уже этот “дар” мертвому мужу и вернуться в свой любимый тихий дом. Пустующий дом.

Примостив наконец рюмку так, чтобы содержимое не разлилось от первого же порыва ветра, старуха обернулась к коту. Его наглая морда будто твердила “забери меня отсюда, скучно точно не будет”.

– Да чтоб тебя… мыши ели. Если в тележку сам залезешь…

Залез. Настороженно обнюхал странный тканевый мешок на колесиках, махнул хвостом и нырнул в темноту. Только тихо мявкнул напоследок.

– Сиди тихо теперь! Засранец.

И они двинулись в обратный путь. Тележка с живым грузом несколько раз завязла в снегу, пересчитала все ступеньки метро, отдавила ноги зазевавшемуся школьнику в троллейбусе и наконец остановилась перед еще крепким, но не очень то ухоженным крыльцом. Тащить кота в телеге еще и по этим ступенькам Ангелине Палне совсем расхотелось. Хватит того, что она их с утра почистила.

– Вылезай, морда мохнатая. Приехали!

Кот высунул морду, осмотрелся и недоуменно мявкнул.

– Вылазь, я сказала! Тяжелый ты, скотина эдакая!

Изобразив своей спиной все, что он думает о таком отношении к своей пушистой тушке, котяра выполз на волю и осуждающе оглянулся на Ангелину Палну. Но старуха умела игнорировать такие взгляды, чай не первый день жила, поэтому сначала заволокла проклятую тележку по ступенькам, потом долго звенела ключами, подбирая нужный, и лишь спустя минут пять обитая железом дверь открылась. Кот коротко мявкнул и, без лишних сантиментов, нырнул в темноту прихожей.

– Что б тебя… поганца, – чертыхнулась Ангелина Пална и затянула тележку внутрь. – Только посмей мне что-то разбить!

***

Через несколько часов Ангелина Пална и кот сидели на кухне у газовой плиты, следя за тем, как поднимаются в духовке сметанники.

– Ты тут не думай, Барсик, – вещала старуха, поглядывая то на пекущиеся булочки, то в окно, – я таким обычно не занимаюсь!

Кот согласно мурлыкнул и потерся головой о ее тапок.

– Еще рыбки хочешь? Нету пока. Вот дочка появится – должна привезти. Вечно она всякую всячину тащит…

Именно эта привычка дочери набивать ее холодильник, помогла Ангелине Палне накормить от пуза сегодняшнего найденыша. В ход пошли и колбаса, и мяско, и даже чудом найденная в холодильнике замороженная рыбешка. Теперь котяра, без лишних раздумий названный Барсиком, внимательно следил за тем, как высокая температура духовки покрывала сметанники аппетитной корочкой.

– Думаешь, пора доставать?

Ангелина Пална вооружилась двумя полотенцами, сшитыми старшей из внучек на какой-то праздник, и сунулась к духовке. В кухне слегка потеплело и пошел ароматный запах готовых сметанников.

– Ну, где она там шляется…

Дочка задерживалась, и это обстоятельство делало сметанники менее аппетитными, а кухню подозрительно стылой и неуютной.

Наконец калитка скрипнула и впустила во двор уставшую женщину лет сорока, обвешанную сумками и пакетами. Ангелина Пална чертыхнулась и посеменила открывать, кляня дочь на чем свет стоит.

– Явилась… Я же говорила, не тащи ты столько на меня одну! – ворчала Ангелина Пална, примериваясь к ближайшему пакету.

– Это чтобы ты по непочищенным улицам не шлялась, мама! Перелом бедра – не шутки, – огрызалась в ответ Нина, пытаясь одновременно разуться и не дать матери подступиться к продуктом. – Тяжелые они! Отойди лучше с прохода!

– Не смей мне указывать в моем доме!

Постепенно и привычно боевые действия перенеслись на кухню. Барсик, будто чувствуя, что сейчас не до него, затихарился под столом и даже носа наружу не показывал.

– Куда селедку кладешь?! Клади в ящик!

– Там уже нарезка. Не влезет.

– Где не влезет?! Дай сюда!

Когда сумки были разобраны, а две стороны конфликта замерли по разные стороны от обеденного стола, Ангелина Пална перешла к заготовленному маневру.

– Может чай попьем? Я вот сметанников напекла.

Но Нина лишь покачала головой:

– Ма, у меня еще отчет, с Сашкой надо математику сделать, и еда на завтра не готова совсем.

Ангелина Пална так просто сдаваться не привыкла. Особенно сейчас, когда она целый час на сметанники потратила!

– Переживут они без тебя еще час. Не переломятся! Сашка - здоровый лоб. Сам математику не сделает?

– Мама!

– Что мама?!

– То! Продукты я принесла, но у меня своя семья есть!

Нина уже собиралась развернуться и уйти, но тут из-под стола показался Барсик.

– Мау!

– Ты домой кота приволокла?!

– Мау, – подтвердил Барсик, укладывая пушистый хвост на не менее пушистые лапы.

Нина закатила глаза:

– Микроспорией давно не болела? Блохи по кровати не прыгали?! Ты ж его, конечно, к врачу везти не планируешь…

– Нина! Кого хочу, того волоку! – Ангелина Пална раскраснелась и теперь походила на очень злую Бабу Ягу. – Не надо меня тут своей микопорией пугать!

– Микроспорией, - выдохнула Нина, разглядывая сидящего, как ни в чем не бывало, у ее ног кота.

– Не важно! Я его сегодня на кладбище нашла. Он сам мне в сумку полез!

– Ты ездила на кладбище? К отцу?

– Ну да! А что тут такого удивительного?

Нина оглядела кухню, стоящие на столе сметанники, кота, самого выбравшего себе хозяйку…

– Ладно, ма, ставь чайник. Но кота мы завтра покажем ветеринару!

— Мау, – ответил кот вместо Ангелины Палны, пошедшей ставить воду.

– Ма?

– Да согласна я! Только пусть не обижают его там.

***

Спустя час, закрыв за дочерью входную дверь, Ангелина Пална обернулась к Барсику:

– Не такая уж она у меня и плохая, правда?

– Мау, – согласился кот.

Ещё больше чудесных и тëплых рассказов о котиках, которые изменили жизнь своих людей к лучшему https://author.today/post/797513