Маяк

Тишина

Глава 1

Сергей открыл глаза и ничего не увидел.

Он моргнул. Темнота не изменилась. Это была не просто ночь. Это была плотная, вязкая чернота, которая, казалось, давила на веки тяжелым грузом.

«Почему не горит аварийное?» — мысль пришла не сразу, ворочалась в голове медленно, как в тумане.

Он попробовал пошевелиться. Тело слушалось, но двигаться не хотелось. Было холодно. Не просто прохладно, а холодно, как в могиле. Пальцы замёрзли, плохо слушались. Голова гудела.

Сергей сел. Протянул руку в темноту к пульту. Нащупал знакомые выступы кнопок. Нажал. Ни одна не загорелась. Ни один диод не подал признака жизни.

— Твою мать, — сказал он в тишину. Голос прозвучал глухо, словно его заглушила вата.

Тишина. Он никогда не думал, что тишина может быть настолько плотной. Обычно модуль гудел, как улей — вентиляторы, насосы, электроника. Сейчас не гудело ничего. Только стук собственного сердца, который отдавался в ушах.

Он оттолкнулся и полетел в темноту. Руки инстинктивно выставил вперёд. Ладони ударились о холодную переборку. Сергей медленно поплыл вдоль стены, ведя пальцами по панелям. Сквозь толстое стекло иллюминатора не пробивалось ни звезды. Там, за бортом, была такая же чёрная, бесконечная пустота.

Аварийный люк нашёлся на ощупь. Он дёрнул рукоятку. Люк не поддался. Дёрнул сильнее. Заперто. Намертво.

Сергей повис в центре модуля, пытаясь вспомнить последнее, что было в памяти. Обычный день. Проверка датчиков. Ужин. Он разогревал тюбик с мясом. А потом — провал. Никаких сигналов тревоги. Никакой тряски. Просто щелчок — и он уснул.

Руки сами нащупали нишу аварийного комплекта. Баллон с кислородом, аптечка и, наконец, фонарь. Он нажал кнопку. Луч ударил по глазам, заставив зажмуриться. Сергей подождал пару секунд, привыкая, и осветил модуль.

Картина открылась неприглядная, но ожидаемая. Всё было на своих местах, но пульт был мёртв. Ни одного огонька. Ни зелёного, ни красного. Только холодный металл и пластик.

Он перевёл луч на стены. Обшивка была чистой. Ни копоти, ни оплавлений. Пожара не было. Просто всё умерло. Одновременно и полностью.

— Хорошо, — сказал он вслух, пытаясь унять дрожь в голосе. — Спокойно.

Фонарь в руке мигнул. Сергей посмотрел на него. Батарейки сядут через несколько часов. Надо экономить. Он выключил свет и снова повис в темноте. Она сдавила его со всех сторон.

— Думай.

Первое: модуль обесточен полностью. Второе: связь мертва. Третье: люк заблокирован. Четвёртое: он жив, но ненадолго.

Сергей включил фонарь и начал методично проверять запасы. Кислород — семьдесят процентов. Вода — есть. Еда — есть. Тепло... обогрев не работал. Температура падала. Судя по ощущениям, в модуле было около нуля. Космос не прощает. Через несколько часов здесь станет холодно, как в морге.

Он натянул на себя термобельё, свитер, комбинезон. Стало чуть теплее, но дрожь не унималась. Он подплыл к люку, посветил на уплотнитель. Тонкий зазор между дверью и стеной. Попробовал просунуть лезвие ножа — люк не поддался. Замок держал мёртво.

Тогда он вернулся к пульту и начал откручивать крепления лицевой панели. Пальцы замёрзли и скользили. Он согрел их дыханием и продолжил. Когда панель отошла, он посветил внутрь. Провода, платы, разъёмы. Всё на месте. Ничего не горело, не дымило. Просто мёртвое железо.

Сергей работал несколько часов. Проверял предохранители, контакты, соединения. Тестер показывал ноль. Абсолютный, мёртвый ноль. Глаза болели от напряжения и яркого света. Батарейка в фонаре села наполовину.

В какой-то момент он понял, что хочет спать. Тело требовало отдыха. Но спать в холоде — значит не проснуться. Он сделал несколько упражнений в невесомости, чтобы разогнать кровь, отпил воды.

И тут он услышал звук.

Сначала Сергей подумал, что ему показалось. В абсолютной тишине уши начинают слышать то, чего нет — шум крови, звон, галлюцинации. Но звук повторился. Глухой удар. Металлический. Откуда-то снаружи.

Сердце забилось быстрее. Он выключил фонарь и замер, прислушиваясь.

Удар повторился. И ещё раз. Короткий. Глухой. Ритмичный.

Стучали по корпусу.

Три удара. Пауза. Три удара. Сигнал.

Сергей рванул к люку, прижался ухом к холодному металлу. Стук повторился. Теперь ближе. С той стороны явно кто-то был.

— Эй! — закричал он и заколотил кулаком в люк. — Есть кто?!

Тишина. Потом три чётких удара в ответ.

Сергей выдохнул. Живой. Там, за люком, живой человек.

Он заколотил снова — два удара, пауза, два. «Понял». С той стороны ответили тем же.

Надо открыть люк. Но как? На «Прогрессе» была ручка аварийного сброса давления. Если дёрнуть её, люк открывался механически. Но для этого нужно выровнять давление. Или стравить своё.

Сергей замер. Стравить давление — значит выпустить воздух в тот отсек. Если там вакуум, он умрёт за минуту. Если там есть воздух — давление выровняется, и люк можно будет открыть.

Он постучал: три длинных, три коротких — «есть ли воздух?»

Ответа не было. Тишина. Он постучал снова. Ничего. Тогда он приложил ухо к люку и затаил дыхание. Сквозь металл он услышал слабый, очень далёкий звук. Будто кто-то дышал. Или ему казалось.

Стук повторился. Три удара. Чётких, ритмичных.

Сергей закрыл глаза и дёрнул ручку.

Воздух со свистом начал уходить в щели. Давление падало быстро. Уши заложило, потом резко стрельнуло болью. Люк дрогнул и медленно, со скрежетом, начал открываться внутрь. Сергей рванул его на себя, сунул голову в проём и посветил фонарём.

Там было пусто.

Маленький переходный отсек. Никого.

— Эй! — крикнул он хрипло. Тишина. Только шипение уходящего воздуха.

Он протиснулся внутрь. В отсеке было темно и холодно, как в морозильнике. Стены покрылись инеем. Датчик давления показывал почти ноль. Вакуум.

Он лихорадочно огляделся. На полу валялся какой-то предмет. Он подплыл, посветил.

Кусок металла. Обычный обломок обшивки с рваными краями.

Сергей поднял его. Тяжёлый. Если такой кусок ударяется о корпус, звук может быть похож на стук. Но ритм? Три удара?

Он замер, прислушиваясь. Тишина. Только его дыхание в ушах.

Сергей посмотрел на люк, из которого только что вышел. Потом на обломок в руке.

— Твою мать, — сказал он тихо.

Он выпустил воздух из своего модуля. Выпустил почти всё, что у него было. Из-за куска металла.

Он рванул обратно. Датчик на стене показывал тридцать процентов. Он потерял две трети воздуха. Вместо трёх суток у него теперь максимум сутки.

Сергей повис в темноте и закрыл глаза.

Он убил себя.

Стук прекратился.

Глава 2

Сергей проснулся от холода.

Он не сразу понял, где находится. Тело трясло крупной дрожью. В голове муть, перед глазами круги. Он сел, и это движение отдалось болью в каждой мышце. Пальцы не слушались.

Он нащупал фонарь, включил. Направил на термометр. Стрелка застыла на отметке минус двенадцать.

Минус двенадцать.

Кожа на руках побелела. Он попробовал пошевелить пальцами ног — вроде шевелятся, но он не был уверен, чувствует ли их вообще.

Надо двигаться. Если он останется лежать, то замёрзнет насмерть.

Он подплыл к нише с едой. Тюбики замёрзли, паста внутри превратилась в лёд. Он выдавил в рот холодную, безвкусную массу. Вода превратилась в ледяную кашицу. Он сосал её, чувствуя, как холод раздирает горло.

Дрожь не проходила. Он натянул на себя всё, что нашёл: свитер, штаны, куртку, кусок термоизоляции. Стало чуть теплее, но ненамного.

Кислородный датчик показывал сорок процентов. Сутки. Если ничего не изменится, он умрёт через двадцать четыре часа.

Сергей повис в центре модуля. Мысли ворочались тяжело, как замёрзшие шестерёнки. Надо искать источник тепла. Он нашёл в аптечке три аварийные химические грелки. Сжал одну, сунул за пазуху. Тепло разлилось по телу, но ненадолго. Такие грелки работают максимум час.

Он сжал вторую, засунул в штаны. Третью оставил на потом.

Тепло помогло. Дрожь утихла, мысли прояснились. Он подплыл к иллюминатору. За стеклом было черно. Ни звёзд, ни огней. Только чернота. Он протёр стекло — нет, оно было чистым.

Сергей прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

Стук повторился.

Он вздрогнул. Стук шёл снаружи, но не со стороны переходного отсека. С другой стороны. Со стороны корпуса.

Три удара. Пауза. Три удара.

Сергей замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он подплыл к стене, прижался ухом к металлу. Стук повторился. Теперь он был ближе. И ритм изменился. Два удара, пауза, два удара. Потом три коротких.

Сигнал.

Сергей постучал в ответ. Три удара.

Тишина. Потом с той стороны ответили. Чётко, ритмично. Явно не случайно.

Там кто-то есть. Живой.

Но где? С той стороны — внешняя обшивка. Открытый космос. Вакуум. Минус двести. Там не может быть человека.

Сергей отплыл от стены и посмотрел на неё, будто надеялся увидеть сквозь металл. Решение пришло само. Надо выходить наружу.

Скафандр был в шкафчике. Целый, заправленный. Баллоны полные. Четыре часа работы.

Стук повторился. Настойчивее, громче.

Сергей начал одеваться. Термобельё, костюм, скафандр. Руки дрожали, но он справился. Проверил связь. Рация работала, но в эфире было только шипение.

— Есть кто на связи? — сказал он в микрофон. — Приём.

Тишина.

Он открыл люк в шлюзовой отсек, перебрался туда, задраил люк за собой. Внешний люк открывался вручную. Сергей взялся за штурвал и начал крутить. Руки в перчатках скользили, штурвал шёл туго, с хрустом замёрзшего металла. Наконец механизм щёлкнул, и люк начал медленно отходить внутрь.

В лицо ударила пустота.

Сергей выглянул наружу.

Там было черно. Абсолютно черно, но по-другому, чем в модуле. В модуле темнота была тесной, давящей. Здесь — бесконечной. Он висел на краю железной коробки, а под ним простиралась бездна. Ни звёзд, ни планет. Только чернота.

Он включил фонари скафандра. Два мощных луча ударили в пустоту, осветили кусок обшивки. Металл был чистым. Никаких повреждений. Станция была мёртвой. Солнечные батареи торчали в стороны, как крылья мёртвой птицы.

Сергей оттолкнулся от люка и поплыл вдоль обшивки, держась за поручни. Стук должен был идти откуда-то отсюда. Он продвигался медленно, освещая каждый сантиметр металла.

И тут он увидел.

На обшивке, метрах в десяти от него, висел человек.

Сергей замер. Фонарь осветил фигуру в скафандре. Старой модели. Человек висел неподвижно, пристёгнутый страховочным фалом к поручню. Руки безвольно болтались. Шлем был повёрнут в его сторону, но стекло запотело, ничего не было видно.

Сергей подплыл ближе. Сердце колотилось в горле.

— Эй! — окликнул он по рации. — Ты меня слышишь?

Тишина. Только шипение.

Он протянул руку, коснулся плеча. Тело было жёстким, замёрзшим. Он взялся за шлем, повернул к себе, посветил фонарём внутрь.

Сквозь замёрзшее стекло он увидел лицо.

Мужчина. Лет сорока. Глаза закрыты, губы посинели, кожа серая. Он был мёртв. Давно.

Сергей отдёрнул руку. Мёртвый космонавт. Кто он? Откуда?

И тут стук повторился.

Сергей вздрогнул, огляделся. Стук шёл от мёртвого. От его скафандра.

Он приблизился, осветил тело. На поясе у мёртвого висел какой-то прибор. Маленький, металлический, с торчащей антенной. Прибор издавал щелчки. Ритмичные щелчки. Три удара, пауза, три удара.

Автомат. Просто автомат, который подавал сигнал.

Сергей смотрел на мёртвого, на прибор, на бесконечную черноту вокруг. Он выпустил воздух из своего модуля, рисковал жизнью, чуть не замёрз — и всё ради автомата на трупе.

Он повис в пустоте и закрыл глаза. Хотелось засмеяться. Или заплакать.

Он отцепил прибор от пояса мёртвого и сунул в карман. Посмотрел на тело. Оставить его здесь? У него не было времени. Кислород уходил.

Сергей оттолкнулся и поплыл обратно. На полпути оглянулся. Тело висело в пустоте, подсвеченное фонарём, похожее на забытую куклу.

Он залез в шлюз, закрыл люк, стравил остатки воздуха, ввалился в свой модуль. Датчик кислорода показывал тридцать пять процентов. Он потерял ещё пять.

Сергей снял шлем, сел на пол и достал прибор. Маленькая металлическая коробочка с тёмным экраном и мёртвыми кнопками. Он потряс её. Внутри что-то звякнуло. Открыл крышку. Внутри была севшая батарейка и целая плата. Но щелчки издавал не прибор.

Сергей выбросил прибор в угол и закрыл лицо руками.

Стук прекратился.

Глава 3

Сергей сидел в темноте, прислонившись спиной к холодной стене. Мысли ворочались тяжело. Надо было решать, что делать дальше. Вариантов было немного: сидеть и ждать смерти или попытаться восстановить энергию.

Он посмотрел на кислородный датчик. Тридцать пять процентов. Двадцать часов.

Он принял решение. Надо идти в основной блок. Может, там есть работающие системы.

Он снова надел скафандр, пристегнул запасные баллоны, взял инструменты и шагнул в темноту переходного туннеля.

Основной блок встретил его тишиной и холодом. Пульты, экраны, кресла — всё было на месте, но всё было мёртвым. Ни одного огонька.

Он нашёл аккумуляторные батареи. Огромные ящики, занимавшие полстены. Он открыл крышку, подключил тестер. Напряжение было. Микроскопическое, почти незаметное, но было. Значит, аккумуляторы не совсем сели.

Сергей начал искать главный распределительный щит. Нашёл. Открыл. Внутри было чисто. Все рубильники включены. Все предохранители целы. Почему нет энергии?

Ответ был только один: где-то есть обрыв.

Он вышел из служебного отсека и направился к жилому. У иллюминатора он остановился и посветил наружу.

Солнечные батареи были на месте. Целые, не повреждённые. Но они были повёрнуты не к Солнцу. Они смотрели в пустоту.

Сергей выругался. Система ориентации не работала. Чтобы получить энергию, нужно развернуть батареи вручную. В открытом космосе.

Он посмотрел на баллоны с кислородом. Час в скафандре плюс два запасных баллона. Один выход.

Вернувшись в свой модуль, он съел два замёрзших тюбика, выпил остатки воды и вышел в шлюз.

Путь к батареям был неблизким. Он плыл вдоль обшивки, перебирая руками по поручням. На полпути снова увидел мёртвого космонавта. Тот висел там же, подсвеченный фонарём. Сергей отвёл взгляд и поплыл дальше.

Батареи оказались огромными. Он подплыл к механизму поворота, взялся за рукоятку и попробовал повернуть. Она не поддалась. Замёрзла, заклинила.

Он повис на рукоятке, упёрся ногами в станцию и начал тянуть. Скафандр натянулся, мышцы заныли. Рукоятка чуть сдвинулась. Он раскачивал её, дёргал, пытался сбить замёрзший механизм. Рукоятка поддалась, провернулась на сантиметр, потом ещё.

Сергей крутил, вкладывая все силы. Пот заливал глаза. Индикатор кислорода падал: пятьдесят процентов, сорок, тридцать.

Он крутил, пока рукоятка не упёрлась в ограничитель. Батарея повернулась до конца. Панели смотрели прямо в черноту.

Он сделал всё, что мог. Оставалось вернуться.

Он оттолкнулся и поплыл обратно. Усталость навалилась свинцом. Индикатор показывал двадцать процентов. Десять минут.

Он влетел в шлюз, закрыл люк, стравил воздух, открыл внутренний люк и ввалился в модуль. Снял шлем, отстегнул скафандр и рухнул на пол.

Через несколько минут он заставил себя подползти к пульту и подключить тестер.

Напряжение было. Слабое, несколько вольт, но было. Значит, Солнце там есть.

Он сел ждать.

Через несколько часов в модуле что-то щёлкнуло. На пульте загорелся зелёный диод. Один. Маленький, тусклый, но зелёный.

Сергей засмеялся. Впервые за всё время.

Глава 4

Энергии было мало, но хватало для самого необходимого. Он запустил регенерацию воздуха, включил обогрев. Тепло медленно возвращалось в модуль.

Связь. Нужно было включать связь.

Сергей подошёл к пульту радиостанции, включил передатчик.

— Внимание, говорит борт «Прогресс-М». Аварийная ситуация. Прошу ответить. Приём.

Тишина. Только шипение эфира.

Он повторил вызов несколько раз, меняя частоты. Никто не ответил. Он попробовал вызвать ЦУП, МКС, все частоты, которые знал. Эфир молчал.

Он включил аварийный маяк. Красный диод замигал на пульте. Теперь оставалось ждать.

Сергей сидел в темноте, слушая гул вентиляции. Вода оттаяла, он напился. Еда оттаяла, он поел. Тепло разливалось по телу. Он провалился в сон.

Проснулся он от звука. Пищал пульт связи. «Входящий сигнал».

Сергей рванул к пульту, схватил наушники.

— ...вторить. Борт «Прогресс-М», вас слышу. Назовите себя. Приём.

Голос был далёким, с помехами, но явно человеческим. Русским.

— Приём! Сергей Волков, бортинженер «Прогресс-М». У нас авария, полное обесточивание, потеря связи. Приём.

Пауза. Потом голос ответил:

— Сергей, вас понял. Говорит старший лейтенант Ковалёв, военный спутник «Навигатор-7». Вы находитесь в зоне нашей видимости. Как поняли? Приём.

— Понял вас, «Навигатор». Нужна помощь. Где я? Приём.

— Сергей, мы определяем ваши координаты. Вы на высоте триста пятьдесят километров. Но есть проблема. Мы не можем передать ваши координаты на Землю. У нас самих проблемы со связью. В эфире тишина уже несколько дней. Мы не знаем, что происходит на Земле. Приём.

Сергей замер.

— Как это — не знаете? Приём.

— Так. Связь пропала. Все частоты молчат. Мы пытаемся вызвать ЦУП, военных, гражданских — никого. Только вы ответили. Приём.

Холодок пробежал по спине.

— Что случилось? Война? Катастрофа? Приём.

— Не знаем. Видим Землю, но на ней ничего не видно. Обычная картинка. Но связи нет. Уже пятые сутки. Приём.

Пятые сутки. Он проспал пятеро суток.

— «Навигатор», у меня ресурс на пару дней. Что мне делать? Приём.

Пауза.

— Сергей, есть плохая новость. Ваша станция дрейфует. Через трое суток она войдёт в плотные слои атмосферы. Если не скорректируете орбиту, сгорите. Приём.

Сергей открыл рот, но ничего не сказал. Трое суток.

— У меня нет топлива для коррекции. Двигатели обесточены. Приём.

— У вас есть ручное управление. Если сможете запустить двигатели вручную — орбиту можно поднять. Это ваш единственный шанс. Приём.

Сергей посмотрел на пульт. На мёртвые кнопки. Ручное управление.

— «Навигатор», дайте мне время подумать. Приём.

— Думайте быстро. Мы будем на связи ещё часов шесть. Потом уйдём за горизонт. Приём.

Сергей отключился и повис в темноте.

Трое суток.

Глава 5

Сергей сидел и смотрел на пульт. Три дня. Три дня, чтобы решить: умереть здесь, сгорев в атмосфере, или попытаться умереть там, запуская двигатели.

Выбор был невелик.

— «Навигатор», я решил. Буду пробовать запуск. Дайте инструкции. Приём.

— Инструкций у нас нет. Но общие принципы: добраться до двигательного отсека, открыть вручную топливные клапаны, включить насосы, дать команду на зажигание. Всё вручную, минуя автоматику. Приём.

— Понял. А зажигание? Приём.

— Зажигание автоматическое, если есть искра. Если нет — аварийные пиропатроны. Дёрните чеку. Но это опасно. Можно взорваться. Приём.

— Если не взорвусь — всё равно сгорю. Приём.

— Удачи, Сергей.

Сергей отключился, проверил скафандр, взял инструменты и вышел в шлюз.

Двигательный отсек находился в другом конце станции. Сергей плыл вдоль обшивки, освещая путь фонарём. Вокруг была чернота. Мёртвый космонавт по-прежнему висел на своём месте. Сергей не смотрел в его сторону.

Двигательный отсек оказался большим цилиндром, торчащим из корпуса. Он влез внутрь. Тесно, всё заставлено трубами и баками. В центре — огромное сопло двигателя.

Он начал искать красные рукоятки клапанов. Нашёл быстро. Три штуки. Взялся за первую, попробовал повернуть. Рукоятка не поддалась. Он навалился всем телом — бесполезно. Заклинила намертво.

Он достал инструменты, попробовал открутить крепления. Винты не поддавались — прикипели, замёрзли.

Он работал минут двадцать, пока не понял, что ничего не выйдет. Четыре часа кислорода. Уже прошло полчаса. А он даже не начал.

Он посмотрел на трубы. Топливные магистрали были толстыми, металлическими. Если клапан не открывается, можно перерезать трубу. Но это безумие. Топливо под давлением. Если он перережет трубу, его зальёт горючим, и он взорвётся от первой же искры.

Другого выхода не было.

Сергей достал ножовку по металлу. Примерился к трубе. Труба была толстой, ножовка слабой. Он пилил минут десять, понимая, что так он будет пилить до второго пришествия.

Он бросил ножовку и сел, упёршись спиной в двигатель.

И тут он увидел. На пульте управления двигателем горел маленький диод. Красный. Очень слабый, почти незаметный, но горел.

Сергей подплыл к пульту. Диод горел на кнопке «Аварийный запуск» под защитной крышкой. Он открыл крышку. Под ней была красная кнопка.

Он нажал.

В отсеке что-то загудело. Зажужжали насосы, защёлкали реле. Трубы задрожали. Гул нарастал. Потом раздался оглушительный рёв. Двигатель запустился.

Сергей зажал уши, но рёв пробивался сквозь скафандр. Всё тряслось, вибрировало. Он вцепился в поручень.

Рёв длился минуту. Потом стих.

Он посмотрел на пульт. Диод погас. Загорелся зелёный.

Он вылез из отсека и поплыл обратно. В модуле снял шлем, включил связь.

— «Навигатор», приём. Я запустил двигатель. Что дальше? Приём.

Пауза. Потом голос ответил:

— Сергей, мы видим. Ваша орбита поднялась на двадцать километров. Это даст ещё пару дней. Приём.

Сергей выдохнул.

— Что мне делать дальше? Приём.

— Дальше — ждать. Мы передали ваши координаты на Землю. Если связь восстановится — вас найдут. Если нет... вы знаете. Приём.

— Понял. Спасибо. Конец связи.

Сергей отключился и лёг в ложемент.

Два дня. У него есть ещё два дня.

Глава 6

Два дня прошли в ожидании. Сергей сидел в модуле, слушал гул систем, ел, пил, спал. Связи не было. «Навигатор» ушёл за горизонт и не вернулся.

На третий день он проснулся от толчка.

Станция дрожала. Мелко, противно. Сергей вскочил, посмотрел на приборы. Станция входила в верхние слои атмосферы. Орбита снова падала.

Он включил связь.

— «Навигатор», приём! Есть кто?

Тишина.

Он попробовал другие частоты. Никого.

Толчки усилились. За иллюминатором появилось свечение — розоватое, зловещее. Станция начала нагреваться.

Оставалось только одно: спускаемый аппарат.

Сергей рванул к люку. Толчки становились сильнее, его бросало из стороны в сторону. Он вцепился в поручни, открыл люк и нырнул в переходный отсек.

Спускаемый аппарат был здесь. Маленькая железная капсула. Он открыл люк, влез внутрь, захлопнул крышку. Включил аварийное питание. Диоды загорелись. Системы работали.

Он пристегнулся, надел шлем, проверил герметичность. Толчки усилились. Станция трещала по швам.

Сергей нажал кнопку отстыковки.

Раздался хлопок, его бросило вперёд. Капсула отделилась от станции и полетела в пустоту. В иллюминаторе он увидел, как станция медленно удаляется, окутанная розовым свечением. Потом она вспыхнула яркой звездой и рассыпалась на тысячи осколков.

Капсула вошла в атмосферу.

Началась тряска. Сергея бросало, крутило, давило перегрузками. За иллюминатором полыхало пламя. Он зажмурился, вцепился в кресло и ждал.

Потом тряска стихла. Наступила тишина.

Сергей открыл глаза. В иллюминаторе было синее небо. Он летел вниз, на парашюте.

Внизу была вода. Бескрайний океан.

Капсула ударилась о воду. Сергей отстегнул ремни, открыл люк. В лицо ударил тёплый, влажный воздух. Он пах солью и водорослями. Сергей вылез наружу и встал на край капсулы.

Вокруг была вода. До горизонта — вода. Ни корабля, ни берега.

Только океан и небо.

Сергей сел на край капсулы и посмотрел вверх. Там, где только что горела станция, теперь было пусто. Он достал диктофон, включил запись.

— Сергей Волков. Посадка прошла... нормально. Я в океане. Где — не знаю. Жду помощи. Если кто-то услышит эту запись... я здесь.

Он выключил диктофон и посмотрел на горизонт. Солнце садилось. Огромный красный шар опускался в воду.

Волны мягко покачивали капсулу. Солнце село. Наступила ночь. Сергей лёг на спину и закрыл глаза. Где-то далеко, за горизонтом, мерцали огни. Может, корабль. Может, берег. Может, просто звёзды, отражающиеся в воде.

Он не знал.

Он просто лежал и слушал тишину.

Запись с диктофона Сергея Волкова была найдена через три года в спасательном жилете, прибитом к берегу острова Суматра. Жилет был пуст. Следов Сергея не нашли.

Спутник «Навигатор-7» вышел на связь через полгода. Причина молчания Земли так и не была установлена.

Судьба Сергея Волкова осталась неизвестной.